Осколки Жизни. Узы Крови

Симона и Томиас осознавали непринятие общины. Они стояли рядом, на их лицах читался стыд и смущение от происходящего.

— Да, учитель, я понимаю. Завтра утром мы отбудем. Господин Раху, не могли бы вы доставить нам драконов для перелета? — Анна была готова вылететь хоть сейчас.

— Конечно, госпожа. Вы полетите в Грандию или в Эллиос?

Анна осознала: её дома нет. Нет больше ни Парга, где её ждали знакомые улицы и старые друзья, ни утеса, хранящего печать её прошлого. Все это исчезло, растворилось в тумане времени, оставив лишь призрачные воспоминания. Прошлого нет, а значит, нет и той Анны, которая его населяла. Это осознание обрушилось на нее с неожиданной силой, но вместо отчаяния оно принесло странное чувство свободы. Груз обязательств, тяготивший ее душу, внезапно исчез. Те нити, что связывали ее с миром, который уже не существовал, оборвались. Теперь она была свободна, как птица, выпущенная из клетки. Перед ней расстилалась чистая, нетронутая страница будущего. Это было пугающе и одновременно захватывающе. Ведь именно сейчас, в этот самый момент, она могла начать писать свою новую историю. Это была возможность создать себя заново, вылепить из пепла прошлого новую реальность.

— Помню, меня пригласили как-то в Эллиос погостить. Если император Овва не против, я бы навестила их, —она взглянула на Симона. Тот мягко поклонился и тотчас отбыл, не оборачиваясь.

— Господин Овва будет рад вас видеть, — Томиас поклонился и поспешил за отцом.

Как оказалось, их и вправду не было целую неделю. Слухи распространились молниеносно, словно лесной пожар, охватывая каждый уголок маленькой общины, примостившейся у подножия древних гор. Тревога поселилась в сердцах жителей, ведь Анна ушла не впервые в пещеру, а Томиас как чужак не вселял доверия в их сердца. Они подозревали неладное. Были собраны несколько человек, самых храбрых и опытных, чтобы осмотреть пещеру, окутанную мрачными тенями. День за днем они прочесывали каждый камень, каждую тень, но, к своему разочарованию, ничего не нашли. Ни следа, ни намека на то, где могли исчезнуть их пропавшие гости. Надежда начала угасать, уступая место страху и отчаянию.

И вот, когда казалось, что все потеряно, они вернулись. Появились из темноты, словно призраки. Их появление было одновременно и долгожданным облегчением, и новым источником страха. Ведь то, что произошло с ними, было невозможно. Они вернулись будто и не уходили, и отпечатка трудностей пещеры на них не было. Все жители общины были в ужасе и одновременно рады их возвращению.

— Но что с вами произошло, там, в пещере, Анна? — Аранкая дождался, когда все жители общины разошлись по своим делам, и решил говорить более откровенно.

— Ничего особенного, мы лишь немного поработали, — у Анны не было желания говорить что-то более конкретное.

— Анна, знай, я всегда помогу тебе, не стоит закрываться.

— Спасибо, учитель, я знаю это. Но с нами и правда ничего не произошло. Возможно, ваши люди заблудились в темноте и не отыскали нас.

— Возможно

Аранкая не хотел допытываться у Анны, что произошло в пещере. Он знал: когда придет время, она расскажет ему всё. Сегодня им стоило отдохнуть после долгой и изнурительной работы.

Томиас тем временем вернулся в дом, чтобы собрать вещи. Анна не торопилась и лишь наблюдала за его суетой.

— На источник не хочешь сходить? Сегодня последний день, когда ты можешь посетить его. Неизвестно, когда получится повторить.

Томиас отложил вещи и кивнул.

— Не хочешь поделиться с учителем о том, что произошло?

Они направлялись снова в сторону источника, проходя мимо небольших, утопающих в зелени домиков местных жителей. Из окон доносились тихие голоса, смех, пение – звуки мира, к которому они, прошедшие через мрак пещеры, теперь возвращались. Уже начало смеркаться, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и фиолетового. Сумерки окутывали окрестности мягкими, обволакивающими тенями, делая пейзаж ещё более живописным.

— А что там произошло? Я сама не могу понять до конца, ведь они и правда ходили за нами, но отыскать не смогли.

