Путь к миру.

—Какого предателя? Вы о чём? —пришёл в себя адъютант.

— Тебе фамилию назвать? В том, кто он и где пристроился, я и пытаюсь разобраться... Так, капитан, — Шилов помял пальцами подбородок, раздумывая. —Один звонок ты сделать можешь. Но позвонишь ты на артсклад. Туда должны были уже подъехать мои хлопцы. Распорядись, чтобы их немедленно доставили сюда и сопроводили в кабинет командующего.

—Их здесь, у штаба высадили. Я отправил их в столовую, —пояснил адъютант.

—Вот спасибо, капитан, —обрадованно пожал ему руку Василий. —Слушай, тебя как звать-то, а то уже надоело капитаном навеличивать. Давай по простому.

—Кхм.. —смущённо покашлял в кулак адъютант.

— Что не так? —удивился Шилов. —Ну, не хочешь по имени, пусть будет по званию. Официальное, так сказать, общение-обращение.

—Да нет, —посмотрев Василию в глаза, произнёс капитан. —Имя у меня не из распространённых. Герасим Иванович.

—И что такого? —недоумевающе вскинулся Шилов. —Что в нём такого необычного? Отличное русское имя. Радуйся, чудило. Народное у тебя имя. Меня Василий зовут. Познакомились. Столовая у нас где?

—В соседнем здании.

—Ага, —Василий подошёл к окну и, распахнув створку, выглянул на улицу в сторону входа.

—Эй, архаровцы! Быстро поднимайтесь в приёмную! —крикнул он, увидев, что его группа уже топчется у крыльца.

—Тут такое дело... —запустив своих товарищей, начал сразу объяснять Шилов, —При авианалёте, под который попал и я, погиб командующий. Бомбардировка производилась целенаправленно по усадьбе. В чётко установленное время. Именно тогда, когда генерал непременно должен был там находиться. Включайте мозг, начинаем анализировать и высказывать свои мысли.

Офицеры задумались.

—Известно ли, где находится ближайший аэродром германцев? — обратился к адъютанту Харитонов.

—Таких данных не поступало, —ответил Герасим Иванович.

—Давайте посчитаем, —предложил Василий. —Судя по всему, использовались бомбардировщики Albatros C.III. Средняя скорость у них, примерно, сто сорок кэмэ в час. Запас полёта не более четырёх часов. От линии фронта, а учитывая тот факт, что мы неплохо продвигаемся в наступлении, у германцев времени должно быть не более полутора часов, максимум —час сорок. Чтобы вернуться не на последних каплях. Над усадьбой они были около пяти... Тэ-экс... Время на поиск цели, бомбёжку, повторный заход для сброса дротиков...

Шилов замолчал. Его никто не тревожил. Все видели, что Василий пытается что-то построить в логическую цепь.

—Капитан, —повернулся он к адъютанту, — Известно было с которого часа Рузский планировал находиться в усадьбе?

—Ну конечно. Гараж предупредили, что автомобиль следует подать к штабу к двум часам пополудни, а забирать Его Превосходительство обратно из бани в пять тридцать.

—Гараж когда известили?

— Командующий дал мне распоряжение в девять утра. Я позвонил в гараж сразу и в усадьбу, чтобы к приезду Николая Владимировича баня была протоплена.

Шилов прошёлся по приёмной, остановился у стола и постучал пальцами по столешнице.

—Ну что, други мои, вывод у меня такой: у германцев существует возможность отправления и получения срочных сообщений. Каким образом можно было передать сведения так быстро?

Присутствующие понимали, что вопрос адресован ко всем без исключения и что думать над этим нужно быстро.

—Василий Иванович, —поднялся со стула Харитонов. — Разрешите высказать свои соображения? Предположение, что использовались радиостанции, по типу искровых передатчиков, думаю следует исключить. Да, они могут обеспечить связь на дистанцию до двухсот пятидесяти километров, но в распоряжении штаба фронта их нет. Подобные имеются в кавалерийских дивизиях. Дивизии у нас сейчас все заняты в боях. Полевые станции «Телефункен», которые могли бы обеспечить связь на большое расстояние, у нас отсутствуют. Использовать рации шпион бы не стал. Дальность у них от двадцати до тридцати семи километров, это просто невозможно представить, какую цепочку связи надо было бы выстроить. Поэтому, я лично, прихожу к выводу, что применялись почтовые голуби.

