Полная версия
– Соколов! Где тебя носит? – кинув в мою сторону строгий взгляд, спросила Марина. – Сеанс в восемь!
– Так ещё больше часа, – отмахнулся я, скидывая на вешалку пиджак и фуражку. – Успеем.
– Ага! Ты всегда так говоришь, а потом мы никуда не успеваем, – проворчала Марина. – Давай переодевайся быстрее. Нам ещё нужно билеты купить.
– Билеты так-то заранее нужно покупать, – заметил я, поймал испепеляющий взгляд Маринки и виновато умолк. Ненадолго, правда. – Марин, а есть у нас что-нибудь поесть?
– По дороге поешь. Давай-давай! Переодевайся! Мы опаздываем, – отмахнулась она от меня и тут же сжалилась надо мной. – Ладно, сейчас пельменей отварю. Только переодевайся быстрее! Пожалуйста…
Она схватила со стола кастрюльку и скрылась за дверью в коридоре, умчавшись в сторону общей кухни. А я прихватил с полки мыло, полотенце и чистую одежду, глянул на подкрашивающую губы у зеркала Светку и отправился в душевую.
Сегодня мне не повезло – судя по шуму воды и валившему из-под двери пару, душевая была занята. Я быстро ополоснулся в раковине, освежился, пригладил волосы мокрой ладонью и вернулся в комнату. Навернул тарелку пельменей, обжигая рот и язык под укоризненным и поторапливающим Маринкиным взглядом, надел свой самый нарядный костюм, который нашёлся у отца, и с двумя симпатичными девушками, отличавшимися между собой лишь размером груди, парой сантиметров роста и выглядевшими словно сестры-двойняшки, отправился приобщаться к культурно-развлекательной программе советской молодёжи.
К кинотеатру мы подошли ровно в половине восьмого. Я же говорил, что успеем.
Возле кассы, видимо, в ожидании чуда, суетилось человек двадцать, над окошком кассы висел нарисованный от руки плакат с огромной обезьяной, сжимающей в лапе испуганную блондинку, а рядом кто-то из сотрудников приклеил лист бумаги с жирной трафаретной надписью:
«На сеанс в 20:00 билетов нет»
– Блин! – выругалась Маринка. – Как так-то?
Она растерянно остановилась на месте, тут же упрямо нахмурилась и уверенным шагом двинулась к кассе, оставив меня со Светкой в конце очереди. Протолкнулась сквозь толпу, помогая себе локтями, и самоуверенно протянула полтора рубля в окошко.
– Девушка, нам на восемь три билета, пожалуйста… Пожалуйста, нам очень нужно, – состроила она умильную мордашку.
– Билетов нет, граждане! – устало объявила кассирша, возвращая деньги. – На сегодня всё распродано.
– Совсем нет? – расстроилась Марина.
– Есть на завтра.
– Нам нужно на сегодня.
– Билетов нет, граждане, – произнесла кассирша заученную до автоматизма фразу. – На сегодня всё продано!
– Понятно… – вздохнула Маринка, отошла от кассы, протиснулась сквозь толпу в обратном направлении и растерянно посмотрела на меня. – И что теперь делать, Андрюш?
– Сейчас что-нибудь придумаем, – пообещал я и покрутил головой по сторонам в поисках перекупов. О! А вот, кажется, и один из них…
Заметив мой заинтересованный взгляд, худой патлатый парень в спортивной куртке и широко расклешённых до безобразия штанах, стоящий в тени высокой ели, воровато огляделся и двинулся к нашей дружной компании.
– На вечерний сеанс билетики нужны? – поинтересовался он, приблизившись к нам ленивой, вальяжной походкой. – Хорошие места, в центре. Всего по рублю.
– В кассе по пятьдесят копеек, – возмутилась Маринка.
– Так в кассе и берите, – пожал парень плечами. – На завтра, небось, – хмыкнул он.
– Нам на сегодня нужно, – насупилась Марина.
– На сегодня по рублю. Есть ещё билеты на места для поцелуев, – оценивающе посмотрев на моих спутниц, предложил парень. – По два рубля с носа.
– Для поцелуев? – заметно оживилась Марина, косо глянув на меня.
– Последний ряд, – пояснил перекупщик и многозначительно усмехнулся. – Подальше от посторонних глаз.
– Нам три! – торопливо выпалила Маринка и полезла в сумочку за деньгами.
– Марин! – насторожился я. – Зачем переплачивать? Давай возьмём обычные.
