Полная версия
— Да уж… — задумчиво пробормотал я, поймав себя на том, что уже перестал уворачиваться от Маринкиных поцелуев. Хреново это…
— До вечера, Соколов! — обернулась она на полпути, улыбнулась и помахала мне рукой.
— До вечера, Соколова, — буркнул я, фальшиво улыбнувшись в ответ, дождался, когда Марина исчезнет за распашными дверями проходной, постоял ещё пару секунд, сел в авто, завёл двигатель и плавно тронулся с места.
Да уж. Теперь мне ещё и нянькой весь день работать. Обычный выходной советского милиционера, чего уж там — возить родственников из провинции по большому городу и показывать им достопримечательности.
Нужно как-то аккуратно избавиться от этой обузы. Может, быстренько показать Светке фонтан и центральную площадь, завезти её в ЦУМ, бросить там до вечера и смотаться по своим делам?
Хм… Звучит как план…
ГЛАВА 9 – «5 МАЯ. ЗАКОННЫЙ ВЫХОДНОЙ»
Обратно в общежитие я доехал минут за пятнадцать. Приткнул автомобиль у подъезда, легко поднялся на второй этаж (Чёрт! Как же это здорово снова ощущать себя в молодом, полном сил и энергии двадцатипятилетнем теле…) открыл дверь своим ключом и застал нашу гостью из провинции за уборкой…
Светка стояла посреди комнаты босиком с ведром, тряпкой и шваброй, сосредоточенно наводя чистоту в нашей и так до предела чистой комнате. Маринка тут и без того чуть ли не дважды в день всё вылизывала до зеркального блеска, а теперь, похоже, к ней в помощь прибыла ещё одна ударница труда. Да уж… Будет весело…
– Слушай, Свет… – остановился я на пороге, прикидывая, как бы помягче избавиться от навязанной мне через силу родственницы. – Ты, наверное, побудь тут, отдохни с дороги, отоспись, а я пока по делам смотаюсь.
– Ещё чего! – фыркнула девушка, оторвалась от своего занятия и недовольно посмотрела на меня. – Не буду я тут одна сидеть. Марина сказала, чтобы ты меня сводил куда-нибудь и город мне показал. Вашу комнатушку я уже от и до изучила, а город не видела, – выпалила она на одном дыхании.
– У меня дела, Свет. Давай вечером? Как раз Маринка с работы придёт, мы вместе куда-нибудь и сходим…
– Нет. Если у тебя дела, я с тобой, – решительно заявила она, мазнула тряпкой по полу ещё пару раз, сполоснула её в воде, выжала и сунула мне в руки ведро. – Вынеси, пожалуйста. А то я тут у вас заблужусь. Как вы тут вообще ориентируетесь? У вас же всё такое одинаковое…
«Чёрт!» – мысленно выругался я, взял ведро, вышел из комнаты в коридор и направился в сторону общего туалета. Вылил грязную воду в унитаз (хотя, не такая она и грязная была – так, чуток пыли и катышков с пола), сполоснул ведро и неторопливым шагом двинулся обратно, надеясь что-то придумать по пути.
Спойлер: ничего я не придумал…
– Всё, я готова! – объявила мне Светка, едва я показался на пороге комнаты, готовая к подвигам и при параде – в нарядном платье, с косынкой на голове и сияющей улыбкой на лице.
– Я не могу тебя взять, Свет, – покачал я головой.
– Почему? – насупилась девушка. – Если это из-за того, что было в лесочке, то забудь. Я уже забыла.
– Не поэтому. У меня дела. По работе. И это не просто работа, – понизил я голос и для большей убедительности глянул на дверь. – Это милицейская операция. Под прикрытием. Слышала о таких?
– Как в кино, что ли? – нахмурилась Светлана.
– Именно. Только по-настоящему. И я не могу брать с собой гражданских.
– Марина сказала, у тебя выходной, – упрямо насупилась блондинка.
– Марина ничего об этом не знает. Это секретная операция, – терпеливо пояснил я. – Никто о ней не знает и не должен знать. Я и так по шапке получу от начальства за то, что тебе разболтал…
– Значит, Марина будет ругаться, если узнает? – прищурившись с каким-то подвохом уточнила блондинка.
– Будет, – машинально признался я и тут же понял, что сболтнул лишнего. – Чёрт! Это шантаж, Свет.
– Пф! – фыркнула она. – Слово-то какое. Я таких даже не знаю. Ну и что? Едем? Обещаю вести себя тихо, как мышка.
