Марионетки: Белые нити Аннабада

Холодный клинок продырявил лёгкий доспех Якона. Затворник попытался проделать тот же фокус с печенью противника. Впрочем, первый меч не носил бы столь почётный титул, если бы его враги могли успешно использовать в бою подобные приёмы. Якон сжал руку предателя и, развернувшись, отсёк её вместе с кинжалом. На каменные плиты террасы фонтаном брызнула кровь.

— Всё кончено, — сказал сын жреца. — Сдавайся, и твои мучения будут недолгими — я велю принести животворящий камень.

Затворник меч из правой руки так и не выпустил.

— Ты победил, но ошибся, Якон, — расхохотался шпион, но его радость быстро сменила гримаса боли. — Я умру быстрой смертью, и ты не сможешь этому помешать.

Продолжая заливать кровью каменный пол, Затворник что-то простонал и, перевернувшись через перила, рухнул вниз на мощёный плац. Больше он не издал ни звука.

Глава 4. Пророчество и мухи

Столица Валессии погрузилась в мучительный сон. Пьяные крики горожан в увеселительных заведениях быстро стихли — граждане вешали замки на двери и окна. Всё из-за тех слухов, что породило страшное преступление в таверне у рынка. Люди говорили о чудовище, которое могло стоять за тем нападением, и верили, что на охоту оно выходит при свете Алой звезды. Здравомыслящие горожане эти нелепицы, конечно, поднимали на смех, однако предпочитали не рисковать и также запирали ставни.

Одна из причин этому: по Аннабаду прокатилась волна жестоких допросов, инициированная Советом. Впрочем, слуги жрецов искали не чудовище, а каких-то таинственных культистов, которые по второй версии могли стоять за тем самым убийством. Но кому придёт в голову мысль о том, чтобы творить в Валессии подобное зло?

Была и вторая неочевидная причина: тёмное время суток терзало жителей столицы не только из-за страха стать виновными в глазах властей или жертвами таинственного чудовища. Прошло две недели, как ветра унесли тяжёлые тучи с неба над Аннабадом, оголив величественный горный хребет. То же самое произошло и с городом, ставшим беззащитным перед лучами палящего солнца. Как следствие — ночи были полны непривычной духоты. Плюс ко всему, дневная жара, смрад и гной человеческих пороков, как шептали беззубые старухи, породили в щелях-переулках множество мерзких жирных мух.

Полуночная стража в любое время года встречала рассвет в Аннабаде при свете факелов. Это был своеобразный ритуал — дождаться зари, встретиться со своими сменщиками, вместе погасив пламя. Отряды, отвечающие за безопасность улиц города, сменяли друг друга по утрам, чтобы блюсти порядок в столице круглосуточно.

Однако теперь, когда Совет жрецов расширил их полномочия, людям капитана Норка не хватало сил на выполнение основных задач. Часть солдат была переброшена на поиск культистов, поэтому количество стражников в ночных патрулях уменьшили с трёх до двух.

— Это отвратительно, — прошептал щербатый стражник, заглядывая в закоулок, отходящий от одной из центральных улиц.

Мужчина повернулся к напарнику, который держал факел, и внимательно смотрел на светлеющий горизонт.

— Ты видел? Там кто-то выбросил на брусчатку несколько трупов собак! — не унимался стражник. — А мы ещё гадаем, откуда берутся эти проклятые мухи!

— Пойдём, — безразлично ответил его коренастый товарищ. — Нам пора двигаться к рынку, чтобы найти сменщиков и отправиться по домам.

Стражники ускорили шаг в надежде быстрее закончить вахту. При подходе к местам торговли их ждал неприятный сюрприз — на месте встречи их никто не ждал.

Долгожданный рассвет подбирался всё ближе, горизонт за восточными воротами города начинал менять цвет, а где-то левее на краю небосклона набирала силу Алая звезда. Летом маленькая кровавая точка всегда предшествовала появлению солнца. В Валессии, жители которой посвятили себя богу-горе Сиггуру, никто не придавал мистического значения небесным явлениям. Бывали лишь кривотолки да разные небылицы, вроде той — про убитого хозяина таверны.

Двое стражников, ожидающие смену караула, как раз остановились недалеко от места былой трагедии. Тот, что был повыше и щербат, волновался сильнее напарника и с каждой минутой всё больше оглядывался по сторонам. Он первым и заметил, что меж досок, закрывающих окна в ту самую таверну, блуждает тусклый свет.