Подойдя к заветной чаше с горячей водой, они увидели, как от нее исходит легкий, ароматный пар, танцуя в прохладном вечернем воздухе. Анна, не дожидаясь, первая осторожно ступила в теплую, бурлящую воду. Облегченный вздох вырвался из её груди, когда она полностью погрузилась, ощущая, как вода смывает усталость и тревогу. Ее глаза прикрылись, губы тронула легкая улыбка, которая, казалось, говорила больше, чем любые слова. Она всегда находила утешение в этих водах, и сегодня, после всего пережитого, это утешение было ей особенно необходимо.

— Я могу лишь дать предположение, что могло произойти, — она впервые увидела сквозь пар настолько серьезное лицо Томиаса. В основном он был весел и постоянно что-то невнятно говорил и путался, но тут он задумался.

— И каково твое предположение? — Анна приблизилась к нему, чуть ближе, вглядываясь в его лицо.

— Мы с тобой были внутри, одни, – он закрыл глаза и откинулся на бортик чаши, раскинув руки в стороны. – Начался ритуал, я выпустил покров, свой, и в тот момент произошло смешение твоей стихии и моей, и мы увидели ту фигуру. Вероятно, она изменила пространство или скрыла его, используя оба покрова, тем самым люди, что нас искали, проходили мимо нас, не видя нас.

«Он праввв!» – голос в голове снова зашептал, и Анна начала прислушиваться. – «Он прав, он обманывает тебя, он сильнее, чем говорил. Дотронься до него и узнаешь всё».

Анна придвинулась к нему ещё ближе, настолько, что почувствовала тепло его тела. Грань между ними почти стёрлась, оставив лишь тонкий слой воздуха. Томиас же, казалось, был полностью поглощён своими мыслями.

Он продолжал сидеть с раскинутыми руками, глаза его были закрыты, а губы слегка шевелились, словно он вёл внутренний диалог, рассуждая о тайнах и загадках пещеры, что они недавно покинули.

Его погружение в размышления было настолько глубоким, что он, казалось, не замечал ничего вокруг. Но Анна, ощущая необходимость послушаться Тень, медленно, почти нерешительно, подняла руку.

Её пальцы дрогнули, приблизившись к его руке, лежавшей на краю чаши. Трепет пробежал по её телу, когда кончики её пальцев коснулись его кисти, затем – прохладной кожи его пальцев. И тут она почувствовала

Ощущение было внезапным и ошеломляющим. Незримая, но ощутимая волна энергии прокатилась от его руки сквозь её пальцы, наполняя её до самых кончиков. Это было несравнимо ни с чем, что она испытывала прежде. Мощный поток силы, который она едва могла осознать.

Осознание ударило её с такой силой, что она едва не отпрянула. Его сила была гораздо больше восьмого уровня. Всё, что он говорил о своём переходе на седьмой, было ложью. Не просто ложью, а тщательно продуманным обманом.

— Ты лжец! – Анна встала в полный рост. Она сказала эти слова, сказала утверждение, без эмоций или потрясений, лишь голые факты.

Анна слегка царапнула палец ногтем, и из ранки выступила алая кровь. Она почувствовала знакомый прилив силы, пробуждающийся вместе с каждой каплей, стекающей с её кожи.

Не раздумывая, Анна направила свою энергию, сплетая кровь в невидимую, но осязаемую завесу, которая тут же окутала её, прикрывая наготу.

Вместе с кровью, вместе с магической завесой, высвободилась и её истинная энергия. Она хлынула потоком, подобно тёплому, обволакивающему одеялу, окутывая Томиаса.

Он, застигнутый врасплох, почувствовал, как неведомая сила обволакивает его, словно кокон, не давая пошевелиться, но и не причиняя вреда.

— О чём ты? Я не лгал тебе! – он поспешил оправдаться, но Анна была неумолима.

Она наклонилась к нему, одну ногу согнув в колене и осторожно поставив между его ног. Их лица оказались в опасной близости, и в этот момент Анна наконец-то разглядела то, чем он её обманывал.

В глубине его глаз, обычно таких открытых и честных, мерцало нечто иное – сложный узор, едва уловимый, но несомненно присутствующий. Это было защитное заклинание, мощное и хитроумное, скрывающее истинную силу Томиаса, как завеса скрывает истинный облик.

Всё стало на свои места. Ложные заверения, странные совпадения, его внезапное появление – всё это было частью тщательно выстроенной иллюзии.

