Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

Повисла тишина. Анна не сразу поняла, что он предложил не спасение, а ещё один шаг во тьму.

— Но я не хочу быть тёмным магом. Я не хочу творить зло, — сказала она тихо, почти себе под нос. — Я не хочу умирать.

— Поздно. Ты выбрала. Теперь иди до конца. Или умри.

Томер развернулся и пошёл к выходу из комнаты.

— Не используй руну, — сказал он, не оборачиваясь, и закрыл дверь.

Анна осталась одна. Посмотрела на руну. Потом на книгу. Месяц. Год. Или стать тёмным магом. Или... Или найти другой способ. Подняла её с пола. Прижала к груди. Тихо заплакала.

Папа. Я хочу домой. Комната давила. Стены будто сжимались. Воздух острый, тяжёлый. Не могу. Я не могу здесь находиться. Она встала. Надела сапоги, схватила куртку. И выбежала из дома. Солнце уже клонилось к закату, провожая день алыми лучами.

— Анна, постой, — раздался голос Томера. — Не уходи! Я подумаю, что можно сделать.

Но она не слышала его. Она бежала. Просто вперёд. Сапоги ветра несли её. Порыв холодного воздуха сорвал слезу. Слеза упала на ледяную гладь талой воды. Но Анна не видела этого, она была уже далеко.

Зажигались фонари. Таверны стояли открытыми. Музыка. Голоса. Воскресный вечер. Кажется, что город только оживал. Анна уже не бежала. Она шла. Быстро. Не куда-то конкретно. Просто — прочь. От дома, от мыслей, от себя.

Крик? Кто-то кричит? Она свернула. Переулок. Пошла на голос. Впереди троё. Приблизилась. Услышала грубый голос:

— Что ты кричишь, малолетка? Ещё один писк, и ты не уйдёшь отсюда целым. Гони деньги.

Гномы. Рабочая одежда. Запах грибного эля. Пьяные, — поняла она. Резкое воспоминание возникло в голове: Урбит, матросы, сабля над головой. Меня чуть не убили. Плечо вспыхнуло. Руна откликнулась. Ярость начала заливать. Чистая. Первобытная.

Я не слабачка, — пронеслись слова в голове. Она побежала, словно в пелене. Рука двигалась сама. Удар. В лицо гному. Он отлетел. Упал. Кровь хлынула из носа.

— Да ты...! — закричал другой.

Кулак полетел в неё. Она увернулась. Быстрее, чем обычно. Контратака. Ударила в солнечное сплетение. Гном согнулся. Начал падать на колени. Следующий удар — в лицо. Тело начало заваливаться, но Анна схватила его за горло и прижала к стене. Сжала. Ещё один удар. Второй. Третий. Перед глазами красная пелена. Всё лицо гнома в крови. Глаза выпучились. Он хрипел. И Анна чувствовала — сладость. Как во сне с грибами. Пульс под пальцами слабел. Ещё немного...

Кто-то потащил её назад.

— Прекрати! — крик.

Она пришла в себя. Разжала руку. Отпустила шею. Пьяный гном завалился на землю, жадно хватая воздух и хрипя.

— Ты его чуть не убила, — в панике сказал подросток.

— Я… Я…

Анна посмотрела на руки. Кровь. Я хотела убить. Я хотела… Двое лежали. Стонали. Живы. Но избиты. Она попятилась. Повернулась. И побежала. Побежала по улице. Не видела куда. Прохожие расступались. Кто-то прокричал вслед. Она не слышала. Только плечо. Оно пульсировало. Оно жгло. Я не хочу быть такой. Пальцы ещё помнили чужое горло. Чужой пульс. Слёзы побежали из глаз.

Прошло три часа.