– Све-ета-а… – простонал я.
– Я и Маринке ничего не скажу, – пообещала Светка и невинно захлопала глазками. – Если ты меня с собой возьмёшь…
Вот же деревенская простота. С косой, с чемоданом сала и картошки, а хватка такая, что иной опер позавидует.
– Чтобы никому ни слова! – сдался я. – Всё, что увидишь или услышишь – секретная информация, которую ты тут же должна забыть! Поняла?
– Поняла! – радостно просияла девушка. – Твоего барбоса с собой берём? – кивнула она в сторону внимательно прислушивающегося к нашему разговору Тумана.
– Нет. Пусть квартиру охраняет. И это… – задумчиво протянул я.
– Что?
– Сейчас прокатимся немного по городу – покажу тебе быстренько фонтан, площадь, ЦУМ, накормлю мороженым, чтобы у тебя было алиби и ты могла Маринке хоть что-нибудь внятное соврать. У тебя деньги есть? – строго глянул я на девушку.
– Деньги? Зачем? – удивилась она.
– Ну мало ли, вдруг захочешь себе что-то купить.
– А! Есть, конечно, – Светка нырнула рукой за вырез платья, оттянула бюстгальтер и через секунду достала и продемонстрировала мне небольшую пачку сложенных пополам двадцатипятирублёвых купюр. – Вот. Триста рублей. Васька дал, сказал, чтобы я ни в чём себе не отказывала.
– Ого! Да за триста рублей можно мотоцикл купить, – слегка удивился я.
– Это вряд ли, – хмыкнула девушка. – Мы в прошлом году «Иж-Планету» за пятьсот пятьдесят брали.
– Но всё равно, – покачал я головой. – Хороший у тебя муж, Свет.
– Ага, – проворчала она, пряча пачку обратно. – Если бы ещё не гулял и не пил, цены бы ему не было.
– А ты всегда там деньги хранишь? – кивнул я на её декольте.
– Нет. Просто мы же уходим. Опасно их в комнате оставлять, вдруг украдут. У вас в городе вечно что-нибудь из квартир воруют.
– Это точно, – вздохнул я. – Ладно, если ты готова…
– Я готова! – словно пионерка, отчеканила Светка.
– Тогда поехали, – вздохнул я, отворяя дверь и выпуская из квартиры свою тётушку. – А ты, блохастый, – потрепал я пса по загривку, – охраняй дом в наше отсутствие. И не вздумай спать на моей кровати! Понял?
Туман виновато отвёл взгляд в сторону, изобразил самое невинное выражение на своей морде и прикрылся лапой, спрятавшись от меня. Дилетант! Он думал, я его не вижу, если он не видит меня? Да уж…
Я ещё раз окинул комнату взглядом, прикинув, ничего ли я не забыл, вышел следом за девушкой, закрыл дверь на ключ и двинулся в сторону лестницы…
– Доброе утро, Андрюшенька, – ласково поприветствовала меня и хитро прищурилась сидевшая на лавочке возле подъезда старушка, внимательным и цепким взглядом пройдясь по стройной фигурке Светки.
– Доброе утро, баб Маш! – кивнул я в ответ.
– А Мариночка знает, что к тебе в гости шаландаются молодые мандаво… кхм… девчушки, пока её нет дома? – вкрадчиво, приторно-ласковым голоском поинтересовалась она.
– Я сестра Марины, – ответила за меня Света. – Приехала погостить на несколько дней к молодожёнам и город заодно посмотреть. Вот сейчас Андрей везёт меня как раз на экскурсию…
– Ну-ну, – скептически скривилась старушка, скорее всего не поверив ни единому слову девушки, проводила нас недовольным взглядом, проворно подскочила со скамьи и поковыляла к соседней пятиэтажке, наверняка торопясь рассказать подружкам и соседкам о творящемся в нашей общаге разврате, безнравственности и падении морали. В её время такого, поди, не было…
Мы подошли к автомобилю, я открыл перед Светкой дверь, дождался, пока она усядется, сел за руль, завёл двигатель и повёз свою будущую тётушку по городу…
Первым пунктом в списке достопримечательностей стояла центральная площадь. Мы прогулялись вдоль сквера, кинули монетки в фонтан, я купил ей мороженое в вафельном стаканчике, как и обещал, и минут десять терпеливо слушал восторженные комментарии про то, какие в городе красивые клумбы, какие высокие дома, как много людей ходит туда-сюда без всякого дела, как мы тут выживаем, в этих бетонных джунглях, не путаемся в названиях улиц, номерах маршрутов автобусов и троллейбусов, да и как вообще живём в этих душных пятиэтажных коробках…
То ли дело в селе – одна улица, один магазин, один транспорт, одна дорога на ферму и обратно, одна школа и один сельсовет… Всё просто и понятно…
После мороженого мы немного прогулялись по парку, и я, честно отработав первую часть культурной программы, повёз Светку в ЦУМ…
Войдя в прохладное и строгое помещение огромного магазина с пятиметровыми потолками, Света растерянно притихла, покрепче схватила меня за руку, боясь заблудиться и потеряться, и принялась с плохо скрываемым восторгом разглядывать стеклянные витрины, отделы с яркими люстрами и блестящей хромом посудой, нарядных людей и продавщиц с постными лицами…
– Это что такое?! – отойдя от первого шока, она тут же получила ещё один, застыла на месте и крепко сжала мою ладонь в своей. – Самодвижная лестница?
