Хроники Демонолога

Свои шмотки присоединил к вещам Харвуд. Оставил только кальсоны, чтобы не трясти хозяйством, внешние портянки, которые планировал использовать вместо тряпок, и пояс, чтобы носить на нём нож, револьвер и остатки стихийных зарядов. Последних, к слову, после перезарядки осталось совсем мало. Тот бросок в морду Гнева ощутимо просадил мои запасы.

К пещере вернулся, неся в руках ножны и сапоги с водой. Моей подопечной стало только хуже: она металась в бреду, перевернувшись обратно на спину. В воздухе пахло чем-то кислым.

— Нет Эрик, не уходи Мама Папа — шептали сухие губы.

Я не стал прислушиваться к тому, что она несёт. Вооружившись портянкой и ботфортом, принялся обтирать стройное тело. Действовал методично, внимательно, стараясь не думать о том, что всё это бесполезно. Когда перешёл на правую руку, вдруг понял: что-то не так.

Осознание пришло не сразу.

Она замолчала! Я держал её запястье и не чувствовал пульсации! Сердце не билось!

Прижав пальцы к сонной артерии, попытался нащупать хоть что-то. Глухо! Но она дышала. Пусть хрипло, поверхностно, но дышала.

— Да твою мать!

Основание ладони легло в центр её груди, вторую руку положил сверху, сцепил пальцы в замок.

— Не смей подыхать.

Грудина поддалась под моим давлением. И ещё раз

Я считал про себя. Сто нажатий в минуту — чуть быстрее, чем тиканье часов. Её дыхание сбилось, но я не обращал на это внимания. Главное — запустить сердце. Делаю паузу, чтобы проверить сонную артерию. Тишина.

Мысли метались, как крысы в горящем подвале.

Сердце остановилось. Дыхание в порядке. Значит, дело не в недостатке кислорода. Спазм сосудов? Нет, проблема в яде. Значит, массаж сердца не поможет. Я просто оттягиваю смерть.

Внутри Харвуд горячий металл её божественной силы пытался бороться с маслянистой тиной и проигрывал. Мои усилия ничего не решали

— Нет уж. Теперь это дело принципа.

Моя Воля вонзилась в центр лягушачьей силы. Я понятия не имел, как способности демонолога повлияют на эту дрянь. Но если ничего не сделать, Харвуд точно умрет. Стоит хотя бы попытаться.

Цепи воли вонзились в облако тины. Каждый миллиметр давался с полным напряжением сил. Ладони начало печь, словно над костром. Жар нарастал. Боль — тоже. Такое чувство, что пальцы начали обугливаться. Наплевав, я продолжил давить. Ещё чуть-чуть. Мне не нужно было всё — достаточно вытащить основной ком из области сердца.

И я потянул.

Воля задрожала.

“Сдайся. Не мучай себя. Кто тебе эта девка? Она всё равно сдохнет. Брось”.

— С-С-СУКА! — закричал, продолжая упорно тянуть.

Кусок тины выходил с тошнотворным хрустом. Неприятное гнилостно-зелёное сияние с трудом покидало грудь Харвуд. Я не решился его поглощать и брезгливо выбросил. Комок пару мгновений парил в воздухе, а затем распался.

Когда шар окончательно покинул тело, Харвуд вздрогнула и замерла. Её грудь перестала вздыматься.

Я смотрел на неё и не верил. Как так? Я же всё сделал. Её сила определенно побеждала остатки энергии жабомордого.

— Какого хрена ты не дышишь! — выругался я и зажал ей нос. Открыв рот второй рукой, с силой вдохнул воздух в её легкие.

Словно последний камешек упал на невидимые весы.

Грудная клетка женщины поднялась — вдох!

Мои пальцы метнулись к сонной артерии.

Тук.

Слабый, неровный, но это был удар.

Глава 12

Огненный зверь пал, не устояв перед мощью великолепного, как предпочитал думать сам кроакс, Ррха-Гатра.