Анна вернулась в дом Томера. Тихо. Свет горел лишь в его мастерской. Она вымыла руки, покрытые засохшей кровью. Костяшки болели. Зашла в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней. Дыхание тяжёлое. Она взглянула на руки. Чистые. Но она помнила кровь на них. Горло под пальцами. Пульс. Сладость. Что со мной? Она повернула голову. Плечо пульсировало. Спокойно. Довольно. Как сытое животное. Долго смотрела на него. Ему понравилось? Руне? Или мне? Поднялась тошнота. Она упала на колени. Поползла в угол. Между кроватью и стеной. Сжалась. Обхватила колени. Закачалась. Слёзы текли.

— Я не хочу. Не хочу умирать. Не хочу быть монстром.

Плечо молчало. Только пульсировало. Как второе сердце. Усталость накрыла. Веки потяжелели. Не могу... Так устала... Глаза закрылись.

***

Темнота. Холодная. Но не пугающая. Анна открыла глаза. Ночь. Звезды. Она лежала. Как тихо и спокойно. По бокам трава. Она прикоснулась к правому плечу. Гладкая кожа. Нет пульсации. Может всё это был сон?

Она поднялась. Поле. Бескрайнее поле. Она посмотрела в небо, там светил крупный диск бело-синей холодной луны. Его образ завораживал. Она не отводила взгляд, время тянулось. Но было чувство, будто она видела её впервые. И тишина. Кругом ни звука. Анна закрыла глаза, сделала вдох. Свежий воздух — но ничего не ощущалось, ни единого запаха. Странно.

Анна пошла. Поле. Кругом трава. И лишь она в белом платье средь моря тёмных трав. Впереди большой диск холодной луны, позади — ночь. Она шла, пока не увидела впереди реку. Она подошла ближе, к берегу. Водная гладь. Спустилась к воде. Она вспомнила тот жгучий жар и сладость, что ощущала в драке. Хотелось забыть о них. Она села и опустила ноги в воду. Освежающая прохлада. Как в деревне, когда я ныряла в реку в летнюю жару.

В воде было отражение луны, звездного неба. Река словно полотно, в котором застыло отражение. Но так спокойно. Застыть бы с ними, — пронеслась мысль. Она непроизвольно шевельнула ногой. И пришло понимание: вода в реке совсем не двигалась, а её отражения отсутствовало. Анна подняла голову. А за рекой — зима. Белоснежная равнина уходила за горизонт. Он — чёткая линия. Сверху в небе ленты. Разных цветов. Они не горели, а лениво тянулись, переливаясь мягкими цветами. Как красиво. Это напомнило пещеру с разноцветными минералами, но чувства были иные. Это было безбрежное пространство. Огромное. Ленты текли, мягко, обволакивали звезды, не в силах их сдвинуть.

— Кар.

Вдруг раздалось где-то. Анна подскочила. Это был первый звук, который она услышала здесь. Она повернулась. Сбоку возвышался величественный хвойных лес. Разве он здесь был?

— Кар, кар.

Раздалось где-то из леса. Меня будто зовут. Она пошла. Столетние сосны росли ввысь. Под ногами сухая хвоя. Босые ноги ступали по ней, но ощущалась мягкая сырая земля. Впереди — поляна, в центре — старый пенёк. На нём сидела ворона, большая, чёрная. Вдруг она клюнула в край пня. Раз. Второй.

— Тук, тук.

Звук разлетался по лесу. Анна замерла. Ворона заметила её, подняла голову. Смотрит на меня. Ворона начала крутить головой, затем спрыгнула за пень и исчезла. Куда она делась? Прошло пару минут. Анна сделала шаг, как ворона показалась и снова запрыгнула на пень. В клюве у неё был свиток, перевязанный синей лентой.

— Кар, — выкрикнула ворона, свиток упал на пень. И снова: — Кар, кар…

Ворона каркала ритмично, словно отбивала в барабан, а затем раздался голос, глубокий, холодный:

— Возьми свиток. Или умри.

Холод голоса отозвался страхом в груди.

— Кар, — последний раз выкрикнула ворона, взмахнула крыльями и улетела.

