Полная версия
Официально на его руках числилась кровь трёх десятков жертв, но на самом деле, я был уверен в этом, их было в разы больше…
– Ну и что мы тут делаем? – спустя несколько минут не выдержала Светка, устав сидеть в засаде, нарушила молчание и покрутила головой по сторонам.
– Наблюдаем.
– За кем?
– За вон тем типом, – кивнул я на мужчину, как раз вышедшего покурить на крыльцо фотоателье. – Колесник Игорь Васильевич. Очень плохой человек.
– Американский шпион? – с ужасом в голосе прошептала девушка.
– Не настолько плохой, – усмехнулся я. – Всего лишь маньяк.
– Маньяк? – недоумённо нахмурилась моя напарница.
– Убийца. Он девушек убивает в свободное от работы время. Хобби у него такое. У кого-то самолётики клеить или марки собирать, а у этого – убивать…
– И он не в тюрьме? – удивилась Светка.
– Угу… Нет улик, нет свидетелей, нет никаких доказательств, – перечислил я. – И пока этого всего нет, он будет на свободе.
– Вот чёрт… – Светка осторожно выглянула из-за моего плеча в боковое окно, внимательно оглядела фотографа с ног до головы и спустя несколько секунд откинулась обратно на спинку своего сиденья. – А с виду так не скажешь. Вполне обычный мужик.
– А ты думала, у него на лбу написано будет, что он убийца? – хмыкнул я, осторожно скосил взгляд вбок и тоже глянул на нашего подопечного…
Чёрт… На фотографии в деле он был лет на пятнадцать старше – рыхлее, тяжелее, с мешками под глазами и почти лысый. А сейчас на противоположной стороне улицы стоял обычный сорокалетний мужик в сером пиджаке, с редеющими волосами, модными усами и лицом человека, которому можно спокойно доверить проводить поздно вечером девушку до дома.
На какой-то миг я даже засомневался, он ли это… Но пригляделся повнимательнее, заметил бегающий хитрый взгляд и какие-то нечеловеческие, звериные черты в мимике и жестах, и успокоился. Он… Это он, голубчик…
Девушка справа от меня поёрзала на сиденье, тяжело вздохнула и, видимо, заскучала. Не знаю, чего она ждала. Погони, стрельбы или драк с бандитами. А может всего сразу. Но простого сидения в авто и наблюдения явно не было в её фантазиях о тайной работе милиции…
– Слушай, Андрюш… А где ты так… кхм… целоваться научился? – задала мне Светка самый будничный и вот вообще не своевременный вопрос, никак не подходящий сейчас ни под атмосферу, ни под ситуацию в целом. Наверное, только она так могла.
– Что? – на всякий случай решил уточнить я.
– Ну… – она едва заметно смутилась. – Целоваться ты где так хорошо научился?
– Ты же сказала, что забыла о том, что было по пути с железнодорожного вокзала? – напомнил я.
– Ну… может, и забыла, а может, и нет, – невинно пожала она плечами и тут же хитро улыбнулась. – Я девушка, мне простительно.
– Ты тоже очень хорошо… кхм… целуешься, – польстил я в ответ.
– Да у меня это с восьмого класса, – легкомысленно отмахнулась блондинка. – У меня как грудь выросла в пятнадцать лет, так я готова была целоваться хоть всю ночь напролёт… Раз за разом… – вздохнула она и тут же покраснела, поняв, что сболтнула лишнего. – Слушай, а как так получилось, что ты на третий день после свадьбы уже был на работе? – попыталась она перевести тему.
– Я и в первый день уже был. Это у вас в селе неделю свадьбу гуляют, а у нас в городе с этим проще – расписался, посидел в столовой, а утром уже как штык на рабочем месте.
– Да уж… – Светка тяжело вздохнула. – Невесело у вас.
