Генезис.

Эмма нажала звонок. Внутри заиграл мелодичный перезвон — бабушкин подарок из Швейцарии.

Дверь открыла Дженни. Без макияжа, в простой футболке и джинсах. Волосы собраны в небрежный пучок, под глазами тени, глаза красные — то ли не спала, то ли плакала.

— Ты чего такая? — Эмма шагнула внутрь, в запах кофе и ванильных свечей.

— Заходи, — тихо сказала Дженни. — Мне нужно кое-что показать.

Они прошли на кухню. Дом с высокими потолками и дорогой мебелью сегодня казался пустым, будто все вещи прижались к стенам. На столе лежала школьная газета. Дженни развернула её и ткнула в маленькую заметку на второй странице:

«Пропажа без вести: Дерек Мартин, 14 лет, не вернулся домой после школьной вечеринки. Родители обратились в полицию. Если вам что-либо известно, просьба звонить по указанному номеру».

— Это он? Тот самый Дерек? Который был у меня? — Голос Дженни дрогнул.

— Да. Но он же просто ушёл. Мы все видели.

— Ты видела? — Дженни посмотрела в упор. — Я — нет. Я помню, он был, а потом исчез. Эти неудачники бегали, искали, а потом ушли, и Дерека всё не было.

— Дженни, ты думаешь, тот клоун, о котором они говорили… это правда?

— Я не знаю, что думать. — Дженни села на стул, обхватив себя руками. Ногти обкусаны — с ней такое редко. — Но Эмбер пропала. Дерек пропал. А они знали. Они не притворялись вчера.

Эмма хотела возразить, но перед глазами стоял красный шарик посреди двора. Она промолчала.

Дженни вдруг подняла голову:

— Ты останешься сегодня? Мама с папой уехали к бабушке. Я одна. В доме так тихо, что слышно мышей.

— Конечно, останусь.

28 мая 1985 года. Суббота. 12 часов дня. Дом Дженни. Гостиная.

День тянулся медленно. Телевизор не спасал: мыльная опера, новости, передача про собак, снова новости. Ни слова про Дерека — только налоги и новый торговый центр. Эмма ловила себя на том, что постоянно смотрит в окно.

Дженни сидела на полу, перебирала украшения. Кольца, браслеты, серьги — она двигала их механически, без обычного удовольствия.

— Эмма, — тихо позвала она.

— М?

— Ты боишься?

— Чего?

— Того, что они сказали. Про клоуна.

Эмма выключила телевизор. Тишина ударила по ушам.

— Я не знаю, чему верить. Но шарик я видела. Красный. Висел у меня во дворе утром.

Дженни подняла голову.

— Какой шарик?

— Привязанный к ящику. Я его сняла, оставила на крыльце. А утром он висел посреди двора. Без нитки.

Они замолчали. За окном проехала машина — гул и тишина.

— Давай поедим, — предложила Эмма. — Голод не тётка.

На кухне Дженни достала сыр, хлеб, колбасу. Резала аккуратно, как учила мать. Эмма заварила чай в двух кружках — «Липтон», бледный, почти прозрачный. Ели молча. Сыр хороший, швейцарский, но Эмма вкуса не чувствовала.

Около четырёх раздался звонок в дверь. Дженни вздрогнула, вилка звякнула о тарелку.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет.

Они подошли к двери. Дженни глянула в глазок.

— Там этот. Друг Волкера.

Эмма отодвинула её, посмотрела сама. На крыльце стоял Макс — кудрявый, в оранжевой майке-поло. Он нервно переступал с ноги на ногу, оглядывался через плечо.

Эмма открыла.

— Вы чего? — спросил он, переводя взгляд с одной на другую. — Мы к вам полчаса назад стучались. Думали, нет никого.

— Не слышали, — ответила Дженни из-за плеча Эммы. — Что тебе надо?

— Нам надо поговорить. Это важно. Про клоуна.

У Эммы внутри всё сжалось. Хотелось захлопнуть дверь, отмахнуться. Но вместо этого она спросила:

— Какого клоуна?

Макс посмотрел на неё. В его глазах стоял настоящий страх — не наигранный, а глубокий, засевший где-то в груди.

— Того, который убил Эмбер. И который теперь охотится на вас.

28 мая 1985 года. Суббота. 4 часа дня. Дом Дженни. Гостиная.

