Путь к миру.

— В машину! — крикнул он, контролируя подступы к грузовику.

Василий рванул к кабине. Карабин мешал быстро залезть. Из снежной пелены в направлении стоявшего Свиридова метнулась ещё одна тень. Сергей не целясь выстрелил. Пуля остановила хищника в полёте. Шилов был уже в машине. Свиридов проворно заскочил в кабину и захлопнул дверцу. Рядом с грузовиком нарезала круги оставшаяся пара волков. Они встали перед капотом и, оскалив клыки, рычали на железного монстра. Они его не боялись. Ефрейтор включил скорость и, резко бросив сцепление, рванул вперёд. Удар отшвырнул одного зверя в сторону, а второй успел отскочить.

Всех находившихся в машине трясло от нахлынувшего адреналина.

"Ну и почему ты меня не предупредил об опасности?" — попытался достучаться Василий до Чепаева.

"Я знал, что этот инцидент ты решишь и без моей помощи. Мне даже интересно стало, как ты справишься." —родился ответ в голове.

"Но я не слышал приближения стаи своим изумительным слухом. У меня не было ускоренной реакции. Всё, как и прежде. Ты наврал мне?"

"Ой ли? Ты на досуге попробуй повторить все свои действия с карабином и засеки время," — с обидой произнёс Чепаев.

" То есть, ты хочешь сказать, что сверх способности мои сработали?" — с недоверием поинтересовался Шилов.

"Мне даже обидны твои сомнения! Я пошёл!"

Просидев минут пятнадцать в машине, Свиридов осторожно приоткрыл дверцу и выглянул. Оставшийся один из стаи хищник покинул место кровавого побоища. Подождав ещё пять минут, Сергей вышел на дорогу, держа наготове пистолет, и вновь стал указывать дорогу.

К счастью, Шилов серьёзно ошибся с расстоянием. До города оставалось совсем немного. Большую часть пути они успели преодолеть до начала снежного представления. Шилов и Свиридов сменили ещё по разу друг друга, когда впереди, тёмной массой, в поле зрения ворвались окраинные дома. Сани товарищей по пути не попались, и это вселяло надежду, что они благополучно добрались, не застигнутые непогодой. На улицах города метель была тише. Скрадывали ли её дома или же силы бурана стали иссякать, но видимость стала хорошей, снежных порывов не наблюдалось, и до гостиницы, где в основном селились офицеры, и куда попросили доставить попутчики, ефрейтор довёз быстро. Фортуна так и благоволила диверсантам. Свободные номера были. Заселившись в соседние комнаты, приведя форму в надлежащий вид, Шилов и Свиридов вышли на улицу и направились в ближайшее кафе, в котором обычно обедали офицеры. Зал был практически пуст. На вопрос, почему так малолюдно, официант пояснил, что господа собираются в основном вечером. Потчевать себя особо разносолами не стали и, слегка перекусив, пошли к штабу армии.

На обратной стороне площади, напротив здания, в котором разместилась вся верхушка войскового объединения, Шилов заметил сани с диверсантами из его группы. Они, не привлекая внимания, занимались привычными для служивого люда делами. Один кормил лошадь, насыпав овёс в мешок и надев его ей на морду. Двое, незлобливо поругиваясь, сосредоточенно разбирались с запутавшимся телефонным кабелем на катушке. Стараясь не задерживаться у повозки, Шилов, притормозив, чтобы прикурить сигарету, на ходу бросил:

— Лист, метрах в пятнадцати от вас — люк телефонной магистрали. Подключись к линии штаба и прослушай, о чём они там ведут беседы. Встреча в восемнадцать у вокзала. Крот, Ряса, проследите, куда идёт воздушная линия междугородней связи от штаба, и где-нибудь за городом, в укромном местечке, подключитесь. Не думаю, что их тут несколько. Явно всего одна. Проверьте возможность перехвата звонков. Всё.