Я согласно кивнул, задумчиво побарабанил пальцами по рулю и нетерпеливо глянул на часы. Время играет не на моей стороне. У нормального расследования были бы недели или даже месяцы, была прослушка, наружка, базы, ресурсы, люди… А у меня был я и Светка, было три месяца, двенадцать фамилий убийц и слишком много трупов, о которых я знал, но рассказать никому не мог. И труп моего отца в недалёкой перспективе… Нужно что-то делать, а не просто наблюдать со стороны…
– Что? – насторожилась Светка, наверняка заметив мой хмурый задумчивый вид.
– Да ничего… Думаю, как его ловить, – честно признался я. – Каждый день следить за ним и ждать, пока он найдёт себе новую жертву, чтобы поймать на горячем – не вариант.
– Угу… – согласилась со мной блондинка. – А если ты прозеваешь или недоглядишь, если он убьёт как раз тогда, когда ты не будешь за ним наблюдать, то ему снова сойдёт это с рук… – подлила она масла в огонь.
– Именно…
– Я могу помочь.
– Ты? – удивился я, глянув на девушку.
– Ага. Давай поймаем его на живца. Я в одном французском фильме у нас в клубе видела – там девушку подсылали к убийце, она его соблазняла, а когда он хотел её убить, его арестовали.
– Ага, – хмыкнул я. – А я в одном французском фильме видел, как жандармы не успели вовремя и эту дурочку убили. Маринка после такого заодно и меня убьёт, за то, что не углядел за её сестрой. Я не готов так рисковать.
– Хм… Ну так то ж в фильме, – резонно заметила блондинка. – А если мы всё аккуратно сделаем?
– Нет, – категорично покачал я головой.
– Почему это сразу нет? – насупилась Светка.
– Потому! – отрезал я и через пару секунд добавил: – Да и ты всё равно не в его вкусе.
– Эй! – возмутилась Светка. – Чего это я не в его вкусе?
– Он убивает студенток, а ты точно на студентку не выглядишь… Мне нужно не ловить его на живца, а как-то незаметно провести обыск у него в ателье… – задумчиво пробормотал я.
– Чтобы он не узнал об этом? – уточнила Светка.
– Угу…
– Я могу отвлечь его. Это не то же самое, – торопливо добавила она. – Просто отвлечь, заговорить зубы. Я умею!
– Хм… – хмыкнул я и глянул на Светку.
– Что? – насторожилась она.
– Да ничего. Не похожа ты на студентку, я же говорю. Студентка бы его точно отвлекла. Хотя…
Я перегнулся назад, порылся между сиденьями, вытащил старый кожаный пустой портфель, который, видимо, забыл в машине прежний хозяин, наклонился к Светке, расстегнул верхнюю пуговицу на её платье, ещё больше открыв верх груди, сдавленной тесноватым бюстгальтером, и скептически оглядел свою напарницу…
– Волосы заплети в две косички, – распорядился я.
– Чего?
– Волосы, говорю, заплети в две дурацкие косички.
– Командир нашёлся, – проворчала блондинка, но послушно сняла косынку, распустила волосы и начала плести две косы, недовольно посматривая на меня… – Ну как? – кокетливо похлопав глазками, поинтересовалась она спустя пару минут, закончив с волосами.
– Пока не знаю… – неуверенно протянул я и кивнул в сторону бардачка на приборной панели. – Глянь, может там ещё что-то полезное есть…
– Есть какие-то предохранители, лампочки… изолента, отвёртка… – принялась перечислять Светка, склонившись над бардачком, – складной нож ещё, манометр…
– Манометр? – удивился я. – Ты знаешь, что такое манометр?
– Пф-ф! – фыркнула девушка. – У меня муж тракторист. Конечно знаю! Я и колесо сама поменять могу, и подкачать, если нужно… Тут есть ещё карта области, «Устав ВЛКСМ» и «Моральный кодекс строителя коммунизма», – прочитала она название с небольшой цветной брошюрки и вопросительно посмотрела на меня. – Не нужно?
– Нет.
– Ну и ладно… Значки ещё какие-то есть… – звякнула Светка металлом в бардачке, запустив руки поглубже. – Ай! Укололась, блин…
– Что за значки?
