На всякий случай

Спасибо. Как же я сама не догадалась.

Столько лет страдала, а решение, оказывается, лежало в чайном отделе ближайшего супермаркета. После этого желание искать кого-то другого как-то быстро испарилось. Возможно, где-то действительно существуют специалисты, которые умеют помогать таким людям, как я. Наверное, даже хорошие. Но проблема в том, что для новых попыток нужны силы.

А сил у меня сейчас нет. Поэтому давайте будем честны. Сегодня я выбираю торговый центр. Я выбираю яркие витрины. Громкую музыку. Пакеты в руках. Иллюзию того, что новую дыру в душе можно закрыть скидкой в сорок процентов.

Это не решение проблемы. Я знаю.

Но иногда достаточно просто пережить сегодняшний день.

А с этим шопинг пока справляется гораздо лучше меня.

Глава 8

Всю дорогу до торгового центра — самого большого в нашем городе, самого шумного и переполненного людьми — я буквально подпрыгивала на пассажирском сиденье. На какое-то время мне даже удалось забыть, что я вообще-то нахожусь в машине. В месте, которое при желании может превратиться в груду искореженного металла за долю секунды.

Спасибо, мозг. Очень своевременное напоминание.

Я старалась отвлечь себя как могла. Просила Адама рассказывать смешные истории с работы. Задавала глупые вопросы. И комментировала все подряд, буквально. В общем, вела себя как человек, который совершенно точно не пытается заглушить собственную тревогу.

Какое-то время это даже работало. Пока на шоссе не появился идиот на красном мерсе. Этот придурок несся с такой скоростью, словно участвовал в гонке, о которой никто кроме него не знал. С визгом шин он пролетел мимо нас. Непозволительно близко.

На одно короткое мгновение мне показалось, что наш автомобиль качнуло в сторону.

Возможно, показалось. А возможно и нет. Мое сердце все равно не интересуют факты. Оно начинает колотиться так, будто опасность уже произошла.

Я смотрю вперед. На дорогу. На фонари. На машины.

Только бы не заплакать. Только бы не сейчас. Но горячие дорожки уже скользят по щекам и собираются где-то возле подбородка.

Черт.

Я отворачиваюсь к окну. Не хочу, чтобы Адам видел. Не хочу снова выглядеть человеком, который не способен спокойно доехать до грёбанного торгового центра.

Большим пальцем я надавливаю на бедро. Туда, где под тканью спортивных штанов уже расцвели темные следы. Если это можно назвать удачей, то сейчас они помогают мне удержаться на плаву. Не привлекать внимание. Не показывать, насколько сильно меня накрыло. Просто зацепиться за что-то реальное. За что-то, что возвращает меня обратно в салон автомобиля.

Обратно в настоящее.

Мне даже удается делать вид, что все в порядке. Вроде. Но Адам слишком хорошо меня знает.

— Тише, детка.

Его голос звучит спокойно. Уверенно. Так, будто ничего страшного в мире вообще не существует.

— Мы почти приехали.

Он кладет руку мне на бедро и слегка сжимает его через ткань штанов.

Всего одно прикосновение. Теплое. Знакомое. Настоящее. Возвращающее контроль. Будто кто-то бросил мне спасательный круг посреди шторма.

Я медленно выдыхаю. Еще раз. И еще.

Потом закрываю глаза.

Ладно. Раз уж реальность мне сейчас не нравится, можно ненадолго воспользоваться фантазией. Например, представить, что я вовсе не в машине. А где-нибудь в кинотеатре. На экране идет очередная часть «Форсажа». В зале темно.

Фильм настолько громкий и бессмысленный, что никто не обращает внимания на происходящее вокруг. А Адам... Скользит по им не глазами и не только.

Нет.

Стоп.

Я резко открываю глаза и невольно улыбаюсь.

Какая же ты озабоченная, Кэт. Безнадежно озабоченная.

Может быть.

Зато последние несколько секунд я думала совсем не о том, как мы можем погибнуть в один день.

Пожалуй, для меня, это маленькая победа.

Что ж. Я рада, что мой мозг способен создавать не только катастрофы. Потому что фантазии, которыми я пыталась отвлечь себя от дороги, оказались достаточно эффективными. Настолько, что я начала ерзать на сиденье. Прикусила губу. Уставилась в окно, хотя давно ничего за ним не видела.