Шилов заинтересованно посмотрел на офицера. Обвёл взглядом всех в приёмной.

— Точно! —обрадовавшись, что способ передачи информации раскрыт, воскликнул Василий. — Голубь летит со средней скоростью шестьдесят — семьдесят кэмэ в час... И получа-а-ается... И получается, братцы, что информацию почтарь успевает доставить вовремя, а у германцев остаётся приличный запас времени, чтобы подготовиться и долететь в нужный час к месту нахождения генерала. Теперь остаётся вычислить любителя птиц... Капитан, знаешь что-нибудь о местных голубятниках?

Герасим Иванович помотал головой.

—Значит, выходим на улицу, братцы и шерстим в разных направлениях. Радиус... —Шилов на мгновение задумался, —радиус берём по времени. От крыльца штаба до дома человек мог себе позволить потратить не более часа. Максимум.

—Командир, что мы впятером нашерстим? —выступил вперёд Земляной. —Да и стемнело уже. Что увидишь то?

Василий повернулся к адъютанту.

—Есть сведения о тех, кто снимает жильё в городе? Кто не в расположении ночует?

—Вообще-то Его Превосходительство выдавал разрешение офицерам разместиться в шаговой доступности от штаба, чтобы при необходимости их могли срочно вызвать на службу. Сейчас подниму список.

Капитан уверенно достал из стопок многочисленных папок одну и вынул из неё лист.

«Молодец. Отлажена у него работа. Всё по полочкам. И знает, где что находится», —с одобрением отметил для себя Шилов.

—Вот, —протянул список Герасим Иванович.

—Угу, —удовлетворённо промычал Василий, — всего восемь адресов. Офицеры, что указаны в списке, уже убыли из штаба по местам квартирования?

—Конечно... Разве что штабс-капитан Останин может быть ещё в телеграфной. Он постоянно повышает квалификацию своих подчинённых. Занимается с ними.

—Капитан, он на твоей совести... Мы уходим, а ты, под любым благовидным предлогом, задерживаешь телеграфиста в штабе до нашего возвращения. Придумай что-нибудь такое, что его не обидит, но и не вызовет ненужных подозрений.

Адреса находились не далеко и все на одной улице. Так что шли всей группой. Голубятню обнаружил Земляной. При чём он её не увидел, а вначале услышал воркование и шум крыльев и уже потом обнаружил и само строение.

—Командир, нашёл, —подбежал он к Шилову.

—И кто у нас тут обитает? — посмотрев в список, протянул Василий. —Ага, начальник гаража... Вот мне интересно, товарищи, а почему начгар не взволнован тем, что автомобиль генерала не прибыл в гараж? Это что, в порядке вещей? Как думаете?

—Чего тут думать? Возьмём и спросим, —высказал своё мнение Марков.

—Осматриваем вокруг подходы к дому и перекрываем все возможные варианты бегства крысёныша.

Дверь открыл мужчина возрастом под сорок лет, с благородным, дворянским лицом, по всей видимости хозяин дома, и вопросительно посмотрел на Лаврова, которого Шилов отправил вперёд.

— Господина поручика Его Превосходительство в штаб вызывают. Срочно.

— Его Превосходи-ительство? —изумлённо выдавил из себя мужчина. —А-а... Ну да, ну да, конечно. Сейчас приглашу.

Василий выскочил сбоку и вломился в помещение. Поручик сидел за столом в нательной рубахе. Вечерял вместе с хозяином. Бутылка была ещё полной, вероятно выпить не успели.

—Оставаться на местах! —крикнул Шилов, рыская глазами по комнате, высматривая, где находится оружие начгара.

Кобура лежала на стуле у кровати в спальне. Поручик растерянно хлопал глазами.

—Что происходит? —дрожащим голосом поинтересовался он.

—Крот, уведи хозяина в другую комнату, —кивнув на мужчину, приказал Василий. —А мы с поручиком —покалякаем о делах наших скорбных.

