Дрожи от меня. Вместо сердца.

Это новое имя, Люми, сорвалось с его губ так легко, будто он называл меня так всегда. Светлая. Прозрачная. Я вышла из его Porsche, чувствуя себя так, будто побывала на другой планете, где люди не кричат, а слушают музыку и пьют чай с ароматом марокканских трав.

Холодный воздух тут же привел меня в чувство. Я стояла у тяжелых ворот общаги, кутаясь в куртку. Телефон в кармане снова ожил. На этот раз это было SMS от Димы: «Зина, я звоню уже час. Ты где?»

Внутри поднялась волна глухого раздражения. Его контроль душил меня. Я решила не заходить внутрь, знала, что в комнате под прицелом глаз девчонок не смогу говорить твердо. Я отошла в тень старой липы и набрала его номер сама.

Он ответил на первом же гудке.

— Зина! Почему ты не берёшь трубку? Я обрываю телефон, я уже думал...

— Ты достал звонить, Дима, — перебила я его, и мой голос прозвучал на удивление холодно. Даже для меня самой.

— Что? — он явно не ожидал такого тона. — Малыш, я просто волнуюсь...

— Я гуляла в парке. Одна. Телефон был на беззвучном, потому что я хотела тишины. Ты понимаешь это слово? Тишина.

— В такую погоду? Одна? — в его голосе снова прорезались нотки подозрения. — Зин, не ври мне, я же чувствую...

— Вот об этом я и говорю! — я почти сорвалась на крик, ощущая, как слезы застилают глаза. — Ты давишь на меня, Дима! Мне плохо от твоих звонков, плохо от твоих вечных допросов. Ты обещал измениться, обещал дать мне дышать, но ты делаешь только хуже.

В трубке повисло тяжелое молчание. Я слышала его прерывистое дыхание.

— Зиночка... я просто боюсь тебя потерять...

— Если будешь часто звонить, я тебя заблокирую, — отрезала я. — Не больше одного звонка. Остальное — сообщения. И если я не отвечаю, значит, занята. Мне нужно пространство, понимаешь? Или ты принимаешь мои правила, или мы вообще не будем общаться до твоих выходных. Выбирай.

— Хорошо... — он произнес это так тихо, будто у него выбили почву из-под ног. — Хорошо, мелкая. Только не злись. Я люблю тебя.

— Я пойду, мне надо заниматься, — сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

Я стояла в темноте, глядя на светящиеся окна общаги. Только что снова солгала ему — про парк, про то, что гуляла одна. И самое страшное, мне не было стыдно.

Рядом со Львом я на пару часов забыла, что я чья-то собственность. Ложь стала моим единственным способом выкроить себе право на вдох. Сначала я врала про Яра, теперь про Льва. Я медленно превращалась в профессиональную обманщицу, выстраивая между собой и Димой целую стену из недомолвок, лишь бы он не разрушил те крохотные островки тишины, которые мне дарили другие. С каждым словом «одна», «в библиотеке», «спала» я всё дальше уходила от той девочки, которой он когда-то доверял, но возвращаться назад в его клетку хотелось всё меньше.

***

Ярослав.

Спортзал гудел от эха мячей и тяжелого дыхания. Занятие подходило к концу, мышцы в огне, но внутри всё равно какое-то дерьмовое настроение. Я вытирал шею полотенцем, когда двери распахнулись и в зал ввалилась толпа первокурсников. Группа Зины.

Я сразу застыл у шведки, плечом облокотился, делаю вид, что мне вообще пофиг, а сам уже всё считываю. Сначала зашли пацаны, среди них этот Андрей, вечно крутится рядом с ней, как приклеенный. А следом потянулись девчонки. Маша и Лена о чем-то яростно спорили, то и дело бросая косые взгляды на моих парней, которые ещё доигрывали партию на кольцо. Девчонки строили глазки, поправляли лосины, но мне было плевать. Я искал глазами только одну фигуру.

Она зашла последней. Бледная, волосы собраны в хвостик, в огромной футболке, которая делала её еще более хрупкой. Мур. Села на скамейку, подальше от шума, и уставилась в пол. Андрей тут же рядом подсел, шепчет ей что-то, руками машет, как будто торгует воздухом, но она лишь вяло кивает.

Свисток тренера разрезал воздух. Урок закончен. Я бросил полотенце на маты и уже сделал шаг в её сторону. Ноги сами несли. Меня тянуло к ней с какой-то идиотской силой. Хотелось подойти, нависнуть сверху, заставить её поднять на меня эти огромные, вечно испуганные глаза.