– Я хочу места для поцелуев! – капризным тоном заявила блондинка и сердито зыркнула на меня, заставив проглотить все вертящиеся на языке аргументы и мысленно смириться со своей незавидной участью…
Мы отдали шесть рублей, получили взамен три слегка помятых билета и двинулись ко входу в кинотеатр. До начала сеанса оставалось ещё почти полчаса…
Мы успели пройтись по просторному фойе, поразглядывали афиши будущих фильмов, купили по молочному коктейлю в кафетерии и прошлись вдоль небольшого зоопарка за стеклом, устроенного прямо внутри кинотеатра.
Светку абсолютно не впечатлили кролики и толстые мыши, которыми она обозвала морских свинок – по её словам, этого добра она и в своём селе повидала немало, а вот у террариума они с Маринкой застряли надолго, прилипнув к стеклу и совершенно забыв о времени.
– Глянь, Андрюш, какие здоровенные! – восторженно прошептала Светка, тыкая указательным пальцем в двух больших пятнистых удавов. – А они человека могут проглотить?
– Если человек будет очень маленький, очень медленный и очень мёртвый, то, всё возможно, – согласился я.
Девчонки прыснули от смеха, правда, скорее всего, из вежливости, а не из-за моего врождённого и искромётного чувства юмора, и снова уткнулись в стекло, с интересом наблюдая за жизнью ползучих тварей в террариуме. А я ненадолго оставил их одних и какое-то время потолкался среди скучающих в ожидании сеанса людей.
Карманник из меня был неважный, но учитывая то, что советский народ по природе своей был достаточно наивным, непуганым и в какой-то степени неискушённым, а в центральном кинотеатре города публика ещё и прилично расслабилась и мало следила за своими карманами, провернуть дельце мне было несложно.
Результатом моего «толкания» стали три бумажника и партийный билет какого-то серьёзного человека, судя по размеру его пуза и едва сходившейся на нём рубашке, с грозящими вот-вот оторваться от перенапряжения пуговками.
Да, с партийным билетом я, пожалуй, погорячился – коммунисты относились к партбилету как к святыне, и мне могло неплохо так прилететь за это. Но включать заднюю было уже поздновато…
Через пять минут я с чистой совестью и чувством выполненного долга вернулся к девчонкам, а ещё через минуту двери зрительного зала распахнулись, и наружу хлынула возбуждённая и восхищённая толпа. Люди громко обсуждали гигантскую обезьяну, вертолёты и высотные здания, детишки изображали Кинг-Конга, размахивая руками и громко топая ногами, кто-то спорил, можно ли вообще убить такую громадину из обычного автомата, а кто-то доказывал, что американцы уже давно проводят эксперименты по выращиванию таких монстров и этот фильм просто предостережение тому, кому надо…
– Всё, пошли, – я пропустил толпу мимо нас, прихватил своих девчонок за талии и потащил в зал.
– Ну, Андрюш, – заупрямилась Светка, оглядываясь на террариум. – Давай ещё змей посмотрим.
– Потом посмотришь. После сеанса, – пообещал я.
– А если живой уголок закроют?
– Живой уголок? – не сдержался и усмехнулся я.
– Ну… – смутилась Света, наверняка подумав, что ляпнула что-то не то, деревенское. – Зверинец…
– Тогда завтра ещё раз придём.
– Правда?
– Правда. Всё, идём, Свет…
Она тяжело вздохнула, в последний раз посмотрела на парочку удавов и послушно поплелась рядом со мной в сторону кинозала…
ГЛАВА 13 – «КИНОМЕХАНИК»
Мы вошли в просторный, слегка душный зал одними из первых, пробрались к своим местам в центре последнего ряда, я плюхнулся в обитое бордовым дерматином кресло и повертел головой по сторонам, с интересом разглядывая самый обыкновенный советский кинотеатр изнутри.
Кинозал постепенно наполнялся людьми, Маринка со Светкой счастливо улыбались и шептались между собой, словно две девчонки, впервые выбравшиеся без родителей в кино, а я мысленно прикидывал, под каким предлогом мне лучше всего отлучиться, не вызывая лишних вопросов и подозрений…
– Блин! – опомнился я, поднимаясь с кресла. – Я, наверное, в туалет схожу…
– А заранее нельзя было это сделать? – недовольно проворчала Маринка.
– Так это и есть заранее, – пожал я плечами и кивнул на большой белый экран. – Фильм ведь ещё не начался.
