Миранда Гриффин- охотница или добыча? Книга 2

Платье переливалось.

Голос заполнял пространство.

Кэролайн была звездой.

Не той, что падает и сгорает.

А той, что светит всегда.

Гости.

К семи часам вечера большой зал поместья заполнился гостями.

Их было больше сотни — вампиры из разных кланов, приглашённые Кевином на концерт. Они скользили между колоннами, как тени, одетые в самые дорогие ткани, какие можно купить за деньги — или добыть за кровь.

Женщины в платьях с открытыми плечами и неестественно бледной кожей. Мужчины в смокингах и фраках, с острыми клыками, сверкающими при улыбке. Глаза — всех оттенков, от ледяного голубого до тёмно-карего — провожали меня, когда я проходила мимо.

Я чувствовала их взгляды. Оценивающие. Голодные. Недоверчивые.

Они знали, кто я. Или догадывались.

— Истинный охотник, — прошептал кто-то за моей спиной.

— Воскресшая, — ответил другой голос.

Я не оборачивалась. Только крепче сжимала бокал с шампанским.

Кевин.

6:45. В дверь постучали.

Я открыла.

На пороге стоял Кевин.

Он был в костюме того же цвета, что и моё платье — тёмно-синем, почти чёрном при слабом свете. Ткань — тонкая шерсть с шёлковой нитью, переливающаяся, как звёздное небо. Пиджак — однобортный, с серебряными пуговицами, на каждой — гравировка в виде волчьей головы. Жилет — из такой же ткани, облегающий, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию.

Белая рубашка — безупречная, без единой складки. Чёрный галстук завязан сложным узлом.

Брюки — идеальной длины, с лёгким изломом на начищенных до зеркального блеска чёрных туфлях.

В петлице — алая роза. Свежая, с каплями воды.

Вторую розу — такую же — он держал в руке.

Кевин поднял глаза.

И замер.

Он рассматривал меня с ног до головы — медленно, жадно, с восхищением, которое не пытался скрыть. Его взгляд скользнул по разрезам платья, открывающим ноги, задержался на карсете, поднимаясь выше, к шее — к кулону в виде буквы «М», к лавровой ветке в волосах.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо. — Позволь дополнить твой образ этим.

Он протянул розу.

Я кивнула.

Он шагнул ближе, и его пальцы — прохладные, осторожные — коснулись моих волос, закрепляя цветок рядом с лавровой веткой.

— Идём? — он подставил мне локоть.

Я взяла его под руку.

Мы вышли в коридор и направились к лестнице — туда, где играла музыка, где горели тысячи свечей, где началась моя новая жизнь.

Концерт.

В зале было шумно.

Я взяла бокал шампанского с подноса пробегающей мимо официантки.

— Ты уверена? — спросил Кевин, наблюдая, как я подношу бокал к губам.

— Как никогда, — ответила я и залпом осушила его до дна.

Газировка ударила в голову — приятно, расслабляюще. Я взяла второй бокал.

— Ничего себе, — Демиан подошёл к нам, усмехаясь. — Вот это темп.

Кевин извинился — его позвал какой-то важный гость в чёрном фраке с золотыми эполетами. Он отошёл, оставив меня с Демианом.

— Не волнуйся, — сказал Демиан, заметив мой взгляд вслед Кевину. — Я пригляжу за тобой. Кэролайн сейчас волнуется как никогда. Первое большое выступление перед... эм... важной публикой.

Я улыбнулась.

— У них всё получится.

— Надеюсь, — он поднял свой бокал.

— За удачу.— За удачу.

Мы чокнулись.

И в этот момент погас свет.

Сцена в дальнем конце зала вспыхнула синим и фиолетовым — лазеры, дым, барабанная дробь.

И голос Кэролайн — чистый, сильный, он заполнил всё пространство.

Группа «Этернел Эйфори» — «Вечная Эйфория» — начала своё выступление.