Моя фантазия уже успела убежать далеко вперед и совершенно потерять связь с реальностью.

Кажется мне нужен Адам, прямо сейчас и весь!

Поэтому, когда машина резко затормозила, я едва не подпрыгнула. Открыла глаза. И встретилась взглядом с Адамом.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом понимающе усмехнулся.

Вот дерьмо. Он что, догадался?

— Приехали.

И больше ничего не сказал. Спасибо. Огромное человеческое спасибо. Потому что краснеть сильнее я бы уже физически не смогла.

Кажется, этот способ отвлекаться определенно заслуживает отдельное место в моем списке экстренной психологической помощи.

Мы вышли из машины и направились к главному входу. Наш шопинг начался вовсе не с магазинов. Нет.

Сначала были бургеры. Картошка фри. Газировка. И полное отсутствие чувства меры.

Я всегда говорила, что на голодный желудок невозможно найти вещь, которая действительно понравится. Поэтому сначала еда. Потом покупки. Наша маленькая традиция.

Проблема заключалась в том, что в этот раз я слегка перестаралась.

Ладно.

Не слегка.

Если сейчас попросить меня встать, я, скорее всего, просто покачусь по торговому центру как шар.

— Не хочешь заглянуть туда?

Адам кивнул в сторону одного из магазинов. На витрине висел огромный плакат с надписью «Новая коллекция».

— Мне нужно обновить пару футболок.

Я посмотрела на ценники через стекло. Потом снова на магазин. Потом опять на ценники.

— Можем зайти. Но там, наверное, невероятно дорого.

— Да брось.

Он уже поднимался со своего места.

— Я же не предлагаю тебе скупить половину магазина. Может, и тебе что-нибудь подберем.

Он потянул меня за руку.

Для него это был обычный магазин. Хороший. Качественный. Но обычный. Не люкс. Не что-то недосягаемое.

Для меня все выглядело иначе. Каждый раз, когда я видела цену за одну футболку, мой мозг автоматически пересчитывал ее во что-то другое. В продукты. В коммунальные платежи. В целую неделю жизни. В несколько вещей вместо одной.

Я знаю, что могу себе это позволить.

Знаю.

Но внутри существовала другая версия меня. Маленькая. Худая. Испуганная. Та, которая помнила совсем другую жизнь. Жизнь, где мама работала до поздней ночи. Где мы считали деньги до зарплаты. Где хлеб не был чем-то само собой разумеющимся.

Иногда я думаю, что хуже бедности не отсутствие денег. Хуже память о ней. Она остается даже тогда, когда сами деньги уже появились.

Я до сих пор помню одну из маминых похлебок. Она варила ее из того, что удавалось найти дома. Из костей. Картошки. Лука. И какой-то затхлой крупы.

Из всего сразу и ни из чего одновременно.

Получалось что-то серое. Жирное. С непонятным запахом.

Я помню, как сидела над тарелкой и заставляла себя есть. Помню этот вкус.

До сих пор.

Стоит только вспомнить — и к горлу подкатывает тошнота.

Но тогда это был не вопрос вкуса. Это был вопрос выживания. Мы ели то, что было. Потому что другого варианта просто не существовало.

Адам знает об этом. Не все. Но достаточно.

Наверное, поэтому он никогда не злится, когда я часами выбираю между двумя одинаковыми футболками. Никогда не смеется над моей привычкой смотреть на ценники раньше, чем на вещи. Никогда не говорит: «Просто купи».

Он понимает.

Понимает, что для него это выбор одежды. А для меня иногда — борьба с прошлым. Понимает, что часть меня до сих пор живет в квартире, где мы ждали зарплату и надеялись, что продуктов хватит еще хотя бы на пару дней.

Поэтому он просто берет меня за руку. И терпеливо тянет вперед. Адам всегда пытается показать, что сейчас все иначе. Что сейчас не нужно выбирать между необходимым и желанным.

Что сейчас можно не выживать.

А просто жить.

Увидев выражение моего лица, которое наверняка напоминало карикатуру какого-нибудь уличного художника, Адам благоразумно решил не настаивать на покупках.