Он не просто обладал силой, превышающей седьмой уровень, он мог маскировать её, делать невидимой для чужих глаз, даже для её, чуткой к магическим потокам.

— Кто же поставил тебе это заклинание? – она взяла его за подбородок и приблизила к себе, вглядываясь в глубину его зелёных глаз.

— Подожди, я понял, о чём ты, прости меня, – он коснулся руки Анны, останавливая её. – Это заклинание необходимо было, для того чтобы я прошёл завесу общины. Я не житель и не прихожанин, я лишь чужак, и с столь сильной аурой меня не пустили бы.

«Он говорит правду», – голос в голове снова зашипел. Анна осознала – ему можно доверять. Он видит больше, чем она. Её Тень видит больше, чем сама Анна.

— Ладно уж, живи тогда, обманщик, – она улыбнулась и втянула в себя остаток ауры, что вышел с её кровью.

— Ты на всех так кидаешься? Или только на меня? – его ехидная улыбка рассмешила Анну.

— Насколько я помню, ты женат. Твои шутки заставляют меня смеяться, – она залилась громким смехом. – Я ещё не встречала никого, на кого хотела бы кинуться, друг мой.

— Скучно живёшь значит, – он тоже засмеялся и плеснул в неё струю воды.

От души накупавшись, Анна и Томиас направились в сторону дома, чувствуя приятную усталость и расслабление. Воздух был наполнен ароматом трав и приближающихся сумерек.

Когда они вошли в дом, их встретил щедрый пир. Маина, чьё сердце сжималось от беспокойства за Анну, сотворила настоящее чудо, заполнив стол всевозможными яствами. Аромат свежей выпечки, тушёного мяса и спелых фруктов витал в воздухе, обещая утешение и сытость.

Маина сидела напротив, с нежностью наблюдая за ними, тихонько рассказывая о своих переживаниях, которые теперь сменились безграничным облегчением.

После сытного ужина, чувствуя приятное тепло в желудке и умиротворение в душе, они отправились на отдых. Мягкие подушки и тёплые одеяла быстро унесли их в царство сновидений.

Глава 13. Эхо прошлого, шаг в будущее

С первыми петухами, когда мир ещё дремал в предрассветной дымке, а первые робкие лучи солнца лишь коснулись верхушек гор, прилетел Симона Раху. Дракон, величественный и внушительный, снизился с небес, его металлическая чешуя отражала первые золотистые отблески. Он приземлился с таким расчётом, чтобы предоставить комфортное место троим своим пассажирам. Симона остановился по ту сторону прохода и сообщил стражу, что он ожидает и Анну, и Томиаса. Те, в свою очередь, уже ждали у прохода, когда страж пропустит их в мир.

— Надеюсь, вы выспались, госпожа? – Симона был рад видеть всех, особенно Анну.

— Симона, хочу сразу определиться, – Анна развернулась к нему, в её глазах была решимость. – Не называйте меня госпожа, я обычная девушка, что едет в гости. Или лучше, – она слегка задумалась, – я еду по работе. Думаю, господин император сможет меня пристроить в достойное местечко.

— Я вас понял, Анна, и с удовольствием проведу вас по коридорам замка императора Овва для аудиенции, – Симона с улыбкой склонил голову.

Когда все устроились, дракон издал низкий, рокочущий звук, словно перестраивая свои внутренние механизмы. Затем, с мощным взмахом крыльев, он поднялся в небо, оставляя позади спящую землю. Под ними простирались бескрайние просторы, окутанные лёгкой дымкой, а солнце, набирая силу, заливало всё вокруг своим теплом, предвещая новый, полный событий день.

«Анна, у вас есть уже план, чем будете заниматься в Эллиосе?» – голос Томиаса отозвался в голове у Анны.

«Нет, я пока буду плыть по течению». Томиас резко обернулся, и так же, скрывая легкую улыбку, отвернулся.

Прибыв в столицу, они сошли с дракона; он мягко опустился на специально оборудованную платформу, возвышающуюся над городскими постройками.

Симона Раху, Анна и Томиас наконец спрыгнули на твёрдую землю, ощущая под ногами приятную прохладу каменных плит. Ветер, ласково обдувавший лицо Анны, принёс с собой запахи цветущих садов. Её взгляд невольно устремился вверх, к величественным белым пикам замка, вознёсшимся над городом, словно зубцы короны.