Но Лев оказался быстрее.

Он не шёл, он летел. Быстрым, уверенным шагом. Мой «лондонский» кузен подошел к их компании, игнорируя восторженные вздохи Маши и Лены, и сел на скамейку прямо рядом с Зиной. Слишком близко. Так, что его колено почти касалось её бедра.

Я прям завис. Внутри вспыхнула едкая ревность, которую я упорно называл раздражением. Подойти? Выглядеть как ревнивый идиот перед всей её группой? Или остаться здесь и смотреть, как он окутывает её своим фирменным спокойствием?

Я сделал вид, что завязываю шнурок, а сам прислушался. Зал уже гудит тише, и до меня долетают обрывки их разговора.

— ...в «Лесном» сейчас невероятный воздух, Люми, — голос Льва звучал мягко, вкрадчиво, пробираясь под кожу. — Там невероятная тишина. Ты ведь обещала подумать.

Зина подняла на него взгляд. В её глазах промелькнуло что-то похожее на надежду, смешанную со страхом.

— Я не знаю, Лев... Говорю, в субботу... Дима приедет.

При упоминании этого имени я едва не вырвал кусок мата из-под ноги. «Дима приедет». Опять. Опять она собирается подставить шею под ярмо.

— Дима тянет тебя на дно, — Лев накрыл её ладонь своей. Спокойно, уверенно. — Позволь себе хотя бы раз выбрать то, что хочешь ты, а не то, что от тебя требуют. Мы уезжаем в пятницу вечером. Маша и Лена тоже едут, спроси их. Тебе нечего бояться.

Я видел, как Маша и Лена синхронно закивали. Маша вообще густо покраснела:

— Меня Кир сегодня позвал... — пробормотала она. — Я согласилась. Зин, ну правда, когда ещё выберемся?

Лена тут же подхватила:

— А мне Макс написал, буквально полчаса назад. Я ещё не ответила, но... Зин, если ты не поедешь, я там одна среди этих... парней с ума сойду!

Я стоял, вперившись взглядом в шнурки, и внутри у меня всё переворачивалось. Значит, вот какой расклад? Мы договаривались сорваться в «Лесной» своей старой проверенной сворой — я, Кир, Макс, ну и баб взять для массовки. Я уже и Снеже свистнул, чтоб паковала чемоданы. Но я не подписывался на то, что Лев устроит здесь филиал первокурсного девичника.

Кир с Машкой, Макс окучивает Лену... Этот тихушник Лев за моей спиной переиграл весь состав участников. Он решил не просто вытащить Зину, а обставить всё так, чтобы она не смогла соскочить. Окружил её подругами, создал иллюзию безопасности.

И тут до меня дошло. Он тянет её в наш вертеп. Туда, где алкоголь льется рекой, где музыка орёт до утра, и где моральные принципы обычно оставляют на КПП при въезде. Я-то знаю, что там происходит за закрытыми дверями, когда у нас срывает резьбу.

Твою мать, Лев... О чем ты думаешь? Или ты как раз об этом и думаешь? Хочешь столкнуть её с реальностью, в которой мы живем?

Я выпрямился, чувствуя, как в груди закипает ярость вперемешку с азартом. Значит, будем играть по-крупному. Я ведь уже позвал Снежу. Сказал ей вчера: «Будь готова в пятницу в шесть». Думал оттянуться нормально, забыться, выбить эту «святую» из головы. А теперь она будет там. Перед глазами. Будет смотреть, как Снежа виснет у меня на шее, а сама, я уверен, будет жаться ко Льву, ища у него защиты от «плохого Ярослава».

Ладно, пусть видит, пусть посмотрит, что я не теряю от неё голову. Что у меня есть кем заняться. Но рука Льва на её ладони бесила меня больше, чем все выходки Димы вместе взятые.

Лев переиграл меня, затащив в нашу поездку её подруг, но последнее слово всё равно будет за мной. Я сделал несколько шагов к скамейке, нависая над ними обоими.

— Ну что, Мур? Выбираешь между своим верным Димочкой и нашим «сосновым раем»?

Зина вздрогнула, резко отнимая руку у Льва. Она смотрела на меня исподлобья, и в её глазах плескалась такая растерянность, что мне на секунду захотелось рявкнуть: «Сиди дома!». Но в этот момент её телефон отозвался резким писком.

Она быстро разблокировала экран, и я заметил, как её лицо стало почти прозрачным. Перечитала сообщение, кажется, дважды и подняла глаза на Льва.

