Миранда Гриффин- охотница или добыча? Книга 2

— О чём, Массимо? — спросил Кевин, не двигаясь с места.

— Об Алистере Розариусе.

Тишина стала плотной, как стена. Я почувствовала, как Маркус напрягся — его пальцы сжали спинку моего стула.

— О старике, — продолжил Массимо, — который на вид выглядит на тридцать. О том, кто равен вашему отцу.

— А что с ним не так? — Кевин обошёл столик и встал перед Массимо, заслоняя меня. — Он наказан. За то, что предал Александра.

— Не он, — сказал Массимо.

— Что — не он? — Кевин подался вперёд.

— Не он предал их дружбу, — Массимо поднял глаза на Кевина. — А ваш отец.

— Как это понимать? — Маркус шагнул ближе. — Хотя... я уже ничему не удивлюсь.

— И что ты такого нового можешь нам о нём сказать? — Кевин скрестил руки на груди.

Массимо медленно повернулся.И указал на меня.

— Он — её настоящий отец.

Моё сердце пропустило удар.

— Что? — я вскочила.— Это неправда. Мой отец — хирург из Англии. Он...

— Приёмный, — перебил Массимо. — Твоя настоящая мать была истинным охотником. Её убил Александр. А твой отец — Алистер Розариус. Самый древний вампир из ныне живущих.

Мир покачнулся.

Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

— Зачем ты это говоришь? — спросила я. — Зачем ты пришёл?

Массимо встал.

Он был почти одного роста с Маркусом — высокий, худой, но не хилый. Костюм сидел на нём как броня.

— Потому что Алистер едет сюда, — сказал он. — Он хочет увидеть тебя. Он не знал, что ты жива. Александр сказал ему, что ты умерла в младенчестве. Двадцать восемь лет он оплакивал тебя в темнице.

— Он мне не нужен, — голос сорвался. — У меня была семья.

— Была, — кивнул Массимо. — И она бросила тебя, когда ты умерла. Похоронила пустой гроб и уехала. А Алистер двадцать восемь лет не мог пошевелить пальцем — сердце было пронзено колом. Он не мог прийти. Не мог искать. Не мог даже умереть.

Я смотрела на него.

На его холодные зелёные глаза, на серебряный обруч на шее, на ворона на запонках.

— Ты пришёл, чтобы предупредить? — спросила я.— Я пришёл, чтобы ты знала правду, — он сделал шаг к выходу. — До того, как он появится на пороге.

Он остановился у двери, обернулся.

— Ты сильнее, чем думаешь, Миранда Гриффин, — сказал он. — Но даже сильным нужны союзники.

Он вышел.

Колокольчик звякнул.

Тишина.

Я стояла посреди дешёвого кафе, с недопитым пивом и остывшей картошкой, и чувствовала, как мир снова рушится.

— Поехали, — сказал Маркус, беря меня за руку. — Киану ждёт.

Я кивнула.

Мы вышли в ночь.

Снег всё падал.

Внедорожник ждал.

А впереди — лаборатория, криокамера, и он.

Киану.

------Глава 7:Пробуждение Киану.------

Поцелуй без ответа.

Мы вышли из кафе, и холод ударил в лицо — отрезвляющий, живой. Снег хрустел под ногами, и каждый шаг отдавался в висках. Массимо исчез так же внезапно, как и появился — ни машины, ни следов, только пустая парковка и наш внедорожник, урчащий двигателем.

— Кто это был? — спросила я, когда мы сели в машину. Голос дрожал — я сцепила зубы, чтобы успокоиться. — Настоящий кто?

Кевин завёл двигатель, но не тронулся с места. Посмотрел на меня в зеркало заднего вида — серые глаза напряжённые, губы сжаты в тонкую линию.

— Массимо Корвино, — сказал он. — Его называют «Чёрный ворон». Или «Вестник смерти».

— Почему?

