Полная версия
В моём времени от такого блюда тысячи последователей правильного питания схватились бы за сердце, сотни фитнес-тренеров поседели бы прямо у стойки с протеином, а какой-нибудь диетолог наверняка написал бы гневный пост о вреде сахара, картошки и жира. Но в это время сладкие картофельные оладьи с литром масла в прикуску были в порядке вещей и наверняка считались очень полезной и здоровой едой…
Чёрт! И зачем я думаю о рецепте драников, когда мне нужно думать о том, как избежать первой брачной ночи? Вернее, по факту второй, но всё равно первой. Нужно начинать ссориться… Угу… Сейчас начну… Только ещё парочку драников съем, чтобы голодным не ложиться…
– Вкусно? – усмехнулась сидящая напротив меня Марина, наблюдая за тем, как я один за другим уничтожаю горячие картофельные оладушки.
– Угу, – на автомате буркнул я, закинул последний драник в рот, откинулся на спинку стула и потянулся рукой к кружке с горячим чаем.
Да уж… Марина, сидящая напротив и с умилением поглядывающая на меня, Туман, лежащий под столом и громко похрустывающий куриной лапкой из супового набора, и я сытый и накормленный. Семейная идиллия…
Чёрт! Я же хотел придраться к её готовке…
– Хотя… – задумчиво протянул я, заставив себя нахмуриться. – Если честно – не очень. Только не обижайся! В следующий раз сахара поменьше клади, а то у меня одно место слипнется от сладкого. Да и зажаривать получше не помешает…
– Ну да, конечно! – хмыкнула Марина, глянув в опустевшую миску и не поверив ни единому моему слову. – Не очень ему! А кто тут так наворачивал, что аж за ушами трещало?
Чёрт! Не прокатило… Ладно, переходим к плану «Б».
– Слушай, Марин… – прищурился я, внимательно разглядывая девушку. – Я тут с соседом столкнулся…
– С каким?
– С этим… – неопределённо ткнул я пальцем в сторону коридора. – Который на тебя вечно поглядывает и слюни пускает…
– С Колькой? – подсказала мне Марина.
– Да, с Колькой… – подтвердил я, хотя в помине не встречал никакого Кольку.
– Или с Игорем? – задумчиво наморщила она лоб. – Или с Веней с третьего этажа? Или с Гришей с соседнего подъезда?
– С Колькой, – нахмурился я, прикинув, сколько, оказывается, мужиков заглядываются на мою мать. Хотя, оно и понятно – Маринка была красавицей…
– А! – закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, произнесла она. – Ну и?
– Он говорил, вы там о чём-то мило так беседовали…
– Мы? – невинно похлопала Маринка своими пушистыми ресницами. – О чём?
– Да я откуда знаю! Факт в другом – мило! Ты на него что, глаз положила?
– Я? Ну а если да? То что? – хитро усмехнулась Марина. – Николай у нас работает заместителем директора таксопарка. Большим человеком будет, между прочим! Вот если ты перестанешь мне внимание уделять, я сразу к нему от тебя и уйду. Мне же нужен план «Б» на всякий пожарный.
– Ты мне тут не это! – я грозно пристукнул кулаком по столу, стараясь изобразить ревнивого молодого мужа, которому вот прямо сейчас наступили на самое болезненное место мужской гордости.
– Пха-ха-ха! – Марина не выдержала и прыснула от смеха, склонилась над столом, потрепала меня за щёку и быстро чмокнула в губы. – Ты такой смешной и милый, Соколов, когда сердишься. Ну ты хоть головкой своей подумай – зачем мне какой-то Колька, Стёпка или Венька, когда у меня есть ты?
Чёрт. И на почве ревности поссориться не вышло…
– И всё равно держись от соседей-мужчин подальше, – буркнул я.
– Как скажешь, дорогой, – ехидно усмехнулась Марина. – С завтрашнего дня буду обходить всех мужчин дальней дорогой. Даже дворника дядю Петю. Особенно дядю Петю – он очень опасный! Идём спать?
– Ты иди ложись, – вздохнул я. – А я сейчас… Только в душ схожу.
– Только недолго! – Марина подскочила со своего места, снова чмокнула меня в губы, развернулась и через секунду исчезла в направлении кровати. Быстро переоделась, забралась под одеяло (хорошо, хоть не голышом, а в простенькой ночнушке), дёрнула за верёвочку небольшого ночника над головой, достала из-под подушки потрёпанный томик Агаты Кристи в мягком переплёте и принялась за чтение.