— Сильный зверь, владыка. Достойная добыча, кро-о-а, — произнес подошедший Гракт.

Младший кроакс весь бой простоял в отдалении, не посмев вмешиваться в схватку костяного гребня. Это было правильно. Вся добыча, вся слава, всё благословение Богов должны доставаться сильнейшему — таков закон Племени.

Ррха-Гатра положил лапу на череп зверя и резко повернул. Раздался влажный хруст позвонков, сопровождаемый щелчками разрываемых связок. С чавкающим звуком плоти и треском лопающейся шкуры кроакс оторвал голову зверя.

— Повешу у себя в кваге, — довольно заявил он.

— Впечатляющий трофей, — с уважением заметил Гракт.

Самодовольно раздув горловой мешок, Ррха-Гатра вбил в череп стальной штырь и прицепил добычу на пояс. Его переполняла сила — Боги достойно вознаградили своего потомка за славную битву. Ещё несколько подобных противников, и он получит право добавить к своему имени третью приставку. Тогда даже недоступная Тха-Зи-Миира почтёт за честь завести с ним потомство. Он уже предвкушал, как пригласит её на совместное купание и прямо там, в омуте

— Что будем делать с обезьянами? — спросил Гракт, бесцеремонно вмешиваясь в мысли командира.

Настроение Ррха-Гатра мгновенно испортилось. Его глаз уже восстановился, но позор потери останется с ним надолго. Даже победа над порождением Проклятья не сотрёт это пятно до конца. Он настолько вышел из себя, что использовал “Облако Лумы” до того как дошёл до обезьяньего лагеря. Теперь ему придётся ждать целые сутки, пока Боги позволят использовать сильнейшее умение снова.

— Они сбежали. Я не вижу их следа, — неохотно поделился старший кроакс.

— Пу-така! — выругался Гракт, топнув ногой.

“Ещё какой”, — со злостью сжал кулаки Ррха-Гатра.

Он планировал разделаться со всеми обезьянами за один раз, но человеческая самка оказалась неожиданно сильна. Ему даже пришлось использовать дар, за который его удостоили права на вторую приставку к имени, чтобы наверняка её захватить. И что? Ввак не только её упустил, но и каким-то образом умудрился сдохнуть. Тупой пу-така!

Ррха-Гатра уже забыл, что и сам упустил беглецов, привычно свалив вину за провал на мёртвого подчинённого. Всё о чём он жалел — это об утраченной возможности позабавиться с обезьянкой.

Широкий язык жадно облизал ротовую складку.

Конечно, с точки зрения Ррха-Гатра, человеческие самки и рядом не стояли с настоящими женщинами. Зато с ними можно было творить всё, что угодно. Даже их уродливые волосы отлично подходили для того, чтобы наматывать их на пальцы. Чтобы он не выдумал, ему бы и слова не сказали: это из-за людишек на Племя пало Проклятье, а потому они заслужили всю боль мира.

Эта человечка выглядела достаточно сильной, чтобы долго развлекать даже воина уровня костяного гребня. Возможно, если бы он подарил её Тха-Зи-Грон (отцу Тха-Зи-Миира), тот в будущем смотрел бы на него более благосклонно. Внутренности свело от разочарования.

— Уходим, — приказал Ррха-Гатра.

— А если обезьяны расскажут о нас остальным? Может, стоит поискать следы? Они не могли далеко уйти, — предложил Гракт.

— Ты усомнился в силе моего яда? — прищурившись, посмотрел на него старший кроакс. Его горловой мешок угрожающе завибрировал.

Гракт тут сделал шаг назад и опустил взгляд.

— Ни на каплю, великолепный Ррха-Гатра. Вам же понравилась эта самка, вот я и хотел отыскать её для вас

Старший кроакс посверлил подчинённого взглядом, а затем его язык мазнул по недавно повреждённому глазу.

