Хроники Демонолога

Если же оставить шутки в сторону, то ситуация складывалась неоднозначная.

Главный вопрос — а что произойдёт, когда разрушительный потенциал энергии Потока достигнет предела восстановительной способности концептуальности?

Вероятнее всего, моё тело тут же начнёт разрушаться — медленно, но неотвратимо. Полагаю, в таком случае я либо выведу излишки энергии, либо прокачать Удильщика. Так или иначе, проблема будет решена.

Однако существовала и другая вероятность — смещение баланса могло спровоцировать начало взрывной цепной реакции. А это, в свою очередь, означало молниеносный распад костей и гниение заживо. Такой себе исход Маловероятный, конечно, но я обязан был его учитывать.

В этом свете особенно актуальным становился вопрос ранений: они ведь тоже нагружали концептуальность. Как повлияет на баланс сквозная дырка в пузе? По идее, никак: у концептуальности нет какого-то общего резерва, вроде «два ранения восстановятся, а три — уже нет». Её можно лишь точечно перегрузить, например, кислотой, огнём или аннигиляцией.

Но всё это оставалось чисто умозрительными — то есть сделанными на основе размышлений в вакууме — заключениями. Для эмпирических выводов не хватало нормальной лаборатории да хотя бы сканирующего электронного микроскопа с масс-спектрометром.

Сейчас бы вернуться в свою лабораторию, уж я бы развернулся

Увы, она осталась далеко, и вряд ли мне ещё когда-нибудь выпадет шанс её увидеть. Из наличных ресурсов: револьвер, нож и грязная рванина вместо кальсонов. На роли ассистента — разве что подозревака Харвуд в нижнем белье из мха.

Не густо.

Кстати о Харвуд — пора бы ей начинать отрабатывать своё спасение. У меня здесь не благотворительный фонд.

Вынырнув в реальный мир, я посмотрел на подо на спутницу и чуть не вздрогнул. Мейв сидела на лежанке, привалившись к стене, ровно в той же позе, в которой я её оставил. У неё даже глаза не двигались.

Жуть.

В смысле, я совсем не против, если женщина знает своё место — аж не пошевелилась, ага — скорее даже одобряю. Но не в том случае, когда она сверлит меня взглядом, похожим на раскалённые угли, и поглаживает шпагу, которая лежит на её голых бёдрах! В каждом отдельном элементе не было ничего страшного, но все вместе перебор!

Если она таким образом хотела от меня отделаться, то совершенно напрасно. Пришло моё время спрашивать.

— Что такое запретные знания? — задал я первый вопрос.

— А то ты не знаешь? — усмехнулась женщина. Её длинные пальцы с пугающей нежностью скользнули по лезвию клинка.

— Нет, представь себе. Это ты вместо благодарности за спасение набросилась на меня с какими-то обвинениями, — зеркально оскалился я.

Раздался хмык.

— Ладно. — Женщина положила руки на меч словно какой-то самурай. — Слушай

Как я думал, «запретные знания» оказались местным аналогом демонологии. Ничего удивительного, в принципе: когда весь мир стремится к силе, всегда найдутся желающие срезать углы, раздобыв дармового могущества. Естественно, такие индивидуумы не могли похвастаться железной волей. Как правило, ими двигали самые банальные желания, вроде похоти, гордыни, жадности В общем, отборный материал.

И вот такие гении полезли к демонам. Естественно, они не придумали ничего умнее, чем добровольно пустить инфернальную тварь в своё тело, вооружившись каким-то «контрактом». Ну и получили закономерный результат. Сначала — набирающее силу раздвоение личности, провалы в памяти и прочие радости первой стадии одержимости. Затем — мучительная смерть.

Впрочем, местным стоило отдать должное: от окончательного падения они защитились радикально. Стоило «демонологу» пересечь установленную границу, и контракт немедленно убивал носителя. Собственно, способ создания этой страховки (большего звания она не заслуживала) и назывался запретным знанием.

— А тебе известно, как заключать контракт? — заинтересовался я.

На меня посмотрели, как на сапожника, посмевшего сморкнуться в рукав на виду у благородной лэри.

— Нет, — отрезала она.

— Жаль, — вздохнул в ответ. — Я бы не отказался разобраться, как это работает.

Меня действительно больше интересовал метод, чем результат. Существовала вероятность, что со своими знаниями и опытом я смог бы его доработать, превратив во что-то реально полезное.