— Дима... — голос ее сорвался. — Он не приедет в субботу. Написал, что у них там вечеринка в общежитии... день рождения у какой-то девочки из группы. Сказал, что обязан быть, иначе его не поймут.

Я чуть не заржал в голос. Гениально. Наш деревенский рыцарь променял свою единственную на пиво и танцы с какой-то Катей или Ирой. Красавчик, Дима, ты просто лучший мой союзник.

Лев не скрывал торжества. Он медленно расплылся в своей самой вкрадчивой улыбке, подался вперед, заглядывая ей в глаза, и его голос зазвучал как патока.

— Ну вот и решено, Люми. Смотри, как всё удачно сложилось. Сама Вселенная дает тебе карты в руки. Он там развлекается, а ты собиралась сидеть в общаге и ждать его звонка? Это несправедливо. Позволь себе маленькую месть, просто будь счастлива в эти выходные без него.

Зина молчала, закусив губу добела. Она снова посмотрела на телефон, а потом на нас со Львом. Мы стояли перед ней как два искусителя.

— Ладно, — выдохнула она. — Я поеду.

— Умница, — Лев поднялся, не скрывая радости. — В пятницу в шесть я заеду за тобой.

Мы со Львом двинулись к мужской раздевалке, плечо к плечу. Со стороны — два брата, кровь, сталь, всё как положено. Но я кожей чувствовал исходящую от него холодную уверенность. Лев думал, что он красиво разыграл партию и теперь ведет её за руку в свою игру.

Он ошибался. Мы только что сорвали с неё все знаки «вход запрещен». И теперь в «Лесном» начнется настоящая охота. Без правил, без жалости и без оглядки на то, кто из нас сорвется первым.

Стоило тяжелой двери захлопнуться за нами, отсекая шум спортзала, я развернулся к нему. В раздевалке уже гремели дверцы шкафчиков, пахло дезодорантом и тальком, пацаны ржали, обсуждая какую-то свою хрень.

— Слышь, брат, ты вообще что мутить собрался? — я перегородил ему дорогу к шкафчику. — Зачем тебе именно Зина? Почему не любая другая? Я бы тебе любую куколку из старшекурсниц подобрал, только пальцем ткни. С Мур кашу не сваришь, Лев. Она же колючая, правильная до тошноты. С ней не оттянешься нормально.

Лев остановился. На его лице не дрогнул ни один мускул, только в глубине зрачков промелькнуло что-то холодное, расчетливое. Он начал медленно разматывать эластичный бинт на запястье, аккуратно, виток за витком.

— Оттянусь в другое время, Яр, — спокойно бросил он, не глядя на меня. — На Люми у меня свои расклады.

— Какие ещё расклады? — я подался ближе, уже на нерве. — Ты что, в спасателя решил поиграть? Или проверить, насколько её можно продавить твоим лондонским шармом? Зачем ты её тащишь вообще?

Лев наконец поднял глаза. Он усмехнулся одними углами губ, похлопал по плечу. Крепко, почти до боли впиваясь пальцами в мышцу.

— Ревнуешь? — тихо спросил он.

— С чего бы это? — я резко сбросил его руку, едва не заехав ему локтем. — Просто не хочу, чтобы ей ещё пришлось страдать. Наивная она, жалко девчонку. Попадёт в твою мясорубку и не выплывет.

— Тогда всё в порядке, — Лев равнодушно пожал плечами и открыл свой шкафчик. — Значит, мне можно продолжать. Если не ревнуешь, не лезь. Просто наблюдай. Будет красиво.

Я стоял, сжимая кулаки, пока он невозмутимо доставал свои шмотки. Красиво у него будет. Урод. Из-за тонкой стены донеслись звуки свистка и топот, девчонки начали разминку. Я представил, как Зина сейчас бежит по кругу, пытаясь выкинуть из головы сообщение этого придурка Димы про «днюху девчонки». Как она злится, как ей обидно. И как Лев, этот грёбаный стратег, вовремя подставил ей свое плечо.

— Слышь, Яр, — Кир вынырнул из облака парфюма, натягивая чистую футболку. — Снежа уже мозг вынесла, спрашивает, брать ей вечернее платье или мы там в трениках будем?

— Пусть берёт что хочет, — огрызнулся я, срывая с себя мокрую майку. — Нам там не до дефиле будет.

