Генезис.

— Где доказательства? — Эмма встала, и кресло отодвинулось с лёгким скрипом. — Где трупы, где полиция? Если бы кого-то убили, об этом кричали бы везде, а не только в школьной газете!

— Потому что их не находят. Он забирает их. Полностью. От Эмбер остались только ноги. Дерека вообще не нашли. Полиция считает, что подростки сбежали из дома.

— Откуда ты знаешь про ноги? — прошептала Дженни, и её голос сорвался на последнем слове.

Макс опустил глаза, провёл пальцем по дорогому персидскому ковру, разглядывая ворс, будто там были ответы.

— Мы были у неё дома. После того, как она пропала. Дверь была открыта. На кухне… кровь. И цифра два. Он оставляет цифры. Эмбер была второй.

— Кто был первым? — спросила Эмма, и голос её дрогнул.

— Эрик Прескот. Из восьмого класса. На прошлой неделе.

Эмма вспомнила разговоры — мол, Эрик уехал к родственникам в другой штат, и никто не удивился, потому что он и так был странным и нелюдимым. Никто не спрашивал подробностей. Никто не хотел знать.

— Почему вы не пошли в полицию? — голос Дженни сорвался на всхлип, и она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Макс горько усмехнулся — уголками губ, без веселья.

— А что мы скажем? «Здравствуйте, нас преследует клоун-убийца, который живёт в заброшенном особняке и пишет имена кровью»? Нас отправят к психологу, а он придёт. Как к Эмбер. Как к Дереку.

Эмма опустилась обратно на диван. В голове гудело, как в пустой комнате, где всё эхо возвращается обратно. Она отчаянно хотела не верить. Но красный шарик во дворе стоял перед глазами как влитой, и она снова чувствовала его покачивание, видела, как трава под ним была примята. И чувство, что за ней следили по дороге сюда — тот кот на заборе, старушка с сумкой, слишком медленная, слишком внимательная, будто она не торопилась, а просто ждала.

— Что нам делать? — тихо спросила Дженни, и голос её был похож на шелест сухой травы.

— Мы собираемся сегодня вечером. Все. Артур, Лиза, Джек, я и вы. Нужно держаться вместе. Он охотится на одиночек. Разойдёмся — умрём.

— Где?

— Артур нашёл место. Он сказал передать адрес. — Макс вытащил из кармана смятую бумажку — серую, с оторванным краем, — и протянул Эмме. Та взяла её, и бумага казалась холодной, будто пролежала на улице. — Приходите. Пожалуйста.

Он встал, и пуфик под ним скрипнул. На пороге обернулся, оставив кедом чёрный след на белом косяке — след от грязи, которую он принёс с улицы.