Путь к миру.

Периодически в разных местах тишину рвали одиночные выстрелы. Изредка вспыхивала хаотичная, беспорядочная стрельба.

«С кем они там воюют?»

«Бздят. На каждый шорох палят. Сорока взлетит — стреляют. Заяц выскочит — вообще за атаку диверсантов принимают и лупят во все стороны.»

—Так, братцы! Ситуёвина складывается следующая: нас берут в клещи. Сами слышите. Вероятно, что выстрелами и громкими разговорами они обозначают себя и вынуждают нас переть дальше по прямой к фронту. Но... есть уверенность в том, что там, у линии фронта нас ждёт сюрприз из немаленьких сил, которые тоже направлены на наше уничтожение. Не думаю, что поисковая операция охватывает большую территорию. Состав количественный загонщикам не позволит. Поэтому, начинаем путать германцу планы. Мы идём не к линии окопов, а уходим параллельно вправо. Дальше будем поглядеть. Лист, есть три минуты. Сможешь отыскать подходящее дерево, чтобы лук смастерить?

—Берёзы вижу, а вон и яблоня дикая растёт. Выбор есть. Сейчас срезы гляну. Если сердце темнее, чем заболонь, то однозначно подойдут. На морозостойкость проверить не смогу, не сильно морозит.

Лавров быстро сбегал к обозначенным деревьям и, отмерив нужной длины стволики, срезал их. Засунув, по очереди, то одну срезанную заготовку, то другую, между стволами двух берёзок, он проверил ветки на упругость.

—Джинн, древесина качественная. Не трещит и в исходное положение быстро возвращается. Единственное, что меня смущает, так это то, что лук нужно закаливать над огнём, а на это уходит минут пятнадцать. Они у нас есть?

—Лист, нам не на Олимпийские игры готовиться, а сделать пару-тройку выстрелов.

—Тогда без проблем. Стрелы жалко терять. Я их с любовью готовил. Классные стрелы получились.

—А ты их готовил чтобы любоваться ими? Или стрелять? Да и почему сразу терять? Их что, из тела вынуть нельзя? Ладно, поживём — увидим. Всё, братцы, ходу. Что у нас впереди? Снежок, глубиной сантиметров этак под тридцать. Значит, скорость передвижения составит не более двух кэмэ в час. Повезёт, если на взгорки нарвёмся, где снег ветром посорвало до земли. Тогда скорость подрастёт. Напоминаю: сохраняем ритмичность и глубину дыхания. Это касается Листа. Не части. Понял? Дышим равномерно, через нос и делаем полный выдох. По возможности стараемся мышцы ног, туловища особо не напрягать. Настраиваемся на забег в километра четыре. Порядок движения — я в голове, Свист — замыкающий. Дозора не будет. Порысили, братцы!

«Вася, веди нас, Сунанин! Постарайся по опушкам провести, чтобы между деревьев особо не петлять.»

И группа «порысила». Снег летел в разные стороны. Высоко поднимать ноги не хотелось, потому что Шилов помнил один неприятный случай, когда однажды он, даже не бежал, а брёл, сквозь снег к посёлку. МАЗ, на котором Василий вёз тушёнку из Казахстана и водила которого решил ради экономии соляры срезать крюк застрял в белоснежной пустыни на полевой дороге, не добравшись до нормальной трассы с десяток километров. Водила остался у машины, а Василий, взяв курс на мерцающее огнями жильё, двинулся напрямую в путь. Он шёл, высоко поднимая ноги, чтобы не пробивать ими снеговую траншею. Дойти он, конечно, дошёл. Но после того, как договорился отправить в поле трактор местного овцеводческого хозяйства, встать и пройти в кабину ДТ-75, не смог. Боль пронизывала всю паховую область настолько, что Шилов с трудом, по стеночке, добрался до туалета.

Наученный горьким опытом, теперь Василий разметал сапогами снег в разные стороны, как снегоочистительная машина. Тем более, что скрывать своё направление уже не имело смысла. Группа повторяла движения за ним. Неизвестно, испытали ли они ранее прелести «задирания» колен к носу, но факт тот, что сейчас они бежали так же, как и командир.