И вот что мне делать со всем этим? Чёрт! Ещё и кровать у нас маленькая, как назло. Как на ней вообще два человека помещаются? Друг на друге? Да уж…
* * *
«Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...»
Я усмехнулся, закинул руки за голову и уставился в потолок…
Да уж… А что-то всё же было в этой жизни. Четырнадцать квадратных метров счастья, железная кровать-полуторка, стол у окна, два стула, полка с книгами, шифоньер, вырезка из «Огонька» на стене, отрывной календарь и пара спортивных вымпелов, за которые Андрей Соколов, судя по всему, когда-то честно потел, подтягивался и получал грамоты.
Никакого тебе интернета, роутера, бесконечных уведомлений в смартфоне, кофемашины и микроволновки на кухне. Да и самой этой кухни у нас нет. Кухня была дальше по коридору – большая общая комната с несколькими плитами, запахом чужого супа, жареного лука и докторской колбасы.
Зато у нас есть вид на крону каштана за окном, старенький радиоприёмник, радиорозетка и сосед за стеной, который слушает с утра пораньше Высоцкого на полную катушку…
«А что-то кони мне попались, пр-р-р-ривередливые…» – горланило из-за стены.
Чёрт! А ведь Высоцкий умрёт через два месяца. Да уж…
– Ну и? – донёсся до меня голосок Марины, хлопочущей у окна с утюгом и наводящей стрелки на моих брюках через влажную ткань.
– Что «ну и»? – переспросил я, приподнял голову, обратил внимание на стройную фигурку блондинки, просвечивающую сквозь тонкую ночнушку на фоне светлого окна, и торопливо отвёл взгляд в сторону.
– Долго ты ещё валяться будешь? Иди лучше с собакой погуляй.
– Как скажешь, мамуль, – проворчал я, под скрип кроватной сетки поднимаясь с постели.
– Ой как смешно, Соколов! – фыркнула Марина, ни на секунду не оторвавшись от своего занятия и не глянув на меня. – У меня, кстати, к тебе серьёзный разговор есть.
– Да? – замер я.
– Да!
– И какой же?
– За завтраком поговорим. Иди уже.
– Ладно… – задумчиво протянул я.
Кажется, я догадываюсь, какой разговор нам предстоит…
– Пошли погуляем, дружище? – обречённо вздохнул я.
Туман услышал заветное слово «погуляем», дёрнул ухом, радостно подпрыгнул, сорвался с места и через секунду рванул ко мне, едва не сбив меня с ног. Вот кабан!
Я с трудом отбился от прыгающего вокруг меня пса, натянул треники с вытянутыми коленками, надел тельняшку, непонятно откуда взявшуюся у отца, сунул ноги в растоптанные тапочки и двинулся на улицу. Туман деловито проскакал по коридору, словно слон, напугал какую-то сонную тётку с эмалированным тазиком, вылетел во двор и скрылся за гаражами, под звуки кошачьей паники и яростного мяуканья перепуганных дворовых котов.
Я немного постоял под козырьком у подъезда, заприметил высокий турник сразу за детской горкой и песочницей, довольно крякнул и неторопливой походкой двинулся к простенькой спортплощадке. Ну-ка, сейчас мы узнаем, на что был способен мой родитель в свои двадцать пять лет…
– Доброе утро, Андрюш!
– Доброе, баб Маш, – поприветствовал я сидящую на лавочке с алюминиевым бидоном пожилую женщину.
– Да какая я тебе Маша? – недовольно проворчала она мне в спину. – Вот до чего водка людей доводит! Уже и имена забывают…
Я усмехнулся, наискосок преодолел разделяющее нас с турничком расстояние, потёр ладошки друг о друга, примерился, подпрыгнул и уцепился пальцами за слегка прогнутую по центру перекладину.
«И-и-и, р-р-раз…»
Три подхода по двадцать подтягиваний, десяток подъёмов-переворотов, полсотни отжиманий и… и я, к собственному удивлению, почти не запыхался. Дыхание чуток сбилось, мышцы налились приятной тяжестью, но тело работало легко и чётко, как часы. Отец явно не пренебрегал физическими нагрузками.
Да уж… Вот что значит советская физическая подготовка и гимнастика по утрам. И правда говорят – из таких людей можно было делать гвозди…
Минут через десять прибежал Туман, ткнулся мокрым носом мне в ладонь, получил положенную порцию потрёпываний по голове, и мы вместе с ним двинулись обратно домой…
Я поднялся в комнату, сдал пса с рук на руки хозяйке, взял с полки полотенце, мыло, мочалку, зубную щётку и пошёл в душевую. Спустился на первый этаж, прошёл в самый конец длинного коридора, уловил знакомый запах влаги, мокрого кафеля и дешёвого хозяйственного мыла, заглянул внутрь и на всякий случай окликнул:
– Эй! Есть кто? Я захожу.
