На всякий случай

— И мы оба знаем, что в твоём телефоне неизвестные номера и сообщения из двух слов. Время. Место. Встреча.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Впервые за весь разговор.

— Так где ты был, Адам?

Тишина. Такая тяжёлая, что стало трудно дышать.

Я видела, как напряглась его челюсть. Как дёрнулся кадык. Как он отвёл взгляд.

А потом...

Бах.

Кулак врезался в стену так резко, что я вскрикнула. Комната словно вздрогнула вместе со мной.

Сердце моментально провалилось куда-то в живот.

Глава 12

Я никогда не боялась Адама.

Никогда.

Но сейчас мне стало страшно. По-настоящему страшно. Слёзы хлынули сами собой. Без предупреждения. Без разрешения. Без возможности остановиться.

Несколько секунд он просто стоял. Тяжело дышал. Смотрел куда-то мимо меня. А потом развернулся. Молча. Без единого слова. Вернулся к компьютеру. Надел наушники. Снова сел в кресло.

Клавиатура застрекотала почти сразу. Будто ничего не произошло. Будто он не ударил стену. Будто я не плачу. Будто мы только что не разбили друг об друга что-то очень важное.

Я подтянула колени к груди. Вытерла мокрые щеки рукавом. И посмотрела ему в спину.

Ты же этого хотела, Кэт?

Чтобы всё было как обычно.

Чтобы никто ни о чём не говорил.

Чтобы все делали вид, что проблем нет.

Вот. Получай.

Нужно ли мне объяснять, что я не смогла уснуть после этого ужасного разговора? У меня и без того проблемы со сном, а сейчас я просто не знаю, как выключить голову.

Я просто не понимаю, что мне делать.

Подойти и попросить прощения? Но тогда это будет означать, что я была не права, переживая за него.

Игнорировать ситуацию? Но тогда это будет означать, что мне всё равно.

А мне не всё равно.

Что мне сейчас думать? Что мне сейчас делать?

Правда в том, что если почистить голову от всякого мусора в виде мыслей о его изменах и прочего дерьма, я вижу, что Адаму морально очень тяжело. Он в последнее время плохо спит. Тоже.

В голове сражаются две крайности, и я не понимаю, какой из них мне доверять. Той, что нацепила на себя розовые очки, или той, что драматизирует.

Ответа не было.

За окном давно наступила глубокая ночь. Из соседнего дома напротив исчезли последние огни. Даже фонари во дворе будто светили ленивее обычного, размывая асфальт бледно-жёлтыми пятнами.

Я перевернулась на другой бок.

Потом ещё раз.

И ещё.

Безрезультатно.

Сон обходил меня стороной так же упорно, как налоговая богатых людей.

Из гостиной доносились приглушённые щелчки клавиатуры. Быстрые. Нервные. Иногда всё затихало на несколько секунд, а потом начиналось снова.

Я посмотрела на часы. Три часа семнадцать минут. Нормальные люди в это время спят. Даже тревожные люди вроде меня обычно хотя бы пытаются.

Я тяжело вздохнула и села на кровати. Спина всё ещё неприятно ныла после больницы. Рёбра тоже периодически напоминали о себе тупой тянущей болью, будто обижались за то, что по ним когда-то пробежалась целая толпа.

В квартире стояла тишина.

Та самая тишина, которая почему-то всегда звучит громче любого шума.

Я поднялась и осторожно выглянула в коридор. Из-под двери кабинета пробивалась полоска холодного белого света.

Он всё ещё не лёг.

Злость внутри постепенно начала уступать место чему-то другому.

Потому что сколько бы я ни пыталась убедить себя в том, что Адам что-то скрывает, выглядел он совсем не как человек, который весело проводит время на стороне. Он выглядел как человек, который разваливается на части.

Я тихо подошла ближе. Дверь была приоткрыта буквально на пару сантиметров.

Адам сидел за компьютером. Только на экране не было ни игр, ни фильмов. Какие-то таблицы, документы, цифры, почта.

Он снял очки и устало провёл ладонями по лицу.

Медленно.

Словно пытался стереть с себя этот день.

На столе стояли три пустые кружки из-под кофе.

Святое дерьмо. Я даже не помню, когда он успел столько выпить.

Телефон завибрировал. Тот самый. С неизвестными номерами. Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу.