Открытые участки между перелесками «пролетали», максимально ускоряясь. Вонзившись в лесные заросли, переходили на стабилизирующий дыхание размеренный шаг. И так до следующего рывка. Последний перелесок был больше похож на маленькую рощицу, которую скупой рукой засадил деревцами великан. Лесок вклинивался в лесной массив, по которому и шло преследование группы немцами. Только сейчас Василий понял, что все перелески окружены древостоем и находятся как бы внутри целостной, но ограниченной территории леса. Спрятав их от постороннего взгляда в своих границах, лес по своим бокам протянулся дальше, изогнувшись в форме полукруга. Вопрос, почему немцы не прочёсывали правую «руку» лесной зоны, как это ни странно, у Шилова не возник. Вероятно, решили, что диверсанты не успеют преодолеть такое расстояние, да и вообще они будут рваться к линии фронта.

Чепаев замолчал сразу после того, как дал старт на преодоление пространства от предпоследнего пролеска.

«Вася, куда дальше?»

Но ответа не последовало.

«Подожди секунду, не торопи», — наконец ворвалось в сознание.

«Грузовики на месте. Цепь загонщиков от вас прошла левее метров за шестьсот.»

Вы верите в предчувствие? Помните эти ощущения необъяснимой тревоги, возбуждения, которые вспыхивают неожиданно, беспричинно и ковыряют тонкой иголкой ваше сознание? Вот и Шилова тяготило какое-то определённое чувство.

«Бойся-я!» — заорал Чепаев, но предостережение запоздало.

Белые «сугробы» взметнулись из-под кустарников с разных сторон и наскочили на расслабившуюся, после спурта между перелесками, группу.

Нападавшие были опытными бойцами. И если бы перед ними оказались простачки, то были бы скручены в один момент. Все офицеры группы усвоили крепко главную установку Шилова на немногочисленных, но продуктивных тренировках: никаких прямых ударов. Такой удар требует высочайшего уровня подготовки. Единицы могут похвастаться освоением этой техникой. В ближнем бою используются удары локтями. Причём целью является непременно горло противника. Василий резко произвёл захват запястья врага, вывернул его и отрывисто вдарил открытой ладонью в нос нападавшего, отправляя его в бессознательное состояние. Но тут же огрёб в правую скулу нешуточный удар от очередного, щеголеватого вида, германца. Отшатнувшись в сторону, Шилов поднырнул под несущийся в кадык кулак немца и двумя пальцами нанёс удар в яремную впадину. Враг задохнулся и, схватившись руками за горло, опустился на колени. Василий на автомате крутанулся на пятке и проскользил взглядом по месту схватки. Диверсанты сопели, хрипели, так же как и их противники. Лавров лежал на спине, и немец, наложив одну ладонь на другую, пытался вонзить в его грудь клинок. Лист перехватил одной рукой лезвие, из пореза текла кровь, а другой рукой он пытался оттолкнуть или отвести в сторону «замок» врага.

Шилов подскочил и рукояткой пистолета, который выдернул из кобуры, ударил в затылок немца. Он ткнулся лицом в плечо Листа. Лавров с трудом скинул тело с себя и лежал, смотря в небо.

Вся схватка заняла минуты три, а диверсантам показалось, что тянулась она едва ли не полный час.

Шилов привалился спиной к стволу дерева и смотрел на поле битвы. Девять германцев были убиты, а двоих скрутили.

—Брэк ранен, —подошёл к Василию Марков.

—Серьёзно? —вскочил на ноги Шилов и поспешил туда, где Мирскому оказывал первую медицинскую помощь Свиридов.

Удар ножом пришёлся в левый бок со спины, не задев почку.

— Ты как? —присев на корточки перед своим диверсантом, спросил Василий.

Мирский скривился, одарив командира вымученной улыбкой.

—Подвёл я вас всех. Не уберёгся.

—Ну, знаешь, в такой свистопляске не мудрено. Я тоже огрёбся по морде. Отдохни немного.

Василий вопросительно посмотрел на Свиридова, который закончил обработку раны и перевязку Мирского, приступая к осмотру пореза на ладони Лаврова. Свист понял взгляд командира и покрутил пальцами рук, словно закручивал лампочку в плафон, сообщая, что состояние Брэка «так себе».