– Сейчас… – выгребла она из бардачка несколько разноцветных алюминиевых эмблем и разложила их на ладони. – Готов к труду и обороне с единичкой и двоечкой, воин-спортсмен и комсомольский ещё.
– О! Отлично! Давай его сюда.
– Комсомольский? – уточнила Светка.
– Угу.
– Держи, – сунула она мне в руку значок с красным флагом и золотым изображением вождя, и ссыпала лишние обратно, захлопнув бардачок.
– Та-а-ак… – протянул я, наклонившись к девушке и пытаясь прицепить значок к её платью.
– Осторожно, сисю мне не проткни своей иглой! – проворчала блондинка, внимательно наблюдая за моими манипуляциями.
– А что, боишься, молоко потечёт?
– Дурак ты, Андрей! Обидно, между прочим, – обиженно насупилась она. – Я же не корова какая.
– Ну прости… Просто пытался разрядить обстановку.
– Ладно, уже простила… – сжалилась девушка надо мной. – Только мороженое мне купишь фруктовое в знак извинений.
– Идёт, – легко согласился я, прицепил значок, отстранился и критическим взглядом посмотрел на свою напарницу. – Хм… Ну ничего так. Сбитые коленки, комсомольский значок, портфель, косички… Похожа на слегка перезрелую старшеклассницу.
– Сам ты перезрелый! – огрызнулась блондинка. – Я в десятом классе, между прочим, точно так же выглядела. Ну, может, грудь всего на размер поменьше была.
– Да? – удивился я.
– Да!
– Тогда это хорошо.
– Это ещё почему?
– Потому что сейчас ты будешь не Светланой Минаевой, замужней женщиной, матерью двоих детей и грозой сельского клуба, а девочкой из района, которая приехала к тётке в Орёл и собирается поступать в медучилище.
– В медучилище? – Светка с сомнением покосилась на меня. – А если он спросит что-нибудь умное, а я ни бум-бум?
– Скажешь, что только думаешь поступать. Это будет твоя легенда.
– Как в шпионских фильмах?
– Именно. Ты простая девушка из маленького села, тебе нужны фотокарточки на документы для поступления в училище. Ты пока не готова делать фотографии, просто прицениваешься. Поболтаешь с ним, поохаешь – ты это умеешь. Спросишь, сколько стоит сделать фото, как долго делается, можно ли дешевле, потому что ты голодная будущая студентка и денег у тебя мало. Твоя задача – вытащить его на улицу, заболтать и продержать пять минут.
– А на какого врача я хочу пойти учиться?
– Это важно?
– Ну мало ли, – пожала она плечами. – Вдруг он спросит. Что мне говорить?
– Скажи… – я на миг задумался. – Что будешь учиться на медсестру или акушерку. В училище на врачей не учат.
– Точно! – восторженно произнесла блондинка. – А если он меня решит того? Убить! Ты меня спасёшь?
– За это можешь не переживать. Он настолько трусливый, что ни за что не решится напасть на тебя средь бела дня. Кишка у него тонка. Такие могут только по темноте, один на один нападать. Но если что, знай – я всегда рядом.
– Поняла, – серьёзным видом кивнула Света.
– Готова?
– Блин… страшно-то как, – честно призналась она, попыталась улыбнуться и продемонстрировала мне свои раскрытые ладони. – У меня аж ладошки взмокли.
– Можем всё отменить. Я сам справлюсь.
– Ну уж нет, – упрямо мотнула моя тётушка головой. – Я хочу помочь. Честное слово! – насупилась она, поймав на себе мой внимательный взгляд. – Я готова!
– Хорошо, – вздохнул я. – Тогда идём.