— Потому что когда он появляется, кто-то обязательно умирает, — ответил Маркус. Он сидел на пассажирском, полуобернувшись ко мне. В его голосе не было страха — только усталая констатация. — Неважно кто — человек, вампир, оборотень. Всегда кто-то умирает.

— И он пришёл ко мне, — я сглотнула. — Значит...

— Значит, кто-то умрёт, — закончил Кевин. — Вопрос только — кто.

Он нажал на газ, и мы выехали на трассу.

Лаборатория встретила нас синим светом и стерильным холодом.

Аманда Стоун в белом халате, Элайджа в растянутом свитере — они ждали нас у входа. Я видела в их глазах напряжение и надежду.

— Он здесь, — сказала Аманда, кивнув на дверь в глубине.

Я не стала ждать. Пошла — быстро, почти бегом. Кевин и Маркус остались сзади, не мешая.Комната. Криокамера. Иней на стекле.

Он лежал внутри — белые волосы разметались по подушке, лицо спокойное, безмятежное. На правой руке — чёрные руны, такие же, как у меня.

— Киану, — прошептала я, кладя ладонь на стекло.

Он не ответил.

— Откройте, — сказала я.

Крышка поднялась с шипением. Холодный пар вырвался наружу.

Я наклонилась и поцеловала его.

Долго. Нежно. С надеждой, которая разрывала грудь.

Ничего.

Его губы оставались холодными и неподвижными.

Я отстранилась. Посмотрела на его лицо. На закрытые глаза.

— Почему? — спросила я у Аманды. — Почему он не просыпается?

Аманда подошла к мониторам. Вгляделась в показатели.

— Я не знаю, — ответила она тихо. — Сердце бьётся ровно. Все процессы в норме. Но он... не хочет просыпаться.

Я стояла, сжимая его руку. Мои пальцы дрожали.

— Он гибрид, — сказал Элайджа, поправляя очки. — Мать — оборотень, отец — вампир. Такие, как он, всегда сложнее поддаются воскрешению. Их тело борется само с собой.

— Сколько ещё ждать? — спросила я.

— Не знаем, — честно ответила Аманда. — Дни. Недели. Месяцы.

Я закрыла глаза.

— Мы поедем домой, — сказала я, отпуская его руку. — Вы звоните, как только что-то изменится

.— Хорошо, — кивнула Аманда.

Я вышла из комнаты, не оборачиваясь. Если я увижу его ещё раз — я сломаюсь.

В машине я молчала.

Смотрела в окно на снег, на деревья. В голове было пусто — только глухая боль в груди.

— Он очнётся, — сказал Маркус, не оборачиваясь.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что он тебя любит, — ответил Кевин. — И потому что ты его не отпустишь.

Я не ответила.

Внедорожник ехал по трассе, увозя меня от него.

Я не знала, что в тот момент, когда мы свернули за поворот, его пальцы дрогнули.

---

Через час после нашего отъезда в лаборатории замигал монитор.

Аманда подскочила к пульту.

— Элайджа! — закричала она. — Он открыл глаза!

Киану лежал с открытыми глазами. Жёлтые — не серые, не золотые, а жёлтые, как у волка в полнолуние. Зрачки вертикальные — звериные.

Татуировки на его теле засветились.

На шее — перья. Три чёрных пера, как у ворона. Над грудью, чуть ниже ключицы — ворон с расправленными крыльями. Символы вспыхнули золотистым светом, пульсируя в такт сердцу.

Киану сел в криокамере.

Ударом кулака выбил стекло. Осколки разлетелись по комнате, но ни один не порезал его. Он был в одном нижнем белье — бледное тело, худое после трёх лет неподвижности, но мышцы уже наливались силой.

Он спрыгнул на пол.

— Где я? — голос — низкий, рычащий, нечеловеческий.

Элайджа сделал шаг назад — слишком медленно. Киану схватил его за горло одной рукой и поднял над полом. Ноги парня болтались в воздухе, лицо посинело.