— Так ты действительно не из этих? — с глубоким сомнением спросила Мейв.

— А-а-а, — протянул я, закатив глаза так, что увидел собственный затылок. — Женщина, ты решила меня с ума свести? Нет у меня никаких запретных знаний. Да я бы в жизни не стал такой хренью страдать. Зачем, если есть нормальный способ стать сильнее?

Ирония заключалась в том, что я не соврал ни единым словом. Будь у меня изначально выбор между Возвышением и демонологией — не сомневался бы ни секунды. Даже сейчас, с опытом и знаниями за спиной, я ловил себя на мысли: а не свернуть ли на дорожку Света. Забыть Инферно, как страшный сон, и попробовать начать заново.

— Ты не идешь дорогой Возвышения, — возразила Мейв с упрямством осла.

Она меня вообще не слушала. В её чёрно-белом мире существовало лишь два полюса силы, и раз я не шёл к одному, то точно двигался к другому. Точка. Мои аргументы не имели значения: она не верила словам и стойко придерживалась своих убеждений.

— Как ты вообще до сих пор живая? — вздохнул я, вороша палкой угли в костре. — Ты хоть понимаешь, что настоящий практик запретных знаний тут бы тебя и прикопал? Ну хоть притворилась бы, что веришь.

Женщина ничего не сказала, но упрямо сжатые губы и рука на рукояти шпаги ответили лучше любых слов.

Жаль.

Впрочем, этого стоило ожидать: слишком личная тема, чтобы Харвуд так легко сдалась. Если она не получит убедительного объяснения, то продолжит докапываться до правды. Не для того, чтобы сдать (по крайней мере, мне так кажется), а ради спасения брата.

Устраивает ли это меня? Нет. В данный момент я не хочу иметь ничего общего с местными «демонологами». Значит, придётся снова лепить из правды и выдумки лапшу, чтобы развесить на любопытные уши. Что ж, мне не привыкать: столько проверок пережил.

— Ладно. Признаюсь. Я использую энергию Потока.

Харвуд застыла.

— Это невозможно, — резко возразила она через секунду.

— Почему это? — деланно удивился я. — Мы же используем Поток в повседневной жизни.

— Нет. Мы её только преобразуем с помощью божественного начала. Даже механизмы и артефакты работают на этом принципе.

— А как же звери Потока?

— Они рождаются с этой силой.

— Ну вот и я такой особенный.

— Это невозможно, — отрезала она.

— Да мне, в общем-то плевать, веришь ты или нет, — демонстративно пожал плечами я. — Ты просила правду — вот она. Сама решай, что с ней делать. Если ты надеешься, что я начну выдавать секреты, лишь бы что-то доказать, то напрасно.

Мейв замолчала.

Пока она решала, что делать с новой информацией, я подкинул в очаг новую порцию топлива и принялся за разделку остатков хвоста. Прямо сейчас потреблять мясо зверя я не планировал: это было бессмысленно и даже опасно. А вот запас на случай неприятностей сделать стоило. Окончательное решение насчёт энергии Потока я отложил до получения дополнительной информации. В идеале — до проведения всестороннего исследования.

Нож с трудом пилил неподатливую плоть — приходилось вкладывать силу и массу тела в каждое движение. Снятие каждой новой пластины — отдельная история мучений. Через пару минут я снова вспотел, как новобранец на первом марш-броске, и по локоть измазался в жидкостях зверя.

Впрочем, это было ожидаемое зло. Куда хуже другое: подобная варварская разделка буквально убивала мясо. Каждое повреждённое волокно, каждая вытекшая капля крови уносили драгоценную энергию. Я старался минимизировать потери, двигая ножом вдоль мышечных линий, срезая жилы и аккуратно отделяя мясо от костей. Но с инструментом каменного века сложновато достигнуть точности хирурга.

— Раз мы всё выяснили, может, поделишься товарищем шпагой? — наконец не выдержал я. Меня будто и не услышали. Пришлось повысить голос: — Мейв!

Крик помог. Женщина вздрогнула и рефлекторно вскинула оружие в защитную позицию. Секунда-другая ей потребовалась, чтобы осознать: это всего лишь я.

— Что? — переспросила она.

Я повторил.

Короткий миг колебания — и мне протянули шпагу.