— Без моего противоядия она уже мертва, — произнес он. — Толстая обезьяна слишком слаб, чтобы выбраться самостоятельно. Не знаю, как ему удалось устоять после “Облака Лумы”.

— Наверняка воспользовался каким-то механизмом, — поддакнул Гракт.

Оба кроакса презрительно квакнули.

В их мире только сила заслуживала уважения. Лишь такие слабаки, как обезьяны и им подобные, выдумывали для себя костыли. Их Боги были слабы и ущербны. Настоящая сила заключалась в теле, в верных товарищах и несгибаемом духе.

Не удивительно, что человеческая Империя пала.

***

На лужайке перед домом не спеша прогуливались десятки людей из самых влиятельных родов королевства. Молодые девушки беззаботно щебетали, стреляя глазками в благородных юношей. Солидные мужчины во фраках, накрахмаленных рубашках, жилетках и белых лайковых перчатках обсуждали политику и биржевые сводки. Дамы в роскошных платьях из шёлка снежного мотылька и бархата, сверкая золотыми украшениями и драгоценными камнями, перемалывали друг другу косточки.

Рекой лились игристые и сладкие вина, звенели бокалы. Оркестр выводил приторно-сладкую лиричную мелодию. Сотни фонарей изгоняли ночь за стены Харвуд-холла. Нанятые актёры ходили среди гостей, отыгрывая короткие сценки из мифов.

Мейв стояла в темноте своей комнаты, вцепившись в подоконник до побелевших костяшек. Она помнила этот день так, словно он был вчера. Она знала, что произойдёт дальше. Но почему-то не могла заставить себя пошевелиться, лишь наблюдала расширенными от ужаса зрачками.

Вот в компании молодых парней вспыхнула ссора. Юноша с резкими, почти ястребиными чертами лица схватил за грудки изящного блондина с лицом ангела. Друзья бросились их разнимать, но слишком поздно

— Дуэль! Род Харвуд ответить за это оскорбление, — надменно произнёс красавец, небрежно поправляя рубашку.

— С удовольствием! Я вобью твои слова тебе в глотку! — вырывался из хватки двух друзей брюнет, не желая успокаиваться.

Мейв дрожала то ли от холода, то ли от ужаса. Платье из красного, цвета Харвудов, шёлка душило её, сдавливая тонкую талию корсетом из костей Облачного Змея.

— Не уходи, Эрик, — прошептала она побелевшими губами.

Но брат не услышал. Совладав с гневом, он освободился от рук друзей, и, горделиво задрав подбородок, зашагал к площадке для дуэлей. Его пальцы стискивали рукоять до боли знакомой шпаги.

Мейв следила за каждым шагом брата. Она знала: стоит ему свернуть за край зелёного лабиринта, как он навсегда исчезнет из её жизни. И не могла пошевелиться. Почему? ПОЧЕМУ?

Её взгляд с отчаянной надеждой забегал по лицам гостей. Наверняка кто-то их них остановит разгорячённых людей от глупой дуэли. Может

— Папа — прошептала она, разглядев маркиза Харвуд.

Мужчина в багровом фраке с вышитыми чёрными рунами, седой бородой, усами и впалыми щеками беседовал с Лордом Греймоур. Вот его глубоко посаженные серые глаза нашли спину старшего сына

Мейв замерла, боясь спугнуть удачу. Кажется, она даже перестала дышать.

“Останови его. Пожалуйста, останови”, — отчаянно звучало у неё в душе.

Но отец лишь что-то сказал своему собеседнику и жёстко усмехнулся. Тот рассмеялся.

Взгляд Мейв метнулся к фонтану, где женщины собрались вокруг безупречной лэри. Густые каштановые волосы волной спускались на её плечи, золотая тиара сверкала драгоценными сапфирами, винного цвета платье из тяжёлого бархата облегало идеальную фигуру и стоило целое состояние. На руке лэри непринуждённо держала горжетку из огненной куницы, зверя потока уровня Вожака. Глаза хищника заменили крупными рубинами.

