Хроники Демонолога

Я продолжил возиться с мясом, используя обычный нож. Хвост сопротивлялся, будто израненный, но не сдавшийся воин. Вместо запланированных стейков у меня получались рваные и совершенно не аппетитные шматки мяса. Я не слишком расстраивался по этому поводу: значит, сделаю шашлык. Так даже проще.

— Как ты одолел зверя? — вдруг спросила Мейв.

Я даже головы в её сторону не повернул.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — бросив очередной кусок мяса на плоский камень, назначенный кухонным столом, предупредил я.

— Обычному человеку никогда в жизни не одолеть полноценного Вожака, — продолжила она как ни в чём не бывало, делая вид, что разговаривает сама с собой. — Ты не идёшь дорогой Возвышения. Могущественных артефактов у тебя тоже нет. Значит, остаются только запретные знания.

— Уже жалею, что не бросил тебя в лесу, — буркнул я, не собираясь оправдываться.

На камне скопилась горка мяса — килограмма два на вид. Мне показалось, что этого вполне достаточно. Хвост отправился в сторону. Встав на ноги, я с наслаждением потянулся и заглянул в очаг, оценивая состояние углей. Недавно подброшенные ветки ещё не прогорели до конца, но камни уже дышали устойчивым сухим жаром.

Раз выдалась свободная минутка, я решил смыть крови и прочие жидкости зверя.

За пределами пещеры продолжал хлестать ливень. Угрожающе выл ветер, подхватывая облака капель и заставляя их причудливо танцевать в воздухе. Сверкнула молния, осветив каменистый склон. Следом докатился гром — ревущий, грохочущий, набирающий силу.

Интереса ради я снял «Сохранение температуры» и подставил руку под струи ливня. Несмотря на апокалиптическую картинку, тот оказался тёплым, словно в тропическом лесу. Это было бы даже приятно, если бы не шквальный ветер, заставивший кожу покрыться мурашками.

Интересно, как там братец-мудак? Надеюсь, наслаждается природой по полной.

Ухмыльнувшись, я вернул «Сохранение» на место и вышел из пещеры. Ливень мало чем отличался от душа: тугие струи отлично смывали кровь зверя. Довольно отфыркиваясь, я повернулся лицом к разбушевавшейся стихии и принялся водить руками по пухлому телу, сгоняя потоки грязи на землю. В происходящем было что-то дикое, первобытное, заставляющее наслаждаться каждой секундой.

Между делом обратил внимание, что зверь подрал моих кальсоны в лапшу. К счастью, гульфик всё-таки уцелел. Если бы я принялся светить хозяйством, Харвуд точно попыталась бы меня прирезать. Правда, мокрая ткань так всё облепила, что скорее подчеркивала, чем скрывала. Проблема

Когда я вернулся в лагерь, ветки уже полностью прогорели. Над очагом поднимался ровный жар. Харвуд посмотрела на меня, как на сумасшедшего ну, мне так показалось.

Выбрав ровную ветку, я попытался насадить на неё первый кусок мяса.

Хруст — импровизированный шампур сломался, даже не надорвав упругую плоть.

— Прости, — внезапно раздавшийся голос застал меня врасплох.

Подняв голову, я столкнулся взглядом с Мейв.

— Я была не права. Эта шпага мне очень дорога. Она не просто артефакт — это память о брате. Он болеет, — она говорила тихо, буквально выдавливая слова по каплям. — Поэтому я слишком резко реагирую, когда дело касается её.

И что на такое признание отвечать?

Чисто по-человечески я мог её понять. Вот только не испытывал ни малейшего желания это делать. У меня и самого было слишком много печальных воспоминаний, чтобы вникать ещё и в чужие. А вот её взбрыки, которые откровенно мешали и раздражали, я терпеть не собирался.

Естественно, вываливать все претензии в открытую я не стал.

— Принято, — сказал вслух, прорезая в очередном куске мяса отверстие под шампур.

Она два раза моргнула, на красивом лице появилось выражение недоумения.

— И это всё?

— А чего ещё ты ждала? — ответил я, не отвлекаясь от дела.

— Извинений! — не выдержала она и повысила голос. — Ты воспользовался моей беспомощностью и разглядывал моё тело! Это совершенно недопустимое для джентльмена поведение.

— Значит, из меня хреновый джентльмен, — хмыкнул я и аккуратно положил первый шампур с мясом на очаг. У меня не было ни соли, ни приправ, так что вряд ли получится вкусно. Но брюхо набить хватит.