Я смотрела на сцену и не могла отвести глаз. Кэролайн пела как богиня — её голос то взлетал под потолок, то опускался до шёпота, заставляя замолкать даже самых старых вампиров. Лидия играла на клавишах — пальцы летали, как бабочки. Томас на гитаре — он закрыл глаза и отдался музыке целиком, без остатка.

Это было вау. По-настоящему.

---

Маркус и Мария.

Маркус стоял в тени колонны, у самого выхода из зала.

Он видел всё.

Видел, как Миранда вышла с Кевином. Как блестело её платье при свете канделябров. Как она смеялась, прижимаясь к его локтю. Как взяла второй бокал шампанского, а потом третий — он считал.

Его взгляд был тяжёлым.

В груди — там, где ещё не до конца зажила рана, где была её рука — пульсировала тупая боль.

Он вспомнил поцелуй.

Тот, в видении. Когда она была такая теплая, живая, а потом не удержался. Его губы на её губах. Всего секунда. Но он запомнил вкус. Мёд, кровь и страх.

А потом вспомнил её когти в своей груди. Холодный шёпот: *«Могу вырвать прямо сейчас»*.

И улыбнулся.

— Маленькая колючка, — произнёс он одними губами. — Знаешь, а ведь я люблю тебя ещё сильнее, чем раньше.

— Кто — маленькая колючка? Не о Миранде ли речь?

Голос за спиной.

До боли знакомый. До дрожи в коленях.

Маркус обернулся.

Мария стояла в двух шагах, сложив руки на груди.

На ней было длинное платье цвета запёкшейся крови — алого, с чёрными кружевными вставками по бокам. Глубокое декольте открывало бледную грудь, на которой висело ожерелье из чёрных жемчужин — когда-то подарок Маркуса. Волосы — тёмные спадали на плечи тяжёлыми волнами. Глаза — черные, с вертикальными зрачками, как у змеи — смотрели на него с насмешкой.

— Мария! — Маркус прорычал, схватив её за локоть. — Тебе здесь не место! Кто тебя пригласил?

— А где мне место, Маркус? — она не пыталась вырваться, только улыбнулась шире. — Я твоя жена. Я имею право быть там, где ты.

— Ты никто, — он сжал её руку сильнее, разворачивая к выходу. — Убирайся.

— Всё в порядке, Маркус? — раздался голос за их спинами.

Томас.

Он стоял с гитарой через плечо — у них был перерыв, пока на сцене проводился аукцион каких-то древностей. На его лице — вежливое любопытство.

— Кто эта девушка? — спросил он.

Мария вырвала руку из хватки Маркуса — резко, с театральным возмущением.

— Я его жена, — сказала она, опережая Маркуса. — Но мы немного в ссоре. Я над этим работаю.

Она протянула руку в чёрной перчатке. Томас пожал — осторожно, как пожал бы руку дикой кошке.

— Мария.

— Томас, — представился он. — Друг Миранды. А вы, Маркус, не говорили, что женаты.

— А вы не спрашивали, — отрезал Маркус.

Он уже не смотрел на Марию. Его глаза шарили по залу в поисках Кевина и Миранды.

Их нигде не было.

— Чёрт, — прошептал он и быстро зашагал прочь, оставив Марию с Томасом.

Мария проводила его долгим взглядом, потом перевела глаза на Томаса.

— Вы играли прекрасно, — сказала она негромко. — Передайте Миранде... я желаю ей всего хорошего.

— Передам, — ответил Томас, хотя в его голосе не было ни капли тепла.

Мария развернулась и исчезла в толпе — алое платье мелькнуло и пропало.

Кабинет Кевина.

Я не заметила, как мы с Кевином оказались в его кабинете.

Музыка доносилась приглушённо. За окнами — темнота и снег.

— Садись, — Кевин указал на кресло у камина.

Я села. Он — напротив.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — О двух вещах. О Киану и о четвёртом вампире.

— О каком четвёртом? — я напряглась.