– Ну иди…
Я ненадолго замешкался, пытаясь определить, в какую сторону получится выйти быстрее, улучил момент, когда Маринка отвернулась и заинтересовалась висевшими на противоположной стене плакатами, и незаметно кивнул Светке в сторону выхода.
– Я? – одними губами прошептала она, удивлённо округлив глаза и ткнув себя пальцем в грудь.
– Ну не я же, – так же беззвучно произнёс я, состроив заговорщическое выражение на своём лице.
– Ой! Мне тоже нужно, – правильно поняла меня блондинка, торопливо поднялась со своего места следом за мной и невинно поправила подол своего платья.
– Чего это вы парой в туалет ходите? – подозрительно прищурившись, посмотрела Марина сначала на сестру, потом на меня.
– И ничего не парой! – фыркнула Светка, оскорблённая столь беспочвенными подозрениями. – Андрей в мужской, а я в женский.
– Выглядит слишком уж подозрительно, – не сдавалась Маринка.
– Марин! Да ты что?! – возмутилась Светка, набрала в грудь побольше воздуха и затарахтела на выдохе: – Мне твой Андрей вообще как мужчина не нравится! Слишком он у тебя какой-то… – скривилась она, подбирая нужное слово. – Городской. Изнеженный. Да у него даже мозолей на ладошках нет. Он, поди, и работать руками толком не умеет. Меня такие мужики совсем не привлекают. Ты уж прости, сестрёнка…
– Ладно, идите уже. Не привлекают её, видите ли, такие… – проворчала Марина. – Только недолго. Фильм скоро начнётся.
Светка радостно кивнула, получив разрешение от старшей сестры, и двинулась следом за мной по узкому проходу между кресел. Мы выбрались из ряда, спустились по ступеням и выскользнули обратно в фойе. Я оттащил Светку к стене, подальше от посторонних ушей, и быстро заговорил, стараясь уложиться в отведённый нам небольшой временной промежуток:
– Свет, мне нужна твоя помощь. Нужно проникнуть в аппаратную к механику, ну и отвлечь его…
– Что? У тебя снова секретная операция? Прямо здесь, в кинотеатре? – восторженно прошептала она, округлив глаза и озираясь по сторонам.
– Да нет, – поморщился я. – Просто я с детства мечтал посмотреть, как работают киномеханики.
– Тогда почему Маринку не попросил, а просишь меня? – Светка недоверчиво прищурилась.
– Потому что она будет задавать слишком много вопросов. К тому же, у тебя неплохо получается.
– Значит, всё-таки секретная операция! – самодовольно хмыкнула блондинка.
– Нет, – обречённо вздохнул я.
– Ладно, не переживай, – примирительно улыбнулась мне Светка. – Я – могила! Никому ничего не скажу. Честное слово! Говори, что нужно делать. Только давай быстрее, пока Маринка нас с тобой действительно не начала во всех грехах подозревать…
Я тяжело вздохнул и посмотрел в сторону лестницы, ведущей к аппаратной.
– Просто пойдёшь со мной и будешь отвлекать киномеханика. Изображай восторг, задавай вопросы, трогай всё подряд руками, лезь куда не просят. Главное, улыбайся и не давай ему следить за мной.
– Это я могу, – уверенно кивнула она.
– И ещё… – я ненадолго замялся. – Используй свои сильные стороны.
– Какие именно? – непонимающе нахмурилась девушка, поймала мой взгляд, направленный на её глубокое декольте, и недовольно сложила губы уточкой. – Пф-ф! А без этого никак нельзя?
– Можно и без этого, – согласился я. – Если получится.
– Получится, – самоуверенно заявила она и на всякий случай всё же поправила грудь, сделав её чуточку пышнее, а декольте ещё более откровенным. – Так хорошо?
– Отлично!
– А что мы вообще ищем в этой, как её… аппаратной?
– Ничего. Ты просто отвлекаешь.
– А ты?
– А я осмотрюсь.
– Значит, что-то всё же ищем, – удовлетворённо подытожила Светка.
– Значит, просто осматриваемся! Вернее, я осматриваюсь. Всё поняла?
– Всё.
– Тогда пошли, – указал я взглядом в сторону служебной лестницы.
Светка деловито кивнула, взяла меня под руку и двинулась рядом со мной с самым невинным и безобидным видом…
Мы поднялись на второй этаж, прошли по узкому служебному коридору и остановились возле невзрачной серой двери с облупившейся по краям краской и небольшой табличкой: «Аппаратная. Посторонним вход воспрещён».