— Отпусти, Киану! — прохрипел Элайджа, хватаясь за его пальцы. — Отпусти!

— Отпусти его! — крикнула Аманда. — Мы тебя вернули с того света! Ты не в себе!

— Где я? — прорычал Киану, не разжимая хватки. — Что это за место? Где Кевин? Где Маркус?

— Это тайная лаборатория Кевина! — Аманда говорила быстро, чётко, как с буйнопомешанным. — Мы с Элайджей учёные. Мы три года пытались тебя вернуть. Кевин и Маркус в поместье Кевина. И Миранда с ними.

— Кто это — Миранда? — жёлтые глаза сузились.

— Как кто? — Элайджа захрипел, пытаясь вдохнуть. — Твоя девушка!

Киану замер.

Потом медленно опустил парня на пол. Элайджа осел, кашляя и хватая ртом воздух.

— Я такой не знаю, — сказал Киану. Голос стал тише, но не менее опасным.

— Как же не знаешь? — Аманда нахмурилась. — Вы были вместе. Её мы тоже воскресили — три недели назад. Её убили через год после тебя. Когда она убила Александра.

— Так Александр мёртв? — в жёлтых глазах вспыхнул огонь. — Мой тиран-отец мёртв?

— Тебя только это волнует? — Аманда скрестила руки на груди. — Про Миранду спросить не хочешь?

— Я её не знаю, — отрезал Киану. — Но если она убила отца, я встречусь с ней и выражу благодарность.

— Что ты ещё помнишь? — спросила Аманда.

— Всё, — он провёл рукой по лицу. — Кроме этой вашей... Марисы.

— Миранды, — поправил Элайджа, потирая горло. — Миранды Гриффин.

— Не важно, — Киану оглядел свою одежду — одни боксеры. — В таком виде я не могу идти. Докторишка, раздевайся.

— Прости что? — Элайджа вытаращил глаза.

— Что слышал. Давай, я спешу.

Киану сделал шаг к нему.

— Отдай ему, Элайджа, — вздохнула Аманда.

— И вы туда же? — парень посмотрел на неё с укоризной.

— Раздевайся, — прорычал Киану.

— Ладно, ладно, не злись, я понял, — Элайджа начал трясущимися руками стягивать свитер. — Вот так и воскрешай людей, помогай им. Никакой благодарности.

— Что ты там бормочешь? — Киану нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Поживее давай.

Элайджа снял футболку, джинсы, ботинки. Остался в одних трусах, дрожа от холода и страха.

Киану молча надел его одежду. Свитер оказался маловат, джинсы — коротковаты, но он не жаловался.

— Код от двери 1907, — крикнула Аманда, когда он уже скрылся за дверью.

Киану исчез в коридоре.

Элайджа стоял посередине лаборатории в одних трусах, обхватив себя руками.

— Мне нужен отпуск, — сказал он. — То Миранда убегает, то Киану чуть не убил, а потом раздел. Дурдом.

— Так и есть, — Аманда улыбнулась. — Мы же находимся под психбольницей. Иди оденься, а то твои волосатые ноги и тощая задница меня смущают.

— И вы туда же, — обиделся Элайджа. — Так и хотите меня обидеть? Я буду просить надбавку у мистера Донариуса. А то так и лишиться жизни недолго от их переменчивого настроения.

— Нам и так хорошо заплатят, — сказала Аманда, глядя на экран, где сердце Киану билось ровно и сильно. — Ведь Киану вернулся.

Она улыбнулась.

---

Киану шёл по ночному городу.

Он не помнил, как здесь оказался. Не помнил, как звали ту девушку, о которой говорили учёные. В голове была пустота и боль — старая, тысячелетняя.

Ноги сами принесли его к старой квартире.

Захламлённая прихожая, пыльные стёкла, запах запустения. Он не был здесь три года — но ключ всё ещё лежал под ковриком.

Он вошёл.

Прошёл в спальню. Отодвинул кровать. Под половицей — тайник.