Мейв, казалось, онемела после моего ответа, уморительно хлопая ресницами.

— Ты совершенно невыносим.

— Ты уже говорила.

Мясо шипело и шкворчало, аппетитно подрумяниваясь с нижней стороны. Воздух наполнил густой мясной аромат. Оставалось только надеяться, что на его запах из глубины пещеры не заявится ещё какая-нибудь хтонь.

Всего получилось четыре шашлычка. Поделить их я собирался честно: два на два. Хотя, откровенно говоря, женщина и одного не заслужила. Это была работа исключительно на увеличение долга.

Я не боялся, что Харвуд, восстановив силы, забудет всё добро и попытается прикопать меня под ближайшим деревом. Для этого она была слишком помешана на чести. Впрочем, многое зависело от настоящего статуса «запретных знаний». Абстрактная страшилка — это одно; бедствие, уносящее множество жизней, — совсем другое.

— Расскажи, как ты победил Зверя Костей Земли.

Я усмехнулся, поворачивая шашлычки.

— А ты упрямая, не так ли? Мне нечего добавить к уже сказанному.

— Это не шутки, Вандэй. Я должна знать. Мой брат впал в кому, пытаясь практиковать запретные знания.

Глава 15

— Ладно. Раз ты так настаиваешь, давай проясним этот момент раз и навсегда. Я понятия не имею, что такое запретные знания. Да, у меня есть кое-какие необычные практики, но тебя они не касаются, — произнёс я жёстким тоном, намеренно демонстрируя степень своего раздражения. — Со зверем всё просто: сделал бомбу из зарядов для стихийника, бросил, а тупая тварь схватила её пастью. Как видишь, мне невероятно повезло и только.

Судя по выражению лица, женщину такое объяснение не устроило. Не из-за недоверия или злого умысла — так сестра смертельно больного отказывается верить врачу, который объявил её брата неизлечимым. Такое поведение можно было понять, но от этого менее раздражающим оно не становилось.

Я уже прикидывал, что могло произойти с её братом. Кома — не самое распространённое явление в среде демонологов, но и не великая редкость. Обычно этим злоупотребляют грехи Пути Уныния. К примеру, Лень просто обожает погружать своих носителей в глубочайший сон, практически неотличимый от смерти.

Говорить об этом женщине я не стал по нескольким причинам.

Во-первых, не хотел давать пустых надежд: далеко не все причины комы поддаются устранению. Её брат мог потерять контроль и сжечь свой разум, сопротивляясь одержимости. В таком случае мои полномочия — всё.

Во-вторых, без предмета анализа все мои мысли оставались гаданием на кофейной гуще.

Ну и в-третьих, никуда не делся вопрос доверия. Я слишком мало знал об этом мире, чтобы спрогнозировать её реакцию на мою истинную природу. В таких условиях лучшая стратегия — это не отсвечивать По крайней мере, не слишком явно.

Заметив упрямо поджатые губы, я решил добавить пару камней в свою легенду.

— Если не веришь, можешь сходить и проверить. Я эту хреновину даже сдвинуть с места не смог, — сказал я с лёгкой насмешкой и вернулся к шашлычкам.

Жир капал на угли, из-за чего вспыхнуло пламя. Пришлось идти за ножнами и брызгами прибивать огонь: хуже горелого мяса может быть только сырое.

— У тебя есть вода? — мигом оживилась Мейв, облизывая сухие губы.

— Ну да, — рассеянно протянул я, устраняя последние язычки пламени. — А я не говорил?

— Нет Не мог ты дать мне попить? — попросила она, стараясь сохранять достоинство.

Я задумчиво покачал ножны, вызвав плеск воды, и усмехнулся.

— А стоит ли? Наш организм — это сложная система, работающая по определённым правилам. После питья, например, обязательно последует естественная реакция. Сама ты подняться не можешь, я вслепую помогать тоже не собираюсь. И что тогда?

Харвуд ответила гордым молчанием; её щёки сильно побледнели, выдавая вспышку злости. Ничего, пусть побесится: ей полезно будет. Если не научится включать мозги, то нам с ней не по пути.

Выдержав небольшую паузу, чтобы гордячка немного промариновалась, я всё-таки протянул ей ножны с водой. В конце концов, она изначально предназначалась для Харвуд — пусть пьёт, перспективы я ей обрисовал. Как она собирается решать естественные проблемы, меня волновало мало.

