На всякий случай

— Адам.

— Мм?

— Телефон. Ты забыл телефон.

Он замер. Буквально на долю секунды. Но я заметила. Потому что теперь замечала всё.

Его взгляд метнулся к стиральной машине. Потом ко мне. Потом снова к телефону. Слишком быстро. Слишком внимательно. В груди неприятно кольнуло.

Он шагнул вперёд, взял телефон и почти сразу убрал его в карман. Даже не посмотрел экран. Словно заранее знал, кто ему пишет. Словно и так понимал, что там.

А потом сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Подхватил меня на плечо. Просто взял и перекинул через плечо, как мешок картошки.

— Адам!

Я возмущённо ударила его ладонью по спине.

— Пусти меня!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что я сказал тебе согреть свою задницу.

И шлёпнул меня по бедру.

— Адам!

— Молчи.

— Я взрослая женщина!

— Ты хуже.

— Это оскорбление?

— Это диагноз.

Ненавижу его. Люблю его. Ненавижу. Люблю.

Он донёс меня до спальни и аккуратно усадил на кровать. Потом завернул в одеяло. Потом в плед. Потом, кажется, ещё немного в чувство собственной беспомощности.

— Я не ребёнок.

— Конечно нет.

— Тогда перестань меня кутать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты только что попыталась превратиться в ледышку.

Я закатила глаза.

Адам ушёл на кухню.

А я осталась сидеть. С Максом в голове. С этим проклятым "они знают адрес" в голове.

Раньше мне казалось, что секрет Адама касается работы. Переезда. Денег. Может быть каких-то проблем с документами. Чего-то скучного. Взрослого.

Но сейчас... Мне стало по-настоящему страшно. Потому что люди не пишут друг другу "ты тоже на прицеле", если речь идёт о коробках для переезда.

Через несколько минут Адам вернулся с подносом. Чай. Омлет. Тосты. Запах еды моментально заполнил комнату. Но сам он выглядел уже иначе. Совсем иначе. Собранный. Напряжённый. Будто внутри него щёлкнул какой-то переключатель.

Он поставил поднос на тумбочку. И начал искать ключи.

Сердце неприятно сжалось.

Сердце, если ты продолжил так делать, я клянусь, я ударю тебя.

— Ты куда?

— Нужно ненадолго уйти.

Я почувствовала, как внутри меня снова просыпается тревога. Медленно. Тихо. Как старая болячка, которая только ждала удобного момента.

— Надолго?

Адам поднял на меня взгляд. Улыбнулся, но не глазами. Только губами.

— Нет.

Это был плохой знак.

Потому что обычно, когда Адам врёт, он улыбается именно так.

Глава 20

Дверь захлопнулась. А мое утро полетело в помойку.

Оно должно было быть совсем другим. С завтраком. С солнечным светом. С глупыми шутками Адама. Может быть даже с тем самым ощущением, что жизнь понемногу начинает собирать меня обратно из осколков.

Вместо этого внутри снова разрасталась тревога.

Стоп. А куда вообще ушел Адам? Макс писал про шесть вечера. Разве нет?

Я опустилась на край кровати и уставилась в стену.

Позвонить ему?

А что я скажу?

«Привет, любимый. Пока ты готовил мне завтрак, я лазила в твоем телефоне и теперь знаю чуть больше, чем должна знать?»

Отличный план, Кэт. Гениальный.

Привычный мандраж уже затягивал меня обратно в свой водоворот. Я ходила по квартире кругами. Из спальни на кухню. С кухни в гостиную. Потом обратно. Как зверь в клетке.

Мне хотелось что-нибудь сделать. Что угодно. Разбить кружку. Закричать. Выбежать на улицу. Сломать что-нибудь. Лишь бы выпустить это напряжение наружу.

Но я боялась.

Нет. Не себе навредить. Себя мне давно не жалко.

Я боялась новых следов. Боялась, что Адам увидит их. Увидит и поймет, что все его бессонные ночи, уговоры, чай, ванны, объятия — не помогли.

Не хочу делать ему больно. Не сейчас.

Телефон зазвонил.

Я чуть не навернулась об угол дивана, пока бежала к нему.

Энни.

Серьезно? Она же должна учиться. Или работать. Или спасать мир.

Но сейчас мне казалось, будто сам Боготправил её ко мне.

Очень вовремя.

Очень.

— Кэт? Ты в порядке? — сразу спросила она.