Он дождался, когда за Земляным и хозяином закроется дверь и опустился на стул напротив начгара.

— Советую отвечать на мои вопросы предельно честно. Первый, кому Вы передали информацию о том, что командующий в два часа поедет в баню и пробудет в усадьбе до половины шестого?

Поручик закрутил головой, глядя то на Шилова, то на Лаврова, и Маркова с Харитоновым.

— Не понимаю, —неуверенно произнёс он. — Я никому ничего не говорил.

—Что Вы делали после того, как получили от адъютанта генерала распоряжение о направлении автомобиля к двум часам в штаб. По минутам, начиная с девяти. Слушаю.

Начгар сморщил лоб, натурально напрягая память, силясь восстановить весь график в указанный промежуток времени.

— Приказал шофёру подготовить мотор и подать его к двум часам. Провёл инструктаж с механиками. Обнаружил, что жиклёрный ключ для карбюратора и магнетный ключ, которые получил накануне на складе, забыл дома. Сходил домой и принёс ключи. Около двенадцати...

—Подождите, —перебил его Шилов, —Вы отлучались из гаража домой? Как долго Вы отсутствовали?

Поручик задумался.

—Минут сорок, наверное, я не засекал.

—От гаража до Вашего дома максимум десять минут ходьбы. В развалочку, не спеша. Столько же обратно. Чем Вы занимались оставшиеся двадцать минут?

Начгар смутился, начал ладонью смахивать со скатерти несуществующие крошки.

—Перекусил с Петром. Чай попили.

—Чай?

—Стопку я выпил. Одну. Я же понимаю — служба. Вот Вам крест, только одну стопку.

—О чём разговаривали с хозяином за столом? —не обращая внимания на неистовые попытки поручика доказать, что спиртного выпил всего-ничего, сделав стойку, как собака, почуявшая приближение врага, напрягся Шилов.

—Да ни о чём особо, —вспоминая беседу, сказал начгар. — Пустое. Пожаловался я, правда, на разницу в жизни простого поручика, хоть и при такой должности, и генерала. Я в машинах ковыряюсь, боюсь одну стопку выпить, а командующему можно в бане нежиться и выпивать без опаски.

«Вот оно!» — почуяв приближение разгадки, заёрзал на стуле Василий.

—Хозяин проявил интерес к словам о командующем?

Поручик ответить не успел. В комнате, куда увёл Петра Земляной, раздался грохот мебели, отчаянный крик Крота:

—Стой!

Дверь резко распахнулась и в проёме показался хозяин, с револьвером в руке. Не задерживаясь он выстрелил в Лаврова, который сидел на скамейке у входа в дом, и ринулся к двери. Марков среагировал мгновенно. Стоявшая у ног снайперка взлетела в его руках и приклад впечатался в затылок беглеца.

Состояние хозяина не беспокоило Шилова абсолютно в этот миг. Он подскочил к Лаврову, у которого на груди расплывалось кровавое пятно. Помочь своему товарищу командир уже не мог ничем.

— Ссу-ука! —взвился Василий и кинулся к Петру, лежавшему у порога без сознания.

—Командир! —перехватил его Марков, —Он нужен живым...

Петерис Валодис был передан фронтовой контрразведке, а дальнейшую судьбу поручика Яблокова, который, во время совместных застолий с немецким агентом, выложил не мало секретной информации врагу, должен был решить военный трибунал...

Глава 22. Год 1916.

Потапова на месте не оказалось, однако на том конце провода клятвенно заверили, что пригласят его к аппарату буквально минут через двадцать. Позвонив повторно, Василий наконец услышал далёкий, уставший, вероятно спросонья, голос полковника.

- Николай Михайлович, приветствую! - потухшим голосом поздоровался Шилов. - Похоже, не дал тебе отдохнуть? Прости.

В свою последнюю встречу, перед отбытием групп с полигона за линию фронта, Василий и контрразведчик согласились, что можно уже перейти в обращении на «ты».

- Василий Иванович, рад слышать тебя! Ты ещё в Пскове? Когда планируешь в Петроград?