– Эскалатор, – не смог я сдержать улыбки, глядя на смешно морщащую лоб девушку.
– Он сам едет? – недоверчиво уточнила она.
– Сам.
– И людей везёт?
– Как видишь, – кивнул я, проследив вместе с ней за маленькой девочкой и её мамой, смело шагнувшими на ступеньку и медленно поехавшими наверх.
– А мы тоже можем прокатиться? Билет нужно в кассе покупать? – растерянно глянула она по сторонам.
– Можем. Билет не нужен, – коротко ответил я и потянул девушку за собой: – Идём…
На первую ступеньку Светка наступила с таким видом, будто входила на борт космического корабля, тут же испуганно пискнула, покачнулась, с трудом удержав равновесие, вцепилась мне в руку, прижалась к моему плечу своим пышным сельским бюстом и замерла, боясь пошевелиться…
– Перепрыгивай! – скомандовал я на самом верху, переступил порог и дёрнул Светку на себя, поймал её, крепко сжал в объятиях и ощутил, как торопливо бьётся её сердечко в груди. – Один мальчик так зазевался и его утянуло в щель, – поучительным тоном произнёс я.
– Серьёзно? – с ужасом пробормотала она.
– Угу, – подтвердил я.
– Мамочки! Страшно-то как! – выдохнула блондинка, не отпуская мою руку, тяжело дыша и восторженно глядя на меня. – Давай ещё!
– Свет, мы не на карусели.
– Ну пожалуйста! – жалобно заканючила она.
Пришлось прокатиться на эскалаторе ещё три раза. Да уж. Давненько я не видел такого восторга. Как будто мы не на обычном эскалаторе проехали каких-то десять метров, а пережили мёртвую петлю и свободное падение с двухсотметровой высоты на американских горках.
Закончив с аттракционом на эскалаторе, мы поднялись на третий этаж в отделы одежды и неторопливым шагом двинулись по длинному коридору.
От обилия вещей и ассортимента у Светки глаза разбегались во все стороны. Она постоянно тянула меня за руку то к одному прилавку, то к другому, тыкала пальцем в платья, кофточки, платки, чулки, задавала вопросы продавщицам, а те смотрели на нас слегка свысока, как на парочку деревенщин, случайно добравшихся до столичного бутика. Хотя, если подумать, именно такие деревенщины им здесь половину выручки и делали…
В отделе нижнего белья Светка застряла окончательно, замерев со смешно приоткрытым от восторга ротиком у стекла, отделяющего коридор от царства кружев…
– Можно я гляну? – робко спросила она у меня.
– Конечно, можно, – по-джентльменски разрешил я. – Деньги-то твои.
Света вошла в приоткрытые стеклянные двери, подошла к прилавку и принялась внимательно изучать монументальный и утилитарный ассортимент советской лёгкой промышленности с грубыми швами и лежащие рядами белые, телесные, плотные, грубоватые, с широкими лямками бюстгальтеры, прочные настолько, что их, наверное, можно было использовать альпинистам вместо страховочного троса.
Стоило это чудо советской промышленности от рубля с копейками до трёх, сносу им явно не было, но эстетика в этом отделе умерла ещё сразу после революции и воскресать явно не собиралась.
– А чего-нибудь поинтереснее у вас не бывает? – наконец произнесла Света, изучив явно не впечатлившие её изделия из плотного хлопка, сатина и бязи с этикетками фабрик «Черёмушки» и «Работница».
– Бывает югославское и венгерское бельё, – равнодушно вздохнула продавщица, – но его быстро разбирают.
– И всё?