— Я? Да в полном.

— Врешь.

— Даже не поздоровалась.

— Потому что ты врешь.

Я закатила глаза.

Даже через телефон она каким-то образом видит меня насквозь. Ведьма.

— Кэт... Адам сказал, что ты осталась одна.

Я резко выпрямилась.

— Адам? Что значит "сказал"?

— Успокойся, пожалуйста. Он позвонил мне. Сказал, что переживает и попросил набрать тебя.

Я фыркнула.

Конечно.

Сам исчезает.

А сиделкой назначает Энни.

Прекрасно.

— Энни... я больше так не могу.

Мой голос дрогнул.

— Я серьезно. Мне кажется, мое сердце скоро сдастся. Сначала Ляля. Потом эти его секреты. Теперь еще это. Скажи мне, что происходит.

На другом конце повисло молчание. Слишком долгое. Настолько долгое, что я уже знала ответ.

Она знает. Хотя бы часть, но знает.

— Детка, — наконец сказала Энни очень мягко, — тебе нужно успокоиться.

— Не говори мне успокоиться.

— Тогда приезжай ко мне.

Я замерла.

— Что?

— Приезжай ко мне.

— Сейчас?

— Да.

— Энни, ты ненавидишь спонтанность.

— Неправда.

— Ты составляешь список покупок в алфавитном порядке.

— Это называется организация.

— Это называется психическое расстройство.

Она посмеялась, я и сама неожиданно улыбнулась.Совсем чуть-чуть.

— Серьезно, Кэт. Приезжай.

— А работа?

— Работа никуда не денется.

— А учеба?

— Тоже.

— А Адам?

— Особенно Адам.

Странная фраза. Очень странная. Она прозвучала так, будто смысл был гораздо глубже, чем должен был быть.

Я нахмурилась.

— Энни...

— Да?

— Ты что-то знаешь.

— Конечно знаю.

— И не расскажешь?

— Не расскажу.

— Ненавижу вас обоих.

— Знаю.

— Особенно тебя.

— Тоже знаю.

Я вздохнула. Вот же сучка невыносимая. Опять выигрывает.

— Энни?

— Мм?

— Мне показалось или пару дней назад у тебя дома был мужчина?

На другом конце повисла такая тишина, будто я попала точно в цель. Потом раздался тихий смешок.

— Приезжай и узнаешь.

— О боже.

— Именно.

— Энни...

— Да?

— Ты улыбаешься?

— Приезжай и проверь.

Я покачала головой. Просто. Невыносима.

— Я поговорю с Адамом и дам ответ.

— Хорошо.

— Энни?

— Что еще?

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, Кэт.

После разговора с Энни я все равно не смогла успокоиться. Слова из переписки крутились в голове по кругу, как заевшая пластинка.

«Они снова приходили.»

«Они знают адрес.»

«Ты тоже на прицеле.»

Что вообще должно происходить в жизни человека, чтобы ему писали подобное?

Я то собирала сумку к Энни, то замирала посреди комнаты и подолгу смотрела в одну точку.

Какое-то дежавю. Снова ожидание. Снова неизвестность. Снова я не понимаю, что происходит вокруг.

Никак не могу собраться.

Нет, я знаю, что Адам точно не будет против моей поездки. Но мне хотелось обсудить это с ним. Я же не могу просто взять и исчезнуть. Что он тогда подумает?

А если я окажусь в самолете, а он вдруг не сможет до меня дозвониться?

Так драматизировать умеешь только ты, Кэт.

Адам не берет трубку. От этого становится только тревожнее.

Зато мама звонила уже второй раз за день. Это слишком много. Но после смерти Ляли я старалась отвечать на каждый её звонок. Просто чтобы она не оставалась одна. Хотя, если быть честной, никакой благодарности за это не получала.

Навряд ли её очередные сомнительные мужчины могли её утешить. Но я не такая жестокая, как она. Мне её жалко.

Не было еще ни одного дня, чтобы мама позвонила мне трезвой. Видимо продолжает лечить себя проверенным способом.

Споры бесполезны. Разговоры тоже. Она просто использует меня как помойное ведро. Сливает весь негатив. А потом заканчивает разговор, будто ничего не произошло.

Ляля всегда говорила не обращать внимания. Но мое тело до сих пор реагирует на мамин голос одинаково. Паникой.