— Не кипячёная, — предупредил женщину, когда она коснулась ножен. — Если хочешь, могу поставить на угли, правда, оплётка испортится.

— Всё нормально. Вряд ли здесь водятся магические паразиты, а обычная зараза возвышенному моего уровня не страшна.

— Тебе лучше знать, — я не стал спорить и разжал пальцы, выпустив импровизированный сосуд.

А про себя отметил, что воду всё-таки стоит кипятить.

Я по привычке пил, не задумываясь о яйцах глистов и другой подобной пакости. Демонологи не болеют — это аксиома. Инфернальная энергия — сама по себе тот ещё яд — не терпела конкурентов на тело владельца. Но в этом мире вполне могли встретиться болезни, способные пронять даже демонолога.

Харвуд подобными проблемами не страдала и, приподнявшись на локте, с жадностью приникла к ножнам.

— Если хочешь, у меня есть ещё два ботфорта воды, — щедро предложил я.

— Ботфорта? — удивлённо переспросила она.

— Да. Я их очень хорошо прополоскал, — пояснил с невозмутимой рожей.

Меня наградили долгим взглядом. Впрочем, толстокожего тролля такой ерундой не взять.

— Хорошо, давай, — сдалась лэри.

Язык так и чесался отвесить очередную колкость, но я не стал пользоваться её слабостью, молча встал и сходил за парой обуви. Когда вернулся, Харвуд неожиданно попросила:

— Помоги сесть, пожалуйста.

— Уверена? — скептически поинтересовался я. — А как же джентльменский кодекс?

— Уверена, — твёрдо прозвучало в ответ.

Я не стал ломаться, как старшеклассница на выпускном, поставил ботфорты рядом с очагом и подошёл к ней. В глаза сразу бросилась причина внезапной храбрости: эта гениальная женщина прикрыла интимные места мхом, превратившись в помесь амазонки и дриады. Ей даже шло! Вот уж точно: красавице любой наряд к лицу.

— Шикарно выглядишь, — не удержался я, расплывшись в широкой улыбке.

— Сама знаю, — огрызнулась она, но как-то без огонька.

Подхватив женщину под мышки, я помог ей принять сидячее положение, опершись спиной на каменную стену. Затем вручил ботфорт. Харвуд брезгливо понюхала обувь и сморщилась.

— Спасибо.

— Сочтёмся, — ухмыльнулся я и вернулся к шашлыку.

Мясо выглядело готовым: тёмное, с красивым коричневым колером, источаяющее обалденный запах. У меня даже слюнки потекли. Сняв один шампур, я сначала проверил мясо пальцем. Когда оно упруго спружинило, пустил в ход нож. Готовый шашлык резался легче, чем сырой, но всё ещё требовал солидного усилия: не резина, но и далеко не свинина. По лезвию и пальцам потёк душистый прозрачный сок. Внутри мясо оказалось тёмным, с крупными волокнами, и чем-то напоминало говядину. Желудок сжался от предвкушения.

Харвуд следила за моими действиями с неослабевающим вниманием. Она вообще мало напоминала человека, который недавно пережил остановку сердца и дыхания. Слабость — да, оставалась. Однако воду из сапога в ножны она перелила ловко, не пролив ни капли. Не уверен, что сам бы так смог.

— Готово, — объявил я и принялся снимать шашлычки с огня.

Получив свою порцию мяса, Харвуд тут же вонзила в него зубы, разве что не похрюкивая от удовольствия. Она с пугающей безжалостностью отрывала целые куски и глотала, практически не жуя. Её организм с не меньшей жадностью поглощал каждую каплю энергии. И всё это женщина проделывала в наряде амазонки, сидя в тёмной пещере, в багровых отблесках углей. Картина в чём-то даже завораживала.

Но меня больше интересовала подоплёка происходящего. Такой аппетит означал, что за аномальную скорость восстановления инвокаторы расплачивались не только энергией, но и ресурсами организма. Это был важный момент: несмотря на все силы, возвышенные не выходили за человеческие рамки. По крайней мере, на уровне Харвуд.

По примеру женщины я снял с ветки кусок мяса и попытался откусить. Хрен там плавал! Челюсти сжались, но мясо упруго спружинило, будто кусок резины! Словно у меня были не зубы, а голые дёсны, как у древнего старика!

Первым желанием было вцепиться покрепче и рвануть из всех сил. К счастью, вовремя одумался: ещё не хватало зуб сломать. Вспомнил, что происхожу из просвещённого двадцать первого века, и воспользовался связкой из ножа и плоского камня.

