Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

— Мы дошли до заставы в нижних долинах. Там нам выдали бумагу: временный пропуск, печать с молотом и рунной вязью — знак, что можно жить наёмными рабочими, не нарушать закон. Дальше началась другая жизнь — тяжёлая, но живая. Беланкор оказался суров, но честен. Больше погони не было, нас не нашли. А Империя… — Густав замолчал, не договорив.

Арани в воспоминании шевельнулась на лавке, у неё текли слёзы.

— Папа… — прошептала она.

— Твоя мать была из древнего рода, хранителей богини Живы. Их сила — от земли, от корней. Но за каждое чудо нужна плата. Она выжгла свою жизнь до конца, чтобы нас спасти. Остался только пепел.

Густав накрыл руку дочки своими мазолистыми ладонями.

— Смотри вперёд, Ани. Мир жесток. Но ты сильнее, чем думаешь. Твоя мать… она отдала всё, чтобы ты жила. Не растрать это, — тихо добавил отец; в его глазах тоже блеснули слёзы.

Но тут как будто по поезду прошлись когти — раздался скрежет, поезд дёрнулся. Память рассеялась, как пепел от кленового листа. Арани открыла глаза. Она чувствовала тепло рук отца, словно это происходило сейчас.

За окном — первые лучи восходящего солнца. Вдали уже виднелся торговый город Урбит на реке Альдазаир — их первая остановка перед столицей.

— Я буду жить. Буду двигаться вперёд. Обещаю вам.

Часть II Торговый город Урбит

Стук колёс поезда стихал. Арани и Бараздар спустились на пыльный перрон. Поезд, гружённый углём из их родных шахт, тяжело вздохнул и медленно потянулся дальше в сторону Уфальских гор. Там, в литейных цехах, где гномы плавили и ковали металл, этот чёрный груз станет важным компонентом их процветания. Беланкорская сталь славилась во всех соседних землях — и не только.

Сердце Арани сжалось — с поездом, казалось, уходил кусочек дома, — но Бараздар уже шёл вперёд, размахивая рукой.

— Повозку! — рявкнул он на ближайшего извозчика, высокого мужчину с аккуратно подстриженной рыжей бородой, в тёмном жилете и белой рубашке. Его лицо, гладко выбритое вокруг бороды, излучало уверенность, а глаза были проницательными и учтивыми — привыкшие к купцам и знати.

Извозчик кивнул, оценивая их взглядом: усталую девушку с чемоданом и гнома с увесистой поклажей. Арани подняла свой чемодан — казалось, он стал чуточку легче, чем в день отъезда, — и забралась в повозку. Лошадь тронулась, и город Урбит, раскинувшийся у широкой реки Альдазаир, начал выплывать из тумана.

Здания, построенные из тёмного дерева и кирпича, тянулись вверх на два, а то и три этажа, украшенные резными балконами и яркими вывесками. Воздух гудел от тысяч голосов, стука молотков, скрипа колёс.

Но больше всего её поразил порт. Река здесь была такой широкой, что противоположного берега почти не было видно. У длинных причалов стояли огромные, неуклюжие баржи, нагруженные доверху мешками и ящиками. Рядом с ними покачивались изящные торговые корабли под разными флагами. Пролетающие чайки кричали, матросы орали команды, грузчики тащили товары. В воздухе витал запах утреннего тумана, смешанный с ароматом специй и жареного мяса от уличных лавок.

Но что-то в этом пейзаже сбивало с толку. Арани вглядывалась в толпу. Повсюду люди: высокие, низкие, в ярких одеждах или рабочих робах. А вот гномов... почти не было. Только редкие фигуры с бородами да в кованых жилетах мелькали в стороне.

— Дедушка Бар, — не выдержала она, — а где все гномы?

Бараздар фыркнул, почёсывая бороду, и откинулся на спинку сиденья.

— А их тут почти и нет, Урбит — город людской. Его основали торговцы с юга сотни лет назад, как место обмена. Мы им — сталь, драгоценности. Они нам — зерно, ткани, всякую заморскую дребедень. Королевство позволило, потому что выгодно. Но гномы предпочитают свои горы — там крепости, шахты, всё как надо. А тут... — прервался Бараздар и махнул рукой. — Только торговая палата — по сути, гномья земля.