— Мама — прошептала девушка.

Но лэри Роуз не интересовалась скучными мужскими делами. Она не сомневалась, что могущественный супруг решит любую проблему, если та возникнет, и полностью сосредоточилась на роли хозяйки вечера. Лэри кружили вокруг неё, как мотыльки вокруг свечи. Поддержание репутации, имя рода, связи, положение — вот, что её волновало.

И сердце Мейв разлетелось на куски.

Она видела, как спина брата исчезает за углом зелёного лабиринта. Мир покачнулся. По сосудам зазмеился смертельный холод. На грудь вдруг опустилась тяжесть горы, мешая нормально дышать. Слабость, боль, злость, разочарование, ненависть — всё смешалось в бурлящее ядовитое варево.

А затем небо разбилось.

Осколки ночного неба посыпались вниз, обнажая кроваво-красную трещину, от которой смердело демонической энергией. С тяжелым звоном из пролома показались титанические цепи из чёрного металла с пылающими багровыми рунами. Словно кара Богов, они с грохотом врезались в землю. И там, где металл касался материи, реальность начинала распадаться серыми хлопьями.

Первым исчез отец. За ним — мать. Все эти напыщенные аристократы пытались бежать, но неизбежно обращались пеплом. Дом фонтан фонарики бутылки игристого — всё обращалось в ничто. Последним цепи забрали проклятый лабиринт, за которым исчез брат, после чего втянулись обратно в пролом.

Трещина закрылась.

Мейв осталась одна посреди холодной тьмы. Обняв себя за плечи, она закрыла глаза и попыталась сжаться в комок, стать как можно меньше и незаметней.

Вдруг её губ коснулось что-то тёплое. Это чувство

Тук!

Её поцеловали!..

Кто посмел?!

Тьма взорвалась, растерзанная кровавыми полосами силы Бога Войны.

***

За первый ударом последовал второй третий. С каждым толчком сердце Харвуд словно просыпалось, возвращаясь к привычной ровной работе. Уверенная, мощная пульсация ритмично отдавалась в сонной артерии. Грудная клетка женщины высоко поднималась, наполняя лёгкие кислородом. Кризис миновал.

Я чувствовал, что сила Харвуд окончательно подавила тину жабомордого. Яд потерял львиную долю опасности и теперь вряд ли угрожал жизни. Слабость, спутанность сознания, тошнота, головная боль — всё это обязательно будет, но организм, усиленный божественной энергией, справится.

Внезапно в голову пришла идея.

Инвокаторы! — вот какое название подходит пользователям божественной энергии. Так будет и короче, и понятней.

Я выпрямился и прогнулся назад, разминая напряжённые мышцы. Выдохнул.

— Ты не подумай, это не благотворительность. Тебе придётся отработать каждую каплю моего пота.

Вести беседу с бессознательным телом — это не самое рациональное занятие. Что сказать профессиональная деформация. Разговор с самим собой помогает мне сосредоточиться, оценить ход эксперимента или увидеть упущенную возможность.

— А если я откажусь? — внезапно раздался слабый голос.

Она уже очнулась? Быстро! По всей видимости, у инвокаторов тоже есть подобие концептуальности. Ничем другим не объяснить такое быстрое восстановление после инфаркта и краткосрочной остановки дыхания. У меня аж зубы зачесались, так захотелось разобрать в этом механизме защиты.

— Вы этого не сделаете, лэри Харвуд. Ваше благородство не позволит, — усмехнулся, ничем не показывая своего удивления.

Женщина долго не отвечала. Я даже подумал, что она снова потеряла сознание и наклонился, чтобы проверить её состояние.

— Почему я голая? — за её показным спокойствием отчётливо слышалось напряжение.

Так вот, значит, почему она внезапно замолчала. Что ж, её можно понять.