- Сейчас с тобой переговорю и буду выдвигаться. - уперев локти в столешницу, смотря в аппарат, словно надеялся увидеть в нём изображение Потапова, ответил Шилов. - Ты мне про группы расскажи. Что и как?

Эфир поскрипел недовольно помехами, будто требовал не держать его в напряжении, а побыстрее дать отдохнуть.

- Все намеченные объекты уничтожены. Штабы генералов Эйххорна, Гронау, Бернгарди взорваны. Командующий армейской группой Войрша генерал Войрш со всем штабом убиты. Не безызвестный тебе капитан принял решение не взрывать, а зайти и перестрелять всех. И, как это ни странно, но его группе это удалось. На всём протяжении российско-германского фронта германские штабы ликвидированы. И этим воспользовались наши армии. Повсеместно войска перешли в наступление. Печально, что происходит это без должной подготовки, но оборона противника прорвана и мы малой кровью движемся вперёд.

- Кстати. Про кровь... - Шилов тяжело вздохнул, - Сегодня при авианалёте погиб Рузский. У меня в группе есть потери. Безвозвратные. Мирский... И Лавров... Григорий Андреевич уже здесь. При задержании германского агента.

Потапов молчал. Потом ответил не менее тяжёлым вздохом.

- В тылу, в Пскове, и погиб. Жаль... В других группах, Василий Иванович, тоже не обошлось без погибших. Шесть человек мы потеряли. С Мирским и Лавровым.

Василию нестерпимо захотелось закурить. Он прекрасно понимал, что провернуть такие операции и выйти из них без потерь просто нереально. Однако осознание того, что на эту погибель отправил офицеров лично он, отзывалось в глубинах души скребущей болью. Может быть, потом он привыкнет к этим неминуемым смертям. Очерствеет его душа и он станет более спокойно воспринимать каждого потерянного бойца, но сейчас на душе было погано.

- Николай Михайлович, послания от нас в штабах оставили? - поборов минутную слабость, спросил Шилов.

- А как же? Конечно. Нежинский запихнул прямо в китель Войрша, наглец.

- Молодцы! А мне не удалось. В кабинете и оставить негде было. Там всё в прах, а потом пожар. Ну ничего, думаю, что и тех будет достаточно. Николай Михайлович, давай заканчивать. Скоро увидимся.

Разговор закончился, а Василий сидел, держа в руке трубку. Он смотрел на неё с такой особой задумчивостью, что если бы кто-то сейчас зашёл в кабинет, то непременно бы сделал вывод, что Шилов вновь и вновь прокручивает только что законченный разговор. В дверь робко постучали и заглянул Марков. Василий положил трубку на аппарат, выражение озабоченности сразу слетело с его лица и он сфокусировал взгляд на Михаиле.

- Командир, с вокзала звонили. Через двадцать минут литерный от Елизарова пойдёт. Нам спальное отделение выделили.

- Купе - это хорошо, - задумчиво протянул Шилов, будто у него в голове продолжался мозговой штурм и он чего-то никак не может решить. - Купе - это хорошо... Михаил, а Свиридов у нас в каком госпитале?

Марков завис на мгновение. "Через двадцать минут отходит поезд, а командир госпиталем интересуется".

- В четвёртом Полевом запасном на Великолуцкой. В здании Псковского духовного училища. Там отменные условия для офицеров.

Понял. Подожди минутку.

Василий поднял трубку внутренней связи.

- Герасим Иванович, помоги мне соединиться с начальством станции.

Капитан заглянул через пару минут.

- Василий Иванович, комендант станции подполковник Кирпиченко на проводе. Обязан предупредить, что к большевикам он... не очень хорошо относится.

Шилов изобразил кривую усмешку.

- Говорит специальный представитель Совета Народных Комиссаров Шилов. В виду чрезвычайных обстоятельств задержите отправление литерного в Петроград на сорок минут. Это не обсуждается. В случае неповиновения и неисполнения полученного Вами сейчас от меня распоряжения... Ну Вы и сами понимаете... Если есть куда бежать - бегите. Но не советую. Лучше выполнить то, о чём я Вас попросил. Сорок минут.