Арани повернула голову. Из общей пестроты выбивалось здание у самой портовой площади. Среди пёстрых деревянных фасадов, кирпича и шумных лавок оно стояло как вбитый в землю клин: тёмный камень, узкие высокие окна в медных переплётах, резные руны над арочным входом, тяжёлые цепи флагштоков, бронзовые молоты по углам. У дверей тянулась очередь — купцы, капитаны барж, писцы с ящиками, посыльные с тюками бумаг. Над входом висела строгая вывеска «Речная торговая палата Беланкора».

Бараздар продолжил:

— Здесь центр обмена, как я сказал. Через это место проходит половина денег Урбита. Без их бумаги ты не человек, а помеха на дороге. И запомни главное: в городе нельзя расслабляться. В таких местах всегда полно тех, кто ищет лёгкую наживу.

Арани кивнула, но любопытство кольнуло в душе острее иглы.

Повозка остановилась у двухэтажного здания с вывеской «Сонный Карп». Таверна выглядела прилично: чистые окна, а из кухни тянуло запахом свежего хлеба и жареной рыбы. За стойкой стояла полная женщина средних лет с усталым, но цепким взглядом. Она окинула их с головы до ног: гнома с бородой до пояса и юную девушку, всю в дорожной пыли. Губы хозяйки скривились в понимающей усмешке.

— Комнату? — спросила она, вытирая стойку грязной тряпкой. — С одной большой кроватью хватит?

Воздух в таверне, казалось, застыл. Арани не сразу поняла смысл вопроса, но почувствовала в нём что-то липкое и унизительное. Она увидела, как двое мужчин за соседним столом переглянулись.

— Я ученица! — ответила Арани, краснея. Неужели и тут в большом городе видят во мне это? — подумала она, борясь с комом в горле и вспоминая насмешки деревенских мальчишек.

Бараздар побагровел. Кулаки сжались.

— Что?! — проревел он, хлопнув ладонью по стойке так, что кружки задребезжали. — Ты, дурища, думаешь, что каждый гном с девчонкой — это твой бордельный клиент? Она — моя подопечная! А ты лучше следи за своим языком, а то я его тебе укорочу!

— А я-то что? Всякие у нас бывают, — огрызнулась она, но уже без прежней уверенности.

Арани стояла, как вкопанная, пытаясь осмыслить. Проституция? Она слышала о таком в деревенских сплетнях. Ей стало не по себе — мир казался ещё более чужим и грязным. Значит, без имени и без бумаги я здесь не ученица. Просто девчонка — и думай о ней что хочешь.

Бараздар, всё ещё кипя от злости, вынул монету из кошеля.

— Самую простую комнату! С односпальной кроватью! Я уеду, а она останется. И без твоих домыслов.

Хозяйка кивнула, взяла деньги и выдала ключ. Они поднялись по скрипучей лестнице в маленькую комнатку: узкая кровать, стол и окошко на улицу. Арани сбросила чемодан, чувствуя, как устали руки.

— Не бери в голову, — проворчал Бараздар, скидывая свой рюкзак. — Такие, как она, есть везде. Оставим вещи и прогуляемся. Будет полезно ноги размять, да и город посмотреть. А потом я поеду в столицу.

Они оставили поклажу, заперли дверь и вышли на улицу. Город был таким огромным и неуютным. Арани шла по узким улочкам, стараясь держаться ближе к Бараздару, но каждый шаг эхом отдавался в груди. Улицы кишели людьми, сновавшими туда-сюда. Шум стоял оглушительный — крики, смех, лязг металла. Она, выросшая в тихой деревне, где все знали друг друга по имени, здесь чувствовала себя маленькой, сжатой, словно одинокий лист подхваченный течением.

У складов сидели писцы за длинными столами. Один взвешивал мешки, другой ставил красную печать на узких дощечках, третий заносил в книгу название судна, число ящиков и пошлину. Купцы ругались, грузчики потели, а писцы только скрипели перьями. И от этих людей с чернильными пальцами зависело не меньше, чем от тех, кто таскал груз на спине.

Бараздар шагал впереди, уверенно раздвигая толпу своим присутствием, хотя и был на голову ниже большинства прохожих. Они вышли на главную площадь у порта, где воздух был пропитан сыростью и рыбой. Арани шла следом, стараясь не отставать, как вдруг замерла.

Из богато украшенной лавки, торгующей шёлком, вышли трое. Они не были похожи ни на людей, ни на гномов: высокие, грациозные, с длинными серебристыми волосами, переплетёнными в сложные косы. Острые уши виднелись из-под капюшонов зелёных плащей. Их одежда мерцала шёлком и вышивкой из листьев и звёзд, а сами они двигались так плавно, словно не шли, а скользили по воздуху.