Внутри — кулон.

Волчий клык на кожаном шнурке. Материнский. Единственное, что осталось от женщины-оборотня, которую убили, когда он был у неё в животе.

И рядом — записка.

Он развернул её дрожащими пальцами.

*«Найди Миранду Гриффин — она ключ»*.

Почерк — его собственный. Он не помнил, когда писал эти строки.

— Кто же ты такая, Миранда Гриффин? — спросил он у пустоты. — И почему я тебя не помню?

Он повесил кулон на шею, нащупал телефон. Нашёл контакт Кевина.

Нажал вызов.

— Брат, — сказал он, когда в трубке ответили. — Я вернулся.

---

Кевин примчался через пару часов.

Он ворвался в квартиру, как ураган — и замер на пороге.

Киану стоял у окна в чужой, маловатой одежде, босиком, с кулоном на шее и жёлтыми глазами.

— Брат, — выдохнул Кевин и шагнул к нему.

Они обнялись.Крепко, по-мужски, впервые за три года.

— Прости, — прошептал Кевин. — За всё.

— Потом, — ответил Киану. — Сначала — приведи меня в порядок. Я хочу вернуть себе свой стиль. И свою память.

Кевин отстранился, оглядел его одежду.

— Ну да, ты прав, — усмехнулся он. — Элайджа не лучший модельер. Едем.

Через полтора часа Киану стоял перед зеркалом и смотрел на себя.

Белые волосы с лёгкой желтизной — не платиновые, как у Миранды, а естественные, будто выгоревшие на солнце. Длинная чёлка падала на лицо, виски и затылок выбриты. В ушах — маленькие серебряные крестики, поблёскивали в свете ламп.

Татуировки. На шее — три пера, чёрные, как у ворона. Над грудью — ворон с расправленными крыльями. Теперь они переливались золотом, пульсировали слабым светом. На руках — чёрные рукава, плотные, как вторая кожа.

На нём была чёрная футболка с группой, названия которой он не помнил. Красная клетчатая рубашка повязана на бёдрах. Чёрные облегающие джинсы с дырками на коленях.На ногах белые кеды.

Прежний Киану.

— Похож? — спросил он у Кевина.

— Как будто ты никогда не умирал, — ответил тот. — Едем в поместье. Тебя там ждут.

— Эта Миранда? — Киану скривился.

— Да. Ты не помнишь её, но она помнит тебя. Она ждала тебя всё это время. — Не проси меня изображать чувства, которых нет, — отрезал Киану. — Я не буду врать.

— Я и не прошу, — Кевин положил руку ему на плечо. — Просто дай ей шанс. Посмотри на неё. Вспомни.

— Посмотрю, — Киану кивнул. — Не обещаю ничего.

Они вышли из квартиры и сели в машину.

---

За три часа до этого.

Вернувшись в поместье, я сразу легла — вымотанная, разбитая.

Кевин зашёл через полчаса. Постучал и вошёл без приглашения.

— Не спишь? — спросил он, садясь на край кровати.

— Нет, — я смотрела в потолок. — Думаю.

— О нём?

— О Фантоме, — я о нем рассказа Кевину, после приезда, о странном садовника и Кевин рассказал,кто он на самом деле, я повернулась к нему.

— Ты говорил, он древний. Что ему нужно от меня?

— Ты — оружие, Миранда, — Кевин ответил честно. — Самое сильное в этом мире. С твоей помощью он может уничтожить всех вампиров.

— Я не буду убивать невинных.

— Он не спросит, — Кевин взял меня за руку. — Он просто возьмёт.

— Тогда я должна быть готова, — я села. — Научи меня контролировать то, что внутри.

— Научу, — пообещал он. — Но не сегодня. Сегодня отдыхай.

Он вышел.

Я снова легла, закрыла глаза и провалилась в тяжёлый сон без снов.

---

Фантом стоял на краю леса и смотрел на поместье.