— Из-за яда. Он пропитал всё, потому пришлось вас раздеть и обтереть. — Я мягко улыбнулся, хотя женщина вряд ли могла видеть выражение моего лица.

— Ты меня поцеловал, — Харвуд не спрашивала, а констатировала факт.

Мне не нравилось, какое направление приобретает диалог. Это больше походило на допрос, чем на благодарность за спасение.

— Технически, это была сердечно-лёгочная реанимация, — пожал плечами и уловил движение. Кажется, Харвуд попыталась посмотреть мне в глаза.

— Никогда о таком не слышала, — её голос звучал ровно, без эмоций. Мне оставалось только гадать, о чём она думала в этот момент.

— Вы не дышали. Что я, по-вашему, должен был сделать? — огрызнулся, скрестив руки на груди.

Пещеру окутала вязкая тишина.

— Где моя шпага? — раздался внезапный вопрос.

Я даже немного растерялся и попытался вспомнить, куда подевал неудобную железку. До пещеры точно дотащил. А потом?

— Должна валяться где-то здесь.

— Дай, — мгновенно прозвучало требовательным тоном.

— А волшебное слово? — Она не могла видеть, но моя бровь насмешливо изогнулась.

Харвуд больше переживала об оружии, чем об одежде, и это многое о ней говорило.

— Быстро.

Громко хмыкнув, я попытался разглядеть в окружающем мраке хоть что-то. Как назло, каждый второй камень напоминал своими очертаниями гарду. Пришлось напрячься и восстановить картину.

В голове мелькнул невнятный образ. Вот я ногой очищаю поверхность от камней, хочу положить на неё бессознательное тело, но для этого нужно две руки. Небрежно отбрасываю шпагу и она откатывается к большому камню.

Собственно, там я её и нашёл.

— Ваше оружие, — не скрывая раздражения, вложил эфес прямо ей в руку.

Тонкие пальцы мгновенно вцепились в холодный металл. Мне даже показалось, что её дыхание неуловимо изменилось.

— Вижу, вы уже в порядке. Займусь костром, — сообщил, разворачиваясь к выходу из пещеры. — Кстати, — обернулся, — добро пожаловать обратно в мир живых, лэри Харвуд.

Уже у самого выхода меня догнал голос:

— Зови меня Мейв.

Я не стал отвечать. Не потому что испытывал сложности с подбором правильных слов, а позволяя ей сохранить иллюзию контроля. Приходилось мне работать с похожими дамочками: они продолжали делать вид, что всё идёт ровно по их плану, даже оказавшись у школьной доски без штанов. Именно штанов, ведь юбки и платья они не носили.

— Ха, — устало выдохнул. — Сколько мороки.

Стоило покинуть пещеру, как в лицо, взъерошив волосы, ударил порыв ветра. половину неба закрывали непонятно откуда набежавшие тучи. Неприятно. Мне-то ничего, благодаря до сих пор висящему “Сохранению тепла”, а Харвуд может заработать переохлаждение, если начнется дождь.

Да и вообще с лэри нужно было что-то решать: из камней хреновая кровать — это очевидно. Нельзя её так оставлять Значит, сделаю лежанку. Что-то вроде той, которая осталась в лагере, только без плаща.

Ещё был нужен костёр. Это и тепло, и кипяченая вода, и свет, и, в перспективе, горячая еда. Правда, организм лэри после отравления вряд ли оценит грибы или жареное мясо, а варить лёгкие бульоны нам не в чем. Или тело инвокатора всё-таки справится?.. Потом решу.

Первым делом принялся за сбор веток: прямые и ровные пойдут на лежанку, остальной валежник — в костёр. Брал только сухие и, учитывая возможную непогоду, с большим запасом. Всю добычу сносил в пещеру, за большой камень, чтобы куча не бросалась в глаза со стороны.

После завершения очередной ходки, каждый раз выдвигался в новом направлении, чтобы разведать окрестности. Не то чтобы я собирался задерживаться здесь надолго, но мало ли Не стоило забывать, что по нашему следу могла прийти погоня. Я не слишком в это верил, учитывая, сколько времени прошло, но и не сбрасывал со счетов окончательно.