Эльфы. Настоящие эльфы, — восхищённо подумала Арани. Она слышала о них — лесные стражи, живущие вечно, с магией в крови. И запах... от них веяло свежим лесным ветром — хвоя, мокрый мох, сладкие дикие ягоды. Но под этим — едва уловимый металлический запах: сталь и медь — запах крови. Волоски на её руках встали дыбом. Она застыла, не в силах отвести взор.

Один из эльфов — высокий, с глазами цвета ясного неба — повернулся и поймал её взгляд. Его брови слегка сдвинулись, и на лице мелькнуло что-то между раздражением и презрением. Арани не отвернулась, продолжая таращиться.

— Эй, Арани! — шикнул Бараздар, резко дёрнув её за рукав и оттаскивая в сторону. — Что ты уставилась? Эльфы — раса подлая. А обидеть их проще простого. Взглядом, словом — и готово: у тебя враг на всю жизнь.

Арани моргнула, приходя в себя, и виновато потупилась.

— Прости, я просто... впервые их вижу. Они такие...

— Какие? — проворчал гном. — Колючие так точно, как ежовые иголки. В Урбите они периодически встречаются — торгуют травами, мехами, редкими ингредиентами из Великого Леса Джура. Но смотреть так в открытую — это как ткнуть пальцем в бороду гному. Хочешь выжить в большом мире — учись вести себя правильно.

Эльфы удалились. Их речь, тонкая, чуть звенящая, растворилась в городском шуме.

— И ещё. В большом городе, главное правило — не быть жертвой, — продолжил Бараздар, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — А ты сейчас выглядишь именно так: глаза испуганные, плечи сжаты. Смотри и учись, девчонка.

Он расправил плечи, поднял подбородок и зашагал вперёд, не оглядываясь по сторонам. Его походка была уверенной, горделивой, словно он был хозяином всех этих улиц, а не усталым путником из далёкой деревни. Прохожие невольно расступались, некоторые даже бросали уважительные взгляды. Арани сначала опешила, а потом не выдержала и хихикнула. Этот напыщенный, важный гном, марширующий по улице, был до смешного серьёзен.

— Что смеёшься? — буркнул он, не сбавляя шага. — Это тебе не шутки. Здесь надо идти как важный человек, с которым считаются, а не как тот, кого можно тронуть. Никогда не показывай, что ты жертва.

Арани вдохнула поглубже, выпрямилась и пошла рядом, стараясь копировать его манеру. Поначалу было неловко, затем она почувствовала, как страх немного отступил. Это была игра, но игра полезная. Они прошлись по площади, свернули в тихий переулок, и Бараздар наконец остановился у фонтана с журчащей водой.

— Ладно, — сказал он, опираясь на стену, — мне пора. Беланкор недалеко, но туда просто так не пускают. Это город гномов, чужакам вход только по протекции или с особым разрешением. Я съезжу, поговорю с кем надо, получу бумагу на твоё имя. А там — и экзамен в техническую академию.

Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Жди меня здесь, в таверне. Утром вернусь. Почитай книги, подготовься. По городу одна не болтайся. Потеряешься или, хуже того, попадёшь в неприятности. Здесь полно тех, кто не прочь обидеть одинокого подростка, как ты. Ты меня поняла?

— Ясно, — ответила она, стараясь звучать уверенно.

Бараздар кивнул, хлопнул её по плечу и повернулся к ближайшему извозчику.

— Увидимся утром. И помни: прямая спина!

Он запрыгнул в повозку, и та укатила по улице, оставив Арани одну у фонтана. Город вокруг шумел, но теперь она чувствовала себя ещё более одинокой. Прямая спина, — повторила она про себя и направилась обратно в таверну. Но в голове уже крутились планы на вечер.

Таверна Сонный Карп встретила её запахом пролитого эля и гомоном усталых голосов. Хозяйка бросила на неё короткий, безразличный взгляд и вернулась к протиранию кружек. Арани, не поднимая глаз, проскользнула к лестнице и поднялась в свою комнатку. Она заперла дверь на тяжёлый железный засов и села у окна. Урбит жил своей жизнью — шумной, чужой и опасной — и эта жизнь неудержимо манила.

В животе заурчало. Время было как раз подходящее, и желудок напомнил о себе урчанием. Она переоделась и спустилась в общий зал таверны, заказала местное блюдо — жареную рыбу с травами и свежим хлебом. Оно оказалось неожиданно вкусным: рыба была нежной, с хрустящей корочкой, пропитанной ароматом специй и лёгким дымком от угля. Это придало сил, но любопытство не ушло.