Адам посмотрел на экран несколько секунд. Будто решал, отвечать или нет. Потом всё же провёл пальцем по дисплею.

— Да.

Тишина. Я слышала только его голос.

— Нет. Пока нет.

Пауза.

— Я сказал, что разберусь.

От его интонации по спине пробежал холодок. Он не звучал злым. Он звучал загнанным. Так говорят люди, которых уже прижали к стене.

— Нет. Не сейчас.

После этих слов он резко сбросил вызов. Телефон с глухим стуком лёг на стол. Адам опустил голову. И просто сидел неподвижно. Секунду. Другую. Третью. Словно забыл, как дышать.

Мне стало страшно за него.

Я хотела войти. Хотела подойти. Хотела сказать хоть что-нибудь. Даже простое «ты в порядке?» подошло бы. Но если бы я действительно умела разговаривать с людьми о том, что чувствую, то большая часть моих проблем давно бы исчезла.

Поэтому я просто стояла в темноте коридора. Как трусливое привидение. Наблюдала за человеком, которого любила больше собственной жизни. Но совсем не понимала, что с ним происходит сейчас.

Моё тело уже начинает дрожать. От холодного пола вверх по ногам пробирается озноб.

Или это не от холода?

Но я не могу уйти вот так. Всё равно не усну.

Я не могу перестать наблюдать за Адамом. Как будто чего-то жду. Как будто сейчас буду смотреть на него ещё немного — и на все мои вопросы каким-то образом найдутся ответы.

— Кэт?

Адам посмотрел через плечо в сторону двери, и я вздрогнула от неожиданности.

Можно было стучать зубами потише, Кэт.

Я приоткрыла дверь. Меня всё равно уже спалили.

— Почему ты не спишь? — спросил он.

— Ты тоже не спишь.

— Справедливо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Ты придёшь в спальню?

Адам тяжело выдохнул и посмотрел на экран.

— Мне нужно кое-что доделать. Я лягу позже.

— Угу.

— Иди спать. Наверняка уже замёрзла, пока шпионила за мной.

На долю секунды уголок его губ дрогнул. Почти улыбка.

Нелепый получился разговор. Как будто нам по шестнадцать лет и мы не можем признаться друг другу в чувствах, поэтому обсуждаем погоду, домашку и всё что угодно, кроме того, что действительно важно.

Я молча кивнула и вернулась в спальню. После этого выпила обезболивающее. Не знаю, от напряжения или от нервов, но тело снова заныло старой болью.

Я помню, как первые солнечные лучи начали пробираться сквозь щели в шторах. А потом, должно быть, уснула.

Наверное, таблетка всё-таки подействовала, но спала я недолго.

Так же резко, как провалилась в сон, я из него вынырнула. Сердце бешено колотилось. Лёгкие жадно хватали воздух.

Я слегка повернулась и опрокинула руку на вторую половину кровати.

Пусто.

Адам не приходил. Или уже ушёл? Он вообще спал?

В горле было сухо, будто кто-то засыпал туда горсть земли, поэтому я решила сразу отправиться за водой. Пол-литра. Не меньше!

Я встала с кровати и уже направилась на кухню, когда заметила, что в кабинете по-прежнему горит тусклый свет.

Голова Адама лежала на столе. Руки застыли ровно в том положении, в котором я видела их ночью. Правая на мышке. Левая на клавиатуре.

Я стащила с себя плед и осторожно накрыла его. Несколько секунд просто стояла рядом. Смотрела, как он спит. Измученный. Осунувшийся. Словно последние несколько недель кто-то понемногу вытаскивал из него жизнь.

Я уже почти не злилась. Обида испарилась ещё ночью. Осталось только беспокойство. Мне было его жалко. Я переживала за него. И понятия не имела, как помочь человеку, который не говорит, что с ним происходит.

Хотя, зная Адама, он вполне мог залезть в какую-нибудь невероятную задницу.

Тишину резко разорвал телефонный звонок. Экран вспыхнул. Тот самый номер. Я уже почти выучила эти цифры наизусть.

Адам открыл глаза. Посмотрел на дисплей. И буквально за секунду кровь отхлынула от его лица. Он стал серым. Не бледным. Именно серым.

Он даже не посмотрел на меня. Молча встал. Молча начал одеваться.

— Адам?..

Никакой реакции.

— Адам, что случилось?

Он словно вообще меня не слышал.