Они сидели в гостиной. Дженни на диване, поджав ноги. Эмма в кресле, подавшись вперёд. Макс на пуфике напротив — ёрзал, не находил места. За окном сгущались ранние для мая сумерки.

Макс рассказал всё.

— Джек видел клоуна у особняка. Я видел надпись на своём окне. Кроули — так он назвался — вывел кровью имя Эмбер. На следующий день она пропала. Потом в библиотеке на зеркале появилось имя Дерека, и он тоже исчез. — Он помолчал, сглотнул. — А вчера, после вечеринки, я зашёл домой и увидел новые имена на стекле.

— Какие? — спросила Эмма.

Макс перевёл взгляд с неё на Дженни.

— Ваши. Дженни и Эмма. Он написал их кровью. Следующие — вы.

В комнате повисла звенящая тишина. Дженни побелела как мел. По спине Эммы пробежал холод от поясницы до затылка, словно чужая ледяная ладонь.

— Это розыгрыш, — выдохнула она, но голос прозвучал слабо. — Вы с Волкером решили нам отомстить за все насмешки, да?

— Мне плевать на насмешки, — отрезал Макс. Голос у него стал твёрже. — Я видел этого клоуна. Он стоял у моего окна, смотрел на меня и писал ваши имена. Это не шутка.

— Где доказательства? — Эмма встала. — Где трупы, где полиция? Если бы кого-то убили, об этом кричали бы везде, а не только в школьной газете!

— Потому что их не находят. Он забирает их. Полностью. От Эмбер остались только ноги. Дерека вообще не нашли. Полиция считает, что подростки сбежали из дома.

— Откуда ты знаешь про ноги? — прошептала Дженни.

Макс опустил глаза, провёл пальцем по дорогому персидскому ковру.

— Мы были у неё дома. После того, как она пропала. Дверь открыта. На кухне… кровь. И цифра два. Он оставляет цифры. Эмбер была второй.

— Кто был первым? — спросила Эмма.

— Эрик Прескот. Из восьмого класса. На прошлой неделе.

Эмма вспомнила разговоры — мол, Эрик уехал к родственникам. Никто не спрашивал подробностей. Никто не хотел знать.

— Почему вы не пошли в полицию? — голос Дженни сорвался.

Макс горько усмехнулся.

— А что мы скажем? «Здравствуйте, нас преследует клоун-убийца, который живёт в заброшенном особняке и пишет имена кровью»? Нас отправят к психологу, а он придёт. Как к Эмбер. Как к Дереку.

Эмма опустилась обратно на диван. В голове гудело. Она отчаянно хотела не верить. Но красный шарик во дворе стоял перед глазами как влитой. И чувство, что за ней следят по дороге сюда. Тот кот. Старушка с сумкой — слишком медленная, слишком внимательная.

— Что нам делать? — тихо спросила Дженни.

— Мы собираемся сегодня вечером. Все. Артур, Лиза, Джек, я и вы. Нужно держаться вместе. Он охотится на одиночек. Разойдёмся — умрём.

— Где?

— Артур нашёл место. Он сказал передать адрес. — Макс вытащил из кармана смятую бумажку. Протянул Эмме. — Приходите. Пожалуйста.

Он встал. На пороге обернулся, оставив кедом чёрный след на косяке.

— Я знаю, мы не друзья. Знаю, вы считаете нас неудачниками. Может, так и есть. Но он не разбирает, кто крутой. Он просто убивает. Не придёте — завтра ваши имена появятся ещё где-нибудь. А послезавтра — уже не появятся, потому что вас не будет.

Дверь тихо закрылась.

Дженни и Эмма остались вдвоём.

— Это безумие, — выдохнула Дженни.

— Знаю.

Эмма развернула бумажку: «Заброшенный гараж на Третьей улице. 8 вечера».

— Ты пойдёшь? — спросила Дженни.

Эмма подняла глаза. В оконном отражении мелькнуло что-то красное. Она резко обернулась — за окном ничего. Только улица и соседский дом. Но она знала: видела.

— Пойду. И ты пойдёшь.

28 мая 1985 года. Суббота. 8 часов вечера. Заброшенный гараж на Третьей улице.

Они вышли в сумерках. Дженни хотела взять нож с кухни, но Эмма сказала — не поможет. Она сама не знала, откуда взялась эта уверенность. Просто чувствовала.