– Стучи, – указал я на дверь. – Скажешь, что искала туалет и заблудилась. Переминайся с ноги на ногу, держись за живот. В общем, изображай, будто тебе совсем невтерпёж.
Светка кивнула с серьёзным видом, набрала в грудь воздуха и решительно побарабанила кулачком по двери.
Дверь открылась после второго стука. Из аппаратной выглянул усталый усатый мужчина лет сорока пяти в тёмном халате, накинутым поверх одежды, недружелюбно глянул на меня, перевёл взгляд на стоящую напротив с жалобным выражением на лице девушку, непроизвольно зацепился взглядом за её декольте и раздражённо буркнул:
– Чего вам?
– Простите… – растерянно пробормотала Светка, переминаясь с ноги на ногу. – Я… мы, кажется, заблудились. Я туалет искала.
– Туалеты на первом этаже. Возле гардероба.
– Ух ты! Это вы здесь кино крутите? – восхищённо выдохнул я, бесцеремонно отодвинул мужика плечом в сторону и зашёл внутрь аппаратной.
– Эй! Куда?! – опомнился он. – Сюда посторонним нельзя!
– Да я только одним глазком, – отмахнулся я, вертя головой по сторонам.
Аппаратная оказалась тесной, жаркой и явно знавшей лучшие времена. На стенах местами облупилась штукатурка, под потолком висела тусклая лампочка, напротив маленьких прямоугольных окошек, через которые белый экран был виден как на ладони, стояли два громоздких кинопроектора, а на стеллажах громоздились круглые металлические коробки с плёнкой, пустые бобины, банки и инструменты.
– Ух ты! – повторила Светка мою фразочку, протиснулась мимо киномеханика следом за мной и принялась трогать один из проекторов. – А что это за кнопочка? А эта камера крутит фильм, да? А как это всё работает?
– Да чтоб вас! – взвыл киномеханик. – Осторожнее! Здесь оборудование! Не трогайте ничего!
– А она уже с картинками? – не унималась Светка, склонившись над заряженной в проектор плёнкой и рассматривая кадры. – Это же как диафильмы? У нас дома такой есть… А как картинки превращаются в фильм? – недоумённо пробормотала она, отыгрывая роль настоящей, стопроцентной блондинки.
– Девушка! Отойдите от техники! – суетясь вокруг Светки и тщательно следя за тем, чтобы она ничего не наклацала, строго произнёс мужчина.
– А звук откуда берётся? Тоже на плёнке? В диафильмах такого нет… А почему проекторов два? – ринулась Светка ко второму аппарату. – Один запасной, если второй сломается?
– Не запасной! На одном одна часть идёт, на втором следующая приготовлена. Потом переключаем, – сдался механик. – А звуковая дорожка находится на киноплёнке и считывается оптической системой проектора. Всё просто!
– А свет отсюда прям на экран идёт? – Светка потянулась к проектору, и киномеханик мгновенно метнулся к ней.
– Не лезьте! Горячо! Да что ж это такое…
Пока он спасал аппаратуру от любознательной деревенской девушки, я быстро осмотрел помещение, незаметно сунул один из бумажников за стеллаж, второй отправил в щель между столом и стеной, а третий вместе с партийным билетом пристроил в полуоткрытый ящик под стопкой старых технических журналов.
– Чёрт! – выругался киномеханик, посмотрев на часы. – У меня сеанс через пять минут! Покиньте помещение немедленно!
– А вы тут один работаете? – поинтересовался я.
– Со сменщиком. По очереди работаем, – рявкнул мужчина. – Всё, уходите! Или я сейчас дружинников позову!
– Ладно, идём, Зай, – обиженно вздохнул я. – Нам здесь явно не рады.
– Идём, – оскорблённо фыркнула моя «зайка», одарив киномеханика укоризненным взглядом. – Можно было быть и повежливее! Мы просто интересовались.
Светка подхватила меня под локоть, и мы вместе вышли в коридор. Дверь аппаратной захлопнулась за нашими спинами, а через секунду сухо щёлкнул дверной замок.
– Ну что? – счастливо улыбаясь и восхищённо заглядывая в мои глаза, прошептала моя помощница. – Получилось сделать то, что ты хотел?
– Получилось. Спасибо, Свет. Тебе бы в разведку идти. Ты настоящая, актриса, соблазнительница и шпионка.
– Скажешь тоже, – смутилась и заметно покраснела она.