Моё чутьё работало на полную. Я останавливался и принюхивался чуть ли не каждые десять метров, словно дикий зверь. Способность работала на другом принципе, но именно концентрация на запахах позволяла максимально расширить её диапазон. И это принесло плоды правда, не совсем такие, какие хотелось бы.

Опасность. Она была всюду. Какое бы направление я не выбрал, в итоге натыкался на характерный запах. Демоны были везде! Даже удивительно, как у меня получилось забрать так высоко, не столкнувшись ни с одним. Или мелочь распугал бой между Гневом и жабомордым? Вполне себе версия.

В любом случае, я не стал привлекать к себе внимание, разворачиваясь, как только появлялись первые отголоски тухлятины. По отдельности демоны не были угрозой, но вместе Как известно, толпою гасят даже льва. А я может и крут, но слегка не в форме, а также отягощён одной раненой особой. И вообще, нормальные герои идут в обход.

Когда вышел к речке, то влил себя столько воды, что хватило бы заполнить небольшую бочку, — прямо до тошноты. Всё ради того, чтобы ускорить выведение яда из организма. “Сохранение здоровья” продолжало работать, но если придётся вступить в бой, оно повиснет на мне тяжёлой гирей. Тут же полил кустики неподалеку.

Проверка одежды принесла сплошное разочарование: маслянистая пленка и не думала отмываться. Это означало, что у яда жирорастворимая основа, его практически невозможно удалить обычной водой. Мои попытки отмыть Харвуд в лучшем случае стёрли внешний слой, но все поры остались забиты ядом. Здесь нужно было мыло или хотя бы горячая вода.

Ветер крепчал, нагоняя всё больше тяжелых туч. Красное солнце Прилива с трудом пробивалось через облачный покров. Темнело. Упали первые тяжёлые капли.

Когда возвращался, заметил на огромных серых валунах шикарный ковёр из мха. Потрогал рукой — практически сухой, мягкий, упругий. Это была великолепная заготовка под матрас! Сдирал его длинными пластами, складывал в стопки и бегом относил к пещере.

Успел сделать три ходки до того, как небо прорвало. Ливень обрушился с глухим, нарастающим шумом. Завыл ветер, сгибая деревья. Упругие струи хлестали по камням, выбивая барабанную дробь. Мир потерял очертания, растворившись в сплошной серой пелене.

Я мгновенно нырнул в пещеру, не желая мокнуть понапрасну. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Кстати

— Мейв, ты там ещё живая? — поинтересовался в темноту.

С волос капало, так что провел по ним рукой, стряхивая лишнюю влагу.

— В порядке, — раздался слабый ответ.

— Ну и чудно. Сейчас сделаю лежанку и можно переезжать.

Молчание. Я принялся за дело, как вдруг

— Но я же голая — в её голосе послышались нотки неуверенности.

Глава 13

Я удивлённо повернулся на звук.

Это что, стеснение? Неожиданно. В смысле, для обычной женщины такое поведение вполне в рамках нормы, но не для профессионального военного. Для последнего в теле нет ничего сакрального. Сложно сохранить какой-либо пиетет перед физиологией, на регулярной основе выпуская кишки. Любая рана — это кровь и боль, чужие прикосновения, медицинская помощь. Тело — это инструмент, ресурс, отлаженный механизм. В полевых условиях стеснение быстро отступает перед необходимостью выжить и выполнить задачу.

Получается, я её неверно оценил. Меня ввела в заблуждение её суровость, военная форма и сдержанная реакция после пробуждения.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды.

— Не поверишь, но я в курсе, — произнёс вслух. — В конце концов, я сам тебя и раздевал. Вот этими самыми руками. — Подняв ладони, пошевелил пальцами, хотя и сомневался, что женщина могла увидеть моё движение. Впрочем, кто знает, как влияет на тела инвокаторов их сила.