В госпитале поговорить с Сергеем не удалось. Свиридову была проведена повторная операция, и к нему никого не пускали. Получив заверения, что жизни товарища ничто не угрожает, Василий с Марковым отправился на автомобиле командующего на вокзал.

Пульмановский вагон первого класса, в котором группе Шилова выделили купе, был шикарен. Снаружи он был обшит деревом, медные поручни сияли при свете фонарей. Внутреннее убранство поражало своей роскошью. Лакированные панели из красного дерева, стены отделаны тиснённым плюшем, тюльпаны электрических лампочек и в довершение - мягкие спальные диваны.

У тамбура Василия и команду, нервно прохаживаясь, ожидал комендант станции. Шилов подошёл к нему и радушно улыбнулся.

- Подполковник Кирпиченко?

Мужчина вздрогнул от неожиданности и посмотрел на излучающего саму любезность Василия.

- Приношу свои извинения за вынужденную, но столь необходимую задержку состава и примите, пожалуйста, от имени Совнаркома искренние слова благодарности. Можете быть уверены, что данное действие Вам зачтётся непременно. Сейчас можно давать отправление. Более нам ничто не мешает тронуться в путь.

Комендант зло сверкнул глазами и поспешил к паровозу. Проводник сразу же проникся важностью своих прибывших пассажиров, из-за которых свирепый подполковник, матерясь на всех нервных требователей немедленной отправки поезда, выполнил требование вот этих, только что подошедших людей, и проводил к отведённому им спальному отделению.

- Ну что, братцы, - обратился Шилов к своей группе, - чтобы не слушать всю дорогу музыкальные переливы наших голодных желудков, предлагаю завалиться спать.

В дверь робко постучали и заглянул проводник.

- Господа, может быть желают чай испить? У меня пироги домашние есть. Могу уступить.

Василий повернулся к мужикам, у которых слюна не давала произнести хоть что-то внятное, и они утвердительно замотали головами.

- Спасибо Вам, уважаемый. Давайте сразу с Вами договоримся. Во-первых, у нас нет господ. Мы теперь все - товарищи и граждане. Во-вторых... Пусть это выглядит невежливо с нашей стороны, но мы не откажемся от Вашего предложения. Особенно в части пирожков.

Проводник умчался в своё служебное купе, откуда уже через минуту выскочил со стаканами в подстаканниках. Он мастерски, не расплескав ни капли, расставил посуду на столике и вновь убежал, чтобы вернуться уже с "заварником" и тарелкой, на которой, источая сногсшибающий аромат, горочкой высились пирожки.

- Эй, человек! - раздался в коридоре голос с явным, выраженным пренебрежением.

Проводник выглянул из купе группы.

- Вы что-то хотели? - спросил он.

- Сюда иди! Я те шо... ты шо, этого... лектора во мне нашёл? Шо я, на весь вагон орать буду?

Проводник виновато улыбнулся Шилову и выскочил из купе. Василий одной ногой и половиной туловища вылез в коридор и стал наблюдать. Худощавый, неопределённого возраста мужчина, в английском кителе, стоял засунув руки в карманы брюк у входа в своё купе и высокомерно разглядывал подбежавшего проводника.

- Чаю мне неси. И эти... пирожки...

- Извините великодушно, чай я принести могу, а вот пирогов больше нет.

- Ты шо, не понЯл хто с тобой говорит? Этим, - мужчина мотнул головой в сторону Шилова, - пирожки можно, а мне шо, низя? - качнувшись с пятки на носок, прорычал "полувоенный".

- Пироги были моими. Мне жена в рейс приготовила, и я поделился с... товарищами, - спокойно ответил проводник, вероятно, уже привыкший к выходкам подобных личностей.

- Я - секретарь Губкома Дмитриев. Я - власть! Я - народ! Мы теперь хозяЕва. Чуешь? А ты, рыло, смеешь МНЕ отказывать в пирожках?! Бежи в ресторацию и шобы пирожки мне былИ!

Шилов тяжело вздохнул, окинул взглядом свою притихшую команду, которые уже неплохо изучили характер командира и понимали, что он так просто происходящее не оставит. Василий подошёл к купе недовольного обслуживанием секретаря.