Шашлык оказался удивительно сочным и стоил каждой потраченной минуты. Немного не хватало соли, но насыщенный вкус всё компенсировал. В мясо зверя словно заранее добавили целый букет специй: от острого перца до чего-то сладковатого. По языку разлился обжигающий сок; горячая волна заполнила весь рот и опустилась до самой груди. Зубы пружинили, но я продолжал жевать, с наслаждением выдавливая капли вкуса.

Наконец, мясо упало в желудок. В нём тут же образовался шар тепла. Жар пульсировал, разливаясь по сосудам и достигая кончиков пальцев.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение!

— Охренеть! — не удержавшись, воскликнул я.

— Ты никогда не пробовал мясо высокорангового зверя? — удивилась Мейв.

— Да как-то не приходилось, — ответил я, сосредоточенно нарезая шашлык на куски поменьше.

Если Вандэй каждый день начинал с высококачественной зверятины, то этими словами я выдал себя с головой. Впрочем, в моём поведении и без того хватало странностей, чтобы переживать из-за таких мелочей.

— В нём содержится концентрированная энергия Потока. Мясо кажется таким вкусным, потому что тело воспринимает её как самую совершенную приправу, — пояснила женщина.

Кажется, я не прокололся. Ну и славно.

— А ещё, — внезапно добавила она, — большое количество чужой энергии ведёт к мучительной гибели. Для обычного человека вроде тебя даже маленький кусочек мяса Вожака смертелен.

Приближения «мучительной гибели» я пока не чувствовал, однако на всякий случай прислушался к организму. Тот ощущал себя вполне довольным жизнью. Энергия зверя циркулировала по сосудам и накапливалась в тканях, откладываясь про запас, будто банальный жир.

Заинтересовавшись, я попытался разобраться в механизме этого процесса.

У демонологов нет собственной силы: есть только Воля, подчиняющая Инферно. Демон — это своего рода бесконечный ядерный реактор; его энергия ограничена только пропускной способностью. И лишь поглощение греха могло раздвинуть эти границы. Проще говоря, энергия Потока была демону совершенно ни к чему.

В таком случае, что же с ней происходило?

Закинув в рот ещё один кусочек мяса, я принялся наблюдать. Обычное чутьё демонолога не слишком подходило для анализа настолько мелких изменений, но недаром именно мне удалось занять должность декана. Моё восприятие на порядок превосходило норму. Правда, для глубокого анализа всё равно нужно было сосредоточиться.

Это я и сделал.

Энергия Потока выделялась при разрушении структуры мяса. Она попадала в организм через капли сока, всасывалась через стенки желудка во время переваривания. Оказавшись в кровотоке, крохотные искры тут же атаковали живые клетки — все, без разбора. Чем-то это напоминало аутоиммунное заболевание, но в разы более смертоносное. Даже фульминантному (молниеносному) аутоимунному гепатиту требовалось одна-две недели, чтобы разрушить печень. В моём случае счёт шёл на минуты

Вернее, шёл бы, если бы в процесс не вмешалась концептуальность.

Благодаря ей мои клетки восстанавливались, и система зависала в некоем подобии равновесия. «Некоем» в том смысле, что периодически связь распадалась, и искорки ненадолго отправлялись в свободное плавание: они словно пытались найти для себя более подходящий носитель. Мне даже показалось, что энергия Потока изначально не атаковала клетки, а пыталась проделать с ними что-то другое, но моя физиология оказалась не готова к такому знакомству.

Я отметил ещё один любопытный момент: искорки стремились к наиболее плотным тканям. Больше всего их скопилось в костях, хрящах, сухожилиях, связках, а также в соединительных тканях вокруг мышц и органов. Лишь небольшая часть циркулировала в крови, но и она постепенно уменьшалась.

Внезапно в руку прилетел маленький камешек.

— Ай, — возмутился я для проформы и посмотрел на Мейв. — Ты чего творишь?

— До тебя было не докричаться, — без тени вины пожала плечами женщина.

— Так помолчала бы, — не слишком любезно пробурчал я в ответ. Ну а кому понравится, когда отвлекают от интересного наблюдения.

— Рада, что с тобой всё в порядке, — сказала она тоном, в котором «радость» и с лупой не сыскать. — Мне нужно в туалет.

Я как раз жевал кусок мяса, и внезапное признание заставило меня подавиться.