Она уже попадала в мои руки, но особого интереса не вызывала: железка и железка. Прямой обоюдоострый клинок из хищно отполированной до блеска стали, с едва заметным долом по центру. Гарда — сложная корзина из переплетённых нитей. Перекрестье прямое, с двумя небольшими кольцами на концах. Рукоять плотно, виток к витку, обмотана светлой кожей. Единственное, что выбивалось из привычного по фильмам образа — это навершие в форме щита вместо стального шара. В свете разгоревшегося костра я разглядел на нём вырезанный дуб, оплетающий корнями меч. Учитывая тонкость работы — скорее всего, герб рода Харвуд.

Божественная сила в нём была, но какая-то слабая и неполноценная? Безвольная? Это ощущение сложно поддавалось описанию. Неудивительно, что при первом знакомстве я принял эту силу за остатки искусства самой Харвуд. Она и сейчас ощущалась как энергия Бога Войны — кровь, раскалённая сталь и алхимическая гарь.

Вооружившись клинком, я вернулся к разделке и почти нихрена не поменялось. Резать стало действительно легче, хотя до остроты скальпеля шпага всё равно не дотягивала. Тем не менее, это преимущество с лихвой компенсировалось длиной лезвия и неудобным для работы хватом. Клинок застревал между пластинами. Чтобы дотянуться до мест крепления остриём, приходилось изворачиваться и придерживать оружие за середину, иначе кончик начинал плясать во все стороны.

В общем, геморроя стало даже больше. Тем не менее, мучения того стоили: более глубокие и точные разрезы позволяли сохранять энергию.

— Ты можешь помочь моему брату? — раздался тихий голос Харвуд. — Моя семья уже всё перепробовала. Лучшие целители, лучшие алхимики Ему давали такие сокровища, которые мёртвого должны поднять. Мне сложно поверить, что человек способен управлять энергией Потока, но если это правда Ради брата я готова на всё.

Мне даже не требовалось смотреть на неё, чтобы почувствовать пристальный взгляд.

Рассчитывала ли она на успех всерьёз?

Маловероятно. Скорее всего, хваталась за любую соломинку, способную хотя бы в теории спасти её брата. Похвальная верность.

Ирония ситуации заключалась в том, что я, скорее всего, был единственным, кто мог ей помочь. Если в её брате осталось что спасать, достаточно Волей вытащить демона, и парень очнётся. Единственный фактор нестабильности заключался в контракте, но я не думаю, что он станет проблемой.

Казалось бы, вот оно — «Власть, которая и не снилась моему отцу».

И тем не менее я не торопился требовать полкоролевства, несметные богатства, руку и девственность (ха-ха!) Харвуд.

Почему?

Причин хватало.

Я даже самой Мейв доверял весьма условно, а уж её родителям — вообще ни на грош. Эти могли меня прирезать чисто затем, чтобы сраный бастард не отравлял дыханием воздух рядом с их любимой доченькой. Благодарность? Смешно. Оказанная услуга ничего не стоит.

Какой-нибудь дурачок мог понадеяться, что такой ценный актив (ха-ха!) захотят ввести в семью все могущественные люди королевства и начнут под меня подкладывать девушек до принцессы включительно. Но я прекрасно понимал: активом владеют. С ним не распивают чаи — его выжимают досуха, а затем утилизируют, чтобы другим не достался. Что ценнее, один странный демонолог или целая армия? То-то и оно.

И даже если вдруг Харвуды окажутся святыми, меня обязательно прирежут их враги, друзья-соседи или же по приказу короля. Дохлый номер, короче.

О чем я тогда вообще думаю?

Лаборатория. Хорошее оборудование во все времена стоит дорого, и что-то мне подсказывает: у бастарда нет таких денег. Честно заработать? Я давно не верю в чудеса. Изобрети что-нибудь? Украдут. Создать прибыльное предприятие? Обязательно попытаются отжать. Нет, если действовать стремительно, решительно, то рабочие варианты есть. Но это сколько времени придётся потратить непонятно на что?

Я учёный, а не бизнесмен. Мой путь — это познание мира, а не строительство производственных цепочек и сражение в торговых войнах, чтобы выяснить, чей кошелёк толще.

Вопрос в том, как бы и рыбку съесть, и жопу сохранить в неприкосновенности. Попросить Харвуд держать подробности в тайне? Смешно.

— Не знаю, — наконец сказал я вслух, тщательно подбирая слова. — Сама видишь, я только сегодня узнал, что существуют какие-то запретные знания.