Шилов нахмурившись отошёл от «лазарета».

—Глаз, подведи вот этого щёголя, —движением подбородка указал Василий на моложавого немца, которого он и отключил от участия в битве ударом под кадык.

—Надеюсь, Вы понимаете, что для Вас самым лучшим выходом из создавшейся ситуации, рассказать честно: почему ваша группа ожидала нас в этом перелеске? Фамилия, звание, подразделение.

Немец презрительно сплюнул кровь на снег и вытер рукавом маскхалата губу.

«Странно, по губам я его не бил», — подумал Шилов и поднял глаза на Маркова.

— Это он Брэку нож в спину всадил, сука, —не чувствуя за собой никакой вины, ответил Михаил.

Василий уже совершенно по-другому посмотрел на пленного.

—Я жду, —процедил он.

—Майор Байер. Командир Егерского батальона, входящего в девятый армейский корпус, - по-русски ответил немец.

—Погоди, погоди... —встрепенулся Шилов. —Егерский батальон... Глаз, где его снаряга?

Марков огляделся по сторонам и пожал плечами.

—Да вроде всё при нём. А-а, вон киверок под кустарник нечаянно отлетел.

Он достал из-под веток головной убор немца, отряхнул его от снега и протянул Шилову. На правой стороне красовался германский орёл с розетками в немецких цветах, а слева разместился орёл в финских — белом и голубом.

—Тэ-э-кс! Значит, братья суоми? Верные подданные Российской империи? Вот откуда мы так хорошо по-русски говорить умеем, — протянул Василий, с нескрываемой ненавистью смотря на егеря.

Майор не ответил и отвернулся.

—Ладно, шут с тобой, горячий финский парень. Поясни мне, почему вы были уверены, что мы появимся именно здесь и ждали нас в засаде?

Финн пошевелил туго затянутыми запястьями.

—Я просто подумал, как бы действовал в сложившейся ситуации я сам. Уверенности не было никакой. Приходилось рассчитывать на ум русского офицера. Как грамотному командиру Вам нужно отдать должное. Немцев Вы обвели вокруг пальца.

— Что, вот так всё банально? Ну-у, знаете, даже не интересно, —с разочарованием произнёс Шилов.

—Ну вот что, майор Байер, я оценил Вашу смекалку и оставлю Вас в живых. Я даже закрою глаза на то, что это Вы нанесли ранение моему человеку. И это не за смекалку такая моя щедрость и награда. Я призываю Вас хорошенько подумать о будущем. Примите как неизбежное. Советская власть не допустит выхода Великого княжества Финляндского из состава страны. Да, Финляндия входит в Российскую империю. Но Союз Советских Социалистических Республик, это тоже Империя. Разница лишь в том, что строй другой. Социально ориентированное государство. Не стану скрывать, что такие профессионалы, каким несомненно являетесь Вы, нужны народной армии. Выберете правильный вариант и, когда решитесь, выйдите на Народного комиссара Вооружённых Сил товарища Фрунзе в Петрограде. Расскажите ему о нашей встрече и он всё поймёт. Теперь же вынужден с Вами расстаться. Надеюсь, что камрады Вас обнаружат быстро и Вы не успеете околеть.

Лавров даром время не терял и, пока командир вёл задушевные беседы с пленным, занимался закалкой лука. Ладонь саднила от пореза, но Лист старался не обращать на это внимание.

—Гранаты у егерей соберите, посмотрите, что может быть полезным нам из имеющегося у них имущества, и выдвигаемся. Готовность пять минут.

«Вася, ты там часом не на обед ли ушёл или может быть, на пляж загорать отправился? Обстановку обрисуй-ка!»

«Цепи ушли на встречу полку, заканчивая прочёсывание леса. Слепошарые, на твоё счастье, попались. Прошляпить следы в снегу, это надо постараться. Водители недавно завели грузовики и прогревают двигатели. Какие у них намерения — сказать не могу.»

«Сколько до них?»

«Метров двести-триста.»

—Братцы, ноги в руки. Понеслись.