— Тех троих, что ты убила в лесу... их было четверо, — он посмотрел мне в глаза. — Один сбежал. Он видел тебя. И если он расскажет своему клану...

— Если узнают другие, они захотят меня убить, — перебила я, вскакивая с кресла.

Я зашагала по кабинету взад-вперёд, сжимая кулаки.

— Успокойся, Миранда, — Кевин поднялся, но не подошёл. — Я не допущу этого. Не после всего, что произошло с тобой. И главное — после того, что мы почти добились воскрешения Киану.

Я замерла.

— Что?— Его сердце периодически бьётся, — Кевин сказал это тихо, но каждое слово ударило, как молот. — Он пока не очнулся. Но это прогресс, Миранда. Большой прогресс.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Это... это правда?

— Правда.

Я бросилась к нему.

Обняла за шею — крепко, как утопающий хватается за спасательный круг. И забыла обо всём — об опасности, о четвёртом вампире, о том, что мы ещё не закончили разговор.

— Спасибо, — прошептала я ему в плечо. — Спасибо, Кевин.

Он не ответил. Только обнял в ответ — осторожно, боясь спугнуть.

И в этот момент дверь открылась.

Маркус стоял на пороге.

Мы повернулись к нему — я всё ещё в объятиях Кевина, он — с моими руками на своей шее.

— Я же просила не приближаться, — сказала я, не убирая рук.

Маркус сжал челюсть. Его взгляд скользнул по моим рукам, обнимающим его брата, по нашей близости — и стал ледяным.

— У нас незваный гость, — сказал он.

За спиной Маркуса появилась Мария.

Меня прошибло током.

Я узнала её. Эти черные глаза, эти темные волосы, эта улыбка — хищная, самодовольная.

Та самая, что пытала меня вместе с Даной. Жена Маркуса. Дочь Морганы.

— Ах ты сучка, — вырвалось у меня. — Как ты посмела прийти после всего?

Я рванулась вперёд. Когти выросли мгновенно.

Но Кевин схватил меня за талию сзади, удерживая.Я пыталась вырваться — но сил не хватало. Зелье Сони, которое сдерживало мою тёмную сторону, ослабляло меня физически.

— Пусти! — зарычала я.

— Нет, — Кевин не отпускал.

Маркус встал между нами и Марией, вытянув руки.

— Послушайте! — его голос был напряжённым. — Она пришла не драться. Она пришла предупредить. На Миранду открыли охоту.

Мария вышла из-за его спины.

В красном платье — длинном, с разрезом до бедра, с чёрными кружевными рукавами-фонариками. Талия стянута широким чёрным поясом. Волосы распущены, на шее — ожерелье из чёрных жемчужин (подарок Маркуса, я вспомнила). Глаза — черные, холодные— смотрели на меня без страха.

— Привет, Миранда, — сказала она. — Рада видеть тебя живой. Жаль, что ненадолго.

— Что ты сказала? — Кевин не отпуская меня спросил Марию.

— То, что слышал, — она не отступила. — Клан Александра — те, кто остались верны ему даже после смерти — узнали, что она воскресла. И что она убила вашего отца. Они хотят мести. И они знают, что она здесь.

Я смотрела на неё.

Внутри — дух охотника — взревел.

*«Убей её. Убей сейчас»*.

Но древний вампир внутри меня — тот, что проснулся вместе с памятью — прошептал:

*«Выслушай. Потом решишь»*.

Я сглотнула.

— Зачем ты пришла, Мария?

Она улыбнулась — печально, почти искренне.

— Потому что Маркус прав. Я хочу искупить вину. И потому что если убьют тебя... то следующим будет он.

Она кивнула на Маркуса.

В кабинете повисла тишина.

Слышно было только потрескивание камина.

— Охота, — повторила я. — На меня.

— Да, — Мария сделала шаг вперёд. — И она уже началась.