– Ладно, пошли, пока Маринка нас не хватилась…
Светка живо кивнула, тряхнув своими забавными хвостиками, и послушно пристроилась рядом, не выпуская мою руку, словно боясь, что я брошу её на произвол судьбы в этих тесных коридорах кинотеатра…
В зал мы вернулись как раз вовремя, одновременно с последними погасшими лампами и засиявшей на экране заставкой кинокомпании с горой и звёздами…
– Вы где ходите?! – зашипела на нас Марина. – Фильм уже начался!
– Очередь в туалет была, – соврал я.
– И у меня, – так же легко соврала Светка.
Марина подозрительно посмотрела на нас обоих, посопела, но смолчала. Дождалась, пока я усядусь, демонстративно строго взяла меня за руку, переплела свои пальцы с моими и уставилась на начавшуюся на большом экране погрузку контейнеров в порту и промелькнувшего в кадре на несколько секунд молодого Джеффа Бриджеса…
Фильм, кстати, оказался вполне ничего. Даже устаревшие спецэффекты, кукольные небоскрёбы и человек в костюме гориллы не особенно портили мне просмотр классики. За нашими спинами ровно гудел проектор, над головами из маленького окошка аппаратной тянулась яркая полоса света, а весь зал то затихал, то дружно ахал…
Минут через пять Маринка расслабила свою железную хватку и осторожно положила мою ладонь себе на внутреннюю сторону бедра, в опасной близости от того сакрального места, откуда у девушек растут ноги. Зло шикнула на меня, упрямо зажала мою руку между ног и успокоилась только после того, как я перестал вырываться и сопротивляться.
Слава богу, до поцелуев дело у нас так и не дошло. Я бы… да хрен его знает, что бы я делал в таком случае. Но ситуация была бы странная до предела…
Девчонкам было одновременно страшно и весело. Они то прижимались ко мне с двух сторон, то закрывали глаза от ужаса, то снова смотрели на экран, особенно когда гигантская горилла швыряла машины, крушила улицы и втаптывала людей в асфальт своими огромными лапами. Визжал весь зал, в том числе и мои…
Через каких-то два часа на экране поползли финальные титры, в зале зажёгся свет, и народ разочарованно загудел. Советским гражданам, не избалованным зарубежным кинематографом, явно хотелось продолжения, желательно ещё часа на два или больше.
Мы поднялись со своих мест и вместе с толпой двинулись к выходу. В фойе я остановился, растерянно похлопал себя по карманам, для убедительности ещё раз проверил внутренний карман пиджака и громко выкрикнул, стараясь добавить в голос как можно больше истерических ноток:
– Люди добрые! Это что ж творится-то?! Меня обокрали! Мой бумажник пропал!
Несколько мужчин поблизости от меня машинально полезли по карманам и точь-в-точь повторили мои движения.
– Твою мать! – взревел один из них. – У меня тоже бумажник украли!
– И у меня! – подхватил ещё один, выворачивая карманы брюк. – Вызывайте милицию! Быстрее!
Толпа мгновенно насторожилась, прониклась сочувствием, зашумела и начала сбиваться вокруг потерпевших. Одни проверяли кошельки, другие хватались за сумки и прижимали к груди ридикюли, третьи, особенно сознательные граждане, требовали закрыть двери кинотеатра и никого не выпускать до выяснения обстоятельств.
– Кажется, я видел вашего киномеханика здесь, в фойе, – осторожно подлил я масла в огонь. – Он тут тёрся среди людей перед сеансом. Где он сейчас? Пусть милиция его допросит!
– Точно! – неожиданно поддержал меня какой-то мужик в шляпе. – Я тоже видел усатого возле кафетерия! Он явно что-то выглядывал там.
– И возле меня он тоже ходил, – тут же припомнил ещё один.
Как же легко, оказывается, управлять толпой. Достаточно бросить нужную мысль, а дальше народ сам добавит и подробности, и вполне живые детали, и даже то, чего не было на самом деле…
Маринка со Светкой молча жались ко мне с двух сторон и тревожно наблюдали за происходящим. Светка, правда, выглядела не столько испуганной, сколько восхищённой, но хотя бы держала рот на замке и не болтала лишнего.
На шум и гомон толпы из служебной двери вышел дежурный администратор кинотеатра – плотный мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме, с красным значком на лацкане пиджака.
– Граждане, спокойно! – громко потребовал он, подняв руки. – Не создавайте панику. Наряд милиции уже вызвали. Сейчас они приедут и во всём разберутся.