Я сел на скамью, глядя в одну точку. Значит, Лев везет её в «Лесное». Думает, создаст там ей атмосферу безопасности и уюта? Хрен там. Я достал телефон. Чат «Подслушано» вибрировал, как сумасшедший. Да чёрт, как так быстро слухи расходятся, кто слил уже...

Я пролистал ленту, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Комменты сыпались каждую секунду:«Мажоры вывозят первокурсниц на базу! Ставки: кто первый из Волковых затащит монашку в спальню?», «Ага, два брата на одну мышь. Ставлю на Яра, он её в лесу возьмет, сто процентов. Напоит и тра...», «Не, Яр грубый, его брат — принц, она на такого поведется. Он её в спальне под музыку и бокал игристого уломает...», «Дураки, не думали, что она хитрее, чем кажется? У неё есть парень в другом городе, а тут два волка... Было бы ещё больше, если бы Яр не раскидывал её потенциальных ухажеров. Она девочка красивая, согласитесь... И хитрая, вот увидите. Все проиграют, а она королевой будет — моя ставка».

Я заблокировал экран, едва не раздавив стекло. Королевой она будет... Ну-ну. Эти выходные либо добьют её, либо заставят наконец-то снять свои розовые очки. А я прослежу, чтобы Лев не слишком заигрывался в благородного рыцаря.

Глава 7.

Ярослав.

Трасса до «Лесного» — просто адовое месиво. Полтора часа по убитому асфальту, а вокруг одни черные коряги, как скелеты, скалятся. Ноябрь в этом году вообще конченый: снег с грязью вперемешку, каша под колесами, а ветрила такой, что мою «Бэху» чуть с дороги не сдуло, крышу рвал, тварь, на ходу.

К базе подкатили уже в восьмом часу. Темнота — глаз выколи, только огни сруба светят. Пацаны наши, кто поборзее и раньше сорвался, уже там тусили. Из огромной застекленной беседки, которую Лев пафосно называл «гриль-хаусом», уже валил дым, а по парковке разносился запах жареного мяса и хвойного розжига.

Я окинул взглядом парковку и отметил, что наш узкий круг предсказуемо разросся до масштабов шумного табора. По ходу, каждый второй прихватил с собой по «пассажиру», и теперь база медленно, но верно превращалась в массовую попойку.

— Приехали, куколка, — глушу мотор, смотрю на Снежу. Она тут же ко мне липнет, прет от неё этим приторным парфюмом так, что дышать нечем. Ноет, что замерзла, пока ехали.

Вышел, хлопнув дверью. Следом подкатил Велар Льва. Он, типа джентльмен из дешёвого кинца, выскочил, дверь открыл, руку Зине тянет. Та вылезает медленно, в куртку вцепилась, глазами хлопает, будто не на базу отдыха приехала, а к Сатане на сковородку.

— Все шмотки в малый зал, на диваны! — Кир уже из багажника ящик вискаря тащит. — Со спальнями разберемся, когда допьем!

Завалились в дом. Тепло, деревом несет, табаком дорогим — нормальная тема. Зина рюкзак свой в кучу кинула, сама как на иголках, на меня не смотрит. Но я-то секу, как она на Снежу косится. А та уже шубку скинула и стоит в этом трикотажном платье в облипочку, там вообще без шансов для фантазии, всё как на ладони.

— Ну что, идем греться? — Лев её за талию зацапал, по-хозяйски так. Она аж дернулась, но промолчала.

В беседке вообще люкс: пол с подогревом, окна во всю стену, стол ломится.

— Народ, тишина! — Лева руку задрал, музло притихло. — Кто не в курсе, это Зина. Моя подруга. Прошу любить и не обижать.

Пацаны сразу заржали, кто-то свистнул: «Та самая? Добро пожаловать в стаю!»

Я сел во главе, как положено, Снежу сразу к себе на колени притянул. Мне надо было видеть, как Зину перекосит. Она напротив устроилась, с Лёвой. Между нами гора мяса, бухло и такое напряжение, что воздух искрит.

— Ну, за приезд? — я оскалился, разливая коньяк по стаканам. — За честность и за то, что в этом лесу никто не услышит, как мы будем грешить.

Зина сразу в краску, в сок свой уткнулась. Лев ей вина подливает, на ухо чё-то чешет. Снежа почуяла, что я на взводе, и давай исполнять: лизнула мне ухо и на всю беседку выдала:

— Ярик, а в какой спальне мы сегодня? Надеюсь, кровать не скрипит, как в прошлый раз?