Грузовики тарахтели заведёнными моторами. Из труб вырывались серые клубы дыма. Водители стояли у одной из машин и о чём-то неистово спорили, показывая пальцами друг другу разное направление. Вероятно, решали, куда лучше ехать. Один из них махнул рукой, словно от безнадёжности, и залез в кабину. Двигатель взревел, добавляя обороты, и грузовик лениво тронулся по снегу. Колёса вгрызались в белый наст, раскидывая по сторонам белые хлопья. Проехав метров двадцать, трёхтонник «Люк» зарылся своими не внушающими доверия тонкими колёсами в нанос и встал. Водитель включил заднюю скорость и немного сдёрнул застрявшую машину, но дальше грузовик ехать не желал. Надсадно ревел двигатель, колёса пробуксовывали. Подбежал водитель второго грузовика и что-то прокричал неудачнику, который перестал насиловать машину и вылез из кабины. Второй шофёр неспешно потрусил к своему «Даймлеру». Аккуратно проехав по проторенному пути, он остановился рядом с застрявшим грузовиком. Первый водитель уже приготовил буксировочный трос и сразу накинул его крюк. Проблем с вытягиванием «Люка» не возникло. Оба водителя встали около «Даймлера» и закурили.

От крайних кустарников до дороги было метров сорок. Вибрирующий, жужжащий звук отпущенной тетивы долетел до слуха германских солдат практически одновременно со вскриком одного из них, получившим стрелу в шею. Второй не успел понять, что произошло и среагировать, защищая свою жизнь, как второй выстрел Лаврова поставил точку и его пребыванию на этом свете.

---------------------------------

Глава 20. Год 1916.

Диверсанты молча выскочили из кустарника и понеслись к машинам. Шилов подбежал к «Даймлеру», который показался ему более надёжным по сравнению с детищем фирмы «Лоэб».

— Крот, проверь, что в кузове той машины! — распорядился Василий, устраиваясь за рулём выбранного грузовика.

Двигатель схватился сразу, стоило Свиридову только крутануть «кривой стартер». Подбежал Земляной.

—Джинн, под тентом два ящика с патронами к карабинам, ящик гранат «толкушек» и больше ничего нет.

— Понятно. Хабар в нашу машину, а на той перережь на двигателе все шланги. Хочется, конечно, рвануть этот агрегат, чтобы он больше не послужил немчуре, но шуметь не будем. Все в кузов. Помогите Брэку. Постелите что-нибудь ему. Свист в кабину.

—О-о, —раздался из-под тента удивлённый и в то же время радостный возглас Харитонова, — А мы тут станкач МГ-08-15 на сошках имеем. Ленточный, не барабанный. И четыре короба с лентами.

Шилов выскочил из-за руля и подбежал к заднему борту грузовика. Заглянув в кузов, он увидел пулемёт, подготовленный к стрельбе с заправленной лентой.

—А вода здесь есть?

Лавров достал из-под лавки канистру. Открыл её и понюхал.

— Вода.

— Хорошо, что не замёрзла. — потёр радостно ладони Василий.

—Заливайте в кожух и разместите пулемёт впереди, над кабиной. Прорежьте в тенте окно. Если обнаруживаем погоню, моментально перебазируете МГэшку на задний борт. Штыри на сошках должны нормально в доску войти. Бьёте экономно, короткими очередями. Всё усвоили?

Шилов аккуратно развернулся на дороге, стараясь не залезать далеко с обочины, и «Даймлер», утомившийся от длительного простоя, довольно заурчал, дорвавшись до движения. Движение — жизнь.

«Вася, у меня карты нет, так что давай, подсказывай дорогу.»

«Впереди свободно. Через пять километров будет деревня. В ней только местные жители. Проедешь через неё и, на развилке, забирай левее.»

Миновали ещё две деревушки, в которых мирно текла размеренная крестьянская жизнь. Кто-то на салазках вёз в бочонке воду из реки. Кто-то задавал корм скотине. Чинили штакетник, точили лясы, дымя отборным самосадом. Всё отчётливее стали доноситься звуки приближающейся передовой. Ухали разрывы снарядов, заливались в треске пулемёты. Судя по всему, до линии фронта оставалось около трёх километров, поскольку звук крупнокалиберного пулемёта слышен именно на таком расстоянии. Благодаря подсказкам Чепаева, используя разрывы в стыках между германскими частями, удалось без происшествий преодолеть две полосы немецкой обороны.