Знать бы ещё, как у них тут вообще поделено время. Вроде и расписание на двери висит, но то ли оно касалось генеральной помывки, то ли каких-то семейных дней, в которые жильцы должны были строем проходить очищение от трудовой недели. Да и наша комната там значилась всего раз в неделю… И что это значило? В остальные дни как? Кто успел, тот и помылся? Или, может, есть какая-то система по чётным и нечётным часам? В чётные часы – мальчики, в нечётные – девочки? Непонятно…
Ладно, разберёмся методом тыка рано или поздно…
Ответа на мой оклик не последовало, да и шума воды слышно не было, и я с чистой совестью вошёл внутрь. Скинул вещи на лавку, взял мочалку и мыло и двинулся внутрь душевой.
Занял дальнюю кабинку, включил воду, дождался, пока пойдёт тёпленькая, встал под тяжёлые струи воды, успел тщательно намылиться с ног до головы и неожиданно для себя услышал совсем рядом чьи-то босые шаги по мокрому кафелю…
– О! Соколов… Ого! – восторженно усмехнулся женский голос с лёгкой роковой хрипотцой. – Ну и ну, Соколов! Не поскупилась природа-матушка для тебя… Я даже слегка завидую Маринке.
– Ты это о чём? – торопливо смыв с лица мыльную пену, глянул я одним глазом на стоящую напротив моей кабинки в костюме Евы девушку.
– Да так, о своём, о женском, – хмыкнула она. – Не возражаешь, если я помоюсь?
– Да нет… – пожал я плечами. – У нас так-то страна свободная.
– Маринка ревновать не будет?
– Если не узнает, то не будет, – усмехнулся я.
– О! – девушка довольно улыбнулась. – А ты мне начинаешь нравиться, Соколов…
Она заняла кабинку напротив моей, включила вентиль, пискнула, испугавшись прыснувшей с потолка холодной воды, дождалась тёплой и принялась мылиться, ничуть не смущаясь своей наготы и время от времени постреливая в мою сторону глазками…
– Соколов… – окликнула она меня через минуту.
– Да?
– Спинку мне не потрёшь?
– Не-а… – помотал я головой.
– Фи! Противный! – фыркнула она. – Ты когда придёшь розетку чинить?
– Скоро.
– Ясно… – разочарованно вздохнула моя соседка. – Все вы мужики одинаковые. Только обещаете…
– Да правда починю, не переживай.
– Точно?
– Точно! – пообещал я и на мгновение задумался.
Как бы мне на всякий случай, деликатно узнать её имя и при этом не выглядеть полным идиотом? Мало ли, вдруг понадобится, да и общаться если что легче…
– А как тебя по отчеству, кстати? – осторожно поинтересовался я.
– Отчеству? – нахмурилась девушка, внимательно оглядев меня с головы до ног. – А чего это ты вздумал меня по отчеству называть, Соколов?
– Да не вздумал, просто интересно…
– Хм… Интересно ему… – усмехнулась она. – Андреевна я. Галина Андреевна Русакова.
– Ясно.
– Ещё будут вопросы, товарищ лейтенант?
– Младший лейтенант, – машинально поправил я. – Больше не будет, гражданочка.
– Жаль… – фыркнула Галина Андреевна, повернулась ко мне спиной, наклонилась и принялась тщательно намыливать свои щиколотки и икры…
Я торопливо смыл с себя мыльную пену, стараясь не сильно пялиться на голую пятую точку соседки, очень симпатичную пятую точку, между прочим, выключил воду и двинулся в раздевалку. Обтёрся полотенцем, влез в одежду, почистил зубы у умывальника и пошёл к себе, на предстоящий серьёзный разговор с женой… Тьфу ты чёрт! С матерью, Соколов! С матерью…
ГЛАВА 6 – «РАБОЧИЕ БУДНИ ОБЫЧНОГО СОВЕТСКОГО МИЛИЦИОНЕРА»
Я вернулся в нашу квартирку, осторожно пробрался к столу, сел на стул и уставился в окно. Марина кинула в мою сторону подозрительный взгляд, насыпала полную собачью миску каши, приятно пахнущей на всю комнату мясом и пшеницей, поставила на пол и погладила пса по голове.