Анна стояла. Свиток, перевязанный синей лентой, лежал на пеньке. Взять? Сердце колотилось. Вспомнились слова Томера: «Иди до конца. Или умри». И этот голос: «Возьми свиток. Или умри». Одни слова. Это знак? Она сделала шаг. Неуверенно. Потом ещё. Подошла к пеньку. Протянула руку. На миг заколебалась. Если возьму — что изменится? Взяла. Холод пробежал по руке. Как лёд.

***

Анна проснулась. Тишина. Комната. Темно. Ещё ночь. Она в углу. Между кроватью и стеной. Тело затекло. Сон. Это был сон. Встала. Медленно. Ноги онемели. Подошла к кровати. Легла. Ворона... Свиток... Закрыла глаза. Заснула снова. Без снов.

***

Утро. Свет бил в окно. Анна, съёжившаяся в кровати, открыла глаза. Голова болела. Тело — как чужое. Встала медленно. Почему так холодно? Заметила: окно нараспашку. Я совсем схожу с ума? — печально подумала она, подошла, закрыла его. Затем направилась к умывальнику. Плеснула воду на лицо. Посмотрела в зеркало. Под глазами были круги. Лицо бледное. Что я натворила?

Начала вспоминать: разговор с Томером, пьяниц, ярость. Я чуть не убила. Потом — сон, ворона. Очередной кошмар. Она вернулась в комнату. Возле подушки что-то лежало. Подошла медленно, посмотрела. Старый свиток, потрёпанный, перевязанный синей лентой. Может это галлюцинация? Анна замерла, протянула руку, взяла его. Лента влажная и холодная, будто её только вынесли из зимней стужи. Как в ту ночь. Или… сон был реальным?

Анна развязала ленту, стала читать: «Техника Тёмного Ядра Льда. Путь Покоившейся Зимы». Я спала. Дверь была заперта. Взглянула на окно. Может это судьба? Спасение? Она выскачила из комнаты. Начала искать Томера, он спал в мастерской за своим столом. Анна вздохнула. Он переживает за меня. Подошла и аккуратно толкнула его в плечо.

— Мастер, просыпайтесь, уже утро, — тихо сказала она.

— Утро? Анна, ты? — неразборчиво пробормотал Томер, с трудом раскрывая глаза. — Что-то случилось?

— Подождите, я сейчас приготовлю завтрак.

Кухня. Томер за столом. Чай, бутерброды. Он заметил свиток в её руках.

— Что это?

Она протянула его молча. Он развернул свиток и прочитал. Лицо изменилось.

— Где ты это взяла?

— Нашла, — колеблясь, ответила Анна.

— Где нашла?

— В... в комнате. Утром.

Томер поднял взгляд. Смотрел долго, подозрительно.

— В комнате. На... возле подушки.

Молчание. Томер отложил свиток.

— Анна. Серьёзно. Где ты это взяла?

— Я не помню! — голос сорвался.

— Я знаю, ты вчера вечером была не дома. Я хотел тебя остановить, но ты унеслась.

— Простите. Вчера... вечером я вышла. Гуляла. Потом вернулась. Уснула. Утром — он был там.

Томер встал. Подошёл. Посмотрел ей в глаза.

— У тебя кровь на воротнике. Костяшки ободраны.

— Я… Это не моя.

— Что ты натворила? — допытывался Томер.

— Просто подралась с двумя пьяницами. Я не смогла вытерпеть. Ярость бурлила во мне, — выдыхая, сказала она.

— Ты их убила?

— Нет. Нет. Просто... избила. Я сама напугалась.

— Руна помогла?

Анна кивнула.

— Ладно. И ты хочешь сказать, что этот свиток просто появился возле подушки?

— Я знаю, это звучит...

— Безумно. Звучит безумно.

Он подошёл к окну, бросил взгляд за стекло.

— Анна. Я не дурак. Ты что-то скрываешь. Или не помнишь. Или боишься сказать.