— Посмотри, — прошептал он, указывая пальцем в сторону огонька. — Капитан приказал никого не впускать в это проклятое место, но там, кажется, кто-то есть.

— Это не наше дело, — ответил товарищ по службе. — Ждём смену.

Где-то вдалеке послышался сдавленный крик и звон металла, упавшего на мощёный пол. Стражники вздрогнули одновременно.

— Я не хочу туда идти, — простонал первый, сжимая факел.

— А я прям мечтаю, — проворчал второй, и костяшки его пальцев, что сжимали древко копья, стали белыми от напряжения.

Новый крик, разрезавший тишину ночи, прозвучал гораздо отчётливее предыдущего. Испуганным стражникам он показался слабо похожим на человеческий. Он был низким, гортанным и полным ненависти. Подобные звуки издаёт медведь, раненый стрелой в лопатку.

В заколоченных окнах вновь забегал мерцающий огонь. Стражники ещё раз переглянулись, сложили руки в молитве Сиггуру, а после бросились в таверну, в которой уже не в первый раз творилось что-то страшное. Дверь в заведение была вскрыта, помещение тонуло в смраде.

Стражники, оглядываясь и махая факелом из стороны в сторону, словно пытаясь отогнать от себя стаю летучих мышей, продвигались вперёд. Страх заставлял их сердца стучать с невероятной силой.

У стойки, покрытой пылью, они обнаружили свежую лужу крови и тела двух других стражей — очевидно, тех, кто должен был сменить их на посту. В их пустых окровавленных глазах застыл ужас, в открытых ртах застрял крик.

— Храни нас, Сиггур, — завопил щербатый страж.

Где-то над их головами затопало что-то большое, словно старый бык в узком лошадином стойле пытался найти себе место поудобнее. Потолок затрещал, на головы испуганных, но несломленных ужасом стражников посыпались солома и песок. Нечто зашагало быстрее, раздался рык, и спустя мгновение наступила тишина.

Где-то вдалеке запел петух, знаменуя скорое начало рассвета.

***

Жирные чёрные мухи нашли для себя много интересного в двух окровавленных трупах стражников, которых нашли сменщики в той самой злополучной таверне. Насекомые роились, старались отложить как можно больше личинок в окровавленные обрубки, копошились в их открытых ртах и провалившихся глазницах. Запах запекшейся крови и гниющих тел привлекал новых и новых мух.

Норк, запретивший кому-либо входить в помещение, ставшее местом преступления во второй раз, находился на грани сна и реальности. В эту ночь духота не дала ему толком уснуть. На восходе солнца его разбудили подчинённые. Когда капитан прибыл к рынку, Полуночная стража уже оцепила смежные улицы, не давая горожанам, проснувшимся пораньше, пройти к торговым прилавкам.

В толпе нарастало волнение. Когда Норк вошёл в таверну, оставшись наедине с трупами и мухами, ему стало немного легче. Он намотал на рот и нос тряпку, чтобы можно было дышать, и принялся за осмотр места преступления. Первый этаж: холл для гостей, столики и скамьи, позади стойки кухня и спальная коморка хозяина, а также спуск в кладовую, где хранилось вино. На втором этаже располагались комнаты для тех, чьи ноги отказывались идти домой — приятная услуга для ленивых завсегдатаев.

Капитан Полуночной стражи присел у тел подчинённых, чтобы осмотреть их страшные раны. Они были идентичны тем, что Норк видел на теле трактирщика две недели назад, — без стоп и кистей. Мухи мешали провести более детальный осмотр, и он, быстро встав на ноги, принялся изучать белый след, ведущий на второй этаж.

Очевидно, воины оказали таинственному убийце сопротивление. Струйка запекшейся молочной жидкости почему-то резко контрастировала с теми бурыми массами, вытекшими из убитых. Прерывистая линия привела капитана к лестнице. Он быстро поднялся на второй этаж и замер в изумлении.

Белый след заканчивался у большого окна, выходящего на тыльную сторону, в подворотню. Створки были распахнуты.

— Значит, так ты сбежал, — пробубнил Норк, стягивая тряпку с лица.