— Забудь об этом. Навсегда. Иначе я не посмотрю, что обязана тебе жизнью, — потребовала Мейв.

Её голос звучал строго, даже грозно, но я всё равно услышал в нём тихую мольбу. Это выглядело так по-детски наивно, словно мокрый котёнок шипит и показывает коготки. Мои губы невольно разъехались в улыбке.

— Я к тому, что поздно стесняться. Обещаю не смотреть, если тебе станет от этого легче.

— Исключено, — отрезала она. — Мне и здесь комфортно. Переберусь, когда вернёшь одежду.

Меня всегда раздражали нелогичные, продиктованные эмоциями поступки. И ладно в бою: так не всегда есть время взвесить ситуацию. Но в спокойной обстановке в чём проблема подумать головой?

— Я приложил слишком много усилий для твоего спасения, чтобы молча смотреть, как ты херишь результат из-за гордости, — я старался говорить спокойно, но раздражение всё равно прорывалось. — Так что у тебя есть два варианта: ты перебираешься на своих условиях, или я перетащу тебя лично.

— Только попробуй подойти. Убью, — угрожающе прошипела женщина.

— Оставь пустые угрозы для кого-нибудь поглупее. Лично я сильно сомневаюсь, что ты хотя бы встать сможешь, не говоря уже о чём-то большем, — фыркнул в ответ. — Так что мне в любом случае придётся тащить тебя на руках.

От моей грубости она на мгновение онемела. Подозреваю, что с благородной лэри никто так не разговаривал с самого да никогда не разговаривал.

— Нет. Я запрещаю. Если в тебе осталась хоть капля чести, не смей ко мне приближаться. — Из глубины пещеры донесся звон шпаги и звуки возни. Кажется, лэри пыталась подняться без особых успехов.

Я не стал ей мешать и продолжил сборку лежанки. На второй раз процесс шёл ощутимо бойчее: и ветки ложились одна к одной, не разъезжаясь, и мох послушно укладывался пухлым слоем, без разрывов и бугров. Да и в целом конструкция выглядела гораздо лучше — почти приличное ложе.

Что ж, а теперь неприятная часть.

Харвуд нашлась на прежнем месте. Она тяжело дышала, но всё, чего ей удалось добиться, — это перевернуться на бок. Тем не менее, её рука крепко сжимала шпагу, а глаза пылали в темноте, как раскалённые угли. Я даже на секунду притормозил, заподозрив, что в женщину каким-то образом вселился демон Гнева. Но нет — это была её собственная сила.

— Ты пожалеешь, — прошипела она, вызывая тяжёлый вздох с моей стороны.

— Не веди себя, как ребёнок, Мейв.

— Лэри Харвуд. Я забираю у тебя право называть меня по имени.

Я не счёл нужным продолжать бессмысленный спор. Просто закатил глаза так, что, кажется, увидел собственный затылок.

Поднимая обнажённую женщину на руки, я до последнего ждал какой-нибудь глупости, вроде попытки ткнуть шпагой, инвокации или хотя бы ожесточённого сопротивления. Однако, к моему удивлению, лэри вела себя сдержанно, словно заранее понимала бесполезность сопротивления и не собиралась унижаться ещё сильнее. Она даже не стала угрожать, лишь в пылающих глазах читалось обещание страшной мести.

Я думал встретить стальные жгуты мышц с минимумом подкожного жира, однако на ощупь Мейв оказалась мягкой, почти нежной. Под военной формой скрывалась красивая подтянутая фигура, высеченная из гладкого белоснежного мрамора, словно античная статуя. И пусть Харвуд не могла похвастаться выразительностью пропорций, скорее напоминая гибкую иву, это только придавало её образу цельности. Она не выглядела, как тощая девчонка или излишне спортивная дама. Изящные линии, плавные изгибы дышали выразительной женственностью