Она смотрела в пол. Томер вздохнул.

— Ладно. Я не буду давить. Но если ты что-то скрываешь — это может быть опасно.

Анна ощущала его тяжёлый взгляд.

— Для тебя. Понимаешь?

Она кивнула.

— Хорошо. Но эту технику нужно проверить. Я свяжусь со своим другом, он лучше разбирается в потоковой магии и культивации. Подумаем, может ещё есть варианты.

Томер взял кружку, сделал большой глоток чая.

— А ты… больше без всяких глупостей,— произнёс он строго. — Сама ничего не делай. Если руна вспыхнет — не поддавайся. Ярость — это не ты. Это она. Ты должна научиться её контролировать.

3.12 Тёмная мана

Анна перешагнула порог и сразу почувствовала небольшое облегчение. Тёмная мана, бурлившая в теле весь день, здесь чуть успокоилась, словно подстраиваясь под внутренний ритм дома. У Томера было почти как в убежище. В этих стенах ощущалась защита — не настоящая, но телу её хватало. Анна сняла обувь. Пол был каменным. Холод стал подниматься через ступни, медленно вползая в мышцы. Накопленное за день напряжение чуть отступило, и мана потекла тише, почти лениво.

Не смогла вывести руну, — в голове всплыло неудачно выполненное задание по учёбе. Анна замечала, что стала импульсивнее, делала больше ошибок. И это буквально ощущалось всем телом. Тёмная мана проявлялась не зрительно — она отзывалась на любые эмоции. Что-то густое и холодное текло под кожей — по рукам, по бокам, по спине. Не жгло. Не резало. Лишь оставляло после себя тяжёлую плотность, будто тело становилось материальнее. И в любой миг эта тяжесть могла вспыхнуть безумным пламенем.

С завершения руны Кайдарнак прошло уже два месяца. Два месяца учёбы. Два месяца тренировок. Два месяца удержания себя от срыва. Днём — студентка, с сумерками — медитации. Она училась управлять тёмной маной, её потоками.

Порой эмоции захлёстывали, Анна пыталась сдерживаться, но становилось всё сложнее. Руна теперь не чувствовалась, точнее, не чувствовалась отдельно. Само тело будто становилось руной. Контуры маны шли по всему телу, они то пульсировали, перегоняя энергию, то замирали, отдыхая. Я сосуд, который в любой момент может переполниться, — мысль стала навязчивой. Не ошибочной. Она не отпускала, потому что на кону была жизнь.

Анна прошла по коридору. Зашла в свою комнату. На столе лежала стопка книг по потоковой магии. Но полезной информации было не так много. Использование тёмной маны не одобрялось и, по сути, было запрещено у гномов. «Никто не хотел помогать», — сказал Томер. Но перед созданием ядра маны надо было научиться управлять ею: уметь задавать вектор движения, освоить её циркуляцию по телу. Анна старалась — и очень усердно.

Она села, выпрямила спину, положила ладони на бёдра — не по правилам, а так, чтобы тело не мешало. Закрыла глаза. Сначала была тишина. Потом — тело. Тёмная мана не отзывалась на мысль. Спокойнее. Не сразу. Под кожей мелькнуло знакомое ощущение тяжести, будто воздух внутри стал плотнее. В груди — холодное давление. В плечах — тянущая вниз усталость. Она не пыталась ухватить это чувство. Только не мешала ему двигаться.

Мана бежала сама — медленно, неровно, оставляя после себя следы: в одних местах — покалывание, в других — лёгкую боль, где-то — вспышку раздражения без причины. Тело отзывалось напряжением.

Анна сосредоточилась на выдохе, на том, как воздух выходит из лёгких. Длинно. Тяжело. Холод собирался глубже, ближе к центру тела. Мана отозвалась с задержкой, словно нехотя, но всё же потекла туда, уплотняясь, делаясь ощутимее. Кожа там похолодела, мышцы сжались.