---

—Ты лжёшь. — мой голос прозвучал как пощёчина. — Зачем тебе предупреждать меня? Ты хотела моей смерти. И ты её добилась. Подставив Маркуса.

Кевин всё ещё держал меня за талию. Его пальцы впились в мою кожу — не больно, но крепко. Он знал: если отпустит, я разорву Марию на части. И сейчас я была готова это сделать.

— Ты переживаешь о Маркусе? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает старая, выжженная боль. — Да тебе плевать на него. Как и на всех. Ты только о себе и думаешь. Всегда только о себе.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание: подвал. Теперь уже сгоревшая лаборатория. Данна, её смех, её руки, причиняющие боль. И Мария рядом — то наблюдает,то сама участвует в пытках,улыбается, отдаёт команды. Я стиснула зубы так, что хрустнула челюсть.

— Ты и мизинца Маркуса не стоишь. — каждое слово я выдавливала сквозь сжатые зубы. — Так же, как и Кевина. Они намного человечнее, чем ты.

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Маркус, стоявший в трёх метрах, замер. Я видела краем глаза, как он смотрит на меня — и не верит. Не может поверить. После всего, что они с братом сделали, после того, как он своими руками вырвал моё сердце (зелье Марии, да, но разве это меняет суть?), я защищала его. Защищала их обоих.

Кевин тоже напрягся. Его серые глаза — холодные, как зимнее небо — расширились. Он не ожидал. Никто из них не ожидал.

Но я простила. Не сразу. Не легко. Но простила.Потому что Кевин берёг моё мёртвое тело два года в своей лаборатории. Потому что его учёные вернули меня с того света.

Потому что он не давил, когда я ничего не помнила, когда смотрела на него как на чужого. Он менялся. Перестал убивать. Перестал пить человеческую кровь.Ради семьи,ради нас с Киану.

А Маркус... Маркус два года искал смерти. Он не хотел жить с тем, что сделал. Вина пожирала его изнутри, и я видела это сейчас — в глубине его голубых глаз, в том, как он сжимает бокал, в том, как он смотрит на меня, боясь подойти ближе.

Два вампира. Два брата, старше большинства королевств. И они менялись. Из-за меня. Из-за него — Киану. Их старшего брата, которого отец Александр три тысячи лет держал в каменной темнице. А потом убил.

Теперь мы ждали воскрешения Киану. Два брата ждали третьего. А я ждала своего любимого. Того, от чьей улыбки у меня подкашивались ноги. Того, кто любил меня по-настоящему — с первой встречи, без крови истинного охотника, без одержимости.

Все трое любили меня. Маркус и Кевин — я была почти уверена, что это уже не просто зависимость от моей крови. Но Киану... Киану был другим.

Мария взмахнула чёрными распущенными волосами — этот жест был отточен, как у актрисы на сцене. Она опустилась в кресло, медленно, с достоинством, положила ногу на ногу. Подол её кроваво-красного платья задрался выше, чем следовало, обнажая бледную кожу бедра. Она знала, что делает. Она всё делала с расчётом.

— Ваша маленькая колючка, — протянула она, указывая наманикюренным пальцем то на Кевина, то на Маркуса, — так вы её называете? Начала защищать вас. Поразительно. Она даже не злится на вас за то, что вы с ней делали.

— Кто? — я резко повернулась к братьям. — Маленькая колючка? Кто меня так называет? Кевин? Маркус?

Маркус отвёл взгляд. Я готова была поклясться, что уголок его губ дрогнул в улыбке. Я попыталась посмотреть на Кевина, но он так и не разжал хватку на моей талии. Зато я кожей почувствовала — он тоже улыбается. Эти двое. Сговорились, что ли?

— Вы что, издеваетесь?! — я рванулась. — Кевин, пусти! Я спокойна!

Он отпустил. Поднял руки вверх, будто сдавался, но в глазах — смешинки.

— Это я сказал, — признался Кевин. — Не злись на Маркуса. Просто ты последнее время ведёшь себя... как маленькая колючка.