- Вас что-то не устраивает, гражданин? - вежливо поинтересовался он, оттесняя в сторону проводника и встав прямо напротив Дмитриева, - Как, кстати, Вас величать?

- Ты ще хто? Хто это гражданин? Я - Тимофей Денисович Дмитриев. Секретарь Губкома! Чуешь?

- Ну ещё бы! Конечно же чую, Тимофей Денисович! Вы бы не устраивали скандал. У товарища от Вашего крика пироги не появятся. Из вагона-ресторана он Вам сможет что-либо принести по Вашему заказу и за Ваши деньги, только на станции. Да и то, навряд ли - время уже не торговое. Ресторан явно закрыт. Прошли бы Вы в своё купе и легли отдыхать. Завтра, как я понимаю, Вас ожидает трудный день?

- Ты шо, указывать мне вздумал? Мне? Дмитриеву? Пшёл вон, рыло! - заводясь, начал брызгать слюной секретарь. - Некада мне до станции ждать. Жрать хочу. Пусть по крыше шурует.

- Вы это серьёзно? У Вас как, с головой-то всё в порядке? Удивляет, что человека с таким багажом образования товарищи избрали на столь высокую должность.

- Ах ты, рыло! Да я тебя сгною! Будет он мне тут надсмехаться, офицерьё вшивое. Вумный слишком?

Шилов вспыхнул моментально. Он до последнего сдерживал себя, но эта быдлятина вывела его окончательно. Он резко впихнул Дмитриева в купе и закрыл за собой дверь.

- Слушай сюда, жертва аборта! Мне насрать на то, что ты позоришь себя лично в глазах простых людей. Но ты, скотина, прикрываешься властью. Ты, тварь, орёшь, что ты - народ. Глядя на таких как ты, люди и составят своё мнение о народной власти, о власти Советов. Ты, паскуда, хуже самых ярых врагов страны. - зашипел Василий, ухватив секретаря за воротник кителя.

- Ты... меня... большевика во враги?! Да я тебя!... - истерично лапая по карманам, в поисках револьвера, брызгал слюной Дмитриев.

Шилов осуждающе покачал головой и ткнул пальцами Тимофею Денисовичу под кадык. Тушка опустилась на пол, прислонившись боком к дивану. Василий почесал затылок и решительно вышел из купе. Проводник, переминаясь с ноги на ногу, стоял у стены коридора. Шилов взял его за руку и подвёл к своему купе, в которое и затолкал, открыв дверь. Команда наградила вопрошающими взглядами.

- Михаил, за мной!

Василий с Марковым прошли в купе секретаря. Он ещё не пришёл в себя. Шилов рванул вниз окно. Холодный воздух и запах дыма ворвались в спальное отделение.

- Бери эту суку за ноги! - подхватив Дмитриева подмышки, приказал командир.

Гудок поезда словно известил округу о том, что планета Земля на одну сволочь стала чище.

- Эту мразь кто-нибудь провожал? - поинтересовался Василий у проводника, вернувшись с Марковым в своё купе.

- К вагону его подвёл артист городского театра Трахтенберг. А вот вместе они были или театрал просто помог дойти нетрезвому человеку, я не знаю, - пожал плечами мужчина.

- Если вдруг у кого-то к тебе возникнут вопросы, отвечай, что пассажир был на взводе, постоянно бегал курить в тамбур, а потом ушёл спать. Больше ты его не видел...

* * *

Накал страстей сквозь плотно закрытую дверь выплёскивался истеричным криком в коридор.

Страдающие неудержимым любопытством тёрлись у двери в надежде понять суть горячей перепалки.

Шилов отодвинул ротозеев в сторону, открыл дверь и зашёл в кабинет. Визжал Молотов. Перед ним стоял Сталин и свирепым взглядом прожигал Вячеслава Михайловича.

- Иосиф, ты не поддерживаешь линию партии?

Сталин пробежал глазами по лицам сидевших за столом соратников. Остановился на переносице Ленина, но разговор продолжил с Молотовым.

- Ты так истошно не вопи, Слава. Как сказал Руми: "Возвышай слова, а не голос. Цветы взращивает дождь, а не гром!" Мнение Владимира Ильича и твоё — это ещё не линия всей партии.