Слишком резко. Внутри вспыхнула ярость — короткая, резкая, как искра. Сердце ускорилось, дыхание сбилось. Мана рванулась следом, грозя вырваться из-под контроля. Анна остановилась. Не стала гасить. Не стала усиливать. Просто переждала.

Через несколько ударов сердца ярость схлынула, оставив после себя пустоту и усталость. Мана замедлилась, снова стала текучей, податливой. Вторая попытка была мягче. Она не вела ману — только убирала то, что мешало ей течь — там, где могла.

Контуры маны ощущались отчётливо — не линиями, а пределами: вот здесь мана есть, а дальше — уже мир. Пока граница существовала, тьма оставалась внутри. Это состояние было долго. Слишком долго. Мышцы начинали ныть, в висках появлялась тупая боль. Каждый миг без срыва — победа.

Она наконец смогла направить избыток маны наружу, к поверхности кожи. Тело становилось легче, будто свинец вытекал через поры. Холод медленно отступал, оставляя после себя облегчение и ясность. Анна выдохнула. Сегодня тёмная мана слушалась. Не подчинялась — но откликалась. Этого было достаточно.

Анна открыла глаза и не сразу поняла, что всё ещё сидит в своей комнате, а не где-то внутри этой холодной, вязкой тьмы. Она встала. Медленно. Включила свет. На тумбочке стояла ваза. В ней — букет. Нежно-розовые пионы. Она подошла и вдохнула их аромат. Перед глазами возник небольшой горный луг, травы. Лёгкий ветерок нёс запах сладкой росы, капель мёда, которые ещё не успели загустеть. Анна улыбнулась. Спасибо, Грэй. Это был первый букет в её жизни. Вчера, 23 мая, ей исполнилось 15 лет. Воспоминание нахлынуло, как будто это происходило сейчас:

***

— Анна, что такая кислая? У тебя же сегодня день рождения, — сказала Дзоргрит, когда они вышли на улицу через массивный свод технической академии.

— Просто я хочу домой, — ответила она, чувствуя своё нестабильное состояние.

— Может, зайдём в кофейню?

Дзоргрит не знает, не понимает, что со мной.

— Я не… — хотела сказать Анна.

— Смотри, а это, наверное, для тебя, — перебила подруга.

В тени дерева стоял молодой статный парень в белой элегантной рубашке. В руках у него был букет пионов. Грэй де Ланге. Он подошёл.

— Анна, это тебе. С днём рождения! — сказал Грэй и протянул букет.

— Мне? — на щеках появился небольшой румянец. — Спасибо.

— Ладно, до завтра. Не буду вам мешать, — улыбнулась Дзоргрит и пошла дальше, оставив их одних.

— Я тебя провожу? — спросил Грэй.

— Хорошо, — согласилась Анна.

Она несла букет. Парк. Тропинка. Лёгкий ветер трепетал зелёные листья деревьев. Они шли вместе. Неловкое молчание заставляло биться сердце чуть учащённо.

— Анна, ты мне нравишься, — вдруг произнёс Грэй.

Она остановилась. Грэй заметил. Развернулся. Их взгляды встретились. Голубые глаза, как чистое небо. Сердце забилось ещё чаще. Анна подошла, поцеловала его. И мир взорвался. Его руки обняли её.

Что я делаю? Мы встречались лишь несколько раз. Но мне хочется. Мне так приятно. Чувства накатили волной. Тёмная мана вспыхнула, разгоняя эмоции. Тепло начало разливаться по груди. Сердце замерло, а потом начало биться так быстро, что она не смогла уследить за ритмом. Кожа начала гореть.

Время замедлилось, и Анна ощутила: каждое биение его сердца, каждый его вдох, каждое движение его губ. Это было так приятно. Это было счастье. Невыносимое счастье. Приторно сладкое, как во сне. Сладкое? Как тогда. Нет, нет. Не думай. Появились слёзы. Они побежали по щекам. Мне хочется любить его. Хочется — слишком сильно. Почему так? Почему это так больно? Страх. Страх себя.