Арани вернулась в свою комнату. «Сиди в таверне. Почитай книги», — прозвучал в голове голос Бараздара. Она достала из чемодана толстый том по основам счётного дела. Сухие цифры и формулы сейчас выглядели лишь скучными чёрными значками на пожелтевших страницах. Она закрыла книгу. Главное правило — не быть жертвой. Я сильная.

После сцены у стойки ей казалось, что все вокруг видят в ней деревенщину, девчонку без веса и имени. Пойду изучу обстановку, посмотрю товары, цены на них. Может что и подберу для учёбы. Перед закатом вернусь. Если и дальше сидеть в комнате, то чем я лучше трусихи? — решила она.

Накинув на плечи дорожный плащ, Арани на мгновение задержалась. Её рука потянулась к чемодану и извлекла оттуда кинжал около 30 сантиметров в потрёпанных кожаных ножнах — подарок Уинстона. Он не раз учил её обращаться с ним, говоря, что в лесу, полном опасных тварей, выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет защищаться. Арани неплохо владела им. Она закрепила кинжал на поясе под плащом. Это придало уверенности.

Солнце ещё не село, и Урбит купался в золотистом свете. Арани шла по центральной улице, она старалась держаться оживлённых мест. Один магазин — платья, но цены, как работа в шахте несколько месяцев, второй, третий… Здесь что все такие богатые? Почему так? — всплыла удручающая мысль, когда само собой происходило сравнение Урбита и Ржавой Кирки.

Она шла дальше, и её взгляд зацепился за узорчатую вывеску с серебряными буквами — «Бриллиантовый перламутр». Магазин выделялся среди других. Стеклянная стена от мостовой до потолка: внутри — тёплый золотистый свет и бархатные подушки. На них лежали тонкие цепочки, как замёрзший дождь; серьги с драгоценными камнями тихо дышали сиянием; бриллианты искрились холодно, будто крошки снега под солнцем. Между ними — рубины с жаром костра, синие, как сумерки, сапфиры, и гладкие кольца, где металл казался жидким. Их вид завороживал.

А средь этого блеска прятались аккуратные ценники с изящной вязью цифр. Нули тянулись цепочкой, длиннее, чем планы на будущий год. Кошелёк в кармане показался будто меньше; внутри что‑то сжалось в тугой узел — то ли от желания, то ли от понимания, что желание дорого стоит.

— Красиво, — прошептала Арани, прижимая пальцы к стеклу.

В голову проникла чёрная мысль: А если украсть? Они же не обеднеют. Купаются в роскоши, а мы… Почему мы должны жить так бедно? Одно колье — и отец никогда не спустится в шахту. Один рубин — и Оскар не станет наёмником. Просто протянуть руку...

Затем последовал ответ, столь же мрачный. Но тогда я стану, как они. Такой же жадной, как эти богачи, как кредиторы деда. Нет. Я заработаю сама. Даже если придётся продать душу гномам. Блеск драгоценных камней терзал сердце. Арани отвернулась и пошла дальше.

Солнце потихоньку клонилось к горизонту. Вокруг было так много нового, что голова кружилась. Но вдруг за спиной ей почудился взгляд — тяжёлый, липкий. Арани резко обернулась. В толпе мелькнул высокий мужчина в скромной одежде. Ничего приметного: таких здесь были десятки.

Она пошла быстрее. Пройдя несколько зданий, оглянулась снова. Мужчина уже стоял у рыбной лавки и спорил о цене, даже не глядя в её сторону. Но тревога не отступила. Через несколько шагов она снова оглянулась. В похожей одежде за ней шёл человек. Это тот же? Или просто другой, похожий?

Она не была уверена. Сердце забилось чаще. Нет. Это не случайность. Или случайность? Вспомнились слова отца: «В большом мире всегда найдутся враги…» Арани свернула в боковую улицу и прошла несколько переулков. Затем она остановилась, оглянулась. Вроде никого. Назад лучше не идти, — решила Арани и пошла дальше.

Но вскоре она оказалась в лабиринте незнакомых, узких переулков — явно в трущобах. Кривые покосившиеся дома нависали над улицей, почти смыкаясь крышами. Она плутала среди них, шлёпая по лужам грязной воды. Где-то за стеной раздался надрывной плач младенца. По бокам бежали сточные воды. К их вони примешивался почти невыносимый запах гниющей рыбы.