Я стараюсь думать о чем угодно другом. Отвечаю коротко. Односложно. Но все равно сжимаю кулак до боли. Или впиваюсь ногтями в бедро. Просто чтобы не улететь в воспоминания.

Уже совсем стемнело. Мама никак не могла закончить разговор. А Адама все не было.

— Мам, телефон садится. Я пойду спать, ладно?

Вру.

Без зазрения совести.

— Давай, дочка. Спокойной ночи.

Я с облегчением выдыхаю. И ругаю себя за то, что не сделала этого раньше. Но благодаря маме я хотя бы убила несколько часов ожидания. Пусть и самым дерьмовым способом.

Я уже собиралась звонить Энни. Просить приехать. Искать вместе со мной взрослого двухметрового мужчину. Как входная дверь наконец щелкнула. Раз. Потом второй.

— Я дома.

Голос Адама.

Усталый. Хриплый. Сломанный.

Я выдохнула так резко, будто несколько часов не дышала. Потом увидела его. И снова перестала дышать.

Господи.

Что можно делать несколько часов, чтобы превратиться в это?

На руках снова расцвели разбитые костяшки. Под глазами залегли еще более темные тени. Походка тяжелая. Словно каждое движение дается через силу. Пока он снимал куртку и обувь, то едва заметно морщился.

Даже стонал иногда. Тихо. Будто думал, что я не замечу.

Я подошла ближе. Помогла снять куртку. Взяла его за руку. Провела пальцами по свежим ссадинам.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. И наверное выглядела как перепуганный кот.

— Ты в порядке? Что случилось?

Я все-таки не выдержала.

— Детка, это не важно.

Он сразу перевел разговор.

— Ты как? Я оставил тебя одну. Прости.

Я стиснула зубы. И промолчала. Потому что если открою рот, то обязательно скажу что-нибудь злое.

Он же понимает, да? Что я не могу быть в порядке. Не сегодня. Не сейчас. Не когда он выглядит так, будто подрался с грузовиком.

На его лице мелькнула вина. А потом он начал привычно осматривать меня.

Искал повреждения.

И нашел.

— Что это?

Он ткнул пальцем мне в бедро. Туда, где уже наливался новый синяк.

— Это?

Я быстро отвела взгляд.

— Синяк. Ударилась об угол кровати.

Кэт. Ты идиотка. У вас мягкая обивка. Специально для твоей неуклюжей задницы.

— Телефон.

— Что?

— Телефон.

Он протянул руку. На этот раз не попросил, а требовал. И выглядел настолько уставшим и злым, что спорить расхотелось сразу.

— Зачем?

— Кэт.

Телефон.

Я протянула его с самым мерзким выражением лица, на которое была способна.

Пусть знает, что мне это не нравится и что так со мной разговаривать не надо.

Через несколько секунд он вернул его обратно.

Я нахмурилась. Потом увидела, что контакт мамы исчез.

Точнее не исчез.

Был заблокирован.

— Зачем ты это сделал?

Адам посмотрел мне прямо в глаза. Потом снова на синяк. И осторожно надавил на него пальцем.

Я зашипела.

— Потому что если ты не можешь справиться с тем, что разрушает тебя, это сделаю я.

Повисла тишина.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом снова открыла.

И снова закрыла.

Потому что одновременно хотела его поблагодарить. Обидеться. И расплакаться.

В итоге не сделала ничего. Только молча прижалась лбом к его плечу. На пару секунд. Совсем чуть-чуть.

— Любимый. Пойдем ко мне.

Он устало усмехнулся. И позволил увести себя в спальню.

Я подтягиваю его за собой на кровать. Усаживаю. А сама устраиваюсь сзади, обложившись подушками как какая-то старая королева на пенсии.

Он либо настолько устал, что ему уже все равно, либо заинтригован моими действиями. Потому что даже не сопротивляется.

Я начинаю стягивать с него футболку, но Адам тут же перехватывает мои руки.

— Кэт, не сейчас... я...

— Адам, я не собираюсь домогаться до тебя. Просто расслабься.

Он смотрит на меня несколько секунд. Потом сдается.

— Какая жалость.

— Господи.

Футболка все-таки отправляется на пол. Я кладу ладони ему на плечи и тихо выдыхаю.

Боже мой. Да они каменные. Не напряженные. Не уставшие. Именно каменные. Словно этот человек несколько недель подряд носил на себе бетонные плиты. Или целый мир.