Я выбрался из машины, помог выйти девушке, сунул ей в руку старенький кожаный портфель, взял её слегка влажную ладошку в свою, коротко глянул по сторонам, дождался, пока мимо нас проедет троллейбус, и потянул Светку за собой, перебегая дорогу…
Мы подошли к фотоателье, я выпустил ладонь Светки из своей руки, кивнул ей на вход и ободряюще улыбнулся. Проводил взглядом её ладную фигурку, скрывшуюся внутри ателье, задержался на секунду у витрины с выцветшими свадебными фотографиями и неторопливым шагом прошёл мимо дверей чуточку дальше. Небрежно прислонился плечом к кирпичной стене в нескольких метрах от входа и со скучающим видом тунеядца принялся поглядывать по сторонам…
Минуты через две из фотоателье вывалилась Светка на пару с гражданином Колесником. Она что-то быстро тараторила ему, щебетала, улыбалась, то прижимала портфель к груди, то показывала рукой куда-то в сторону остановки, то объясняла, какой замечательной акушеркой станет, когда отучится в медучилище…
Колесник с глупым выражением на лице кивал, делал вид, что внимательно слушает щебетание девушки, беззастенчиво пялился в декольте юной комсомолки и пускал слюни, не замечая ничего вокруг.
Да уж. Маньяки в этом времени совсем непуганые. Впрочем, как и остальные граждане.
Я дождался момента, когда Светка, изображая растерянность и сельскую непосредственность, повернулась к улице и потянула Колесника на полшага дальше от двери, скользнул у него за спиной внутрь ателье и быстро огляделся.
Обычный зал. Паркет на полу, обитые деревяными панелями стены, потёртый прилавок, десяток рамок с образцами портретов, прейскурант с ценами и лёгкий запах химии и реактивов. Никого из сотрудников внутри не было, видимо, Колесник справлялся со всем сам. Хотя, зная его хобби, это было не удивительно – лишние глаза и уши в ателье ему попросту не нужны…
Я бесшумно проскользнул за стойку, нажал на ручку двери с табличкой «Посторонним вход воспрещён», сделал шаг и оказался в тесной лаборатории с горящей красным светом лампой под потолком и обитыми такими же как и остальная часть ателье деревянными панелями стенами. На широкой рабочей столешнице стоял большой советский фотоувеличитель и ванночки для проявителя и закрепителя, в противоположном углу виднелась раковина с ржавыми потёками, а рядом стоял небольшой шкаф с открытыми полками, коробками, баночками и бумажными пакетами с химическими реактивами.
Я торопливо оглянулся, проверяя, всё ли в порядке у Светки и справляется ли она с возложенной на неё ответственной миссией по отвлечению подозреваемого, заметил две фигуры в окне, услышал звонкий голосок девушки и мысленно кивнул сам себе. Ну-с… приступим.
Достал из кармана носовой платок и принялся аккуратно и методично осматривать комнату, используя платок в качестве перчатки. Тщательно проверил ящики в столе, полки, тумбу под раковиной и коробки, осмотрел несколько негативов, закатившихся в дальний конец одного из ящиков, перебрал и бегло просмотрел пару фотоальбомов…
Ничего.
На секунду замер, снова прислушавшись к звонкому голосу Светки, доносящемуся с улицы, и ещё раз внимательно оглядел лабораторию, освещённую противным красным светом лампы. Времени на всё про всё оставалось не так уж и много…
По-хорошему, я вообще не должен был тут находиться. В идеале, нужно было установить наблюдение за Колесником, узнать его привычки, поднять список пропавших, опросить друзей и родственников, собрать доказательную базу, проверить алиби и лишь потом приходить с официальным обыском.
Было бы у меня больше времени, а не жалкие три месяца на двенадцать маньяков, я бы именно так и поступил – по всем правилам, чтобы ни один адвокат не завернул дело и ни один судья не отправил обвиняемого на свободу только потому, что следователь нарушил процедуру.
Но у меня просто нет этого времени. Поэтому мне нужно действовать вот так – нагло, нахрапом, но при этом аккуратно, стараясь не попасться, не наследить и не испортить возможные улики. Только вот где те улики?