Он видел её — в окне, на втором этаже. Она лежала одна. Беззащитная.

— Миранда, — прошептал он, и имя обожгло губы.

Он всё ещё чувствовал её запах — тот самый, который ударил в голову в оранжерее. Сладкий, терпкий, древний.

— Ты будешь моей, — сказал он снегу. — Не как оружие. Как... я не знаю, как. Но ты будешь.

Он развернулся и исчез в лесу.

Снег падал на его чёрные волосы, на голые плечи, на татуировки.

---

Я проснулась от жжения.

Резкая, обжигающая боль на шее и над грудью — будто кто-то прижигал кожу раскалённым железом.

Я вскочила, подбежала к зеркалу.

То, что я увидела, заставило моё сердце замереть.

На шее — три чёрных пера, как у ворона.

Над грудью, чуть ниже ключицы — ворон с расправленными крыльями.

Те же самые татуировки, которые я видела на теле Киану в криокамере.

—Кевин, Маркус идите сюда.

Дверь распахнулась. Кевин влетел первым, Маркус — следом.

— Что случилось? — спросил Кевин, хватая меня за плечи.Я молча указала на своё отражение.

Он увидел татуировки.

И побледнел.

—Такие же, как у Киану.

В этот момент в лаборатории Аманда смотрела на экран, где Киану только что уничтожил криокамеру. Затем раздел Элайджу и скрылся из лаборатории.

Она отключила монитор и потянулась к телефону.

— Мистер Донариус, — сказала она, когда на том конце ответили. — Киану очнулся. Но есть нюанс...

Кевин слушал, не перебивая.

— Он не помнит Миранду, — закончила Аманда. — Совсем.

Кевин посмотрел на меня — на моё лицо, на котором застыли слёзы, на новые татуировки, пульсирующие золотым светом.

— Он вспомнит, — сказал Кевин в трубку. — Я заставлю.

Он сбросил вызов.

— Что? — спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Что она сказала?

Кевин подошёл ко мне, взял за руки.

—Все хорошо,просто мне нужно отвезти в лабораторию, кое-какое оборудование, не волнуйся, отдыхай.

Я так и сделала пошла спать дальше.

---

Тот, кто не помнит.

Перед тем как уснуть, я всё думала об отце.

Об Алистере Розариусе — древнем вампире, который двадцать восемь лет просидел в темнице с колом в сердце, не зная, что его дочь жива. О Фантоме — древнем оборотне с жёлтыми глазами, который пробрался в оранжерею под видом садовника и дышал мне в шею. О Чёрном вороне Массимо, который пришёл в придорожное кафе, чтобы сказать правду, от которой у меня до сих пор ныло в груди.

И о нём. О моём любимом гибриде, которого я поцеловала в холодной криокамере, вложив в поцелуй всю свою надежду.

Он не очнулся.

Его губы остались холодными и неподвижными.

Я закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без снов, будто кто-то накрыл меня одеялом из серой ваты.

---

Я проснулась от легкого прикосновения.

Кто-то гладил меня по плечу — осторожно, боясь разбудить, но настойчиво.

— Миранда, — голос Маркуса прозвучал над ухом. — Миранда, проснись. У меня хорошие новости.

Я вскочила как кукла — резко села в кровати, сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев.

— Какие? — мой голос был хриплым со сна.

— Киану очнулся, — Маркус улыбался — широко, искренне, впервые за долгое время. — Он с Кевином в его кабинете. Но есть одно но...

Он не успел договорить.

Я уже сбросила одеяло, спрыгнула с кровати и побежала. Босиком по холодному полу, через коридор, мимо портретов на стенах, мимо канделябров, которые качнулись от моего ветра.

— Миранда, стой! — крикнул Маркус мне в спину.Но я уже неслась со всех ног к кабинету Кевина.

*«Он очнулся. Он очнулся. Он очнулся»* — пульсировало в голове, заглушая всё остальное.