Я осторожно начинаю разминать мышцы. Адам зажмуривается. Из его груди вырывается тихий стон. То ли от боли. То ли от облегчения. То ли от всего сразу.

— Детка...

Он тяжело выдыхает.

— Спасибо тебе.

— Тебе нужен отдых.

— Возможно.

— Не возможно, а точно нужен.

Я чувствую, как под моими пальцами перекатываются напряженные мышцы. Шея тоже забита. Спина забита. Плечи забиты. Даже руки словно постоянно находятся в готовности что-то удерживать.

Интересно, когда он вообще в последний раз расслаблялся? Год назад?

— Как прошел день? — спрашиваю я.

Адам усмехается. Но как-то невесело.

— Дерьмово.

— Оно и видно.

Я надавливаю на особенно напряженное место возле лопатки.

Он вздрагивает.

— Черт.

— Вот именно.

Некоторое время мы молчим. За окном уже начинает темнеть. По стеклу ползут отблески фар. Где-то наверху кто-то двигает мебель. Обычная жизнь продолжается.

Удивительно.

— Но я так понимаю, подробности меня пока не ждут?

Я чувствую, как его спина моментально напрягается.

Попала.

— Кэт...

— Мм?

— Я все расскажу.

Он смотрит куда-то в стену.

— Обещал же.

Я продолжаю массировать его плечи.

— Когда?

— Скоро.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Я закатываю глаза.

— Хорошо.

Он явно удивляется тому, что я не начинаю спорить. Честно говоря, я тоже удивлена. Но сил на войну сейчас нет ни у него, ни у меня.

— Энни предложила приехать к ней.

На этот раз я буквально чувствую, как он напрягся. Не увидела, но почувствовала. Будто под моими руками прошел электрический разряд.

— Да?

Слишком быстро ответил.

— Да.

— Отличная идея.

Еще быстрее.

Я прищурилась.

— Адам.

— Что?

— Меня не покидает ощущение, что это твоя идея.

Он тут же поднимает руки вверх.

— Я тут вообще ни при чем.

— Врун.

— Клевета.

— Адам.

— Кэт.

— Адам.

— Кэт.

Я легонько стукнула его по затылку.

Он рассмеялся. Настоящим смехом. Редкость в последнее время.

— Ладно. Возможно мы обсуждали это.

— Возможно?

— Совсем чуть-чуть.

— Очень убедительно.

— Я старался.

— Нет.

— Ну и ладно.

Я покачала головой.

Этот мужчина может шутить даже тогда, когда выглядит так, будто вот-вот отключится прямо на месте.

— И когда мне предлагается отправиться в ссылку?

— В шесть утра.

— Что?

— Самолет в шесть утра.

Я замерла.

— Серьезно?!

— Абсолютно.

— Во-первых, какого хрена, Адам?

— Сильный аргумент.

— Во-вторых, какого хрена?!

Он начинает смеяться. Я тоже невольно улыбаюсь.

— Моейженщине нужно хотя бы немного поспать.

— А чего не в три часа ночи?

— Я рассматривал этот вариант.

— Ненавижу тебя.

— Неправда.

— Иногда ненавижу.

— Уже лучше.

Я тяжело вздыхаю.

— Я так понимаю это не обсуждается?

— Господи, Кэт.

Он наконец поворачивается ко мне. Усталый. Измотанный. С синяками под глазами. Но такой родной. Такой свой.

— Не разыгрывай драму. Я же тебя не в детдом отправляю.

— Очень смешно.

— Делаешь вид, что не скучаешь по Энни?

Я обиженно хмыкаю.

— Скучаю.

— Вот и отлично.

— Но мне не нравится оставлять тебя одного.

На этот раз уже он замолкает. Надолго.

Я чувствую, как его пальцы находят мою ладонь. Сжимают. Слишком крепко. Словно он сам не заметил, как сделал это.

— Со мной все будет хорошо, детка.

Тихо говорит он.

Я наклоняюсь вперед и кладу подбородок ему на плечо.

— Обещаешь?

Он отвечает не сразу.

Слишком долго не отвечает.

— Скучаю — обиженно хмыкнула я.

— Ну вот.

— Но мне не нравится оставлять тебя одного.

Я чувствовала под пальцами, как снова напряглись его плечи. Будто один этот вопрос весил несколько килограммов.

— Со мной все будет нормально.

Слишком быстро ответил он.

Я нахмурилась.

— Врешь.

— Конечно.

— Хотя бы честно.

— Всегда пожалуйста.