Ещё на учебном полигоне в Петрограде, перед отправкой на задания, Василий построил группы и объявил:

— Запомните, как Отче наш. Одна из важнейших задач нашего подразделения — диверсионная деятельность. Победа — это когда ты выполнил задание и вернулся живым. Вы — круче всех. Хлеб диверсанта-разведчика — это его ноги. Это вбейте в мозг. После того, как группу засекут, через шесть часов её догонят и уничтожат. Поэтому... Выдохся, чувствуешь, что не можешь больше бежать — твоя участь прикрывать отход товарищей. Вы не обязаны быть сверхспецами в рукопашном бое, но бегать вы должны, как скаковые кобылы. Забудьте ваши фамилии. Для краткости общения, для того, чтобы в случае пленения не выдать своих товарищей, каждый получает свой позывной. Вы знаете друг друга исключительно по позывным. Вы с ним едите, вы с ним спите и ходите в туалет. Никаких обращений по званию. Только позывной. Меня зовут — Джинн.

— А почему Джинн? — нарушая правила, без разрешения обратиться, вышел вперёд вертлявый, весь как на шарнирах, молодой парень. — Вы вроде как русский, а позывной какой-то... непонятный.

Шилов догадался, что перед ним представитель рабочего класса, из тех, кого сам Шилов и направил на обучение. Насколько он хорош в деле, определил Потапов, если включил его в члены группы. Вертлявый ещё не значит никудышный.

- Вот и противник будет ломать голову, а почему вдруг «Джинн»? Из арабских сказок что ли? Со мной всё до противного банально. Я вижу будущее. Иногда. И могу его предсказывать. Вам всем следует избегать применения примитива. Кузнецов не должен быть Кузей. Понятно? Включайте мозговой процесс.

Так в группе Шилова появились — Свист, он же Свиридов, Крот — Земляной, Марков — Глаз, потому что находился на должности штатного снайпера, Харитонов — Ряса, потому что учился в духовной семинарии, Мирский — Брэк, ну тут всё просто, как на боксёрском ринге, Лавров — Лист, с ним тоже всё понятно...

В штаб, без предварительной подготовки, сбора необходимых сведений, Василий и Свиридов не пошли. Они заняли столик у окна в пивном баре, разместившемся в небольшом уютном павильончике парка, находившемся от здания штаба через переулок, шириной буквально метров в сорок.

Два часа пристальных наблюдений дали пищу для размышления. У входа находился постоянный пост из двух солдат. Документы они у входящих не проверяли. Вероятно, что внутри находится основной контроль. В штаб заносили различные коробки, какое-то оборудование. Окна на втором этаже были завешены плотными шторами, и что-либо увидеть не представлялось возможным. Около пяти часов вечера к входу подкатил роскошный лимузин, и Шилов узнал в пассажире, который степенно проследовал в здание, командующего армией Бруно фон Мудра. Его сопровождал один лишь адъютант, который предупредительно распахнул дверь машины.

Ровно к шести часам вечера вся группа собралась у вокзала. Шилов повёл подчинённых в буфет. Он, конечно, предполагал, что там могут появиться нежелательные службы, страждущие проверить документы и поинтересоваться, что это здесь делает столь внушительная команда военных. Имеются ли у них проездные документы, если они собрались куда-то отъезжать. На все вопросы у Василия были заготовлены аргументированные ответы, поэтому он особо не переживал.

— Как устроились, где остановились? — в первую очередь поинтересовался Шилов.

— На окраине, у старика. Он даже обрадовался, что к нему на постой встали военные. С продуктами у него напряжно, а мы сговорились, что будем его снабжать, и взамен он будет готовить на всех. Ну и себя включая, конечно. С кормом для лошади хозяин тоже помог. Съездили с ним через два дома и там набрали полный воз сена. Сарай у него хоть и старенький, но кров для нашей животинки надёжный. Так что — всё нормально, Джинн, — за всех ответил Глаз. — Подходы-отходы проработали. Сразу за огородом у него начинается лес. В округе три дома разрушены обстрелами, и в них никто не живёт. Кстати, в одном из них сено мы и набрали. До места подключения к телефонной линии не больше километра.

— Мы сегодня уже проверили надёжность наших сопроводительных документов. Остановили двое, докопались, но посмотрев на печати, — взяли под козырёк и свалили, — тихо засмеялся Крот.