Через несколько секунд входная дверь хлопнула. Потом раздался первый щелчок замка. Следом второй. Меня уже тошнит от этого звука.

Вопросов стало в тысячу раз больше, чем было вчера.

Я не выдерживаю. Моё сердце не выдерживает. Моё тело не выдерживает.

— Что с тобой, Адам?! — почти в истерике выкрикиваю я в пустую квартиру.

Ответа, разумеется, не последовало.

Только тишина. Если бы я могла, то послала бы её нахрен.От неё меня тоже уже тошнит.

Я медленно сползла по стене на пол. Сколько времени я так просидела — не знаю. Минут десять. Может быть час.

В последнее время время вообще работает странно. То несётся вперёд, то растягивается до бесконечности.

На кухне тихо гудел холодильник. За окном просыпался город. Первые машины лениво катились по дороге. Кто-то выгуливал собаку. Кто-то спешил на работу. Обычная жизнь продолжалась. Только моя будто застряла где-то между вчера и сегодня.

Чего именно ты боишься, Кэт?

Если бы я застукала Адама с любовницей — это было бы ужасно. Но хотя бы понятно.

Если бы он признался, что разлюбил меня — больно. Но понятно.

Если бы он сказал, что устал от меня и хочет уйти — я бы хотя бы знала, с чем бороться.

Но сейчас я боролась с неизвестностью. А неизвестность всегда была страшнее правды.

Телефон на столе коротко завибрировал. Я вздрогнула.

Сообщение.

От Энни.

«Доброе утро. Не спишь?»

Я посмотрела на время. 06:12. Конечно не сплю.

Нормальные люди в шесть утра либо ещё спят, либо уже собираются на работу.

Мы с Энни в это время обычно обсуждаем жизненные катастрофы. У каждой свои таланты.

— Погоди, ты чего не спишь, Энни? — пишу я.

Ответ приходит почти сразу.

— Да знаешь, когда я вернулась вчера домой, то не могла найти себе места. Мне, конечно, было безумно весело, но как только осталась одна и включила мозги, поняла, в какую задницу тебя затащила тем разговором с Адамом. Прости меня. Но мне правда было очень весело.

Я невольно усмехнулась.

— Я рада, что тебе было весело. Потому что потом веселье было уже у меня.

— В самых драматичных смыслах?

— В самых. Мы поругались. Адам всю ночь просидел за компьютером, а утром ему позвонили. И угадай что?

— Адам сделал лицо идиота и свалил из дома?

— Ага. Только лицо было не идиотское. Серое, как у трупа.

Сообщение улетело. Энни прочитала его и тут же исчезла из сети. Странно. Я уже собиралась написать ей что-нибудь язвительное, когда телефон завибрировал.

Входящий вызов. Энни.

Давно пора. Я устала описывать свои эмоции текстом.

— Алло, Кэт!

— Вообще-то невежливо так резко прерывать переписку, если что.

— Кэт, послушай меня внимательно.

От ее тона внутри все сжалось. Желудок скрутило узлом.

Что, черт возьми, происходит?

Мозг моментально выбрал самый ужасный вариант. Что они с Адамом все-таки любовники. Клянусь, если узнаю такое — сначала всех перестреляю, а потом вскроюсь сама.

Да. Так даже справедливее.

— Кэт! Ты меня слушаешь?

— Ну?

— Я не сказала тебе вчера только потому, что не хотела заставлять тебя нервничать.

Отлично.

Поздно.

Я уже нервничаю.

Очень.

— Короче. Мне кажется, я кое-что заметила на рабочем столе Адама. Но тогда решила не придумывать теории заговора. А сейчас ты говоришь, что ему утром позвонили и он сразу куда-то сорвался...

— Энни, ближе к делу.

— Если я правильно увидела... а я обычно вижу правильно... у него были открыты документы для оформления визы.

Я замерла.

— Визы?

— Да. Я узнала их случайно. Мы с Люком оформляли похожие документы перед отпуском в прошлом году.

В комнате вдруг стало слишком тихо. Даже холодильник перестал гудеть. Или мне просто так показалось.

— Визы... — повторила я.

— Кэт! А вдруг он готовит вам поездку?

Я ничего не ответила.

— Господи... — внезапно завопила Энни. — Да он тебе предложение собирается делать!

— Энни...

— Точно! Поэтому нервничает! Поэтому скрывает! Поэтому ведет себя как придурок!