Я легонько дернула его за волосы. Он тихо рассмеялся. Потом накрыл мою ладонь своей. Теплой. Шершавой. И местами разбитой.

— Просто съезди к Энни, ладно?

— Ладно.

— Отдохни.

— Ладно.

— Поешь нормально.

— Ты уже говоришь, как она.

— Потому что кто-то из нас должен быть взрослым человеком.

— И это точно не я.

— Это вообще не ты.

Я рассмеялась. Тихо. Но весьма искренне.

Адам повернул голову и посмотрел на меня. Он улыбается только потому, что улыбаюсь я. Самому ему сейчас совсем не весело.

Я как смогла промассировала ему плечи и шею. Просто надеюсь, что это хотя бы капельку облегчит его состояние. Адам кажется расслабился, потому что опустил голову и почти лег мне на грудь.

— Ну все! — хлопаю его по плечам. — Массажный салон закрывается. Хозяйка, как оказалось, вылетает рано утром.

Адам повернулся ко мне. Затем поцеловал. И еще раз. А потом мы уже не могли остановиться.

Наши тела тоже скучали друг по другу. Но было в этом что-то еще. Не просто желание. Не просто голод. Что-то гораздо глубже. Будто последние недели мы оба только и делали, что пытались выжить. Я ненадолго отстранилась от него.

— Адам, ты что, на войну меня отправляешь? Целуешь так, будто прощаешься. Я послезавтра буду дома.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Слишком долгим. Будто хотел что-то сказать. Очень важное. Но в итоге только усмехнулся.

— Кэт, давай на сегодня ты заткнешься. — не обещаю

- твой рот предназначен для другого, так что заткнись или..

Я вернула свои губы на место, на их место. Адам заразил меня потому что теперь и мне хочется целовать его так будто мы завтра умрем.

Когда мы вместе, время летит со скоростью света. Или даже быстрее.

Кажется, будто всего несколько секунд назад мы растворились друг в друге. Еще несколько секунд назад никак не могли насытиться друг другом.

И вот он уже будит меня на самолет в шесть утра.

Ненавижу.

— Лучше бы ты взял билет на три часа ночи, — сонно и лениво ворчу я, натягивая одеяло на голову.

Такое чувство, будто меня отправляют в школу. Совсем не хочется вставать. И совсем не хочется отпускать его.

— Кэт, ты опоздаешь.

Какого черта он такой бодрый?

Я приоткрываю один глаз.

Нет. Не бодрый. Просто делает вид. Синяки под глазами никуда не делись. Да и взгляд слишком напряженный для человека, который хорошо провел вечер. А мы провели вечер просто превосходно, стоит заметить.

— Ты вообще ложился?

— Я позаботился о том, чтобы ты не ехала с пустым желудком.

На кухне уже пахло тостами и кофе.

Черт бы его побрал.

Даже сейчас он заботится обо мне больше, чем о себе.

Я села на кровати и потерла лицо ладонями.

А я как выгляжу?

Нет.

Не буду смотреть в зеркало. Не сегодня.

— Скинь мне обратный билет на почту, пожалуйста, — кричу я, пока Адам гремит чем-то на кухне. Еще чуть-чуть и он станет идеальной домохозяйкой.

— Я еще не купил. Скину позже.

— Сама куплю.

— Кэт.

Даже через стену слышно, как он закатывает глаза.

— Я скину. Позже.

— Слушаюсь, папочка.

— Ты просто заноза в заднице.

Я смеюсь. Люблю такого Адама. Живого. Настоящего. Того, который ворчит на меня по утрам и делает вид, что не переживает.

Я быстро затолкала в себя тост, сделала несколько глотков кофе и побежала собираться. Вчерашний вечер совершенно не оставил времени на сбор вещей.

Пришлось заниматься этим утром. Впрочем, жалоб у меня не было.

Такси уже ждало у подъезда. Утренний город выглядел непривычно пустым. Небо только начинало светлеть. Воздух был прохладным. Таким, от которого окончательно просыпаешься.

Адам вышел проводить меня. Конечно вышел. Он бы, наверное, и в багажное отделение самолета залез, если бы это помогло ему меньше переживать.

Он поставил сумку возле машины. Посмотрел на меня. Просто посмотрел.

Слишком внимательно. Словно пытался запомнить.

— Детка, напиши как долетишь, ладно?

— Будь осторожнее, Адам.