В свое оправдание скажу, что мне действительно ничего не понравилось. И даже если бы цены внезапно уменьшились раз в десять, я бы все равно ушла с пустыми руками.

Ты просто патологическая врунья, Кэт.

С каждым часом наши руки все больше заполнялись пакетами.

Пакетами.

Пакетами.

И еще пакетами.

Не знаю почему, но это всегда приносило мне какое-то странное удовлетворение. Когда видишь результат потраченного времени.

Когда можешь посмотреть на разноцветные пакеты и сказать: «Да. Шопинг удался».

На душе сразу становится легче.

Мы как раз проходили через центральный вестибюль, когда заметили скопление людей. Очень много людей.

Толпа растекалась по этажам словно живая река. До нас доносился шум голосов. Смех. Музыка. Какие-то выкрики.

Любопытство победило мгновенно. Даже не обсуждая это, мы направились туда.

Удивительно, как во мне уживаются любопытство и трусость.

Я и сама не заметила, как оказалась внутри толпы.

Музыка грохотала так громко, что вибрация ощущалась где-то в грудной клетке. На сцене выступали какие-то артисты. Люди прыгали. Танцевали. Снимали видео. Кричали друг другу что-то прямо в ухо.

Все вокруг двигалось. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком близко.

Я уже собиралась предложить Адаму уйти отсюда, когда кто-то с силой врезался мне в плечо.

Наши руки расцепились и я резко обернулась. Адама не было. Точнее, он был где-то там. Среди сотен людей. Но я больше его не видела.

— Адам?

Ответа не последовало.

Я попыталась протиснуться вперед. Потом еще раз.

Безрезультатно.

Людской поток постоянно отбрасывал меня обратно.

Ладно. Главный вход.

Я просто пойду к выходу, позвоню ему, и мы встретимся там.

Отличный план, Кэт.

Наверняка Адам подумал о том же.

Я развернулась. И в этот же момент сверху хлынула ледяная вода. Одновременно с этим торговый центр пронзил оглушительный вой сирены.

На долю секунды наступила тишина.

Пожар. Эта мысль появилась раньше, чем я успела ее осознать. А потом кто-то закричал. И мир словно сломался.

Еще секунду назад толпа танцевала. Теперь она бежала. Люди рванули в разные стороны одновременно. Кто-то толкал вперед. Кто-то пытался развернуться назад. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Все смешалось в один огромный живой клубок.

— Адам!

Мой голос мгновенно растворился в шуме.

— Адам!

Я чувствовала запах дыма. Слабый, но настоящий.

Это пугало сильнее всего. Потому что означало — опасность существует не только в моей голове.

Я достала телефон. Нужно просто позвонить ему. Услышать его голос. Убедиться, что он жив.

Но в этот момент кто-то сильно толкнул меня в спину. Телефон выскользнул из рук.

Упал.

Экран вспыхнул где-то впереди среди десятков ног.

Нет.

Нет.

Только не сейчас.

Я остановилась всего на секунду. Потянулась за ним. И потеряла равновесие. Пол ударил меня неожиданно быстро.

Я успела выставить руку. Послышался хрустящий щелчок боли, от которого потемнело в глазах. Мне показалось, что руку вывернули под каким-то невозможным углом.

Воздух вылетел из легких. Но подняться я уже не успела.

Толпа продолжала двигаться. Никто не заметил моего падения. Для них я была просто препятствием. Чем-то, через что нужно переступить по пути к выходу.

Первый удар пришелся по плечу. Потом кто-то наступил на ногу. Еще один человек споткнулся об меня. Чужая подошва впечаталась куда-то в ребра. Боль вспыхивала сразу в нескольких местах.

Я пыталась закрыть голову руками. Свернуться. Я хотела стать меньше. Но людей было слишком много.

Меня бросало по полу, словно тряпичную куклу. Я кричу.

Пытаюсь.

По крайней мере мне казалось, что я кричу. Потому что собственного голоса уже не слышала. В ушах стоял только рев толпы и вой сирены.

В какой-то момент что-то острое полоснуло по спине. Настолько резко, что тело буквально выгнулось от боли.

Я почувствовала, как ткань футболки натягивается на коже.

А потом по спине начало растекаться что-то теплое.

Липкое.

Влажное.