— Плохо быть тобой, — кое-как откашлявшись, просипел в ответ.

Лицо Мейв закаменело. Наверное, мне не стоило шутить над этой темой.

— Помоги встать, пожалуйста, — тихо попросила она.

— Да, конечно, без проблем.

Чувствуя себя на редкость неловко, я вскочил на ноги, взял её под мышки и неожиданно легко поднял. В теле чувствовалась неожиданная сила, мышцы гудели от напряжения. Хотелось бежать и что-то делать. Это было восхитительное чувство, причиной которого, наиболее вероятно, являлась поглощённая энергия.

Харвуд тоже демонстрировала поразительные сдвиги — она стояла. Неуверенно, пошатываясь, но совсем недавно ей даже приподняться на лежанке было сложно. Невероятный прогресс!

Я молча подставил женщине плечо, и она вцепилась в него мёртвой хваткой, после чего попыталась сделать шаг и едва не упала. К счастью, мне хватило реакции, чтобы схватить её за пояс и удержать.

— Не торопись. Я помогу.

— Спасибо.

Место для туалета по молчаливому согласию определили в глубине пещеры, за очередным камнем. Там как раз имелся выступ, за который было удобно держаться. Мимо весело журчал, утекая куда-то во тьму, ручей дождевой воды.

— Зови, как закончишь.

— Хорошо.

Заняв стратегически выгодную позицию у стены неподалёку, я вновь погрузился в изучение взаимодействия живых тканей и энергии Потока на примере собственного тела. Уходить глубоко в себя в тёмной пещере, окружённой демонами и разными тварями, было не слишком разумно, но такова уж моя суть. Я просто не мог устоять перед интересной загадкой и в итоге увлекался ею настолько, что всё остальное уходило далеко на второй план.

А сегодня мне попался действительно любопытный случай.

Хотя я мог ориентироваться только на ощущения, на первый взгляд энергии Потока меньше не стало. Усиление шло не по принципу подпитки, а за счёт повышенной эффективности изменённых тканей. Их количество пока ограничивалось лишь локальными участками, однако и этого хватало, чтобы сделать меня сильнее. Скорее всего, такой контраст объяснялся изначально печальным физическим состоянием Вандэя. Тем не менее, перспективы открывались прелюбопытные.

Сжимая и разжимая кисть, я подтвердил ещё одну догадку: работа мышц вызывала прилив крови, а вместе с ней — повышенную концентрацию энергии Потока, перестройка отдельного участка многократно ускорялась.

Здравствуйте, усиленные тренировки?!

Каким-то чудом в мои размышления вклинился голос Мейв.

— Я закончила.

— Иду.

***

Центр круглого помещения занимал постамент в виде ладони кроакса, вырезанной из цельного куска малахита. На ней стояла древняя бронзовая чаша, заполненная водой и кувшинками. Цветы растения мягко мерцали зеленоватым светом, выхватывая из темноты стены и многочисленные предметы, развешанные на ней в хаотичном порядке. Рядом с богато украшенным ружьём мог соседствовать костяной щит, с золотым браслетом — ветка дерева с фиолетовыми прожилками, с головой неизвестного зверя — человеческая кожа, растянутая на раме.

Мебель больше всего напоминала древесные грибы, выросшие прямо на стенах дома. Кровать — мягкая, ноздреватая оранжевая шляпка с небрежно брошенным одеялом из зелёных водорослей и моховой подушкой. Стол — серый, плоский, будто засохший, со свитками желтоватой бумаги, массивной золотой чернильницей и костяной палочкой. На нём стояла квадратная лампа, внутри которой роились светлячки.

Воздух пропитал запах застоявшейся воды, тины и йода.

Хозяин помещения — кроакс массивного телосложения с голубой кожей — сидел на подобии трона из дерева и костей. На его голове красовалась золотая корона, украшенная чеканкой и длинными изумрудными перьями. На шее висело ожерелье из самых разных зубов: от человеческих и звериных клыков до огромных, размером с кулак, коренных, принадлежавших настоящим великанам. Кисти рук украшали золотые браслеты и верёвочки с перламутровыми ракушками. Рядом, в специальной подставке, стоял трезубец с зубчатыми остриями из таинственного тёмно-зелёного металла.

— Где твой отряд, Ррха-Гатра? — проскрипел он, наблюдая за подчиненным из-под полуприкрытых век.

— Погибли, величайший, — прогудел кроакс с ярко-синей кожей.