Здесь запах был немного другой, не такой затхлый и гнилостный. В одной из комнат, предназначенных для гостей, капитан увидел плохо сколоченную койку со смятой подушкой. Вывод напрашивался сам собой: здесь кто-то недавно спал. Командир Полуночной стражи откинул одеяло. Под тряпкой скопилось много грязи, как будто здешний постоялец лежал исключительно в сапогах.

Норк заглянул под кровать и нашёл под ней большие чёрные перья.

— Странно, — вновь заговорил он сам с собой. — Перья есть, а птичьего помета нет.

Капитан был уверен, что две недели назад при осмотре таверны здесь ничего подобного не было. Неужели в заколоченный дом взобрался один из бездомных попрошаек?

— Или нашёл временное прибежище убийца, — Норк замер в замешательстве. — Что это за сектант такой, который убивает, спит и проводит мистические ритуалы в одном и том же месте? Больной ублюдок.

Он бросил найденное перо и поспешил покинуть здание. Стражники проверили всё после него ещё несколько раз, но ничего интересного больше не нашли. На закате испуганные и молчаливые жители Аннабада сожгли проклятую таверну. Мухи, испугавшись дыма, разлетелись кто куда.

***

Ихора не видела отца и братьев с тех пор, как Якон сбросил с парапета начальника её охраны. Не то чтобы она питала к предателю какое-то чувство привязанности, однако женщина испытывала раздражение из-за того, что её поставили перед фактом убийства и не дали разобраться с делом самой.

Несколько дней она пыталась добиться аудиенции у Вэссы, чтобы заставить его одуматься и дать возможность разобраться с ответом, который дала Книга судеб. Сердцем она чувствовала, что желание держать Совет в неведении продиктовано интересами их рода, однако разум с каждым днём твердил своё — ответ Сиггура крайне важен для всех жителей Валессии.

С осознанием этого главный хронист провела много времени в хранилище, пытаясь разгадать загадку таинственных записей в Книге судеб. Ей это удалось, но не без помощи писаря Туро.

Молодой человек сильно изменился после того дня, как главный хронист послала его в храм жрецов. Он стал более замкнутым и молчаливым. Взгляд Туро стал мрачным, писарь перестал брить жидкую бородку. Своё состояние он объяснял сильными переживаниями из-за проваленной миссии, однако Ихора ему не верила. Лишь серьёзные потрясения способны изменить личность человека, как, например, это произошло с ней. Писаря же буквально подменили.

И тем не менее, сегодня Туро предложил главному хронисту найти и сопоставить все ответы, которые давал Сиггур своим последователям через книгу. Ихора так и сделала, с трудом отыскав каждую из нужных строчек в огромном фолианте. Когда это получилось, её глаза наполнились слезами, и она, заперев Книгу судеб на ключ, выбежала из хранилища.

К полудню, добравшись до дворца отца, она обругала стражу, которая не желала беспокоить своего господина. Молодая женщина оттолкнула вышедшего ей навстречу Цаву и вбежала в покои верховного жреца.

— Я собирался навестить тебя завтра в обед, — сказал Вэсса, не отрывая глаз от документов. — Зачем устроила осаду моего кабинета?

— Отец, медлить нельзя, — с возмущением заговорила Ихора. — Твои дела с поиском предателей могут подождать. Я разгадала тайну пророчества!

В двери, которые вели в соседние покои, постучали. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошёл человек в чёрном. Его медведеподобная фигура прошагала к столу великого жреца. Мощные руки сцепились друг с другом клешнями, привычным движением хрустнули костяшками пальцев. Всё это время мрачный, тяжёлый взгляд был прикован к дочери Вэссы.

— Ихора, познакомься с моим новым тайным советником, — вновь заговорил жрец, указывая пальцем на великана. — Его имя Гезор. Он в курсе всех моих дел, и говорить при нём ты можешь не таясь.

— Я бы предпочла делать это в обществе братьев, — ответила главный хронист.

Верховный жрец не ответил, а великан в чёрном не пошевелился. Послышались глухие шаги, парадные двери распахнулись, и к собравшимся, словно услышав пожелание сестры, присоединились Цава и Якон. Первый был взволнован, второй как всегда улыбался.

— Сестрёнка! — глаза Якона светились радостью. — Рад тебя видеть! Гезор, тебя тоже.

Последние слова первый меч Валессии произнёс с лёгкой иронией. Когда это они успели познакомиться? Хороший вопрос, но он сейчас был не важен. Ихора, почувствовав эмоциональную поддержку брата, немного расслабилась.