Бескрайние белые площади раскинулись перед ней, отражая в себе яркое солнце. Всё это напоминало ей о прекрасной Парге, но Эллиос, казалось, был ещё более изысканным. Благодаря благосклонным погодным условиям, здесь росли пышные сады, добавляя городу живописности и очарования. У подножия замковых стен их уже ждала внушительная делегация. Не менее дюжины человек выстроились в стройный ряд, приветствуя прибывших.

Анна ещё в полёте, когда сердце дракона мерно отбивало ритм под её ногами, приняла решение. Жить как раньше, с той прежней жизнью, с прежними страхами и потерями, стало немыслимо. Слишком многое изменилось, и чтобы вернуться в этот мир, чтобы не пугать его своей тенью, она решила применить морок – древнее искусство иллюзии, способное исказить реальность. Её целью было не просто скрыть истинное обличье, но и создать новую реальность, в которой она могла бы существовать без прежних привязанностей. Изменив черты лица, она избежит испуганных взглядов, которые могли бы преследовать её на каждом шагу.

А главное, Филипп не узнает о её возвращении. Он будет считать её мёртвой, и это, как ни парадоксально, было ей на руку.

Это давало ей время, пространство для переосмысления, для нового начала, свободного от груза прошлого. И вот, ещё до того, как Оббиус, встречающий их у замка, приблизился, Анна активировала свою магию. Лёгкая, едва уловимая дымка окутала её, искажая контуры лица, меняя цвет волос, делая её совершенно неузнаваемой. Когда туман рассеялся, перед внимательным взглядом Оббиуса стояла уже не она, Анна, прежняя, а совершенно другая девушка – загадочная, с чертами, которые казались одновременно и знакомыми, и чужими.

Он подошёл к ним, его шаги эхом отдавались по мостовой, и склонил голову в знак приветствия.

— Приветствую гостей! – Оббиус широко распахнул руки в знак приветствия. Делегация позади него не вся дошла до гостей. Его сопровождали только двое из них: Зульфия и некий мужчина.

— Благодарю, мой император! Ульрих, я рад тебя видеть! – Симона с радостной улыбкой поздоровался с Овва и направился к неизвестному мужчине, что стоял позади императора.

Перед собравшимися стоял мужчина, чья внешность была довольно суровой. Его лицо, обветренное и загорелое, носило следы множества битв – лёгкие шрамы пересекали брови и щеки. Его одежда была практичной и прочной: тёмные кожаные доспехи, украшенные металлическими вставками, поверх которых был надет просторный плащ с оторочкой из меха. На поясе висел широкий меч в ножнах, а на плече покоился другой, более короткий клинок. Выражение его лица было непроницаемым, но в глазах, глубоко посаженных и проницательных, читалась смесь усталости и скрытой силы. Казалось, он повидал многое, и каждое испытание лишь закалило его дух. Его губы, плотно сжатые, не выдавали ни единой эмоции, но скулы были напряжены, словно он был готов к любой неожиданности.

— Томиас, раз твой отец занят общением со своим другом, прошу, представь мне свою спутницу, – Овва (император Оббиус) обратил взгляд на Анну.

— Господин, это Анна, вы, вероятно, не поняли, – Томиас слегка опешил, когда увидел совершенно не похожего на Анну человека.

— Да, Император, благодарю за приглашение, – она встала на одно колено и глубоко поклонилась, прижав руку к сердцу. – Я бы хотела служить вам и вашей семье, прошу, примите мое служение!

Оббиус стоял, разинув рот. Не смея ничего говорить, он поднял Анну за плечи с колен и тихонько прошептал на ухо:

— Очень умно, госпожа.

Отойдя и поправив свой камзол, он громко и четко объявил:

— Рад приветствовать, госпожа Анна! Я принимаю ваше служение! Однако хочу также представить вам государя Грандии, короля Ульриха Вейна!

Мужчина, оказавшийся королем Грандии, подал руку в знак приветствия, но Анна лишь поклонилась ему, отказав в рукопожатии. Он слегка прищурился и кивнул.

«Он знает, кто вы», – голос Оббиуса разнёсся раскатом в голове Анны. Она лишь кивнула в ответ на мысль императора.

— Что же, пройдемте в зал для приветствия, а после я дам вам поручения, Анна, – отпустив дракона, они направились в тронный зал.