Он не сдержался — улыбнулся во весь рот. Белые зубы, серые глаза, светлые волосы, падающие на лоб. Высокий, крепкий, стройный, но не худощавый — в нём чувствовалась скрытая сила хищника, который притворяется ручным.

— Не смешно, — буркнула я и со всей дури стукнула его кулаком в грудь. Он сделал вид, что ему больно — отступил на шаг, схватился за сердце, скорчил страдальческую мину. Со стороны это выглядело глупо. Два древних вампира и охотница ведут себя как подростки.

— А я смотрю, вам весело, — голос Марии разрезал атмосферу, как нож. — А о том, что за ней охота, вы забыли?

Улыбки сползли с лиц мгновенно. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Мы втроём уставились на неё. Мария даже не шелохнулась. Сидела, курила свою сигарету, выпуская дым тонкой струйкой к потолку.

— Ты ещё тут? — я прищурилась. — А я уже успела забыть о тебе. Убирайся, пока я под зельем. А когда оно выветрится — я за себя не ручаюсь.

— И что ты мне сделаешь? — Мария лениво стряхнула пепел прямо на ковёр. — Закидаешь своими книжками, библиотекарь?

Она выделила последнее слово. Плюнула им. И попала в цель — я почувствовала, как в груди вспыхнула обида.

— Или, может, оторвёшь мне голову? — продолжила она, не меняя тона. — Как тем молодым беднягам вампирам? Которые ничего тебе не сделали?

Это было уже слишком.

Я ринулась на неё — но не успела сделать и двух шагов. Маркус оказался рядом быстрее, чем я моргнула. Его руки обхватили меня сзади, прижали к широкой груди. Мышцы под его чёрной рубашкой были напряжены, как стальные тросы. Он склонился к моему уху, и его голос — низкий, с хрипотцой — прозвучал в опасной близости:

— Миранда, она не стоит того. Успокойся. Она провоцирует тебя. Здесь много вампиров, она актриса — выставит нас нападающими.

Я замерла. Дыхание было рваным. Зелье, которое мне дали, всё ещё тормозило реакции, делало движения ватными. Но злость — злость была настоящей.

— Верно, — неожиданно сказала Мария. Она встала с кресла, плавно, как кошка. — Маркус прав.Но я не буду этого делать. Не хочу больше враждовать.

Она достала из сумочки портсигар, щёлкнула крышкой, закурила новую сигарету от старой. Выдохнула дым вверх.

— Я готова выдать вам шпионов. Прямо здесь, в поместье. — она обвела нас взглядом. — Дайте мне шанс. Я докажу, что не враг.

— Готовы, — сказал Кевин. — Но если ты врёшь...

— Нет, — Маркус прервал его, и я почувствовала, как его пальцы сильнее сжались на моих плечах. — Стой. Ей нельзя верить.

— Я знаю. Поэтому проверим колдовством, — Кевин уже развернулся к выходу. — Я позову Рида.

— А если она этого и добивается? — Маркус не отпускал меня. Его голос стал жестче. — Чтобы наш лучший колдун был занят? Отвлёкся? Пока что?

Я дёрнулась. Надоело. Всё это. Руки на моём теле. Чужие решения. Моя жизнь превратилась в чужую пьесу.

— Маркус, — сказала я ледяным тоном. — Отпусти. Я спокойна.

— Ага, — в его голосе проскользнула усмешка. — Ты это уже Кевину говорила.

И тут я сорвалась. Сама не знаю зачем. Может, от усталости. Может, от того, что зелье мутно голову. Или от того, что мне надоело, что меня всё время держат, спасают, оберегают — словно я беззащитная кукла.

— А что, ты так боишься за неё? — я вложила в голос столько яда, сколько могла. — Вспыхнули былые чувства? Или может, никакого зелья не было? Может, она просто попросила тебя убить меня?

Тишина.

Громкая. Оглушающая.