Получив исчерпывающие сведения по интересовавшим его моментам, заслушав ответы на уточняющие вопросы, Шилов распределил обязанности на завтрашний день. Сверили часы и разошлись каждый в свою сторону.

-----------------------------

Глава 17. Год 1916.

Ветки, покрытые инеем и снегом, хлестали по лицу. Они словно пытались преградить путь: резко и порывисто били по коже, вызывая при соприкосновении ощущение холода и лёгкую боль. Ветер, пусть и небольшой,делал их удары ещё более ощутимыми. Они царапали лицо, оставляя свои отметины и капельки растаявшего снега. Иногда они, самые мохнатые, обхватывали лицо как живые, заставляя замедлить бег и словно кричали: «Прижмись на мгновение к стволу вон того большого дерева, переведидыхание и соберисьс силами». Снег срывался с веток и сыпался в глаза, за шиворот.

Шилов ломился сквозь заросли, не разбирая дороги. За ним, словно взбесившиеся лоси, пёрли диверсанты его группы. «Как там у Шукшина —«Ноги, мои ноги»? Не зря я говорил мужикам, что ноги — первое дело разведчика. Ну и дыхалка само собой».

Диверсанты тяжело дышали, но держались и не отставали от Василия. Внезапно и этот затяжной пролесок кончился, и группа вылетела из зарослей на простор. Перед ними простиралась снежная гряда холмов, с чёрными прогалинами на некоторых, где ветер вырвал белый наст. По косогору извивалась двумя едва заметными колеями дорога.

Шилов резко затормозил, озираясь по сторонам. Мужики, загнано, со свистом вдыхая воздух, встали вокруг, уперев ладони в колени. Появилась мимолётная возможность отдышаться.

«Вася, блядь, ты чё молчишь? Эй, помощник херов, ты где? Подсказывай, куда нам переть? Где снег не глубокий? На сколько оторвались?»

Чепаев объявился мгновенно, словно всё время находился рядом.

«Уводи с дороги. Возьми правее и... летите, голуби, километра полтора, без остановки. Там лес вас укроет. Германцы выдохлись. Нет у их пехтуры подобающей подготовки».

«И сколько их там у нас на хвосте?»

«Загоняют вас человек двадцать. Правым охватом по дорогам идут три грузовика. С левой стороны, тоже по дороге, два грузовика. Если бы ты повёл по косогору, то влетел бы точно в них».

«Ты сказал брать правее, а там три транспорта. Они что, не перерезают мне путь?»

«Они, вероятно, собираются брать вас дальше, зажав в болотах. Но, учитывая скорость, вы разминётесь. Они уже проедут, а ты с парнями только подберёшься к той дороге. Так что, проскочишь в хвосте».

«Проложишь маршрут?»

«Не дрейфь, Вася, прорвёмся!»

— Закончили привал. Вперёд, братцы! —присев ещё пару раз, разминая ноги и восстанавливая дыхание, скомандовал Шилов, и припустил под уклон вправо от колеи, куда указывал Чепаев...

* * *

На крыльце штаба охрана на Василия и Свиридова даже не посмотрела. Как воткнулись взглядами куда-то в одну точку через улицу, так и стояли, не шелохнувшись. В вестибюле здания, как и предполагал Шилов, перед лестницей, ведущей на второй этаж, располагался пропускной пост. Точнее сказать —пост регистрации посетителей. Молодой лейтенант, вид которого сразу говорил, насколько же ему скучно заниматься этой ерундой — заносить в журнал данные прибывших по тем или иным делам к тому или иному должностному лицу. Однако, отреагировав на звук открывающейся двери, он приподнялся из-за стола и одёрнул китель. Дождавшись, когда Шилов и Сергей подойдут, лейтенант чётко приложил руку к козырьку, отдавая честь.

—По какому вопросу и к кому, господа офицеры? — поинтересовался он довольно радушно, запрятав в глубины души свою скуку.

Шилов достал удостоверение личности с сопроводительным документом и протянул лейтенанту. Свиридов проделал то же самое.

—Вернер фон Штейн, —задумчиво прочитал офицер и, держа перед собой документ, с немым вопросом в глазах, уставился на Василия.