Я закрыла глаза. Пока Энни уже мысленно выбирала мне свадебное платье и рассаживала гостей по столам, я пыталась собрать логическую цепочку.

Теряешь хватку, Энн.

— Послушай. Я буду счастлива, если окажется, что ты права. Но есть несколько проблем.

— Каких?

— Во-первых, он выглядит не как человек, который готовит сюрприз. Он выглядит как человек, которого сейчас расстреляют.

— Ну...

— Во-вторых, мои документы никто не трогал. Для поездки ему понадобился бы хотя бы мой паспорт.

На том конце повисла тишина.

— Проверь.

— Что?

— Паспорт. Прямо сейчас.

Я поднялась с дивана и направилась к ящику, который был полностью забит бумагами. Паспорт лежал там же, где всегда. Рядом с медицинскими справками. Свидетельством о рождении. Старыми квитанциями. И прочим бумажным мусором, без которого почему-то невозможно существовать в нашем бюрократическом мире.

— На месте.

— Точно?

— Точно.

Энни шумно выдохнула.

— Тогда это похоже на то, что Адам собирается куда-то один.

— Блядь.

— Блядь.

Мы помолчали. За окном медленно двигались облака. Серые. Тяжелые. Почти такие же, как мои мысли.

— Как думаешь, у него есть кто-то на стороне? — тихо спросила я.

— Не похоже.

— Почему?

— Потому что мужики с любовницами обычно выглядят счастливыми. Или хотя бы довольными собой. А твой выглядит так, будто последние пару месяцев носит на спине мешок с трупами.

Я невольно хмыкнула. Очень образно. Очень по-эннивски.

— Что тогда происходит?

— Не знаю, Кэт. Но мне почему-то кажется, что дело вообще не в измене.

— Наверное, ты права.

Я потерла переносицу. Голова снова начала ныть.

— Я просто уже не понимаю, о чем думать.

— Твою мать! — внезапно вскрикнула Энни.

— Что?

— Я опаздываю в аэропорт!

Я посмотрела на часы.

Точно.

Ее внеплановый экзамен.

— Беги уже.

— Прости, детка.

— Напиши, когда долетишь.

— Обязательно.

Звонок оборвался.

Снова стало слишком тихо. Слишком. Тишина вообще отвратительная штука. Она дает мыслям слишком много пространства.

Я опустилась обратно на диван и уставилась в окно.

Жалко, что именно сейчас Энни пришлось уехать.

Вчера ей позвонили из университета и сообщили о внеплановом зачете. Для Энни учеба была чем-то вроде религии. Она могла пережить расставание, бессонные ночи, нервный срыв, но пропустить важный экзамен — никогда.

Внутри меня было одновременно пусто и больно. И физически. И морально.

Ребра до сих пор отзывались тупой тяжестью. Плечо ныло. Спина тоже напоминала о себе при каждом неудачном движении.

Таблетки лежали совсем рядом. Я могла бы выпить одну. Наверное, даже должна была. Но в последнее время я принимала обезболивающее только тогда, когда не могла уснуть.

Сейчас все было наоборот. Физическая боль удерживала меня в реальности. Не давала окончательно утонуть в мыслях. Не позволяла строить слишком страшные сценарии.

Хотя сколько бы я ни убеждала себя в этом, неприятное чувство никуда не исчезало. Будто в происходящем не хватает одной детали. Одной маленькой детали, которая объяснила бы всё.

Я взяла телефон и открыла геолокацию Адама. Точка двигалась. Быстро. Слишком быстро.

Я увеличила карту. Потом еще раз. И еще.

Сердце пропустило удар.

Адам ехал не на работу.

И не домой.

Он ехал в аэропорт.

Глава 13

Я пребывала в полном шоке.

В тот момент, когда увидела, что Адам со скоростью света мчится в аэропорт, а Энни, кстати, тоже, связь с реальностью просто оборвалась.

Меня накрыла такая волна эмоций, что в ней смешалось всё сразу. Злость. Обида. Страх. Ревность. Паника.

Началась самая настоящая истерика.

Я не знаю, сколько это продолжалось. Не знаю, что делала. Не знаю, в какой момент оказалась сидящей на полу между кроватью и журнальным столиком.

Помню только, что мне было больно.

Очень больно.

Из того состояния меня выдернул телефонный звонок.

Пошли все нахрен.