Пацаны в голос загоготали. А я только на Зину смотрел. Видел, как в вилку вцепилась так, что та чуть дугой не пошла.

Снежана, сука, попала точно в цель. Прицельный выстрел.

***

Зина.

В беседке было жарко и от обогревателей, и от накала страстей. Но меня бил озноб. Я сидела, вжавшись в плечо Льва, и чувствовала себя абсолютно чужой на этом празднике жизни.

Вокруг царил хаос. Музыка орала так, что закладывало уши. Пацаны, друзья Яра и Льва, ржали во весь голос, травили сальные анекдоты и пили водку стаканами. Девчонки, которых они привезли, вели себя вызывающе: вешались им на шеи, громко хохотали и, кажется, соревновались, у кого юбка короче. Снежа на этом фоне выглядела королевой этого вертепа.

Я посмотрела на Лену и Машу. Они сидели чуть поодаль, рядом с Киром и Максом. Девчонки выглядели смущёнными, но в то же время завороженными этой атмосферой вседозволенности. Кир что-то увлеченно рассказывал Маше, и она, краснея, улыбалась ему. Макс уже открыто обнимал Лену за талию, и она не отстранялась. Они... они вписывались сюда. А я?

— Люми, ты побледнела, — голос Льва прозвучал мягко, прямо над ухом. — Слишком шумно?

Он накрыл мою руку своей. Спокойный, уверенный, пахнущий дорогим парфюмом и бергамотом. Он не пил водку, как остальные, в его бокале было сухое красное вино. Он вёл себя так, будто этот балаган лишь фон для нашей с ним беседы.

— Всё нормально, Лев, — я попыталась улыбнуться, но вышла вымученная гримаса. — Просто... непривычно.

— Расслабься, — он поднес бокал к моим губам. — Сделай глоток. Это хорошее вино, оно поможет снять напряжение. Никто здесь не причинит тебе вреда, я обещаю.

Я сделала глоток. Вино было терпким и кислым, совсем не похожим на тот сладкий компот, который мы пили с Димой на праздники.

При мысли о Диме внутри снова кольнула вина. Я соврала ему. Сказала, что в общаге, а сама... сижу здесь, в окружении пьяных мажоров, и Лев поит меня вином.

А Ярослав... Я старалась не смотреть в его сторону. Но его взгляд я чувствовала кожей: тяжелый, обжигающий, ревнивый. Яр сидел, развалившись в кресле, и Снежа извивалась на его коленях, как змея. Её слова про скрипящую кровать застряли у меня в горле комом. В прошлый раз... Значит, это не первый их раз. И он привез её сюда, зная, что я тоже еду.

Зачем я согласилась? Чтобы отомстить Диме? Чтобы доказать Яру, что мне плевать?

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Ярославом. Он улыбался злой, торжествующей улыбкой. Он видел, что мне больно, он наслаждался этим. В его глазах читался вызов: «Ну что, Мур, нравится быть второй скрипкой у моего брата? Нравится смотреть, как я планирую взять Снежу?»

Я резко отвела взгляд и залпом допила вино. Тепло разлилось по телу, туманя голову.

— Ещё? — Лев тут же потянулся к бутылке.

— Да, — выдохнула я. — Пожалуйста.

Я хотела, чтобы этот вечер поскорее закончился. Хотела спрятаться в тихой спальне, о которой говорил Лев, и не видеть ни Яра, ни Снежу, ни этих пьяных лиц.

Я протянула бокал Льву, и он наполнил его до краев. Красная жидкость дрожала в свете ламп, как живая кровь. Вино ударило в голову, размывая острые углы этой реальности, но мысли, навязчивые и болезненные, никуда не делись. Они крутились вокруг одного человека.

Невольно я вспомнила, как Ярослав был нежен со мной. Его руки, которые сейчас сжимали талию Снежи, тогда осторожно касались моего лица. Он шептал мне слова, от которых сердце заходилось в бешеном ритме. Он смотрел на меня так, будто я единственное ценное, что осталось в этом прогнившем мире. В те моменты он казался самим совершенством: заботливым, почти любящим.

Но сейчас... Я смотрела на него и не узнавала. Он как оборотень. Стоило нам оказаться на людях, стоило появиться его брату или друзьям, как он превращался в зверя: злого, наглого, стремящегося ударить по самому больному.

Я никак не могла понять: где он играет? Зачем этот спектакль? С одной стороны, он сам толкнул меня в руки Льва, не проронив ни слова протеста. С другой, мне кожей чувствовалось, что он ревнует. Каждое его слово, каждый издевательский смешок были пропитаны этой ядовитой ревностью.