Кажется, женщина на тонких шпильках только что прошлась прямо по мне.

Я зажмурилась.

Меня трясет. От боли. От страха. И от понимания того, что я не могу встать. Не могу выбраться. Не могу найти Адама.

Не могу ничего.

Всю жизнь я представляла катастрофы. Сотни. Тысячи. Но когда одна из них действительно случилась, оказалось, что внутри нет никакой подготовки.

Только ужас. Первобытный. Животный. Огромный.

Где-то впереди что-то блеснуло.

Телефон. Мой телефон.

Я протянула к нему руку. Из последних сил. Совсем немного.

Еще чуть-чуть.

Запомните! Если вы упали в толпе — не поднимайте голову. Закройте ее руками. Свернитесь. Защитите шею.

Я подняла голову. И последнее, что увидела — несущихся прямо на меня людей.

А потом наступила темнота.

Глава 9

Темнота оказалась такой удивительно приятной. Мягкой. Теплой. Безопасной. Как пуховое одеяло у бабушки в детстве.

В ней не было боли. Не было сирен. Не было людей. Не было мыслей.

В моей голове царила абсолютная тишина. И, Господи, как же это было хорошо.

Я не чувствовала собственного тела и времени.

Не чувствовала вообще ничего.

Может быть, прошла минута. Может быть, несколько часов. А может быть, целая вечность.

Мне было все равно. Я не хотела возвращаться. Но что-то настойчиво тянуло меня обратно.

Сначала появилась боль. Слабая. Далекая.

Потом еще одна.

И еще.

С каждой секундой они становились сильнее. Будто кто-то медленно собирал меня по кусочкам. Возвращал обратно в тело, в котором мне совершенно не хотелось находиться.

И делал это ужасно не профессионально.

Пик. Пик. Пик.

До меня донесся какой-то раздражающий звук.

Пик. Пик. Пик.

Я попыталась открыть глаза. Получилось не сразу. Веки словно налились свинцом. Мир передо мной расплывается цветными пятнами.

Белый. Серый. Какой-то голубоватый свет. Тени. Чьи-то силуэты. Голова раскалывается.

Левую руку неприятно тянуло. Словно к ней что-то прицепили.

Я моргнула несколько раз. Картинка начала собираться воедино.

Больница. Конечно больница. А где еще мне быть?

— Кэт?

Голос донесся словно через толщу воды.

— Кэт, ты проснулась?!

Знакомый голос. Очень знакомый.

Я нахмурилась.

— Энни?..

Собственный голос прозвучал хрипло и жалко. Будто я неделю курила по пачке сигарет в день.

Как будто ты не куришь, Кэт..

— Кэт, ты в больнице. Тебя привезли после пожара в торговом центре.

Голос Энни дрогнул.

— Господи, какое счастье, что ты очнулась.

Очнулась. Забавно.

Все вокруг почему-то радовались этому факту гораздо сильнее меня. Потому что лично я сейчас чувствовала себя так, словно по мне проехался грузовик. А потом для надежности еще раз сдал назад.

Мне было больно дышать. Больно двигаться. Больно существовать. А самое отвратительное заключалось в том, что во всем произошедшем я винила только себя.

Не пожар. Не толпу. Не обстоятельства. Себя.

Потому что расслабилась. Потому что перестала контролировать ситуацию. Потому что решила хотя бы один вечер пожить как нормальный человек.

Я ведь чувствовала. Чувствовала, что что-то произойдет. Что меня ждет очередная катастрофа. Что нельзя расслабляться. Нельзя терять бдительность. Нельзя отпускать контроль.

И вот результат.

Хотя с другой стороны, может быть...

Я не сумасшедшая? Может быть, со мной действительно что-то не так, но не сумасшедшая.

Потому что опасность существует. Потому что ужасные вещи действительно происходят. И, черт возьми, сегодняшний день это доказал.

— Где Адам?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела подумать.

В груди мгновенно стало холодно.

Я была не одна. Господи. Я была там не одна.

— Я здесь, любимая.

Голос раздался совсем рядом. Я повернула голову. Каждое движение отдавалось болью.

Адам сидел возле кровати. Уставший. Бледный. С красными глазами. Слишком красными. Будто он давно не спал.

— Со мной все хорошо.