— Ты была похожа на бурю, — мягко улыбнулся Цава, держась за правое плечо. — Надо же было так толкнуть. А я ведь старше тебя на пятнадцать зим!

Ихора нервно отмахнулась от братьев.

— Книга судеб отвечала на вопросы жрецов и главных хронистов всего шесть раз за всю историю Валессии, — быстро заговорила она. — Пока вы убивали моего не очень верного слугу, а также занимались поиском других предателей, я изучала древние письмена. Сегодня я нашла все шесть ответов Сиггура и выписала их на этом пергаменте.

Молодая женщина достала из кожаной сумки записи и показала наследнику Белых стягов, в чьей набожности можно было не сомневаться.

— «Троебожие», «сила», «владыка», «познание», «жизнь», «да», — прочитал старший из братьев. — Что ты поняла из этого набора слов? Это ведь ответы на совершенно разные вопросы!

— Да, это набор слов, — голос Ихоры дрожал. — Но если учесть то, чему нас учили на уроках древней письменности, то можно вспомнить, что сотню лет назад некоторые из этих слов означали не только предмет или явление, но и действие, описание. Расставив их в нужном порядке, мы получим фразу.

— Что за фраза, сестра? — нахмурился Якон.

— Да познают живущие силу владыки трёх богов.

Эти слова произнёс великан Гезор, вновь хрустнув пальцами. Ихора отметила про себя, что совсем забыла о присутствии этого человека. И тем не менее, его слова звучали точно так же, как она и хотела произнести. Совпадение?

— Странная фраза, — прохрипел Вэсса. — И до боли знакомая.

— Отвратительно звучит! — замахал руками Цава. — Отец, как ты мог забыть, ведь это часть молитвы! И не Сиггуру!

В глазах верховного жреца вспыхнул огонь. Это было то самое пламя гнева, которое разгоралось в отце всякий раз, когда речь заходила о вопросах власти и теологии.

— Вы хотите сказать, что наш бог через Книгу судеб предупредил о пришествии какого-то владыки? — Якон с недоверием смотрел на сестру и брата. — При этом он повторил какую-то чужую молитву?

Вэсса и Гезор обменялись многозначительными взглядами. Великий жрец кивнул, и великан в чёрном заговорил:

— Если всё это правда, то дела обстоят ещё хуже, чем мы предполагали. Думаю, что тот младенец из сна видение было послано всем нам в качестве предупреждения. Недавно мои шпионы прислали вашему отцу тревожные вести о том, что наши враги из империи ТалХазар отправили большой отряд на некие таинственные поиски. Моим соглядатаям ценой жизни нескольких слуг удалось выяснить, что этих воинов ведёт куда-то на северо-запад Алая звезда. По непроверенным, но весьма достоверным слухам, тиран приказал им найти ребёнка с изумрудными глазами.

Дети Вэссы внимательно слушали великана.

— Одновременно с этим здесь в Аннабаде активизировались группы предателей, действующие по приказу империи, — продолжил Гезор. — Ваш Затворник был одним из них. Также Бессмертный император следит за нами с помощью птиц-шпионов, пытается руками членов Совета жрецов пошатнуть власть. Например, убив вашего отца. Думаю, что тиран ТалХазара понимает, что лишь Вэсса может сплотить Валессию в будущей кровопролитной войне.

Последние слова для Ихоры ничего не значили. Она давно устала слушать о шпионах, восточной империи и их тайных замыслах. В её голове пульсировала одна мысль: если Бессмертный разгадал загадку вещего сна и отправил своих людей на поиски ребёнка, значит, их нужно остановить.

— Куда ведёт хазарцев Алая звезда? — спросила она великана в чёрном.

— В центральные пустоши, — гортанно молвил Гезор, и каждое его слово почему-то прозвучало крайне неприятно. — Куда-то туда, где семьдесят девять зим назад объединённые силы наших народов уничтожили великого врага. Да, дочь жреца, я говорю о чёрной стране Гуэ.

Глава 5. Глаз и приказ

Большие восточные ворота, расположенные меж двух больших квадратных башен и украшенные витиеватой металлической решёткой, отворялись лишь в первой половине дня. Страже Аннабада было приказано делать это специально для того, чтобы караваны, двигающиеся из восточных провинций, могли без проблем попасть в столицу и приступить к разгрузке товаров.