Грэй отстранился:

— Анна, что с тобой? Ты плачешь?

— Я... я просто...

Она не может объяснить. Не может сказать: «Поцелуй такой сильный, что я теряю в нём себя. Схожу с ума. Будто это и не я. Даже любовь отравлена. Я боюсь».

— Прости, я не могу. Мне надо домой.

Анна прижала букет к груди и побежала. Прочь. От него. От себя.

— Спасибо, — прокричала она, не оборачиваясь.

***

Возможно, это был последний подарок. И поцелуй — первый и последний, — подумала про себя печально Анна, улыбка исчезла. Им не надо знать. Она вышла из комнаты. Сколько же времени я просидела? В мастерской горел свет, дверь была открыта. Она зашла.

— Анна, как самочувствие? — раздался голос Томера. Он что-то выводил на бумаге, сидя за столом.

— Так себе. Но я думаю, что уже смогу справиться с формированием ядра.

— Ты уверена? Ошибка критична. Ты должна это понимать.

Повисла пауза.

— Я знаю, мастер. А разве ещё есть варианты?

Карандаш Томера замер.

— Та техника Тёмного Ядра Льда… рискованная. Правда, ничего лучше я найти не смог. По описанным в свитке подходам она тяготеет к магическим культам севера. Но… — Томер прервался.

Он поднял взгляд на Анну, она смотрела на него.

— Но даже для тех мест она очень тёмная, если ты понимаешь, о чём я.

— Мастер, мне кажется, что у меня осталось не так много времени, — печально вздохнула Анна.

— Я понимаю… понимаю. Я почти собрал все ингредиенты, они оказались довольно редкими.

— Спасибо. Они дорогие?

— Ты ещё думаешь о деньгах? Да ты, кажется, скупее гномов, — хмыкнул Томер с улыбкой. — Всё пересчитаю. Расплатишься за каждую бутылочку. И с процентами.

— Я обязательно расплачусь, — Анна вытерла показавшуюся слезу рукавом.

— Ладно. Скоро у вашей группы будет поход в горы для выполнения практических занятий. Гном, который не умеет работать в горах — не гном, — произнёс, хохотнув Томер. — Не хнычь. Ты же не ребёнок.

Анна улыбнулась сквозь слёзы. Томер смотрел на неё. Долго. Лицо стало серьёзнее, он сложил руки на столе.

— Я думаю, что это лучший момент. В горах можно найти спокойное место для формирования ядра маны. Этот процесс вызывает заметные атмосферные явления. Ты это не видела, но я видел. В городе ни в коем случае нельзя это делать.

— В горах, — повторила Анна.

— Да. Там безлюдно. Тихо. Я пойду с вами, мне надо будет провести одно исследование. И если что-то пойдёт не так...

Томер не закончил. Не нужно. Анна поняла: Если что-то пойдёт не так, Мастер позаботится о том, чтобы никто больше не пострадал.

***

Горы. Шум небольшой реки Алдай разлетался по каньону. Необычная вода цвета бирюзы текла навстречу. По бокам — редкие хвойные деревья. Анна остановилась, поправила лямку большого походного рюкзака и на мгновение посмотрела в реку. Что-то блеснуло в воде? Или показалось? Она вытерла пот со лба. Раскаленное солнце висело в зените. Останавливаться было некогда, она зашагала дальше. Её студенческая группа тянулась тонкой змеёй вдоль берега по извилистой каменистой тропе.

Рядом шёл Томер и несколько её одногруппников, среди них — Дзоргрит и Хорглин. Они замыкали группу, которая двигалась вверх в сторону белоснежных пиков Уфальских гор, гордо стоящих впереди. У Томера на спине висел довольно массивный металлический диск из латуни, расписанный схемами и разными рунами, напоминающий компас. Они вышли из горного форпоста №7 утром, как только показались первые лучи солнца. Болтливый Хорглин в начале пути допытывал Томера о научных изысканиях, но вскоре, и он сдался. Долгая пешая дорога по горной местности изматывала. После пары часов все шли уже молча.