Он сразу понял, о чем я спрашиваю без слов.

— Я потерял тебя в толпе. Когда началась эвакуация, меня вынесло к выходу.

Он сделал паузу.

— А потом начался настоящий хаос.

Что-то в его голосе мне не понравилось. Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Так обычно говорят люди, которые изо всех сил пытаются не сорваться.

Я перевела взгляд на Энни.

И только сейчас поняла, что она, блядь, здесь! Была здесь, рядом со мной.

Не на экране телефона. Не за тысячи километров. Не в виде голосового сообщения. Наяву и настоящая.

Я посмотрела на нее, продолжая задавать вопросы без слов.

— Я прилетела сразу, как только узнала, что ты в больнице.

Энни улыбнулась. Но глаза у нее были заплаканные. Из-за этого мне стало тяжело дышать.

Они оба выглядели так, будто пережили этот день вместе со мной.

— Я не сумасшедшая.

Ой. Вот дерьмо.

Кажется, последнюю мысль я произнесла вслух.

Адам и Энни одновременно посмотрели на меня. Причем с абсолютно одинаковыми выражениями лиц. Именно такими обычно смотрят на человека, который только что заявил, что его похитили инопланетяне.

— Детка...

— Кэт...

Они заговорили одновременно.

— Конечно, ты не сумасшедшая, — осторожно сказал Адам.

— Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? — спросила Энни.

Вот же блядь.

— Я просто о том, что чувствовала это.

Я нахмурилась.

— Чувствовала, что случится что-то плохое. И оно случилось.

Энни тяжело выдохнула.

— Кэт.

Ее голос снова стал твердым.

— Это был несчастный случай.

— Но...

— Нет.

Она перебила меня.

— Вы просто оказались не в том месте и не в то время. Такое происходит. Это нельзя предугадать. Нельзя контролировать. Нельзя предотвратить.

— Любимая, Энни права, — тихо добавил Адам.

— Ты очень впечатлительная. Но это не делает тебя сумасшедшей.

Я посмотрела сначала на него. Потом на Энни. Потом снова на него. Они мне совершенно не верят. Вообще ни капли.

Просто замечательно. Так держать.

Теперь я еще и единственный человек в этой палате, который понимает, что был прав.

Глава 10

У меня не было ни сил, ни желания спорить. Доказывать что-то. Объяснять. Я просто знала, что права. Пусть не верят.

Мне сейчас, что надо сделать?

Наш молчаливый спор продолжался до тех пор, пока в палату не вошла медсестра. Она молча подошла ко мне, резким движением вытащила иглу из вены и тут же прижала к месту укола кусок ваты.

Недостаточно быстро.

На белоснежной простыне почти сразу расплылось темно-красное пятно.

— Ау.

Я поморщилась.

Медсестра даже не подняла на меня взгляд. Поправила что-то в карте и вышла.

Очень милая женщина.

Хотя кого я обманываю. Наверное, таких как я у нее за смену десятки. Сотни. На всех сочувствия не напасешься.

К счастью, врачи обещали выписать меня уже через пару дней. Не придется долго торчать здесь. И это хорошо.

Наверное.

Хотя...

Мне нравится болеть.

Господи, как ужасно это звучит.

Но это правда. Мне нравится, когда вокруг начинают суетиться. Спрашивать, как я себя чувствую. Приносить воду. Поправлять одеяло. Переживать. В такие моменты я чувствую себя нужной. Любимой. Особенной.

Будто в обычной жизни этого ощущения не хватает.

Или я этого просто не чувствую? Или не хочу чувствовать? Любить должны по какой-то определенной причине, да? Ну меня точно.

Но одновременно с этим мне становилось стыдно. Потому что стоило посмотреть на Адама или Энни, как чувство собственной важности моментально сменялось виной.

Они выглядели измученными. Испуганными. Словно эти несколько дней дались им не легче, чем мне.

И я опять не понимала, что должна чувствовать.

Радость?

Стыд?

Благодарность?

Вину?

— Я останусь с вами на пару дней.

Голос Энни выдернул меня из мыслей.

— У меня небольшой отпуск. Так что наконец побудем вместе.