– Есть импортные кружевные гарнитуры – комплект из бюстгальтера и трусиков, в коробочке. Производство ГДР, – прогундосила явно не заинтересованная в продажах тётка. – Стоит двадцать пять рублей за комплект.
– Ну давайте гляну, что там немчура пошила, – заметно оживилась моя блондинка.
– Двадцать пять рублей, – напомнила продавщица, слегка возмущённо вздёрнув нарисованные карандашом брови.
– Я не глухая, – недовольно нахмурилась Светка. – Показывай.
Продавщица недовольно скривила губы, секунду помедлила и всё же нырнула под стойку. Достала из-под прилавка несколько коробок, разложила их на витрине и выжидающе посмотрела на покупательницу.
– Ого-го… – почти благоговейно произнесла Света, достав из первой коробки тонкий кружевной комплект. – Это мой размер?
– Твой.
– Отлично! А примерочная у вас тут есть?
– Вон там, – кивнула продавщица в сторону занавески в противоположном углу отдела. – Только осторожнее, товар импортный! – торопливо добавила она.
– Идём, – Светка сгребла коробки в охапку, схватила меня за руку и потащила за собой.
– А я тебе зачем? – успел возмутиться я.
– А кто мне скажет, идёт мне или нет?
– Я?
– Ты! Да не бойся, я не кусаюсь, – успокоила меня блондинка.
– У нас вдвоём нельзя в примерочную! – выкрикнула нам вслед продавщица.
– Да я одна мерить буду, он только посмотрит, не переживай, – шаловливо хихикнула Светка, втолкала меня в небольшую кабинку, втиснулась следом, задёрнула за собой шторку и принялась раздеваться прямо при мне…
Торопливо скинула платье, повесив его на крючок, стянула косынку, распустила волосы и несколько секунд покрасовалась перед большим зеркалом на стене.
С благоговением достала немецкий комплект белья из коробки, приложила бюстгальтер к своей пышной груди, вздохнула, косо глянула на меня через зеркало и решительно стянула с себя старый лифчик, прикрыв тяжело качнувшуюся грудь рукой.
– Ой, какие мы стеснительные, – усмехнулась она, заметив мой отвёрнутый к стене взгляд.
– Маринка меня точно убьёт, – вздохнул я.
– Ага! – радостно подтвердила Светка, ловко накинула на плечи бретельки и втиснула грудь в чашечки немецкого бюстгальтера. – Застегни, пожалуйста…
Я застегнул застёжки у неё на спине, сделал шаг назад и оценивающе посмотрел на девушку.
– Отвернись! – скомандовала блондинка, дождалась, пока я прикрою глаза и зашуршала тканью. – Ну? – нетерпеливо произнесла она через секунду, покрутившись вокруг своей оси и продемонстрировав мне полноценный комплект нижнего белья со всех сторон. – Что скажешь?
Да уж…
Белый кружевной комплект сидел на ней так, словно был пошит под заказ в лучшем французском доме моды. Приятная шелковистая ткань мягко обхватывала грудь, бретельки не врезались в плечи, сквозь тонкие кружевные чашечки слегка просвечивали тёмные ареолы сосков, а трусики выгодно подчёркивали талию, делая её визуально ещё тоньше.
– Шикарно, – честно признался я. – А ты точно двух детей родила? По тебе и не скажешь.
– Точно, – гордо заявила Светка, приподняв грудь ладонями. – Лично вот этой грудью выкормила.
– Ну, про грудь у меня вопросов как раз нет, – хмыкнул я.
Светка довольно улыбнулась, ещё пару минут покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон и ничуть не смущаясь меня, раскрыла следующую коробку, охнула и принялась примерять второй комплект белья, уже в строгом чёрном цвете…
– Вот блин… И что делать? – растерянно пробормотала она спустя несколько минут, уставившись в зеркало на идеально сидевшее на её фигурке чёрное бельё.
– Что тебя смущает? Цвет? Фасон?
– Да не… Мне оба нравятся. И белый, и чёрный. Хотя… – задумчиво нахмурилась она и тут же радостно просияла: – А, ладно! Один раз живём. Возьму оба.
– Разумно, – кивнул я. – Особенно если Васька велел ни в чём себе не отказывать.
– Вот именно! – мстительно хмыкнула девушка и принялась переодеваться…
Из примерочной мы вышли минут через пять, проведя там в общей сложности почти полчаса. Светка подошла к продавщице со слегка надменным и деловым видом, положила коробки на прилавок и коротко произнесла:
– Я возьму этот и этот. И ещё… – на миг задумчиво примолкла она и через секунду продолжила: – И мне нужна ещё пара комплектов – на троечку, сорок четвёртый размер.