– Можно, – коротко произнесла она, и Туман ринулся к миске, начав хлебать из неё быстрыми, жадными глотками, словно его в этом доме кормили только по праздникам. Хотя я лично был свидетелем того, как буквально вчера перед сном он рубанул точно такую же миску каши, а затем закусил половиной супового набора из магазина. И куда в него только это всё влезало? Непонятно…
А через минуту и передо мной поставили тарелку с яичницей и жареной колбасой, я взял вилку и принялся неторопливо жевать, всем своим видом изображая увлечённость процессом потребления пищи…
– Соколов! – не предвещавшим ничего хорошего тоном произнесла Марина, уселась за стол напротив меня и принялась сверлить мою тушку проницательным взглядом.
Ага… А вот и тот самый серьёзный разговор подоспел. И будет он, конечно же, о нашей супружеской половой жизни, которой у нас, к слову, нет…
– Ты где пропадал всю ночь? – подозрительно прищурилась блондинка.
– Я? – самым невинным тоном переспросил я. – Нигде я не пропадал.
– Ты думаешь, я дура? Я же видела, как ты прокрался в постель лишь под утро!
– Я был в туалете, – честно признался я.
Нет, не только в туалете, конечно. Часть ночи я провёл на лавочке у подъезда, часть на детских качелях… Жопа от них до сих пор побаливала.
– В туалете? – Марина недоверчиво нахмурилась. – Зачем?
– А зачем туда ходят? – вопросом на вопрос ответил я, отправив в рот очередной кусок жареной колбасы. – Живот что-то прихватило. Может, съел что-то не то… Может, драники твои слишком жирные были.
– Жирные? – с угрозой в голосе переспросила она. – Соколов, ты мне сам рассказывал, как в армии на спор стакан подсолнечного масла выпил. А тут от двух драников полночи в туалете провёл?
– Ну то когда было-то… В молодости, – пробормотал я, ковыряя вилкой яичницу. – Сейчас мой организм уже не тот. Старею-с помаленьку…
– В следующий раз сам себе готовить будешь, раз такой умный, – фыркнула Марина. – Или вообще голодный ляжешь. Понял?
– Да понял я, понял…
– Драники ему мои слишком жирные… – проворчала она. – Ты посмотри на него!
Да уж… Прятаться в туалете общаги от жены, в первую, вернее вторую брачную ночь – не самая гениальная идея. Но ничего лучше на скорую руку я просто не придумал.
– И яичница, кстати, пересоленная… – буркнул я, забивая последний гвоздь в гроб нашей мирной супружеской жизни.
Как говорится – куй железо, пока горячо. А сейчас у меня появился очень хороший шанс поссориться и обеспечить себе несколько дней отгулов в исполнении супружеского долга…
– А с каких это пор ты стал таким разборчивым к еде, Соколов? Тебя что, подкармливают где-то? Смотри, узнаю – я и твоей кормилице все патлы повыдираю, и тебе! – с угрозой в голосе пообещала Марина. – Тебе даже кое-что более ценное вырву – под самый корешок!
Да уж… Не вышло. Снова. То ли я ссориться не умел толком, то ли подсознательно боялся обидеть Марину, но на ссору это было похоже слабо, скорее на отчитывание провинившегося школьника…
– В общем, Соколов! – безапелляционным тоном заявила сидевшая напротив меня девушка. – Ещё одна подобная выходка, и можешь идти жить хоть к родителям, хоть к соседке! Понял меня?
– Да понял я, понял… Незачем так орать, – проворчал я, отправляя в рот последний кусочек колбасы.
– Я ещё даже не начинала орать, Соколов! Когда начну, ты первый об этом узнаешь! – пообещала она.
– Верю, – вздохнул я.
Туман оторвался от вылизанной до блеска миски, недоверчиво глянул в нашу сторону, склонив голову набок, и презрительно фыркнул, наверняка только что перераспределив иерархию в нашей маленькой стае, сместив меня с пьедестала вожака и водрузив на него Марину.
«Ой! Ты ещё тут подливаешь масло в огонь, предатель! И без тебя тошно…» – мысленно отмахнулся я от него.
Нужно что-то с этим делать. Вот только что? Одно ясно точно – вечно сбегать и прятаться от Марины в туалете или на детской площадке точно не выйдет. Но и спать с ней в одной постели тоже не вариант – мой организм не железный, я прекрасно чувствую, как он на неё реагирует… Упаси бог, проснусь ночью во время исполнения супружеского долга – и поминай как звали… Чёрт! Это и правда хреново… Может, бромчика в медкабинете попросить? Или в аптеке… Интересно, легко ли его купить?