— Попробуй. Если нужно, род Харвуд готов обратиться к роду Элиас с официальной просьбой, — она запнулась, явно подыскивая верную формулировку. — Влияния отца хватит, чтобы получить для тебя королевское признание.

В груди вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Неужели я действительно смогу избавиться от клейма бастарда? Вот так просто? Одна услуга за мечту детства?..

Секундочку Что это за эмоции?

Ни о чём подобном Александр Васильев не мог мечтать хотя бы потому, что родился в законном браке, пусть и не в самой благополучной семье. И всё же радость была так сильна, что я едва не согласился, забыв обо всём на свете. Несложно догадаться, кому на самом деле принадлежали эти чувства. С каких пор они стали настолько сильными?

Я даже ничего не заметил! Так, пломбир или шоколад? Пломбир! Кошки или собаки? Кошки!..

Проклятье, а это вообще работает?! Вот нихрена не успокаивает!

— Это мой личный секрет, не вздумай его растрепать, — сказал я гораздо резче, чем планировал.

Она не обиделась. Ну, или сделала вид, что не обиделась. Лишь сухо кивнула.

— Я не из тех, кто разбалтывает чужие тайны.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешеный стук сердца. Всё-таки осознание, что ты уже можешь быть совсем не ты, изрядно выбивает из колеи.

— Давай остановимся на том, что я подумаю, — негромко произнёс я. — Я бы хотел тебе помочь, но не готов ни перед кем светиться, включая твоего отца.

Она медленно кивнула.

— Понимаю. Никто в здравом уме не стал бы доверять маркизу Харвуд.

Серьёзно? Если это не прямое предупреждение, то я уже ничего не понимаю. Такое признание дорогого стоит.

Отдельно меня порадовало, что женщина не стала угрожать раскрыть секрет, если я не соглашусь вылечить её брата. Либо она человек чести, либо гениальная актриса.

— Давай отдохнём. Нам обоим не помешает восстановить силы.

— Хорошо, — покладисто согласилась Мейв.

Остаток вечера прошёл в тишине. Лишь буря продолжала бушевать снаружи, потрескивал костёр, да дождевая вода стекала куда-то вглубь пещеры — довольно широким потоком, кстати, почти ручьём. Я выбрал для лагеря высокую сторону прохода, но такими темпами мы рисковали проснуться уже посреди потопа. Зато стало понятно, почему такое удобное место пустовало.

Заниматься ничем не хотелось. Потянуло какой-то меланхолией. Вспомнились друзья, коллеги, ученики, незаконченные исследования. Как они там без меня?

Тем не менее, я заставил себя ещё раз сходить до зверя. С помощью шпаги мне удалось добраться до самых насыщенных энергией кусков: сердца, печени, глаз и мозгов. Лёд уже немного подтаял, но до последних всё равно едва доковырялся. Всю добычу аккуратно разделал и зажарил на углях. Не уверен, что получилось вкусно, но питательно — точно. Глаза оставил в качестве конфеток.

Харвуд молча наблюдала. Понятия не имею, о чём она думала. Отсветы огня плясали на гордом профиле, рисуя дикую, но притягательную картину. И всё-таки что-то в её взгляде изменилось, словно она наконец увидела меня, Александра Искру, а не толстяка Вандэя.

Я не стал ничего говорить. Когда закончил с мясом, вернул ей шпагу. Она молча приняла её и принялась чистить кусочками мха. В это время я отошёл немного в сторону и в прохладном углублении оборудовал что-то вроде стойки для хранения мяса из нескольких камней. На них сложил приготовленный шашлык и закрыл нишу серым булыжником.

Потом соорудил себе лежак на противоположной от Харвуд стороне костра. Когда начал укладываться, женщина молча последовала моему примеру. По какой-то причине она совершенно спокойно отнеслась к отсутствию дозора. Подсознательно я ожидал, что сущность офицера потребует от неё выставить часового, распределить ночные часы. Но нет — легла и закрыла глаза. То ли доверяла, то ли решила, что сначала сожрут меня. А возможно, как и я, умела чувствовать угрозу даже во сне.

Лёжа на мягком мху, слушая шум дождя и ветра, сам не заметил, как закрыл глаза. Сознание погасло мягко, без сновидений. Только раз я вынырнул из темноты — где-то среди ночи — чтобы проверить костёр. Угли ещё тлели. За стенами пещеры всё так же шумел дождь. Харвуд дышала ровно, спокойно. Я подбросил веток и снова провалился в сон.

Утро началось со звука взрывов.

Гла