– А пока вор уйдёт? – возмутился пузатый.
– Двери никто не закрывает! – поддержала его женщина из толпы. – Потом ищи-свищи вора! Безобразие!
– Никто никуда не уйдёт, – заверил администратор, хотя по лицу было видно, что уверенности у него не больше, чем у остальных. – Товарищи, прошу соблюдать порядок и не расходиться!
Народ снова загалдел, но уже не так буйно и возмущённо, и минут через пять приехала милиция.
Скрипнув тормозными колодками, перед кинотеатром остановился ярко-жёлтый «уазик», а ещё через минуту в фойе вошли двое патрульных и молодой мужчина в гражданском с потёртой папкой под мышкой, судя по всему, дежурный оперуполномоченный.
– Что тут произошло, граждане? – строгим голосом поинтересовался дежурный. – Почему дебоширим?
– Борисов, Лев Юрьевич, – поспешил к оперативнику и на ходу представился администратор кинотеатра. – Я тут за главного. Это я вас вызвал…
Толпа зашумела с новой силой, оперативник поморщился, призвал граждан к тишине и принялся наводить порядки. Поставил одного милиционера у выхода, второму велел записывать фамилии и данные свидетелей, а сам по очереди опросил потерпевших, уточнив, что именно пропало, когда люди последний раз видели свои вещи и кого подозревают, и пообщался с администратором кинотеатра…
Я всё это время старался не отсвечивать, стоял с девчонками в сторонке и наблюдал за работой советской милиции издалека…
– Сотрудника своего сюда позовите, – оценив произошедшее, потребовал опер у администратора спустя пятнадцать минут, и дальше всё завертелось и закрутилось ещё быстрее и стремительнее.
Через пару минут администратор привёл в фойе Валерия Павловича Гурова, и оперативник взял механика в оборот.
– Гражданин Гуров, поступило несколько заявлений о кражах, – спокойно сообщил опер. – Некоторые граждане утверждают, что видели вас в фойе как раз перед пропажей личных вещей.
– Меня? – киномеханик даже задохнулся от возмущения. – Я весь сеанс в аппаратной провёл! Я работал! Да, выходил на пару минут между сеансами, чтобы чая попить в кафетерии, но это всё…
– Это мы проверим, – равнодушно покивал оперативник. – А пока я предлагаю вам добровольно показать нам своё рабочее место, чтобы снять все вопросы.
– Да смотрите сколько хотите! – вспылил Гуров, уверенный в своей правоте. – У меня ничего нет. Я чужого сроду не брал!
– Помещение государственное, – любезно вмешался администратор. – С моей стороны возражений нет. Я лично буду присутствовать, если потребуется.
– Отлично, – кивнул опер и посмотрел на толпу. – Нужны двое понятых. Вы и вы, гражданки, пройдёмте с нами.
Он указал на двух женщин, пропустил Борисова и Гурова вперёд, и сделал знак одному из патрульных следовать за ним.
– Мы тоже идём! – недовольно загалдели и потребовали потерпевшие.
– Всем идти незачем, – остановившись на лестнице, ведущей на второй этаж, попытался возразить милиционер.
К нему шагнул солидный мужчина, владелец большого пуза, у которого, как я подозревал, мог пропасть аж целый партбилет, что-то шепнул на ухо, милиционер заметно побледнел, выпрямился и коротко переглянулся с оперуполномоченным.
– Хорошо, – поразмыслив пару секунд, кивнул оперативник. – Потерпевшие могут присутствовать на осмотре, но руками ничего не трогать и под ногами не мешаться. Остальные остаются здесь, – коротко распорядился он, развернулся и направился вверх по служебной лестнице.
Разумеется, кроме потерпевших, наверх двинулись ещё человек десять зевак, я, Маринка и увязавшаяся за нами Светка, а тесный коридор жалобно заскрипел от такого количества людей.
Администратор открыл своим ключом служебную дверь, Гуров первым вошёл в аппаратную и раздражённо развёл руками в стороны.
– Вот! Смотрите! – недовольно проворчал он. – Два проектора, плёнка, инструменты. Что вы здесь хотите найти?
– Это мы сейчас выясним, – отмахнулся оперативник. – Так… – обвёл он толпу в коридоре уставшим взглядом. – Понятые, идите сюда. Остальные… Ну вы хотя бы не мешайте, граждане… Товарищ сержант, помогите. Начнём осмотр со стеллажей и стола…