Через эти ворота в город попадали тёсаные камни и ценные руды, добываемые из шахт Валессии. Но это были не те священные места, в которых Сиггур даровал жрецам великую силу. Вход в те древние тоннели был спрятан где-то в храмовой части Аннабада, и путь туда был доступен не многим. Через восточные ворота же поступали сравнительно обычные металлы, нужные для ковки наконечников копий, лезвий мечей и кинжалов, — нужные воинам, но с точки зрения высшей касты примитивные вещи.

В восточных кварталах трудились ремесленники — каменщики, кузнецы и сотни других мастеров, обеспечивающих войска и знать величественного города необходимым сырьём.

Именно через эти кварталы и двигался большой отряд Белых стягов, пытаясь покинуть Аннабад как можно быстрее — до закрытия ворот оставалось совсем немного времени. Каждый из воинов был при лошади, в кольчугах и прочных кожаных доспехах, а также шлемах, украшенных хвостами предгорных хищников. Бойцов снарядили всевозможным оружием — топорами, клинками и луками. У каждого было при себе копьё и запасной колчан стрел.

Вёл эту мрачную братию Якон, облачённый в чёрный доспех и серую мантию. Она была небрежно накинута на его широкие плечи и скрывала кольчугу. Рядом с братом ехала Ихора. Для долгого похода она выбрала свой самый незаметный наряд из всех, что нашли слуги, — кожаную куртку, тёплые штаны для верховой езды, высокие сапоги и чёрный платок. Жара, терзавшая центральную Валессию, ушла так же быстро, как и явилась. Погода становилась прохладной, напоминая собравшимся в дорогу воинам о скором приближении осени.

Отряд двигался молча. Улицы Аннабада были не тем местом, где можно было обсуждать детали путешествия, которое верховный жрец Вэсса желал оставить в тайне.

— Думаю, вы и сами понимаете, что это странствие будет опасным, — сказал он своим детям накануне вечером, оставшись с Цавой, Яконом и Ихорой наедине. — Я хочу, чтобы вы нашли этого ребёнка из пророчества. Сделать это нужно быстрее, чем он попадёт в лапы врагов. О наших планах не должен знать никто. Именно поэтому сейчас с вами я говорю без Гезора. Мой тайный советник просил меня оставить этого проклятого зеленоглазого младенца в живых, но я хочу дать другой приказ — когда найдёте его, убейте. Он не должен попасть в руки слугам Бессмертного тирана, он не должен попасть в руки нашему Совету. Не знаю, кому из них я доверяю меньше.

Якон смотрел на Вэссу и не улыбался. Ихора слушала отца и была преисполнена чёрной решительности. Цава слушал верховного жреца, не переставая шевелить губами, вознося молитву Сиггуру.

— Ответственность лежит на вас, дети мои, — продолжил глава рода Белых стягов, положив руки на плечи Ихоры и Якона. — Старший сын и ваш брат Цава остаётся в Аннабаде, чтобы продолжить мою борьбу с предателями. Если со мной что-то случится, то управление семьёй, дворцом и стражей ляжет на его плечи.

Вэсса машинально провёл пальцем по большому золотому медальону на шее.

— Если мои догадки верны, то Алая звезда приведёт вас в северные пустоши. Туда, где когда-то обосновался и был уничтожен чёрный враг. Чтобы наши планы смогли стать явью, я даю вам в служение своих лучших воинов, которые не позволят хазарцам взять над моими детьми верх.

— Отец, оставь в столице и Ихору! — воскликнул Якон. — Она слабая женщина, и тяготы пути могут стать для неё невыносимыми.

Цава понимающе закивал, однако Ихора была категорична.

— Нет, приказ есть приказ, — ответила она. — Я главный хронист империи, мне надлежит рассказать о нашем путешествии потомкам. Плюс ко всему, отец учил меня владеть силами, которые дарует своим последователям сам Сиггур.

Верховный жрец улыбнулся. Он и не сомневался, что дочь поведёт себя именно так.

— Соглашусь, магия нам пригодится, — нехотя протянул Якон.

Вэсса внимательно посмотрел своим наследникам в глаза и после долгого молчания добавил:

— В пустошах вы можете увидеть такое, что окажется за пределами вашего понимания. В тех землях был уничтожен великий враг, но тень, что упала на наш мир из-за его разрушительной силы, никуда не делась. Валессия до сих пор не оправилась после Великой войны. Аннабад ещё стоит, но чем дальше вы будете идти, тем больше земель будет погружаться в хаос, смерть и тлен. Не теряйте надежду на возвращение, и Сиггур поможет вам исполнить предначертанное.