Не было пышного приветствия, лишь несколько человек. Как оказалось, Оббиусу необходимо было дать распоряжения по делам империи, и вскоре они уже расположились на летней террасе. Но, к сожалению, господин Вейн уже отбыл, и они остались втроём: Симона, Анна и Оббиус. Зульфия и Томиас отправились также домой.

— Есть ли у вас планы? – Оббиус разливал всем присутствующим чай.

— Господин, я бы, по возможности, пока хотела бы не участвовать ни в чём, что касается политики. Мне бы работу, тихую и спокойную, – Анна сделала первый глоток, и по её телу разлилось приятное тепло.

— Хорошо, у меня есть парочка предложений. Симона, но хочу услышать твои мысли.

— О, мои мысли были предложить работу в моём замке, но думаю, Анна будет против, поскольку руки необходимы только с Адамом, он растёт как на дрожжах, – Симона прямо засветился при упоминании об Адаме.

— Да, ваш малыш уже бегает, или ещё нет?

— Малыш? – Анна прервала разговор двух отцов.

— Да, Адам, наш младший сын. Зульфия родила вскоре после вашей хмхказни, – вся радость в глазах Симона исчезала после слов о казни.

— Значит, мы спасли Адама. Какое красивое имя, я рада, – она выдавила что-то похожее на улыбку. Осознание, что Адам жив, а Эми – нет, начало порождать в её голове страшные мысли, но она отогнала их прочь.

«Всё сложилось так, как должно было», – не та ли, опять вертехвостка, судьба пробежала?

Симона встал на колени перед Анной, отодвинув стул, и глубоко поклонился, ударив лбом об пол:

— Я никогда не перестану вас благодарить и себя лишь винить, но только благодаря вам мой семья цела, моя жена и мой сын, что сейчас дарит радость всем, кто его видит. Это всё вы, вы нас спасли, и я безмерно виню себя за смерть вашей сестры!

«Если жить обидами на прошлое, то будущее может быть испорчено».

— Симона, прошу, не стоит столько благодарить меня. Каждый прожил этот момент по мере его возможности. Я лишь могу просить у вас остаться мне верным другом в этом новом мире для меня, – Анна встала рядом с ним на колени и обняла за плечи. – Я бы с радостью познакомилась с Адамом, когда будет такая возможность.

— Ну, раз вы наконец-то поняли друг друга, тогда решим так, – Оббиус был рад столь приятному исходу разговора. – Моя дочь, Эмилия, она вечно летает в облаках. Вот вам и работа, Анна. Предлагаю вам стать личной гувернанткой моей дочери. Конечно, ваша работа будет заключаться в защите, в обучении и наставлении Эмилии. Грязное белье там есть кому убирать.

— Благодарю ваше величество! – Анна подошла и поцеловала перстень императора в знак благодарности и повиновения.

— Ну уж это было лишним. Надеюсь на долгую службу и продуктивную!

— Выпьем за это? – Симона поднял чашку с чаем, но никто не ответил ему.

— Тебе бы лишь бы выпить, Симона!

— Да что я? Я лишь за Анну хочу порадоваться, наконец-то она с нами и в добром здравии!

— Спасибо, Симона, – Анна подняла свою чашку и стукнула по его, тот улыбнулся.

— Отлично, тогда сейчас подадут обед, и после пройдем на площадку. Я представлю вас Эмилии, она сегодня тренируется на клинках.

Анне оставалось только кивнуть в знак согласия. Обед и правда подали сразу, как они окончили разговор. Для Анны этот обед напомнил трапезную в Парге.

«Сейчас всё будет напоминать о прошлой жизни, но сейчас мы живем новую жизнь. Стремись к радости, Анна, и я помогу тебе быть счастливой».

Лёгкая улыбка легла на лицо Анны после слов поддержки своей Тени. Теперь она не одна, и тут она справится также, как и справлялась раньше.

— Оббиус, могу я узнать, где находится могила Эмильды? – для Анны это было важнее всего, и пока она жива и может спросить, она пользуется моментом.

— О, Анна, я честно не знаю, но Маркус, что прилетал ко мне, он знает, ведь он захоронил её останки.

Анна кивнула. Осталось выйти на связь с друзьями из Праги, но так, чтобы они не были в опасности от того. Терять снова кого-то из своей жизни она не хотела. Давать Филиппу больше крови её близких она не хотела.