«Ну всё —перед тобой позиции противника. Что думаешь предпринять? Дожидаться ночи?»

«У меня раненый, если ты не в курсе. Каждая минута дорога. Дождусь, когда закончат боги войны расходовать дневной лимит снарядов, и рвану на прямки.»

«Свои же могут приголубить из пулемётов».

«Сообразим чего-нибудь».

Василий загнал грузовик в небольшой лесной островок, расположенный за спиной у германцев в четырёх сотнях метров от передней линии окопов. Диверсанты выбрались на землю.

—Как Брэк? —поинтересовался Шилов у Лаврова.

— Жар у него. Недавно в сознание пришёл.

Василий окинул группу проницательным взглядом.

— Пешком мы Брэка не донесём. Поэтому предлагаю в наглую прорываться на транспорте.

Офицеры понимали, что этот крайний, оставшийся бросок до своей территории, будет самым трудным. Потому что здесь уже придётся полагаться не на своё мастерство и профессионализм, а на везение. На удачу.

—Есть другие варианты? Начнём с самого младшего. Крот, твоё мнение.

Земляной посмотрел на каждого из группы и решительно шагнул к Василию.

— Я, товарищ командир, голосую за машину.

—Принято. Кто следующий?

Каждый по очереди высказались в поддержку варианта прорыва через линию окопов и нейтральную полосу на грузовике.

— Закрепили. Теперь, кто знает, на какой скорости можно снести, порвать проволочное заграждение, чтобы не тянуть гирлянды за собой?

Свиридов поднёс к глазам бинокль. Естественно, с этого места он увидеть ничего на нейтральной полосе не мог.

— Я полагаю, что забор устроен по шаблону. Поэтому считаю, что нужно валить столб. Тогда он уронит и колючку.

— Согласен, —кивнул Василий, радуясь в душе, что его мысли сошлись с размышлениями Свиста. — Слышите? - поднял палец вверх, —Огонь вроде как утихает. Вы, братцы, начинайте готовиться, а мы со Свистом прогуляемся поближе к окопам.

Разведка показала, что ширина стрелкового окопа соответствовала германскому нормативу — по верху около метра.

— Перепрыгнем? —высказал сомнения Свиридов.

— Будем надеяться. Во всяком случае такая возможность существует.

Вернувшись к грузовику, Шилов продолжил раздавать указания.

—Ряса, пулемёт на кабину. Лавров — вторым номером. Как только приближаемся к окопам — начинаете расчищать от германских вояк дорогу прямо перед нами и по флангам. До куда достанете. После того, как перескочим через эту небольшую ямочку, Мгэшку в корму. Глаз, я понимаю, что скакать мы будем, как блохи на сковороде, но ты пробуй. Стреляй. Выбирай, конечно, офицеров и фельдфебелей. Теперь вопрос на засыпку: у нас белая тряпка какая-нибудь есть?

Земляной молча начал стягивать с себя одежду и протянул исподнюю рубаху.

— Другого мы всё равно не найдём, —объяснил он.

Василий согласно кивнул.

— Привяжи к карабину, что ли. Как на нейтралку залетим, сразу тент срываете к едрене фене, и ты, Крот, гордо выпятив грудь, встаёшь с этим шедевром. Размахиваешь, привлекаешь внимание наших солдат. Чтобы они не принялись по нам палить со страху.

Артиллерийский огонь с обеих сторон прекратился совсем. Шилов приказал всем занять свои места. Забрался в кабину и с минуту сидел молча, сосредоточенно вглядываясь в пространство перед капотом грузовика. Кинул взгляд на Свиридова, который тоже сидел весь в напряжении и перекрестился.

—Ну, госпожа Удача, для кого ты добрая, для кого иначе. Не покинь нас, грешных.