— Ты выполнил порученное задание?

— Нет, величайший. Мне помешали.

— О-о-о, — удивлённо протянул старший кроакс. — И кто же заставил отступить Ррха-Гатра, самого молодого костяного гребня в племени?

Названный пристыженно отвёл взгляд. Он прекрасно понимал, к чему подводит военный вождь и чем закончится их разговор. Его разрывало от желания возразить, бросить гордый вызов, но проигравший не имеет права голоса перед Богами. Слабым — унижение, как и завещали предки.

— Обезьянья самка и ещё один толстяк, — неохотно признался Ррха-Гатра.

— Надеюсь, ты смыл позор? Добыл их головы?

«Проклятый Гракт! Надеюсь, ему даже старуха не позволит покрыть икру», — сознав, что его предали, вспыхнул костяной гребень.

— Они заманили меня в ловушку проклятого зверя. Я его прикончил, — заявил Ррха-Гатра и поднял голову твари, схватив за клык.

— То есть — нет, — проскрипел вождь.

Такого издевательства воин уже не выдержал. В его глазах вспыхнула злость, а по телу потекла сила.

— Они всё равно сдохли! От моего яда никому не сбежать, кро-о-а!

Лапа старшего кроакса сомкнулась на трезубце, и оружие гневно загудело, будто рой рассерженных металлических пчёл.

— Оправдание — удел слабых. Ты слаб, Ррха-Гатра?

— Нет, величайший, — выдавил костяной гребень.

— Я сомневаюсь в этом. Во время боя ты не удержал Абордажный Крюк, и нам пришлось гнаться за обезьянами до наступления Проклятья. Я позволил тебе смыть позор кровью, но и здесь ты утопил всю икру. На твоём поясе пусто. Тебя обдурила самка обезьяны. Кваг давно не видел такого позора.

— Но величайший

— Тихо! — рявкнул старший кроакс, и волна тяжёлого тёмно-золотого света ударила костяного гребня, заставив отступить на шаг. — Старейшины поспешили дать тебе второе имя. По возвращении они решат твою судьбу. А теперь пошёл прочь. Готовься к бою, на рассвете кваг смоет твой позор. Не упусти последний шанс.

Ррха-Гатра молча развернулся и покинул дом. В его груди кипел гнев. Если бы не бесчестный артефакт, у старика не было против него ни шанса.

«Проклятыйголовастик! Да как он смеет!» — мысли костяного гребня окутал кровавый туман.

Снаружи его накрыл ливень, подсохшая кожа встретила воду приятным покалыванием. Мимо Ррха-Гатра сновали его сородичи, вооружённые копьями, луками, тесаками, крюками — оружием жалких обезьян. Молодой костяной гребень смотрел на них и не мог понять, когда его гордое племя успело так низко пасть. Тело — вот оружие истинного кроакса.

«Они думают, что железные палки делают их сильнее, и сами не замечают, как становятся слабее. Я должен вернуть свой народ на путь предков», — осознал Ррха-Гатра.

Внезапно рракт издал протяжный зов и пошевелил плавниковой оторочкой — священный зверь будто благословил кроакса на подвиг Или воину просто хотелось так думать.

Гордо задрав голову, он направился прочь от хатты вождя. Ему было нужно кое с кем встретиться.

Глава 16

Вернув Харвуд обратно на лежанку, я принялся уничтожать остатки шашлыка. Энергия Потока исправно всасывалась в кровь и растекалась по всему организму, образуя новые очаги изменения.

Парадокс заключался в том, что их польза в плане физического усиления, несмотря на количественный рост, оставалась примерно на одном уровне: чем дальше, тем больше энергии концентрировалось в костях. Что же касается мышц, то свежий приток в лучшем случае поддерживал изменения на прежнем уровне.

Из этого проистекал очевидный вывод: как только прекратится приток свежей энергии, мои физические способности вернутся на обычный для толстяка Вандэя уровень. Постоянное усиление начнётся только после перестройки всех плотных тканей.

Любопытно

Получается, мясо для меня пока что-то вроде временного бафа? Если смотреть с такой стороны, то больше всего энергии выделяется во время жевания и в первые минуты после попадания в желудок. Уже представляю, как охренеет Харвуд, когда я начну жрать посреди боя. Учитывая, что затолкнуть в себя много мяса всухомятку довольно проблематично, было бы неплохо его чем-нибудь смочить. Вот так фраза «Пивка для рывка» внезапно обрела новый смысл.