Руки Маркуса обмякли. Он выпустил меня, будто обжёгся. Я не оборачивалась, но знала — мои слова попали прямо в цель. Прямо в то место, которое у него ещё не зажило. Он убил меня. По её приказу. Из-за неё.

Он ничего не сказал. Шаги — тяжёлые, как у смертельно уставшего человека — направились к бару. Звякнула бутылка. Плеснулась жидкость.

Мы все смотрели на его спину. Чёрные волосы, чуть ниже, чем у Кевина, голубые глаза, которые сейчас были скрыты от нас. Он стоял, не оборачиваясь.

— Не надо, Миранда, — голос Кевина прозвучал тихо, но твёрдо. — Ты же знаешь, каково ему. Он не хотел. Он так сожалеет.

— Оу, — Мария не удержалась. — Кевин защищает Маркуса? Это что-то новенькое.

— Заткнись, — Кевин даже не повернулся к ней. — Ты добиваешься нашего доверия? Тогда не говори таких вещей.

Маркус наконец развернулся. Его лицо было непроницаемо, но глаза... Я увидела в них такую глубину печали, что у меня сжалось горло. Он смотрел только на меня. И протянул второй бокал с виски.

— Выпьешь? — спросил так, будто ничего не произошло.

Я сглотнула. Кивнула.

— Да. Давай.

Он подошёл и вложил бокал в мою руку. Наши пальцы на секунду соприкоснулись — его кожа была холодной, моя — горячей. Кевин и Мария молчали. Маркус вернулся к бару, налил бокал и брату, протянул. Кевин взял.

— А мне не положено? — подала голос Мария.

— Нет, — Маркус даже не взглянул на неё. — Я пью только с близкими мне людьми.

И снова тот странный взгляд — на меня. Долгий, тяжёлый. Я отвела глаза.

— Ну и ладно, — Мария пожала плечами. — Так что — идём? Я покажу шпионов? Или... А вот, кажется, ещё один.

Мы проследили за её взглядом. Она смотрела на штору. Тяжёлую портьеру у окна.

За ней кто-то стоял.

Я не успела даже вдохнуть. Мария сорвалась с места — со скоростью, которую я физически не могла отследить из-за зелья. Шторы разлетелись в стороны.

— А вот и закуска, — проворковала она.

Томас.

Светловолосый, высокий, он стоял, вжавшись в стену. Его лицо было белее мела. Глаза — огромные, полные ужаса — перебегали: на меня, на Кевина, на Марию. Сколько он здесь стоял? Что слышал?

Мария впилась ему в шею.

Я видела, как его глаза расширились от боли. Как рот открылся в беззвучном крике. Как кровь — яркая, алая — потекла по его светлой рубашке.

— Пусти его! — заорала я. — Тварь!

И рванула вперёд.

Зелье. Проклятое зелье. Мои ноги будто вязли в патоке. Я бежала, а мир вокруг двигался быстрее меня. Но я не заметила, как удлинились клыки, как пальцы превратились в когти. Я не чувствовала ничего, кроме ярости.

Я вцепилась зубами в плечо Марии. Впилась так, что почувствовала вкус её крови — холодной, металлической, чужой.

Она взвизгнула. Разжала челюсти. Томас рухнул на пол, зажимая рану на шее, попятился, отползая, с ужасом глядя то на неё, то на меня.

— Ты совсем озверела? — Мария зажала мою рану на своём плече. — Платье! Дорогое! Дура!

— Сама дура! — прохрипела я. — Томас — мой друг! А ты хотела его сожрать!

Я повернулась к нему. Протянула руки.

— Томас, ты в порядке?

Он отшатнулся. Так, будто я ударила его.

— Не надо... — голос сломанный, чужой. — Не убивай меня...

И тогда я увидела свои руки. Когти. Длинные, чёрные, в крови. Пальцы перепачканы алым. Я поспешно спрятала их за спину, но было поздно. Он видел.