---

Я распахнула дверь.

Кевин сидел в своём кресле — за массивным дубовым столом, лицом ко мне. Увидел меня, встал.

— Миранда, подожди, — сказал он, поднимая руку. — Не торопись, дай...

Я про себя подумала: *«Да что с ними такое? Почему они меня останавливают?»*

Но потом я увидела его.

Киану сидел напротив Кевина — ко мне спиной. Я узнала его затылок — светлые волосы с лёгкой желтизной, длинная чёлка спадает на лицо. Узнала его крепкие плечи, обтянутые чёрной кожей куртки. Узнала серебряные крестики в ушах — они блеснули, когда он повернул голову на шум.

Я подбежала.

Обняла его сзади — прижалась грудью к его спине, зарылась носом в волосы на затылке, вдохнула их запах. Такой родной — кожа, табак и что-то горьковатое, полынь.

*«Живой. Тёплый. Настоящий»*.

Сердце колотилось бешено, я думала, что оно выпрыгнет из груди.

Он медленно встал.

Повернулся ко мне.

И спокойно, без резкости, убрал мои руки от себя.

— Подожди, — сказал он. Голос — низкий, с хрипотцой, тот самый голос, от которого у меня всегда бежали мурашки.

Но в нём не было тепла.

Я опять заключила его в свои объятия — прижалась к груди, обхватила руками за талию, спрятала лицо.

В ответ не последовало объятий.

Его руки висели вдоль тела. Он был напряжён — натянут как струна, будто терпел мои прикосновения, но не отвечал на них.

Я разжала руки.

Отступила на шаг.

Заглянула в его глаза.

Серые. С золотыми искорками.

Те самые, от которых у меня подкашивались ноги три года назад.

Но сейчас в них не было радости от встречи. Не было того огня, которым он смотрел на меня раньше — жаркого, жадного, словно я была единственным источником света в его тёмной жизни.

Только нахмуренные брови. Только непонимание. Только холодная вежливость.

— Киану, это... — начал было Кевин.

Но Киану закончил за него:

— Та самая Миранда Гриффин, о которой ты мне говорил.

— Та самая, — повторила я, и меня прошибло током. — Что это значит?

Я посмотрела на Кевина, на Маркуса, который только что вошёл в кабинет и замер у двери.

— Маркус, ты ей не сказал? — спросил Кевин.

— Не успел, — ответил Маркус. — Она убежала в кабинет.

— Что не сказали? — мой голос дрожал. — Что происходит?

— Миранда, присядь, — Кевин указал на кресло.

Я не села. Стояла, не сводя глаз с Киану. Он тоже смотрел на меня — изучающе, как на незнакомку.

— Я постою, — сказала я.

— Ну ладно, — Кевин вздохнул. — В общем... Киану не помнит тебя. Остальное он помнит всё — от рождения и до смерти. Все 3570 лет.

— Ну конечно, — я еле сдерживала слёзы. Голос сел, стал чужим, тонким. — Всё, кроме меня. Я поняла.

Моя мечта сбылась. Мой любимый был рядом со мной — спустя три года и три недели. Живой. Тёплый. Дышащий.

И я не могла по-настоящему обнять его. Не могла поцеловать. Не могла услышать: *«Я люблю тебя»* — потому что он не помнил меня. И не мог так же обнять и поцеловать в ответ, как я.

Ком в горле никак не исчезал. Я не могла пошевелиться — тело одеревенело, будто я сама превратилась в криокамеру.

Кевин и Маркус смотрели на меня с сочувствием.

Киану — с непониманием.

Я сделала шаг назад. Ещё один. И ещё.

А потом вышла за дверь.

И побежала.

---

Я бежала босиком по холодному полу, по мраморным ступеням, через холл, мимо ошеломлённого дворецкого.

Я не знала, куда бегу. Ноги сами несли меня — прочь от него, от его серых глаз, в которых не было любви.

Я оказалась в зимней оранжерее.