— Анна, а что с Филиппом? Вами двигает, случайно не сила мести? – Симона понимал, что произошло, и, возможно, она из-за своей силы может представлять угрозу, если пелена мести закроет ей глаза и разум.

— Нет, до него мне совершенно нет дела. Я принимаю свою судьбу, и мстить я точно не планирую, – для нее месть – это грязное дело. – Он заплатит за свои действия, но это будет не моими руками. Ему всё вернётся, на то силы справедливости.

— Слишком благородно, я считаю. Многие бы уже давно убили его, как только появилась бы возможность, а вы словно отрезали своё прошлое, – Оббиус также насторожился, ведь настолько сильный маг, прогибается, отмалчивается и соглашается на служение, не обманывает ли она, ища возможности отомстить.

— Нет, – она помотала головой. – Для меня эта глава закрыта. Я никогда не была там своей, как и Эми. Для них мы были чужаками, кого привезли с той стороны моря. А сейчас же этого клейма нет, и я могу спокойно выдохнуть и зажить тихой и мирной жизнью. И надеюсь, – она взглянула на мужчин, что сидели и молчали, остановившись даже в переживании пищи, – вы мне подарите такую возможность, господа.

Симона и Оббиус синхронно кивнули. Даже если Анна и решится на что-то, они не смогут её остановить. А вот кто сможет, тот ещё вопрос.

— Ну, к счастью, сейчас нам не до мести, правда? Сейчас нам на площадку пора, уже кончаются уроки фортепиано, и скоро Эмилия спустится вниз.

Проглатывая на ходу последний кусок мяса, Анна бегом пустилась за удаляющимся Овва.

«Как же быстро ходит, ужас какой!»

Они спускались по широкой лестнице огромного зала, что вела из тронного зала на первый этаж, к улице, где находилась тренировочная площадка. Спуск был плавным, ступени широкие и пологие, словно приглашая забыть о суете и спешке.

Воздух был прохладен и свеж, совсем не такой, как в глубине замка, пропитанный запахами камня и вековой пыли.

Все вокруг было выложено белым кирпичом и белой плиткой, создавая ощущение чистоты и простора. Но эта стерильность тут же оживала благодаря повсюду стоящим растениям.

Зеленые островки роскошной листвы, цветущие кашпо, изящные лианы, обвивающие колонны – все это создавало удивительный контраст с монументальностью замковой архитектуры.

Проемы окон, огромные и величественные, были искусно сделаны из темного, потертого временем дерева. В них заглядывали ветки деревьев, их листья, словно изумрудная бахрома, украшали оконные рамы, пропуская сквозь себя солнечные лучи и рассыпая золотистые блики по белоснежным полам.

Анна шла, словно по летнему саду, хотя и находилась внутри древних стен замка.

Выйдя на улицу, они направились через задний двор к площадкам, где тренировались солдаты. Солнце мягко освещало широкие просторы, и даже здесь, вдали от парадных залов, чувствовалась мощь и величие замка. Воздух был свеж, наполнен запахом травы и легкой прохладой, которая приятно бодрила после душных помещений.

Когда те увидели императора, все, как один, замерли, вытянулись в идеальные шеренги и отдали честь – четкие, отточенные движения, результат долгих лет дисциплины. Овва лишь махнул рукой, и привычный ритм тренировок возобновился.

Солдаты, не теряя ни секунды, продолжили свои занятия, словно и не было этой короткой паузы. Шум мечей, возгласы, топот ног – все это сливалось в единую симфонию воинской подготовки.

Они двигались все глубже, проходя мимо других тренировочных зон, где отрабатывались различные виды боя и владения оружием. С каждым шагом пейзаж становился более суровым, более диким. Наконец, они достигли небольшой площадки, всецело покрытой мелким, рыхлым песком. Здесь не было никаких ограждений, только песок и оружие.

Только благодаря рядам стендов с оружием, разбросанных по периметру, и специфическому запаху, витавшему в воздухе, было понятно, что именно здесь, на этой арене, также занимаются.

— А вот и Эмилия, дочь моя. Как прошло занятие?

Овва направился к девушке, что приближалась со стороны замка, но явно с другого выхода. Солнечные лучи играли в ее волосах, отливая золотом, которое, казалось, было вплетено самой рассветной зарей. Она была одета для тренировки в удобную, но при этом изящную одежду, не стесняющую движений, но подчеркивающую стройность ее фигуры.