—Военный министр Герман фон Штейн — мой дядя, — пояснил Шилов, — но это не играет никакой роли. Я служу сам по себе.

—Конечно, конечно, —пролепетал лейтенант и быстро стал заполнять журнал посещений.

— Подождите, — оторвался он от писанины и заглянул в сопроводительный документ. —Так это насчёт вас был звонок из Генерального штаба? Буквально минут двадцать назад мне сообщили, что звонили от генерала Люндердорфа —заместителя господина фельдмаршала Гинденбурга. Передали о том, что отправлены к нам в штаб армии два офицера. Один из третьего отдела, литер «Бэ» —связь, контрразведка, а второй — штаб-офицер телеграфных войск.

Шилов про себя удовлетворённо хмыкнул: «Справились мужики, молодцы», а вслух ответил, с некоторой ленцой, попахивающей безразличием к прозвучавшим званиям людей, имевшим отношение к их прибытию в этот город:

— Абсолютно точно. Это мы, но, откровенно говоря, даже не ожидал, что дядя Эрих проявит такую озабоченность и распорядится сообщить в штаб армии о нашем прибытии.

На словах «дядя Эрих», брошенных небрежно, как бы между прочим обер-лейтенантом, лейтенант подавился порцией воздуха, который комком встал в горле и ни как не желал проходить дальше.

— Генерал Люндердорф тоже Ваш дядя?

—Наши семьи дружат. Я его называю дядя Эрих, а он меня —"Мой мальчик".

Лейтенант молча, постоянно перхая горлом, заполнил необходимые графы в журнале и взял в руки документы Свиридова. Не задавая больше лишних вопросов, офицер внёс данные штаб-офицера телеграфных войск Гюнтера Юнга и вернул обоим их документы.

—Вам на второй этаж направо. Приёмная командующего армией — второй кабинет по правой стороне. Не забудьте сделать отметку о прибытии.

Лестница была огорожена балюстрадой. В завершении её, при выходе на второй этаж, красовались скульптуры каких-то орлов.

«Сдоброжелательными мордами лица», — отметил Шилов.

Ну, в плане того, что их головы не отражали агрессивность и хищническую натуру птиц.

Балясины были витыми.

Взбежав по ступенькам, Шилов со Свиридовым подошли к двери кабинета командующего и решительно вошли в приёмную. В ожидании своей очереди на стульях сидели три офицера. Адъютант оторвался от заполнения какого-то документа и вопросительным взглядом встретил диверсантов.

—К господину командующему по направлению из Генерального штаба. Насчёт нас звонили, —протянув свои документы, сообщил Василий.

Майор на мгновение задумался, видимо вспоминая, поступала ли информация.

«Да-а, рыбка гуппи. Проблемка у тебя с памятью. И получаса не прошло, как вас побеспокоили звонком, а ты весь мозг себе уже вывернул вспоминая. Как тебя в адъютантах держат?», —усмехнулся Шилов.

— Принимали такое сообщение, —наконец вспомнил адъютант и, довольный собой, улыбнулся. — Присядьте, пожалуйста. Сейчас доложу.

Он прошёл в кабинет и вернулся через пять минут. Что могли обсуждать командующий и майор столько времени, почему так затянулся доклад, осталось загадкой.

—Господа, —обратился адъютант к ожидавшим очереди местным офицерам, —господин генерал приносит свои извинения за то, что заставил вас ждать и не сможет сейчас принять. Оставьте ваши доклады у меня. Командующий ознакомится с ними и вызовет каждого для личных пояснений, если возникнут вопросы.

Бросив недовольные взгляды на «посланцев» из Генштаба, офицеры положили свои папки на стол майора и вышли из приёмной.

—Прошу вас, господа, проходите, — жестом пригласил войти в кабинет адъютант.

Генерал ожидал их появления и вежливо привстал за столом, указав рукой, куда можно присесть. Для своих шестидесяти пяти лет он выглядел превосходно. Умные глаза со складками под ними немного уставшего человека. Усы вразлёт с утончающимися концами. Строгий мундир с крестом под горлом.