– То есть, всего вам нужно четыре комплекта? – удивлённо уточнила продавщица.
– Всё верно, – подтвердила Света, тётка пару раз моргнула и через секунду исчезла под прилавком.
– А ещё два ты кому берёшь? – насторожился я.
– Твоей Маринке, – усмехнулась Светка.
– Уверена? Это дорого. Да и я не уверен, что это её размер.
– Тю! С размером я точно попала, можешь не переживать, – отмахнулась Светка. – Девушки в таком разбираются.
– Угу. Если они так разбираются, почему тогда в примерочных по три часа проводят? – проворчал я.
– Чтобы вы, мужики, с ума сходили, – невозмутимо парировала блондинка. – И за цену даже не думай заикаться! Будем считать, это Маринке подарок на свадьбу. У неё, поди, такого белья нет?
– Нет, – признал я. – Наверное…
– Ну вот. Шикарный ведь подарок?
– Шикарный.
– Вот, ещё два гарнитура, – вынырнув из-под прилавка с учтивой улыбкой на лице, проворковала продавщица. – Что-то ещё?
– Да. Вот тот шарфик, – кивнула Светка на явно приглянувшийся ей югославский шарфик за двенадцать рублей за спиной продавщицы. – И… и, пожалуй, всё. Сколько с меня?
– Сто двенадцать рублей.
– Хорошо, – кивнула девушка, расплатилась, сунула мне подмышку коробки с женским бельём, схватила за руку и с донельзя довольным видом потянула меня к выходу.
– Ты вообще понимаешь, что спустила сейчас в магазине месячную зарплату? – усмехнулся я.
– Угу… Зато, у нас теперь есть железное алиби для Маринки – она точно поверит, что мы с тобой провели полдня в магазине.
– Хм… Об этом я не подумал, – признал я.
– О! Прокатимся ещё разок на экскаваторе напоследок? – снова потянула она меня в сторону лестницы.
– Эскалаторе, – на автомате поправил я…
Мы ещё пару раз проехались на эскалаторе, съели мороженое в кафетерии и через полчаса покинули прохладное здание ЦУМа…
– Как же у вас классно в городе, – призналась мне Светка на улице, спускаясь по широким ступеням универмага. – У нас в селе ни мороженого нормально поесть, ни белья хорошего купить. Не, мороженое в сельпо привозят, но редко, и оно уже не такое… Зато у нас дискотеки в клубе знаешь какие устраивают? – тут же нашла она плюсы в своём мирке.
– С мордобоем и кровопусканием? – уточнил я.
– Ага! – радостно подтвердила Светка. – Ну что, куда едем дальше?
Я глянул на часы, потом на её счастливую физиономию, потом на коробки с немецким кружевом и тяжело вздохнул. Да уж... Прогулялись. Уже начало второго…
– Дальше, гражданка Светлана Минаева, мы едем на дело... Ты есть не хочешь? – вспомнил я про обед и поинтересовался на всякий случай у девушки.
– Ну... – наморщила она свой лобик. – Можно…
– Ладно, поехали перекусим, а потом уже поедем по делу.
– По секретному? – уточнила блондинка.
– По секретному, – подтвердил я.
ГЛАВА 10 – «ФОТОАТЕЛЬЕ»
Мы заехали в самую обычную городскую столовую № 7 недалеко от ЦУМа, взяли суп с клёцками, котлеты с картофельным пюре и по стакану чая, заплатили за всё один рубль шесть копеек и уселись за круглый столик у окна. Я порасспрашивал Светку о жизни в селе, помимо своей воли узнал от неё свежие сельские новости, кто кому с кем изменяет, кто у кого подворовывает и кто кому завидует. Она пригласила нас с Маринкой в гости, но ближе к концу осени, когда у них работы будет поменьше, обещала показать мне хозяйство и сеновал… вот тут я не понял, шутила она или нет… и взяла с меня обещание приехать.
Да уж, даже не знаю, как отец потом будет всё это расхлёбывать после меня. Хотя, будет хорошо, если вообще будет это «после меня»…
Через четверть часа я вымакал хлебом подливку от котлеты с тарелки, запил чаем, поднялся из-за стола, и мы двинулись к выходу. Сели в припаркованный неподалёку от столовой служебный автомобиль и поехали на другой конец города по нужному мне адресу.