Я невольно улыбнулась. А потом мне захотелось сказать: «Надо было раньше попасть в больницу, чтобы ты приехала». И да, в моей голове это звучало как шутка. Но я прекрасно знала, что на самом деле это упрек. И довольно мерзкий. Поэтому я промолчала. Как раз вовремя!

У Адама зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. И почти сразу поднялся.

— Я сейчас вернусь.

Дверь закрылась за ним. И вместе с ней из палаты словно ушло что-то важное для меня и моего спокойствия. Разочарование накрыло меня мгновенно. Снова. Как и каждый раз в последнее время.

Я даже не заметила, что смотрю на дверь. Пока не поймала вопросительный взгляд Энни.

— Кэт?

Я перевела взгляд на нее.

— У вас с Адамом что-то случилось?

Я тяжело выдохнула.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Потому что я правда не знаю.

Несколько секунд я молчала. Потом все-таки сдалась.

— Он странно себя ведет.

— В каком смысле?

— Ему постоянно кто-то звонит. Пишет. Он уходит разговаривать отдельно. После разговоров выглядит напряженным. Иногда даже испуганным.

Я потерла лоб.

— Раньше такого не было. Ты же знаешь Адама. Он болтает без остановки. Рассказывает все подряд. Даже то, что лучше было бы оставить при себе.

Энни задумалась.

— Я не собираюсь говорить, что ты накручиваешь себя. Хотя ты это умеешь.

Я закатила глаза.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Она усмехнулась. Потом вдруг стала серьезной.

— Но если честно... Я тоже заметила.

Мое сердце неприятно кольнуло.

— Что заметила?

— Что он что-то скрывает.

В палате повисла тишина.

— Проверяла телефон?

Я отвела взгляд. До недавнего времени вопрос звучал бы абсурдно. Мы доверяли друг другу. Могли брать телефоны друг друга когда угодно. Знали пароли. Никогда ничего не прятали. Иногда мне даже было скучно от отсутствия поводов для ревности. Хотя Адам умудрялся звучать как флиртующая сволочь даже когда спрашивал у кассира пакет.

— Проверяла.

Энни удивленно подняла брови.

— И?

— Ничего.

— Совсем?

— Почти. В переписках только время. Места встреч. Иногда время звонка. Все номера неизвестные.

— Странно.

— Очень.

Энни нахмурилась.

— Надеюсь, он никуда не вляпался.

Я тяжело вздохнула.

— Я тоже. Но если честно, я уже ни в чем не уверена.

Несколько секунд мы молчали. Потом я вспомнила, что Энни и сама забыла мне рассказать подробности своих интрижек.

— Кстати.

Я посмотрела на нее.

— Что там с Люком? Расскажешь?

Энни опустила взгляд. Потом улыбнулась. Очень нехорошей улыбкой. Так улыбаются люди, которым больно.

— Мы расстались.

У меня внутри все оборвалось.

— Что?

— Он изменил мне, Кэт.

Несколько секунд я просто смотрела на нее.

Не понимая. Не принимая. Не веря.

А потом меня накрыла такая волна злости, что даже запищали датчики рядом с кроватью.

— Конченый идиот.

— Это мягкая формулировка.

— Я серьезно. Я его уничтожу.

— Очень мило с твоей стороны.

— Я наведу на него порчу.

— Еще лучше.

Несмотря на шутки, глаза Энни оставались пустыми.

— Помнишь, я говорила про кризис?

Я кивнула.

— У нас начались постоянные ссоры. В основном из-за секса. Он хотел близости тогда, когда я не могла даже смотреть на него без раздражения.

Она усмехнулась. Горько.

— Трудно наслаждаться отношениями, когда ты не понимаешь, остались ли они вообще.

— И что было дальше?

Энни отвела взгляд к окну.

— После одной из ссор я уехала к маме. На пару дней. Мне нужно было остыть. Собраться с мыслями.

Она сглотнула.

— А когда вернулась домой...

Я уже знала ответ. Но все равно боялась услышать его.

— Увидела его с другой женщиной.

В палате стало тихо. Очень тихо.

— Он хотя бы раскаялся?

Энни коротко рассмеялась. Без капли веселья.

— Сначала испугался. Потом сказал, что это его биологическая потребность. И что я сама виновата, потому что не смогла ее удовлетворить.

У меня буквально потемнело в глазах.

— Вот же ублюдок.