— Откровенно говоря, меня удивляет факт того, что с инспекцией прибыли офицеры в ваших званиях, господа. Обычно присылают при несколько бОльших погонах, — без лишних вступлений сразу вывалил на диверсантов своё недоумение фон Мудра.

—Господин генерал, Вы не совсем верно информированы. Нас отправили не для расследования причин, по которым Ваша армия была застигнута врасплох русскими, терпит поражение и оставила ряд позиций. Мы...

—Так это же разведка из Генштаба меня успокаивала, что русские деморализованы. Что самое боеспособное соединение — Сибирский корпус, переброшен на Румынский фронт. Мало того, что русские не то что о наступлении не помышляют, так они ещё и опасаются, что не смогут удержать в случае чего наш прорыв. Ведь эти заверения поступили мне из Генштаба, —перебил Шилова командующий.

—Мы, к сожалению, не посвящены в такие детали, господин генерал. Перед нами поставлены совершенно другие, чёткие задачи. Мы должны обеспечить Вашу армию, в частности Ваш штаб, безопасной связью с использованием новинок, которые разработали наши учёные. И провести беседу с высшим офицерским составом о мерах противодействия утечке информации. Вот, собственно, по каким вопросам мы были направлены к Вам.

Командующий достал из красивого кисета из плотной кожи тёмно-синего цвета мешочек с табаком, оттуда же курительную трубку и стал медленно её набивать, изучая взглядом офицеров.

— Что требуется от меня? — раскурив трубку, пыхнув в потолок объёмным, запашистым клубом дыма, поинтересовался генерал.

Шилов с удовольствием втянул в себя аромат генеральского табака, что не ускользнуло от внимания командующего, и он как-то по-отечески, улыбнулся.

—Давайте согласуем график. Нам нужно определить час, в который мы приведём связистов, и они прокинут кабель, подключат аппаратуру. А так же, на который час Вы сможете пригласить штабное руководство армии. —доставая из планшетки документы, произнёс Василий.

Фон Мудра махнул рукой, мол, ни к чему мне ваши бумажки.

— Сколько вам потребуется времени, чтобы завершить все ваши дела? Насколько я понимаю, — и командующий мундштуком указал на Шилова, который едва не чертыхнулся вслух, отметив невероятную схожесть с жестом Сталина,—вы собираетесь устанавливать усовершенствованную аппаратуру и тянуть кабель в мой кабинет?

—Так точно. На практике работ в штабах других армий уходило не более часа. У вас задействованы три аппарата?

—Да. У меня линии на город и междугородняя, а так же внутренний. В приёмной точно так же, — указывая на каждый телефон, подтвердил генерал.

— Замечательно, — с секундной задержкой, словно прикидывал какие-то варианты в уме,удовлетворённо кивнул Василий, — Как Вы считаете, господин лейтенант, управитесь Вы за час? —повернулся он к Свиридову и тут же запнулся, —Извините, господин генерал, мы не представились. Вернер фон Штейн и Гюнтер Юнг.

Командующий вопросительно приподнял бровь, молча требуя пояснений.

—Военный министр — мой дядя, — подтвердил догадку командующего Шилов, — но это ровным счётом никак не повлияло на мою профессиональную подготовку и уж тем более не принуждает кого-либо к снисхождениям, поблажкам по отношению ко мне в случае допущения мною каких-либо ошибок, просчётов.

Генерал молча кивнул и перевёл взгляд на Свиридова.

— Полковник Юнг, возглавлявший отдел пешей артиллерии в обще-военном департаменте, случайно не Ваш родственник, молодой человек?

— Увы, господин генерал. Только однофамилец. Конечно, может быть, какие-то линии и пересекаются, но я этим вопросом не задавался. Возможно, после победы повстречаюсь с господином полковником и поищем общих родственников за рюмочкой коньяку.

—Это замечательно, что вы, молодые люди, не кичитесь родственными связями с лицами, занимающими столь высокие должности, — посмотрев на Шилова, произнёс командующий и повернулся к Свиридову, —или возможными родственниками, как в Вашем случае. Это делает вам честь. Что же касается выполнения работ по телефонизации, то предлагаю использовать мой кабинет с десяти часов утра и, скажем, до двенадцати. А встречу с офицерами мы можем запланировать на двенадцать десять в моём же кабинете...