Но телефон продолжал звонить.

Раз.

Другой.

Третий.

И чем дольше он надрывался, тем сильнее я возвращалась в реальность.

Чёрт. Мои руки были разбиты в кровь.

На костяшках уже выступили тёмные ссадины, а кожа местами лопнула тонкими полосами.

Я перевела взгляд ниже. На бёдрах поверх старых желтоватых синяков проступали новые багровые пятна.

Ты как обычно, Кэт. Ничего не собираешься менять, правда?

Я взяла телефон, даже не посмотрев на экран.

— Что?! — огрызнулась я, продолжая рассматривать следы собственной истерики.

— Кэт, я сейчас в... Стоп. Ты чего там? Ты в порядке? — Энни не успела закончить одну мысль, как тут же переключилась на другую.

— Что ты хочешь, Энн? Я очень грущу из-за того, что ты уезжаешь.

Сарказм получился настолько ядовитым, что даже мне стало не по себе.

Пошла нахрен эта шлюха.

Мне так больно. Будто из меня вынули все внутренности и оставили только оболочку.

— Кэт, я не понимаю поче... Хотя, блядь, подожди. Дай сказать.

На заднем фоне звучали объявления аэропорта. Колёса чемоданов катились по плитке. Чьи-то голоса. Смех. Обычная жизнь. Та самая жизнь, которая почему-то продолжалась, пока моя разваливалась на куски.

— Я сейчас нахожусь в аэропорту, и ты ни за что не угадаешь, кого вижу буквально в нескольких метрах от себя.

Она издевается?

Они решили добить меня окончательно?

Прямо сейчас?

— Здесь Адам, Кэт.

Я закрыла глаза. Конечно здесь Адам. Где ему ещё быть?

— Я знаю, что Адам в аэропорту, Энни.

Мой голос звучал пусто.

— После нашего разговора я посмотрела его геолокацию. Очень интересный сюрприз оказался. Особенно учитывая, что ты тоже направляешься в аэропорт.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Потом Энни громко выдохнула.

— Господи, Кэт. Что ты опять успела придумать? Ты просто настоящая королева драмы.

Телефон завибрировал. Пришла фотография. На снимке Адам стоял возле стойки регистрации. Один. В нескольких метрах от Энни. Судя по ракурсу, он вообще её не видел.

Я смотрела на фото несколько секунд. Потом ещё несколько.

Наверное, они действительно ничего не подстраивали. Но отпустить эту мысль до конца я всё равно не могла.

— Прости... Я... я...

Горло сжалось. Слёзы снова потекли по щекам.

— Кэт, мы во всём разберёмся, слышишь? Не переживай.

Голос Энни стал мягче.

— Я уже хотела подойти к нему и высказать пару ласковых. Но он ушёл на досмотр.

Я невольно усмехнулась сквозь слёзы.

Да. Это очень похоже на Энни.

— Спасибо.

Я шумно вдохнула.

— Я просто... впала в шок. Сложила пазл. Только сложила его неправильно. И мне стало так больно.

— Я знаю.

Несколько секунд мы просто молчали.

— Кэт, пожалуйста. Доверяй мне. Хотя бы мне.

От этих слов внутри что-то болезненно сжалось.

— У меня есть только ты. И, если что, Адам вообще не в моём вкусе. Ничего личного.

Я фыркнула. Но это была правда. Наверное, ничто не способно уничтожить нашу связь с Энни. Хотя бы потому, что мужчин мы всегда выбирали абсолютно разных. И внешне. И внутренне.

Судя по всему, катастрофы тоже.

Внутри меня было так много всего. И одновременно — ничего.

Я не знала, что мне делать.

Энни предложила связаться с Адамом, пока самолёт ещё не взлетел и связь окончательно не пропала. Но я не знала, стоит ли.

Если я для него стала пустым местом, зачем тратить на него остатки своих нервов?

Я почти отпустила мысль о том, что он что-то скрывает. Хотя не одобряла этого. Мне кажется, я имею право знать.

Еще бы ты умела реагировать адекватно, Кэт. Тогда жизнь вообще заиграла бы яркими красками.

Неужели вот так просто? Неужели Адам действительно оставил меня? Неужели я для него больше ничего не значу? Когда это произошло? Когда он решил, что я ему больше не нужна? Я настолько ничтожна, что даже не заслуживаю последнего разговора?