Арани вывернула в чуть более крупный переулок. Подул ветерок — лёгкая свежесть. Она добрела до тёмного угла и остановилась, прислонившись к стене, чтобы отдышаться. За мной всё-таки следили? Или это сама себя накрутили? — подумала она, но тут же заметила рядом страшную картину. На прочерченном чёрном круге лежали разрезанные и искажённые тела крыс, их внутренности торчали. Но ни запаха, ни крови. Даже мух не было — словно крыс выпили до дна, оставив лишь шкурки. В центре воск от прогоревшей свечи.

Что это? Кровавая жертва? Арани охватила дрожь, она поторопилась. Солнце садилось, темнота сгущалась. Она плутала, ориентироваться становилось всё сложнее. Но постепенно всё же нашла путь к порту, который виднелся с возвышенности. Именно тогда на неё наткнулись трое рослых матросов, от которых разило перегаром.

— О, какая пташка залетела в нашу клетку? — прохрипел один из них, скалясь.

— Потерялась, красавица? Мы можем показать дорогу, — добавил второй, делая шаг вперёд.

Страх сковал её, но решимость оказалась сильнее. Она не будет жертвой. Её рука скользнула под плащ, и Арани выхватила кинжал, выставив его перед собой, как учил Уинстон. Рука дрожала так, что кончик лезвия едва заметно ходил из стороны в сторону. Двое матросов отшатнулись, удивлённые такой реакцией. Их пьяный кураж поутих.

— Эй, полегче, мы же просто поговорить… — начал один.

— Да брось её, она сумасшедшая, — пробормотал второй, уже готовый отступить.

Но третий, видимо их главарь, наоборот, побагровел от ярости. Он потянул толстую руку к ней. Нельзя дать себя в обиду, — пронеслось в голове. Арани полоснула кинжалом, стараясь нанести неглубокий порез, чтобы лишь напугать. Матрос отшатнулся и посмотрел на руку: небольшая рана, выступила кровь. Но вместо испуга его охватила ярость.

— Ты что, страх потеряла, малолетняя дрянь?! — проревел он, выхватывая из-за пояса широкую, зазубренную абордажную саблю. Массивная сабля угрожающе блеснула в тусклом свете фонаря. — Бросай нож, иначе мы тебя покромсаем!

Арани замерла на миг. Её маленький кинжал казался зубочисткой по сравнению с тяжёлой саблей. Один удар — и конец, — пронеслось в голове. Но она вспомнила слова Уинстона: «Держи стойку, дыши». Матрос неуклюже махнул саблей. Она отступила в сторону, уходя от удара, и метнулась в сторону, к стене. Что же делать? Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Уходите! Я не одна здесь! — закричала она, что есть мочи.

Её голос разнёсся эхом по улице, но матросы не отступили. Главарь, разъярённый раной, замахнулся саблей ещё раз, и Арани едва успела пригнуться — лезвие просвистело над её головой, врезавшись в стену с искрами. Она контратаковала, ткнув кинжалом в сторону его ноги, заставив его отскочить. Сердце колотилось, руки дрожали, но она держалась — это был не бой, а отчаянная оборона.

Именно в этот момент в дальнем конце переулка бесшумно возникла фигура. Это был человек в плаще с закрытым лицом, полностью в чёрном. Он неторопливо шёл по улице, даже не глядя в их сторону, но воздух вокруг него словно сгустился, стал тяжёлым, давящим. Арани почувствовала это кожей — как страх перед грозой. Главарь застыл, его взгляд метнулся.

— Это один из «Теней», — нервно бросил он, бледнея. — Пойдём отсюда, парни. Нас ждут.

— Да ну её, — проворчал второй.

Они торопливо отступили, оставив Арани одну. Человек в чёрном прошёл мимо, не удостоив её даже взглядом, и его фигура растворилась в ночи. Арани стояла ещё несколько секунд, не в силах пошевелиться, её колотила дрожь. На запястье жгло — она глянула вниз. Царапина. Неглубокая, но кровь сочилась. Когда? Я даже не заметила. Рука тряслась. Она не знала, кто это был — спаситель или ещё более страшная угроза. Но одно она поняла точно: Бараздар был прав.

Не помня себя, Арани бросилась бежать. Вывеска «Сонный Карп» показалась самым прекрасным местом на свете. Она влетела в таверну, промчалась мимо удивлённой хозяйки, вбежала по лестнице, ворвалась в комнату и прижалась к двери всем телом, судорожно нащупывая засов.