Тёплый влажный воздух обволок меня, пахло землёй и розами. Те самые розы, которые Фантом показывал мне вчера. Я не помнила, как села на лавку — просто вдруг оказалась сидящей, прижав колени к груди.

И зарыдала.

Горько. Жгуче. Отчаянно.

Слёзы текли по щекам, капали на колени, на руки, на пол. Я не вытирала их. Не могла.*«Он меня не помнит»*.

Три года моё тело существовало ради него. Три недели я ждала этого момента — когда открою глаза и увижу его лицо.

А он меня забыл.

Я была для него чужой.

---

Не знаю, сколько прошло времени. Десять минут. Двадцать. Полчаса.

Я сидела на лавке, обхватив себя руками, и смотрела на розы сквозь пелену слёз.

Потом услышала шаги.

Чьи-то лёгкие, осторожные — не вампирские, не человеческие. Оборотни так не ходят.

Я не встала. Не подняла головы.

Шаги остановились передо мной.

Я увидела белые кеды.

Чистые, яркие — единственное светлое пятно в чёрном образе.

Моё сердце пропустило удар. Я замерла.

А потом услышала его голос.

— Я не умею говорить громких речей, — сказал Киану. — Я не поэт.

Он говорил тихо, чуть хрипло — будто слова давались ему с трудом.

— Меня трогают женские слёзы. За три тысячи лет, которые я провёл в каменной темнице, я не стал, как отец. Не стал бездушным, злым, бесчувственным подонком, каким он являлся. Я хотел убить его своими руками, но это сделала ты. После того, как он убил меня и держал тебя у себя год в цитадели.

Он сделал паузу.

— Я за это тебе очень благодарен. Помни, что я тоже твой союзник, как Кевин и Маркус. Мы все на твоей стороне. Но я не могу себя заставить любить тебя.

Он присел на корточки передо мной.

Я подняла голову.

Он взял моё лицо в ладони — осторожно, будто я была из стекла. Мы были так близко — я чувствовала его дыхание, горячее, с лёгкой горчинкой. Видела каждую золотую искорку в его глазах.

Хотелось поцеловать его. Так сильно, что сводило челюсть. Но я сдержалась.

Он большими пальцами стёр слёзы с моих щёк.

— Но я хочу узнать тебя заново, — сказал он. — Пока моя память о тебе не вернулась... позволь узнать тебя заново, Миранда Гриффин.

Я закивала.

Молча. Слишком быстро. Боясь, что он передумает.

Он взял меня за руки и помог подняться с лавки. Ноги дрожали — от холода, от слёз, от его близости.

— Ты босиком, — заметил он. — Позволишь донести тебя до...

Он не договорил.

Замер.

Втянул воздух ноздрями — глубоко, шумно. Его глаза — серые с золотом — на секунду вспыхнули жёлтым.

— Стой, — сказал он, выпрямляясь и загораживая меня собой. — Здесь волк. Я не знаю его запаха.

— А я наслышан о тебе, Киану.

Из-за куста роз вышел Фантом.

Он был в чёрной рубашке нараспашку, несмотря на холод. Волосы разметались по плечам. В руке он держал розу — ту самую, уникальную, цвета индиго с серебряной каймой.

— Старший сын Александра Донариуса, первородного вампира. Сын волчицы Лиры, — Фантом говорил медленно, смакуя каждое слово. — Ты знаешь, она была моим предком. Мой отец рассказывал о ней. Предала клан, забеременела от вампира. За это её и убили. А потом Александр убил её отца и брата. Вытащил — нет, не так — вырвал из её чрева тебя живого.

Он усмехнулся — криво, зло.

—Где справедливость? Она умерла, а ты выжил. Вот почему я ненавижу вампиров. И семью Донариусов я в первую очередь терпеть не могу. Но ты же Хантер — в честь Лиры Хантер.

Он перевёл взгляд на меня.

— И я пришёл за ней.