К Томасу шагнул Кевин. Осторожно, как к раненому зверю.

— Тихо. Тихо, Томас. Успокойся. — Он помог ему встать — высокий светловолосый парень дрожал как осиновый лист. Кевин осмотрел его шею. — Артерия не задета. Жить будешь. Обратиться не сможешь.

— Обратиться? — Томас заморгал. — В кого? В вампира?

— А ты не понял, блондинчик? — Мария уже сидела в кресле, зажигая новую сигарету. Дым, кровь, её чёрные волосы растрепались. — Ты всё слышал. Не притворяйся.

— Замолчи! — рявкнула я. — Хватит его пугать!

— А кто его пугает больше всех? — она выпустила дым в мою сторону. — Его бывшая. Своими новенькими клыками и коготками. Я права, Миранда?

— Ой, замолчи! — Кевин шагнул между нами. — Ты всё испортила! Её друзья не знают, кто она, кто мы — а ты...

— Во всём виновата Миранда! — Мария перешла на крик. — Из-за неё вы все под ударом! Она убила Александра! Вы на её стороне — значит, вы тоже в списке!

— Замолчи, — голос Маркуса прозвучал как раскат грома.

Но она не замолчала. Она только улыбнулась — шире, страшнее.

— Я ещё не закончила. — Она сделала паузу. Медленную, сладкую, как яд. — Самое главное... из-за неё погиб ваш брат. Киану. Её возлюбленный.

Мир взорвался.

Я не помню, как кинулась на неё. Не помню, как наносила удары — медленные, неуклюжие из-за зелья. Она уходила от них, смеясь. Она была быстрее. Гибче. Злее.

Она заскочила за спину Кевину, который всё ещё держал Томаса. Маркус снова поймал меня сзади, обхватил, прижал к себе, пытаясь удержать. Я билась, рычала, пыталась вырваться.

И тут чья-то рука легла мне на голову.

Тёплая. Спокойная.

Кто-то прошептал заклинание.

Перед тем, как провалиться в темноту, я успела поймать взгляд Томаса.

Он смотрел на меня.

В его глазах — кроме ужаса, кроме боли — было что-то ещё.

Разочарование.

Страх.

И понимание: прежней Миранды больше нет.

—-------Глава 5.Горечь прошлого.-------—

Я очнулась у кого-то на коленях.

Чья-то рука мягко гладила меня по голове — медленно, успокаивающе, будто я была ребёнком, которого убаюкивают после кошмара. Перед глазами всё плыло. Комната кружилась, расплывалась цветными пятнами, превращаясь в акварельный хаос.

Я моргнула. Ещё раз.

Картинка начала собираться заново, как пазл, который никак не хотел становиться целым.

Сначала я увидела лицо. Размытое, но знакомое. Тёмные волосы падали на лоб. Голубые глаза смотрели пристально, изучающе, с какой-то болезненной нежностью.

Маркус.

Я лежала у него на коленях. Одна его рука поддерживала мою голову, вторая продолжала гладить мои волосы. Медленно. Размеренно. Так, словно он боялся, что если остановится — я исчезну.

— Очнулась? — его голос звучал так, будто доносился из-под толщи воды. Глухо. Отстранённо. — Ты спала четыре часа.

Четыре часа?

Я попыталась сесть, но голова закружилась с новой силой. Пришлось снова опуститься на его колени. Маркус не возражал. Его пальцы продолжали своё успокаивающее движение по моим волосам.

— Концерт твоих друзей закончился два часа назад, — продолжил он. — Как ты себя чувствуешь?

Я сглотнула. Во рту было сухо, будто туда насыпали песка. В висках стучало. И воспоминания — рваные, кровавые — возвращались одно за другим.

Томас. Его лицо, искажённое ужасом. Кровь на его шее. Мои когти. Мария, улыбающаяся, как чёртова кошка, которая наелась сливок.

— Кто меня... — начала я, но Маркус уже знал, о чём я спрошу.