Лишь оказавшись в безопасности, Арани позволила себе сползти на пол. Руки тряслись так, что она не могла разжать пальцы на рукояти кинжала. Сердце колотилось, как молот по наковальне. Желудок скрутило — она поползла к тазу в углу, её чуть не вырвало. Она выпила рядом стоящую воду. Когда спазмы прошли, вытерла рот дрожащей рукой и уставилась в темноту.

Я чуть не умерла. Ещё секунда — и та сабля раскроила бы мне череп. Слёзы хлынули сами — не от страха, а от злости. Глупая, самонадеянная дура! Кто он? Тот ли это человек вообще? Следил ли кто-то за мной? Или я сама загнала себя в эти переулки?

Арани не знала ответов на эти вопросы. Это незнание пугали её даже больше, чем пьяные моряки. Она подползла к кровати, вытащила кинжал. На нём была кровь. Осмотрела себя. Она взяла тряпку и тщательно вытерла кинжал, хотя руки тряслись. Потом села на край кровати, положила его рядом и несколько раз шёпотом повторила одно и то же:

— Никуда не ходила. Просто болела голова. Спала.

На четвёртый раз голос перестал дрожать. Сегодня ночью она не заснёт. И завтра, когда вернётся Бараздар, она не скажет ему ни слова. Потому что если он узнает — он отправит её домой. А она не может вернуться. Не после того, что пообещала отцу у печи. «Не растрать это», — прозвучал его голос в памяти. Она сжала кулаки. Не растратит.

Часть III Искры Академии. 3.1 Прибытие в столицу и экзамен

Утро пятницы в Урбите выдалось пасмурным. Арани сидела у окна в комнате Сонного Карпа, уставившись на реку Алдазаир, где баржи лениво покачивались на волнах. Ночь не принесла сна — воспоминания о матросах, сабле и той «тени» в чёрном плаще крутились в голове, как вихрь. Она коснулась кинжала на поясе — он был с ней, как напоминание.

В дверь постучались. Это был Бараздар. Арани открыла дверь, и в комнату вошла знакомая фигура старого гнома, пыльный с дороги, но с довольной ухмылкой под бородой.

— Доброе утро, девчонка! — прогремел он. — Всё улажено. Бумага на твоё имя Анны Миркнаэль — вход в Беланкор и рекомендация для экзамена в академию.

— Меня теперь так зовут? — спросила удивлённая Арани.

Имя было обычное и распространённое, но фамилия вызывала какой-то диссонанс: тяжести и певучести, тьмы и света.

— А что? Что-то не нравится, Анна? В любом случае, всё уже решено и обговорено. Ты ученица из северных земель, направленная на экзамен. Поняла?

Это было её новое имя. Сколько отец заплатил за право его носить, она не знала. От этого ответственность только тяжелела. Надо сдать экзамены и обязательно выучиться, — повторила она про себя. Теперь уже не Арани, а Анна Миркнаэль кивнула и сказала:

— Спасибо.

— Чего спасибо? Скажешь спасибо потом монетой, — произнёс Бараздар и улыбнулся, как старый лис. — Собирай вещи, и в путь. Поедем к Томеру, к этому старому прохвосту.

***

Повозка неслась по гладко вымощенной дороге в сторону Уфальских гор. Анна сидела рядом с Бараздаром, кутаясь в плащ. Город Урбит таял за спиной, сменяясь холмами и густыми лесами. Воздух стал свежее, с запахом сосен и мокрой земли. Но в душе Анны бурлило — после вчерашнего она чувствовала себя уязвимой, каждый шорох казался угрозой.

Дорога заняла полдня. К вечеру из-за серых скал показалась столица. Великолепный город из белого камня, словно высечённый прямо из горного ребра: террасы, мосты, галереи, арки, уходящие в небо; в нишах мерцали руны, по стенам бежали тёмные жилы металла. Анна ахнула, восхищённо разглядывая башни, что вздымались из скал, как творение гигантских рук. Их острые крыши, как пики, врезались в диск закатного алого солнца. Это как сказка. Город, рождённый из камня — крепкий, вечный. Красиво. И страшно по-своему. Здесь я буду в безопасности.

Ветер приносил запах дыма, горячего железа и влажного камня. У подножия стен — огромный ров, будто в бездну. Над ним был протянут подъёмный мост из толстого металла. Повозка въехала на него, раздался скрежет колёс. Уже светили фонари, свет падал на кованые глифы, украшавшие края моста; они тускло поблёскивали. Впереди гудела очередь — телеги с провизией, бочки со смолой, гномы в кожаных фартуках, редкие люди с опущенными взглядами.