Я подошёл к стене, простучал возле раковины и двинулся по кругу, то поднимаясь выше, то опускаясь до самого плинтуса. Примерно через минуту деревянная панель на стене отозвалась глухим эхом, и я замер, внимательно всматриваясь в щели между деревяными планками. Вот ты где… Чёрт, а ведь сразу так и не найдёшь, если не знать, что искать…
Фальшпанель была сделана аккуратно, я бы даже сказал, почти идеально. Лишь в одном месте щель была чуть шире и виднелась небольшая вмятина на дереве, то ли от постоянного использования отвёртки в виде рычага, то ли ещё от чего.
Я торопливо вытащил из кармана небольшую связку ключей от комнаты в общаге, сунул кончик плоского ключа в щель и осторожно поддел край панели. Поймал легко поддавшийся деревянный прямоугольник, осторожно положил его на стол и заглянул в небольшое углубление в стене…
Бинго! У нас тут джекпот, товарищи!
В квадратном отсеке, размером сантиметров сорок на сорок и глубиной в сантиметров двадцать, лежала небольшая стопка студенческих билетов, комсомольские книжки, несколько наручных часов с тонкими женскими ремешками, заколки, цепочки, пара колец и серёжек, небольшая коробка с проявленной плёнкой и пачка чёрно-белых фотографий с обнажёнными, чаще всего связанными девушками, на которых из одежды был лишь серый пионерский галстук… Сука!
На секунду я просто замер с пачкой фотографий в руках. Хотелось просто выбежать из этой комнаты, выйти на улицу, подойти к фотографу, сделавшему эти снимки, положить ему руки на шею и свернуть её с приятным хрустом, несовместимым с жизнью…
Нельзя. Не сейчас. Я и так сделал самое главное – нашёл улики. Для любого советского опера эта гора документов пропавших девушек, личных вещей, украшений, негативов и фотографий была не уликой, а приговором. С такой коллекцией Колесник уже не выкрутится и никуда не денется. Это вышка. Без вариантов.
Я набрал побольше воздуха в лёгкие, выдохнул, сложил всё найденное обратно, аккуратно вернул фальшпанель на место, на всякий случай протёр платком в тех местах, где я ненароком мог оставить свои «пальчики», развернулся и двинулся на выход…
Светка всё так же весело щебетала на улице с фотографом, прохожие шли мимо, даже не подозревая о том, что периодически творится в этом ателье после закрытия и какие секреты оно хранит, воробушки возле бордюра беззаботно купались в пыли… Жизнь в городе шла своим чередом.
Я незаметно выскользнул из двери за спиной Колесника, встретился взглядом со своей напарницей, кивнул ей и неторопливым шагом направился к ближайшему таксофону на углу. Пора сделать один короткий, но очень важный звоночек…
Я дошёл до перекрёстка, подошёл к висевшему на стене здания таксофону, снял трубку и набрал номер «02»…
– Дежурная часть УВД, капитан Воробьёв слушает, – недовольно произнёс уставший мужской голос, раздавшийся после третьего гудка.
– Товарищ начальник, тут такое дело… – я заговорил быстро и сбивчиво, стараясь изобразить взволнованного и обеспокоенного советского гражданина. – В фотоателье номер пять, на Металлистов, фотограф Колесник после закрытия штампует на государственном оборудовании порнографию – непристойные календари с голыми заграничными актрисами, и продаёт их из-под полы. Негативы, карточки и деньги он прячет в лаборатории, за фальшпанелью на стене. Проверите – сами всё найдёте.
– Кто говорит? – насторожился мужчина на другом конце телефонного провода.
– Бдительный гражданин.
– Представьтесь, гражданин! – раздражённо буркнул капитан милиции. – Фамилия, адрес…
– Простите, связь пропадает… Кхш-ш-ш… Кхш-ш-ш… – зашипел я в микрофон. – Помехи… Кхш-ш-ш… Я вас не слы…
Я повесил трубку, воровато огляделся, незаметно протёр платком свои отпечатки с телефонного аппарата и двинулся к служебному автомобилю…
Да, как ни странно, милиция этого времени охотнее отреагирует на фотографии голых заграничных актрис и левые доходы граждан, чем на сигнал о возможном серийном убийце. На дворе восьмидесятый год, страна готовится к Олимпиаде, моральный облик советского гражданина берегут очень ревностно, а сигнал о порнографии и спекуляции просто не могут оставить без внимания.