А нужно мне было фотоателье № 5. Самое обычное фотоателье, которое располагалось в старом двухэтажном доме на улице Металлистов, возле остановки троллейбуса и маленького сквера.
В советском городе фотоателье было местом почти сакральным. Здесь фотографировались на паспорт, на студенческий билет, на комсомольскую книжку, на доску почёта, на память перед армией, перед свадьбой, после свадьбы и иногда просто потому, что у девушки наконец-то появилась новая кофточка, которую нельзя было не увековечить для потомков. Сюда приходили семьями, парами, классами, бригадами, нервно поправляли воротнички, приглаживали волосы, улыбались по команде и верили, что за чёрной тканью, штативом, лампами и запахом проявителя скрывается не просто ремесленник, а почти волшебник, способный сделать человека чуть красивее, чем он был на самом деле.
Впрочем, это уже совсем другая история...
Мне фотоателье № 5 было нужно несколько по другой причине. Именно в этом ателье работал один из известных мне маньяков Орловской дюжины – Колесник Игорь Васильевич. Тихий, неприметный мужчина сорока лет, с лысиной, вежливым голосом и любезной улыбкой. Обычный такой советский мужичок, которому доверили бы сфотографировать класс, свадьбу, передовика производства или сделать семейную фотографию…
Колесник начинал свою деятельность ещё в середине семидесятых, и я сейчас говорю не о фотографии, а о второй его страсти, более тёмной и неизвестной никому.
Он был… хотя почему был? Он и сейчас официальный фотограф на мероприятиях, в школах и училищах. Он регулярно ездит по учебным заведениям Орла, делает групповые снимки для выпускных альбомов и досок почёта. Его хорошо знают и учителя, и директора, и даже в райкоме комсомола. Он был свой, о нём хорошо отзывались. Ну ещё бы – непьющий, тихий, спокойный, уравновешенный, ответственный и надёжный.
Схема у этого «ответственного и надёжного» была до отвращения простая. По работе, часто общаясь со студентками медучилища или пединститута, он заранее присматривал и выбирал свою жертву. Не младше семнадцати, не старше девятнадцати, комсомолку, спортсменку, отличницу, участницу самодеятельности. Возраст вроде и взрослый, но девушки даже в девятнадцать ещё достаточно наивные, чтобы поверить взрослому и хорошо знакомому мужчине.
Он говорил им про «кинематографичную, необычную внешность» и предлагал сделать бесплатные профессиональные портреты в его студии после закрытия ателье, когда никто не будет мешать и можно нормально выставить свет, а наивные девушки охотно шли на это, мечтая о красивых карточках и карьере манекенщицы…
А потом пропадали.
Пропадали они с семьдесят пятого аж до девяносто пятого года. Двадцать лет…
Тварь!
Ещё и фетиш у него был особый – красный пионерский галстук, который находили на его последних жертвах. Не потому, что девушки были пионерками – как раз нет, возраст у них был уже другой, комсомольский, взрослый по советским меркам. Просто ему нравилось душить своих жертв пионерским галстуком…
Я припарковал «копейку» через дорогу от ателье, так, чтобы видеть центральный вход издалека, заглушил двигатель, мельком глянул на Светку, притихшую на переднем пассажирском сиденье и явно почувствовавшую всю серьёзность нашей «секретной операции», и снова задумался.
Двадцать лет. Его не могли поймать двадцать лет. Да и не ловили толком, если честно. Тела долго не находили, девушки числились пропавшими без вести – кто-то якобы сбежал из дома после ссоры с родителями, кто-то связался с плохой компанией, кто-то просто бесследно растворился между вокзалом, общежитием и родительским селом. То ли Колеснику так везло, то ли он специально подбирал таких…
Пару раз его опрашивали как свидетеля, и он охотно помогал следствию, делился снимками, вспоминал даты, время, называл фамилии и всеми силами показывал сострадание и изображал добропорядочного гражданина.
Мудак!
А в начале девяностых милиции вообще стало не до него. Страна трещала по швам и разваливалась на республики, люди пропадали пачками уже не только из-за маньяков, и руки у тихого фотографа из старого ателье развязались на полную катушку…
Всерьёз им заинтересовались снова лишь в девяносто пятом, когда нашли сразу несколько тел, его визитку у одной из жертв и следы, которые новая экспертиза уже могла связать с конкретным человеком. Слишком уж эта падла расслабилась за годы безнаказанности и слишком поверила в то, что советская система, которая не смогла поймать его двадцать лет, уже никогда до него не дотянется.