Но тогда почему на его коленях Снежа? Она льнула к нему, её пальцы забирались под его футболку, и он подыгрывал ей. Яр собирался ласкать её этой ночью в комнате за тонкой стеной. Не меня.

«Боже, почему мне так больно?» — пронеслось в голове. Ведь у меня есть Дима. Дима, который любит. Дима, который сейчас, наверное, тоже с кем-то танцует...

И вдруг я поняла страшную вещь: мне... плевать. Мне всё равно, кому он подливает вино, на кого смотрит и чьи шутки слушает. Да, было бы горько от предательства, обидно за растоптанное доверие, но внутри не горело то ядовитое пламя, которое сейчас пожирало меня заживо, пока я наблюдала за Яром и Снежей.

К Диме была привычка. К Яру же какая-то пугающая тяга.

«Этого не может быть... Я не могла влюбиться в Волкова», — я судорожно сжала бокал, боясь, что мои мысли прочитают по лицу. Это просто химия. Гормоны, биология, стресс — что угодно, только не чувства. Это пройдет. Обязательно пройдет, как только я уеду из этого леса.

Лев... Лев другой. Он кажется добрее, нежнее. В нем нет той удушающей тьмы, которая исходит от Ярослава. Лев не стремится вывернуть мою душу наизнанку или ударить под дых при каждом удобном случае. Он как тихая гавань, в то время как Ярослав — это шторм, который вырывает меня из сонного оцепенения. В его волнах страшно, там нечем дышать, но только там я чувствую, что моё сердце всё ещё бьется.

— Пойдем, — Лев мягко потянул меня за руку, уводя из-под тяжелого, удушающего взгляда Ярослава.

Мы вышли в прохладный коридор, где пахло свежим деревом и воском. Здесь музыка была тише, но пол всё равно подрагивал от басов. Лев остановился у лестницы.

— Послушай, Зина, — он повернулся ко мне, не выпуская моей руки. Его голос был обволакивающим, как бархат. — Твои подруги уже разбрелись. Маша с Киром ушли к озеру, Лена с Максом, кажется, заняли одну из спален на первом этаже. Ты можешь лечь в гостевой комнате на втором, но... там замок барахлит, а пацаны сегодня будут гулять до утра.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Если хочешь, можешь лечь у меня. Огромная кровать, я постелю тебе на одной половине, сам лягу на другой. Обещаю, — он поднял ладони, — всё будет прилично. И мне будет так спокойнее, никто не вломится по ошибке.

Я посмотрела на него. В его глазах было столько участия, что на мгновение я почти согласилась. Но образ Снежи на коленях Яра всё ещё стоял перед глазами, вызывая тошноту.

— Нет, Лев. Спасибо. Я лучше... одна, в гостевой. Мне нужна тишина. Пожалуйста.

Лев едва заметно сузил глаза — разочарование? Но он тут же улыбнулся.

— Как скажешь, Люми. Пойдем, провожу.

Он довел меня до комнаты, вручил ключ и, коротко поцеловав в лоб, ушёл в соседнюю дверь.

Я заперлась. Свет не зажигала, просто рухнула на кровать прямо в одежде, глядя в темный потолок. Вне комнаты послышался шум, голоса, громкий, вызывающий смех Снежи. Стук каблуков по полу. А потом... тишина.

Я зажала голову подушкой, пытаясь вытравить из мыслей картинку того, что сейчас происходит между Ярославом и Снежаной.

Это химия, Зина. Просто химия. Скоро всё закончится.

***

Я проснулась от странного звука. Не стук, а скорее тихий шорох. Дверь гостевой комнаты медленно открылась. Я похолодела. Лев? Он всё-таки решил, что «прилично» — это не для него?

В полосе лунного света, упавшей из коридора, возник массивный силуэт. Это был не Лев. Запах коньяка, дорогого табака и того самого холодного парфюма, который я узнала бы из тысячи, мгновенно заполнил комнату.

Ярослав.

Он двигался бесшумно, как хищник. Подошел к кровати, и я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

— Ты... что ты здесь делаешь? — прошептала я, пытаясь сесть, но его рука тут же легла мне на плечо, придавливая обратно к подушкам. Ладонь была горячей, почти обжигающей.

— Ш-ш-ш, — выдохнул он мне прямо в губы. — Тихо, Мур. Снежа спит как убитая, я постарался. Брат за стеной видит десятый сон о своей святости, а я не могу спать.