Ну а то, что они не найдут в тайнике фото голых актрис, а найдут документы и фото пропавших девушек, это уже другая история… Если найдут, конечно. Осталось только дождаться и посмотреть, так ли хорошо работает советская милиция, как я о ней думаю…
Я сел в машину и, наконец, выдохнул. Улыбнулся перебегавшей дорогу Светке, предупредительно открыл ей дверь из салона и впустил девушку внутрь.
– Ну как я? – выпалила она, не успев отдышаться и успокоить наверняка бешено колотящееся сердце в груди. – Жуть как страшно было! Нет, ну ты видел? Как я его заболтала, а? Он мне про фотографии, про свет, про ракурс, про то, что у меня лицо выразительное, а я ему про медучилище, про тётку и про документы… Этот хмырь так заливал, что я почти поверила, какая я самая красивая и исключительная. Он меня сегодня вечером после восьми даже посниматься позвал. Не, ну ты видел?
– Видел, видел, – кивнул я. – Ты молодец.
– Правда?
– Правда, – искренне признал я.
Светка на секунду замерла, смешно хлопая своими большими глазами и через мгновение кинулась мне на шею, крепко обняла, поцеловала в губы и тут же сама и смутилась, отпрянув обратно на сиденье.
– Ой… Это я так… от радости, – несвязно забормотала она. – Ты хоть нашёл, что искал? Не зря всё?
– Нашёл, – коротко ответил я. – Не зря.
– И что дальше? Нужно же его арестовать или как? – удивлённо посмотрела она на меня.
– Дальше мы просто ждём.
– Чего ждём?
– Я уже вызвал людей.
– Из секретного отдела? – шёпотом спросила Светка и округлила глаза.
– Угу, – подтвердил я и уставился в окно. – Всё, Свет. Давай сейчас просто понаблюдаем…
– Как скажешь, напарник, – хмыкнула сбоку от меня Светка, поправив слегка задравшееся на коленках платье, стрельнув в мою сторону глазками и молча уставившись в окно…
Примерно через полчаса, когда я уже стал заметно сомневаться в своём плане, к фотоателье подкатила чёрная «Волга» и невзрачный «Бобик». Из автомобилей вышли два человека в гражданском, участковый в форме и милиционер с капитанскими погонами с папкой под мышкой. Мужчины пожали друг другу руки, перекинулись несколькими фразами и уверенным шагом двинулись внутрь ателье, а справа от меня восхищённо выдохнула Светка…
Прошло ещё минут десять или пятнадцать. Из дверей фотоателье вышел хмурый участковый, за ним двое в гражданском вывели Колесника в полусогнутом состоянии, с перекошенным от страха и злости лицом и заведёнными за спину руками. Капитан вышел последним, бережно неся в руках коробку, накрытую газетой. Он аккуратно поставил коробку в багажник «Волги», помог усадить задержанного на заднее сиденье, проводил взглядом отъезжающий автомобиль, закрыл дверь фотоателье на ключ, сел в машину к участковому и через несколько секунд они покатили следом за своими коллегами…
– Его арестовали, Андрюш! – радостно прошептала Светка, схватив меня за рукав. – Сработало! Мы молодцы!
– Угу, – буркнул я.
Мы молодцы. Теперь как минимум у нескольких десятков студенток и комсомолок, которых этот ублюдок уже не успеет убить, появится новая жизнь. Обычная, скучная, с учёбой, мужьями, детьми, разводами, очередями, зарплатами, глупыми ошибками и всеми теми радостями, которые обычно начинают ценить только тогда, когда их у тебя отняли.
Минус два. Из Орловской дюжины осталось десять.
– Теперь куда?
– Поехали за Маринкой, заберём её с работы, – я глянул на часы, вздохнул, завёл двигатель и осторожно тронулся от тротуара…