Слова вырвались раньше, чем я успела подумать. Слишком быстро. Слишком серьезно.

Он сразу нахмурился. Я заметила это мгновенно.

Черт.

Идиотка, Кэт. Полная идиотка.

В груди неприятно кольнуло. Я не хотела, чтобы он догадался. Не хотела, чтобы он понял, что я видела сообщения. Не хотела добавлять ему еще одну проблему. Поэтому быстро улыбнулась. Настолько беззаботно, насколько вообще была способна.

— Люблю тебя. Пока.

Я захлопнула дверь машины. Такси тронулось.

Адам остался стоять возле дома. Засунув руки в карманы.

Высокий.

Уставший.

Мой.

Я обернулась еще раз. Он все еще смотрел вслед машине.

Что-то, что уже начало разваливаться, а я пока просто этого не понимала.

До аэропорта я добралась почти на автопилоте. Впрочем, как и большую часть последних недель. Город за окном медленно просыпался. Люди спешили на работу. Открывались кофейни. Кто-то выгуливал собак. Кто-то ругался по телефону. Обычное утро. Самое обычное.

Это все ещё казалось странным.

Как может мир продолжать жить так спокойно, когда внутри тебя все еще торчит дыра размером с целую вселенную?

Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Адама.

Адам: Не забыла паспорт?

Я улыбнулась.

Кэт: Нет

Через несколько секунд пришло следующее.

Адам: Точно?

Вот теперь я засмеялась. Водитель даже посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

Кэт: Да, папочка.

Ответила я.

Три точки появились почти сразу. Потом исчезли. Потом снова появились. Я буквально видела как он подбирает слова.

Адам: Я серьезно, Кэт.

Кэт: Я тоже.

Адам: Это настораживает

Кэт: Люблю тебя.

Адам ответил не сразу.

Адам: И я тебя. Очень.

Очень. Почему именно очень? Не просто люблю. А очень люблю. Странно.

В последнее время все его слова звучат так, будто он пытается сказать намного больше, чем говорит вслух.

Я убрала телефон.

Нет.

Я не буду снова думать об этом. Не сейчас. Не сегодня.

Через полтора часа я уже сидела в самолете. На этот раз без виски. Без истерики. Без желания исчезнуть.

Наверное это прогресс.

Ляля бы мной гордилась. Хотя скорее всего сказала бы: «Не зазнавайся раньше времени.»

Я усмехнулась.

Самолет начал набирать высоту. Облака медленно скрыли город. И вместе с ним Адама.

От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось. Очень захотелось написать ему еще раз. Просто так. Без причины. Спросить как он. Сказать какую-нибудь глупость. Но потом я вспомнила его лицо утром. Усталое. Напряженное. И решила не отвлекать.

Пусть занимается своими загадочными взрослыми проблемами.

Я закрыла глаза.

А когда самолет приземлился, я первым делом проверила телефон.

Одно сообщение. От Адама. Естественно от него.

Адам: Долетела?

Я закатила глаза снова. Конечно. Нормальные люди сначала говорят «привет». Или «как ты». Или хотя бы «рад, что ты добралась». Но не мой мужчина. Мой сначала проверяет признаки жизни.

Кэт: Нет. Самолет упал. Пишу тебе с того света.

Ответ прилетел почти мгновенно.

Адам: Очень смешно.

Кэт: Спасибо.

Адам: Кэт.

Кэт: Да?

Тишина. А потом короткое: «Люблю тебя.»

Я нахмурилась. Опять. Снова это странное ощущение. Словно он пытается сказать что-то еще. Что-то важное. Но не говорит.

Я уже хотела написать ему какую-нибудь гадость в ответ, но телефон снова завибрировал.

Энни: Я жду тебя возле выхода.

Вот черт. Я даже ускорила шаг. Кажется я действительно соскучилась. По-настоящему соскучилась.

Поток людей медленно двигался к выходу. Чемоданы. Дети. Крики. Объявления по громкой связи.

Где-то среди всего этого хаоса стояла она. Высокая. Собранная. В своем длинном пальто. С кофе в руках. И с тем самым выражением лица, которое появлялось у нее каждый раз, когда она переживала. То есть постоянно.

Наши взгляды встретились.

Я даже не успела ничего сказать.

Энни просто поставила стаканчик на ближайшую стойку и пошла ко мне. Быстро. Очень быстро.

А потом крепко обняла. Так крепко, что у меня перехватило дыхание.