... Возле здания, где размещался телефонный узел, обеспечивающий службы штаба армии междугородней связью, не наблюдалось какого-либо движения. Казалось, что вся округа мирно изнывает от нудного, муторного безделья. Закрадывались сомнения: а есть ли в самом здании кто-нибудь? Покой и благодать. Однако сразу за входными дверями, в вестибюле, вошедших солдат встретил пост охраны. Предъявив сопроводительные документы от Генерального штаба, в которых указывалось, что предъявители их направлены на телефонный узел в составе команды по организации более надёжной связи, повышающей гарантии секретности переговоров армейских чинов, Мирский, Харитонов и Лавров прошли по коридору в коммутаторную. В помещении стояла тишина. Что изумило русских офицеров, так это то, что за пультом управления, скучающим взглядом разглядывая операционную доску с гнёздами, сидел солдат - телефонист, а не девушка, как практиковалось на телефонных станциях России. Собственно, понимание необходимости замены барышни на военного пришло сразу же. Связь армейская, и лишние свидетели секретов из числа гражданских не желательны. Телефонист, словно преодолевая сопротивление невидимой преграды, медленно повернулся в сторону вошедшего Лаврова и начал привставать с кресла. Евгений успокаивающими жестами ладоней вернул его на место:

—Работайте, работайте! Я Вам не помешаю. Осмотрю входящие пары, проверю наличие сторонних подключений и уйду.

Он потряс над плечом документом, который явно давал ему такое право — что-то проверять в помещении коммутатора. Телефонист успокоился и вновь уставился пустым взглядом в вертикальную панель с гнёздами. Лист сосредоточенно, с умным видом, изучал различные провода, предназначение которых он и знать не знал.

Вдруг раздался непонятный, странный стук по стеклу где-то справа от коммутаторной. Телефонист оторвался от созерцания штекеров и посмотрел в сторону звука, но он больше не повторялся. Поворочавшись в кресле, устраиваясь поудобнее, солдат достал из кармана конфету и стал её разворачивать. Тук-тук-тук донеслось опять. Телефонист с вопросом в глазах посмотрел на Лаврова. Лист пожал плечами, мол, я здесь товарищ не местный, что тут у вас может происходить, мне не ведомо.

—А что в той стороне находится? —поинтересовался он.

— Туалет, —ответил телефонист.

—Довольно странно, —протянул Евгений, —Довольно таки странно... Вы бы сходили, посмотрели, мало ли что... —предложил он.

Солдат замялся. Причины могли быть разные: боязнь наказания за самовольное оставление своего поста или страх перед неизвестным источником стуков.

—Я покараулю, можете не волноваться. Пока Вы не вернётесь, я помещение не покину и никого из посторонних сюда не запущу до Вашего прихода. —обнадёжил Лавров телефониста.

Всё ещё находясь под гнётом сомнений, солдат отложил гарнитуру на операционную доску, встал из-за пульта и вышел в коридор. Стук повторился, и источник его действительно был в туалете. Телефонист осторожно заглянул в открытую дверь, окинул взглядом помещение и, не заметив никого, собрался вернуться в коммутаторную. Но стук раздался снова. Солдат резко заскочил в туалет. Никого. Он прошёл к окну и увидел за стеклом зависший в воздухе небольшой болт. Удивившись, как он держится, телефонист полез на подоконник и подобрался к форточке, рядом с которой и находился болтик. Шёлковую нить сложно было заметить даже вблизи, и он её, естественно, не увидел. Мирский сидел у слухового окна чердака и периодически раскачивал болтик. Дверь в туалет внезапно резко захлопнулась. Харитонов заблокировал её снаружи клином, лишая телефониста возможности покинуть туалет. Лавров в ускоренном темпе нацепив гарнитуру, воткнул нужный штекер в нужное гнездо и по междугородней линии вышел на связь со штабом восьмой армии. От имени заместителя начальника Генерального штаба генерала Эриха Людендорфа, Евгений передал информацию об отправке в восьмую армию связистов под командой штаб-офицера телеграфных войск Юнга и контрразведчика обер-лейтенанта Штейна.