***

Ихора оглянулась назад лишь после того, как их группа поднялась на один из небольших холмиков, через который плелась восточная дорога. Величественный город, словно туша гигантского поверженного зверя, лежал у подножия победителя — горного хребта, уходящего за горизонт. Дымка покрывала скалы, тучи обволакивали вершину самой большой горы.

— Красиво, не правда ли? — Якон по-прежнему двигался рядом с сестрой, отправив вперёд передовой отряд из двух всадников.

— Я не покидала Аннабад уже три года, — задумчиво ответила Ихора. — С того самого момента, как похоронила сына и мужа.

— Я помню тот день, — в голосе брата можно было услышать нотку печали. — Мне жаль, что так всё вышло.

Ихора не ответила. Она пришпорила коня, который тут же набрал скорость, унося главного хрониста Валессии вперёд.

Алая звезда, взошедшая на рассвете, указала им путь на северо-восток, а потом вновь исчезла. Сейчас, когда солнце властвовало на небе, таинственный ориентир был недоступен для людских глаз, однако направление было тем же. Группе Белых стягов нужно было двигаться быстро, чтобы успеть добраться до пограничных провинций к началу осенних дождей. Как раз где-то там должны были закончиться не только относительно тёплые дни, но и хорошие дороги.

Ихора ещё раз прокрутила в голове те знания, которые в неё когда-то вложил придворный учитель: несмотря на былое величие, Валессия была слишком большим государством. Хребет Сиггур, а значит и Аннабад, находился в её центре. За сотни лет существования могущественная страна подчинила все земли до западных и южных берегов. На севере империя граничила с непроходимыми болотами, где в последнее время вспыхивали бунты рабов. На востоке раскинулись Цветные королевства. Когда-то они входили в состав Валессии, но после Великой войны с Гуэ потребовали независимости.

Ослабленная теократия не смогла удержать владения, которые не желали подчиняться жрецам. А у Валессии не было сил, чтобы остановить вольнолюбцев. Впрочем, свобода была дарована не просто так — королевства продолжали сотрудничество и вели торговлю с Аннабадом, готовы были оказать военную поддержку в конфликтах с противниками, пришедшими с востока.

На западе Валессии, вплоть до берегов Великого моря, лежали плодородные земли. Именно там крестьяне выращивали почти всё зерно в стране. Оттуда обозами в Аннабад его доставляли рабы, чтобы прокормить знать, воинов и ремесленников. То, что многие из сельских тружеников сами голодали, мало интересовало жрецов. Взять, например, тот же пир, на котором отравили Вэссу. Зачем он был нужен?

Ихора вздохнула. Поступки отца не должны были её волновать. В конце концов, она никогда не голодала именно потому, что родилась и выросла в Аннабаде. Плохо это или хорошо? Как знать.

Якон вновь оказался рядом. Его лицо было встревожено. Он глядел вдаль, туда, откуда к ним возвращался передовой отряд.

— Что случилось? — громко спросил он у своих воинов-разведчиков, когда те подъехали ближе.

— К нам навстречу движется патруль, — доложил боец. — Они заметили нас и хотят перехватить.

— Ясно, — недовольно проворчал первый меч Валессии, а после обратился к сестре. — Проскочить незаметными у нас не вышло. Дело за тобой, сестра. Этим ребятам не следует знать, что я с тобой, — это вызовет вопросы у Совета. Скажи им, что едешь в сопровождении столь мощной боевой группы по своим делам — для изучения какого-нибудь исторического вопроса.

Ихора лишь недовольно хмыкнула. Врать она не любила.

За следующим поворотом навстречу им выехал патруль — воины отдельной группы Полуночной стражи, которые должны были пристально следить за тем, кто и куда направляется. Вдруг ремесленники или рабы, решившие отправиться в путешествие, не уведомили об этом высшую касту?

Солдат было мало — всего пятеро. Вооружены они были значительно хуже отряда Белых стягов. Однако на груди у каждого сверкала эмблема Сиггура — чёрный треугольник, символ Совета жрецов. Каждый был верхом на коне и держал в руках боевое копьё.