«Даймлер» уверенно, набирая скорость, нёсся к окопам противника. Солдаты, услышав шум за спиной, повернулись к приближающемуся автомобилю. Кто-то замахал руками, призывая остановиться и показывая, что здесь окоп, но Василий выжимал из грузовика все его скоростные возможности. Машина скакала на неровностях, недовольно взрыкивая двигателем, но продолжала стремительно пожирать метр за метром, отдаляющие транспорт от препятствия. Перед самым окопом Шилов резко ударил левой ногой по тормозу. Большая часть веса с задней подвески перенеслась на переднюю, и тут же отпустил педаль тормоза. «Даймлер» взлетел над окопом и тяжело приземлился на обратной стороне. Опасения Василия, что дурацкие колёса грузовика не выдержат такого удара, оказались напрасными —обошлось. Всё это время пулемёт в руках Харитонова не умолкал. Изредка хлёстко звучали выстрелы снайперки Маркова. Василий махнул рукавом по лбу, сбивая катившиеся капли пота и прибавил скорость, направляя грузовик на столбы с колючей проволокой. Для трёхтонника преграда оказалась несерьёзной. Словно пробивая просеку в лесу, автомобиль уверенно пёр на нейтралку. Остались позади последние столбы. Уже отдалились от них на два метра и тут под днищем рвануло. Грузовик уткнулся капотом в землю, кузов по инерции встал вертикально и плавно, со скрежетом, завалился колёсами вверх. Дуги, на которые крепился тент, выдержали общий вес и не дали сплющить кабину.

Шилов читал, что германцы в шестнадцатом году стали применять способ установки мин перед проволочным заграждением в двух метрах от него в сторону противника. К столбам привязывали проволоку, которая шла к закопанному ящику со взрывчаткой. Когда броневик заваливал столб, заряд срабатывал как раз под его днищем. Вот на такую простейшую мину и нарвались диверсанты группы Василия.

Сознание вернулось быстро. Рывком. Щёлкнуло и взгляд воткнулся в искорёженный кузов автомобиля. Свиридова зажало в кабине, а сам Шилов вылетел в дверь. Осторожно, без резких движений, Василий подошёл к грузовику. Вернее, к тому, что от него осталось. Мирский погиб сразу. Он лежал на полу кузова и осколки пронзили его тело в нескольких местах. Сейчас Брэк, переломанной окровавленной куклой, лежал под обломками машины.

Осколками пометило и Харитонова. Но ему досталось немного. Всего пара крохотных железячек вонзились неглубоко в районе левого предплечья, потому что он с Лавровым находился у заднего борта, а основной заряд пришёлся в середину. Лавров поймал чуть больше, но они все были мелкими и ранения опасности для жизни не представляли. Марков отделался вообще несколькими ушибами. Что его спасло, не понятно. Он крепко, прикрывая своим телом, обнимал снайперку. Крот умудрился избежать попадания в него осколков, но пропорол грудь «пеньком» мушки карабина.

Шилов добрёл до кабины и на коленках подобрался к двери со стороны Свиридова. Правая рука Сергея была неестественно вывернута. Весь правый бок маскхалата промок от крови. Василий приподнял голову Сергея. Едва слышный стон вырвался через нос.

«Живой», —обрадованно подумал Шилов.

Он, уперевшись ногой в переднюю панель, а спиной в дугу, оторвал искорёженную дверку и стал осторожно вытаскивать Свиридова из кабины. Подскочил Марков и через раму выбитого лобового стекла принялся помогать высвобождать зажатые ноги Сергея. Промучавшись минут пять, не обращая внимания на болезненные стоны Свиридова, его всё же удалось вытащить.

Только сейчас Шилов услышал, что вокруг идёт перестрелка. Стреляли из окопов русской армии, стреляли германцы. Стрелял, как ни странно, Харитонов, который достал ни капли не пострадавший при взрыве пулемёт.

Василий отрешённым взглядом смотрел в сторону своей территории. Короткими перебежками, с носилками в руках, к подорвавшемуся грузовику, пробирались человек десять. Выключатель сознания вновь щёлкнул и свет вырубился...

* * *

Бу-бу-бу!

«Блин, как же это всё знакомо. Может быть, красочный и неимоверно реальный сон, наконец закончился и мне пора уже проснуться? Рассказать Анисье про всю эту хренатень и посмеяться вместе.»