Гараж стоял заросший плющом, с ржавыми воротами и выбитыми окнами. Вывеска «ШИНОМОНТАЖ» держалась на одной заклёпке. Внутри горел тусклый свет — кто-то принёс фонари. Пахло сыростью, бензином и старыми тряпками.

Все уже собрались. Артур, Лиза, Макс, Джек. При виде девчонок никто не усмехнулся, не отпустил колкость. Артур коротко кивнул.

— Вы пришли. Садитесь.

Эмма и Дженни сели на ящик из-под инструментов. Дерево шершавое, холодное. Лиза стояла в центре с блокнотом — серьёзная, без следа вчерашнего розового платья.

— Мы должны кое-что обсудить, — начала она. — Времени мало.

Дженни дрожала. Эмма незаметно сжала её запястье.

— Рассказывайте всё, — сказал Артур. — Каждую деталь. Даже если кажется, что не важно.

Эмма глубоко вдохнула спёртый гаражный воздух и рассказала про шарик, про слежку, про то, как он качался без ветра. Дженни, запинаясь, рассказала про смех под окном, который слышала ночью, но выглянуть побоялась.

Когда они закончили, в гараже стало тихо. Только ветер свистел в разбитом окне.

— Он приближается, — сказал Джек. — Выбрал их. Как Эмбер. Как Дерека.

— Но мы не дадим, — твёрдо произнесла Лиза. — Будем вместе. Все.

Эмма обвела взглядом этих людей, ещё вчера никчёмных в её глазах. Артур сидел с каменным лицом, но кулаки были сжаты. Макс, пришедший к ним, хотя мог остаться в стороне. Джек, боявшийся больше всех, но всё равно пришедший. Лиза, говорившая так, будто ей не тринадцать, а все тридцать.

— Хорошо, — сказала Эмма. — Мы с вами. Что дальше?

Артур посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Дальше — узнаем, как его убить.

Эмма кивнула. Она ещё до конца не верила в клоуна. Ещё надеялась, что это страшный сон. Но если правда — она не станет сидеть и ждать, пока её имя станет следующим.

Она не была жертвой. Никогда ею не была.

28 мая 1985 года. Суббота. 10 часов вечера. Дорога домой.

Из гаража вышли в темноте. Фонари на Третьей не горели — перегорели ещё в прошлом году. Эмма и Дженни шагали плечом к плечу. Артур, Лиза и Макс свернули в другую сторону.

— Ты как? — спросил Макс через полквартала.

— Нормально. А ты?

— Руки дрожат.

— У всех дрожат.

Они замолчали. Только шарк-шарк по асфальту.

— Артур, — позвала Лиза.

— М?

— Ты веришь, что мы сможем?

— Должны.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Завернули за угол. На холме, вдалеке, чернел особняк «Генезис». Сегодня в его окнах света не было. Но это ничего не значило.

А в гараже, когда все ушли, мигнула лампочка под потолком — раз, и снова ровный свет. Старый цирковой билет, забытый на ящике, дрогнул и перевернулся сам собой. На нём проступила цифра, которой раньше не было.

3.

Кроули знал. Он всегда знал. И ждал.

ТОМ 1. ГЛАВА 6.

29 мая 1985 года. Воскресенье. 8 часов утра. Дом Волкеров.

Кто-то тряс Артура за плечо.

— Вставай.

Он с трудом разлепил глаза. Лиза уже стояла одетая — джинсы, свитер, волосы схвачены в хвост. В дверях спальни сквозил запах яичницы и подгоревшего хлеба.

— Завтрак готов, — добавила она. — Восемь. Мама в церкви, папа на стройке. Мы одни.

Артур сел, потёр лицо ладонями. Голова гудела — легли поздно, после гаража разошлись далеко за полночь. За окном моросил мелкий дождь, капли барабанили по жестяному отливу.

— Макс придёт? — прохрипел он, стаскивая одеяло.

— Уже здесь. Ждёт внизу.

Он натянул джинсы, футболку и спустился на кухню. Макс сидел за столом, грея руки о кружку с чаем. Под глазами у него залегли серые тени, словно он и не ложился.

— Ты как? — Артур опустился напротив и подвинул к себе тарелку.

Макс передёрнул плечами.

— Нормально. Мне снился клоун. Стоял у кровати и смотрел.

— Что делал?

— Ничего. Просто смотрел. Я проснулся — никого. Но на подушке осталась красная нитка. — Он закатал рукав. Нитка сидела туго, въевшись в кожу. — Пытался срезать — нож тупится.