Вскоре группа свернула налево, оставив позади рокот бирюзового потока. Тропа здесь круто забирала вверх, петляя между большими валунами. Среди них попадались массивные белые обломки известняка. За годы их обкатало ветром и водой, и теперь они были похожи на кости огромных сказочных монстров.

Постепенно дышать становилось легче — тяжёлые испарения воды остались внизу, в тени каньона. Но кроме этого Анна чувствовала, что и тёмная мана в её теле вела себя спокойнее. Может, это смена обстановки так повлияла? Точной причины она не знала, но была рада.

Прошло ещё несколько часов тяжёлого подъёма, как стены расступились и группа вышла на небольшое, скрытое от ветров плато. После монотонного каменного ландшафта здешнее буйство красок резало глаза. Высокие травы росли по колено, сочные стебли колыхались на ветру, издавая звук, похожий на шёпот тысячи голосов. В траве пестрели мелкие ярко-синие колокольчики и крупные соцветия, пахнущие мёдом; они тянули чашечки к солнцу. Здесь не было слышно реки — только гул шмелей и свист ветра в скалах.

Для путников это место казалось идеальным привалом. Анна выросла в горах и знала, что за каждым кустом, камнем могла скрываться угроза, такая идиллия настораживала.

— Разобьём лагерь здесь! — раздался громогласный приказной голос командира Дэргора.

Дэргор был их проводником и отвечал за всю группу. Он был невысокого роста, но его авторитет среди студентов был непререкаем. На нём была надета потемневшая от времени доспешная кожа из шкуры горного тура, вываренная в масле. Она не блестела на солнце, позволяя сливаться со скалами, и не стесняла движений. С левого бока висел меч.

Анна взглянула на него. В самом центре нагрудника, прямо над сердцем, было мастерски вырезано клеймо — три острых горных пика, соединённых у основания. Символ его клана? Дэргор раздавал приказы, где разжечь костёр, куда ставить палатки, кому готовить еду. И, наконец, из-под кустистых нахмуренных бровей на неё посмотрели его умные глаза. Он шагнул, густая, цвета каштана, заплетенная в две тугие косы борода качнулась. Дэргор быстро подошёл.

— А ты пойдёшь со мной, — сказал он и направился в сторону больших камней, стоящих чуть вдали.

Анна быстро сняла рюкзак и быстрыми шагами двинулась вслед, нагоняя. Дэргор остановился у крупного валуна и стал выводить руну.

— Ты знаешь, что это? Умеешь выводить? — спросил гном.

— Да. Умею. Это сигнальная руна, она реагирует на движения и издаёт гул.

— Хорошо. Чему-то в академии вас да учат. Помогай. Через каждые 10 шагов надо вывести руну. На нас северная и западная часть вокруг лагеря. С противоположной стороны этим займутся другие. До заката надо успеть.

— Тут водятся опасные звери? — спросила Анна.

Дэргор развернулся, нахмурился, подошёл и ткнул пальцем в Анну.

— Здесь водятся твари. Но сейчас в лагере опаснее всего ты, человек.

Сердце забилось.

— О чём только думает Томер? — сказал Дэргор и взял паузу. — И ты тоже. Не знаю, кто из вас более сумасшедший. Ладно хватит болтать. За работу!

Он знает обо мне, Томер рассказал, — поняла Анна и выдохнула. Она начала выводить руны, передвигаясь по дуге. Солнце клонилось к горизонту. Наступил вечер. Надо успеть, — поторопила она себя, но заметила неподалёку мастера Мороба, он двигался навстречу, занимаясь тем же самым. Это был пожилой гном с седой бородой. В академии он вёл материаловедение. И был одним из трёх старших, которые отвечали за группу.