Ляля всегда говорила, что за своё счастье нужно бороться. Она вообще любит цитировать любовные романы так, будто лично участвовала во всех этих историях.

Но осталось ли то, за что я ещё могу бороться?

Во мне снова столкнулись две противоположности. Одна не хотела бегать за человеком, которому всё равно. Я не собираюсь быть чьей-то собачкой.

Другая любила Адама. До боли. До дрожи. До желания простить ему всё ещё до того, как он объяснится. Он был моим домом. Моим человеком. Моей семьёй.

Но кто я для него сейчас?

Ты теряешь время, Кэт.

Я не позволила себе думать дальше. Пусть это будет наш последний разговор. Пусть мне будет больно. Но я должна услышать его голос.

Я открыла контакты и нажала вызов. Поймала себя на мысли, что уже давно ему не звонила. Обычно звонил он.

Гудки тянулись бесконечно долго.

Но они были. Значит, Адам просто не брал трубку.

Наверное, решает, отвечать или нет.

В последнюю секунду, когда я уже собиралась швырнуть телефон в стену, в динамике раздался щелчок.

— Адам! — выкрикнула я прежде, чем он успел сказать хоть слово. — Ты идиот, если пытаешься скрыться от меня и при этом забываешь отключить GPS.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Кэт, послушай меня. У нас мало времени. Я полагаю, ты уже знаешь, что я в самолёте.

— Нет, Адам, это у тебя мало времени, чтобы объясниться. Потому что сейчас ты ведёшь себя как последняя скотина, и я не...

— Любимая.

Он перебил меня так спокойно, что я моментально замолчала.

— Я знаю, что напугал тебя.

Голос Адама звучал уставшим. Невероятно уставшим.

— Я знаю, что поступил неправильно, ничего тебе не сказав. Но я не собирался от тебя сбегать. Не собирался скрываться. И, опережая все твои подозрения, отвечу сразу: у меня нет никакой любовницы.

Моё сердце болезненно дёрнулось.

— Я люблю тебя.

Я застыла. Буквально. Словно кто-то выключил звук внутри моей головы.

— Я не могу рассказать тебе всё сейчас. Но мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Мне очень жаль, что пришлось оставить тебя вот так. Без предупреждения. Но дело серьёзное. На несколько дней мне нужно улететь в другую страну.

Каждое его слово рождало ещё десять новых вопросов.

— Я не хочу, чтобы ты придумывала несуществующие истории. Но рассказать всё сейчас тоже не могу.

Он тяжело выдохнул.

— Поэтому сделай мне одолжение. Не думай.

Я едва не рассмеялась. Попросить меня не думать — это как попросить пожар не гореть.

— Ты всё узнаешь. Обещаю.

Я открыла рот. Хотела сказать хоть что-нибудь. Спросить куда он летит. Почему. С кем. Зачем. Когда вернётся.

Но мысли толкались в голове огромной беспорядочной толпой. Совсем как люди в том торговом центре. И я снова ничего не успела. Связь оборвалась. Просто исчезла.

Я ещё несколько секунд смотрела на экран телефона. Будто звонок мог вернуться. Будто сейчас он снова наберёт меня и всё объяснит нормально.

Не объяснил. Только оставил после себя ещё больше вопросов.

Я медленно опустилась на диван и прижала телефон к груди.

Смешно.

Пять минут назад я была уверена, что он меня бросил. Теперь знала, что не бросил.

И мне всё равно было плохо. Наверное, даже хуже. Потому что раньше у меня была хотя бы теория. Страшная. Болезненная. Но понятная.

А теперь не было ничего.

Кроме бесконечного: «Я не могу рассказать».

Ненавижу эту фразу.

Ненавижу секреты.

Ненавижу неизвестность.

Я подняла взгляд на окно. Небо за ним было серым. Таким же серым, как лицо Адама утром, как стены больничной палаты, как мысли в моей голове.

Что может быть настолько серьёзным, что он улетел в другую страну?

Что может быть настолько важным, что он даже не смог предупредить меня?

Я снова открыла приложение с геолокацией. Точка уже исчезла с карты. Теперь там была только короткая надпись: «Геопозиция недоступна».

В груди неприятно кольнуло.

Вот и всё. Он действительно улетел.

В квартире стало тихо и пусто. Без Энни. Без Адама. Без чужих голосов. Без ощущения, что рядом есть кто-то ещё.