Ладно, до вечера я точно что-нибудь придумаю…
– Марин… – я задумчиво поскрёб затылок, пытаясь слезть со скользкой для меня темы. – А ты не знаешь, где документы на Бродягу?
– Бродягу? – удивилась она.
– На Тумана.
– Какие тебе нужны документы, Соколов?
– Ну не знаю... Что там у нас есть вообще? Какой-нибудь сертификат, паспорт прививок, грамоты...
– Паспорт прививок? – усмехнулась Марина. – Соколов, он тебе что, грудной ребёнок?
– А что, разве собакам прививки не делают? – удивился я.
– Тебе виднее, – пожала плечиками блондинка. – Ты же у нас собачник. Ты всё своё добро в шифоньере в коробке хранишь, – кивнула она в противоположную сторону комнаты. – Забыл, что ли?
– Да не забыл. Думал, может, ты куда-то перепрятала... Как всегда, – добавил я, припомнив грешки матери из своей прошлой жизни.
– И ничего я не перепрятываю! – возмущённо фыркнула Марина. – Такое было всего пару раз... Подумаешь, не туда твои плоскогубцы положила и разок соседу дала! Ты мне всю жизнь это припоминать будешь?
– Соседу разок дала? – удивился я.
– Дурак ты, Соколов! – возмутилась Марина и заметно покраснела. – Плоскогубцы твои Веньке давала.
– Ладно, – легко простил я её. – Но больше не давай!
– Дурак ты, Соколов, и шуточки у тебя дурацкие! – фыркнула Маринка. – Ты чай допивать будешь?
– Не, – покачал я головой.
– Ну и ладно, – пожала она плечами, забирая у меня кружку. – Тогда я допью – не переводить же продукты…
– Спасибо за завтрак, Марин. Было вкусно, – признал я, поднимаясь из-за стола и краем глаза заметив, как довольно просияла девушка.
Я подошёл к громоздкому деревянному шифоньеру у стены, присел на корточки, вытащил из него плотную картонную коробку, заглянул внутрь, достал лежащий сверху большой лист желтоватой бумаги с жирной печатью Клуба служебного собаководства ДОСААФ и с интересом вчитался в содержимое…
«Свидетельство о происхождении №442».
«Отец: Грай.
Мать: Аза.
Дата рождения: 1 мая 1978 года.»
Хм, так нашему кабанчику, оказывается, позавчера исполнилось ровно два года. Совсем молодой ещё…
Я отложил в сторону «свидетельство о рождении» и достал небольшую серую книжечку – Членский билет ДОСААФ. На страницах книжечки красовались фамилия отца и данные собаки, отметки об уплате взносов и круглые штампы.
Следом шла маленькая невзрачная тетрадка в линеечку – судя по всему, ветеринарная книжка, с одной-единственной фиолетовой печатью о прививке от бешенства. Похоже, Марина была права – никакого паспорта прививок в эту эпоху ещё не существовало.
Следом за ветеринарной книжкой я достал из коробки плотный картонный лист с гербом – диплом первой степени по курсу Защитно-караульной службы. Именно о нём меня спрашивал майор.
Хм… Я задумчиво повертел диплом в руках. Если не ошибаюсь, первая степень – это очень круто! То ли слышал от кого-то, то ли где-то читал, но первая степень – это не просто выполнение банальных команд вроде «сидеть», «рядом», «дай лапу» и «голос». Это жёсткий профессиональный курс советской школы: охрана вещи, задержание и конвоирование, поиск предметов по запаху и устойчивость к выстрелам и взрывам. Стандартный набор первоклассного служебного пса.
На самом дне коробки лежал целый ворох тяжёлых металлических медалей, спортивных вымпелов, лент, значков и даже парочка кубков. Да уж. И это всё за каких-то два года жизни? Теперь понятно, как Туман взял след в лесу и нашёл спрятанные убийцей вещи…
– Да ты у нас чемпион, Бродяга! – я ласково погладил за ушами отцовского кобеля, заинтересовавшегося моими находками и сунувшего мне под руку свою морду.
Похоже, мой папашка серьёзно занимался тобой, дружище.
Чёрт! И почему мне мать никогда не говорила, что у них был пёс? Интересно, что с ним случилось, когда отца не стало? Марина отдала его в питомник или Туман погиб вместе с хозяином?
– Нашёл, что искал? – поинтересовалась с противоположного конца комнаты Марина.
– Ага… Товарищ майор спрашивал документы о прохождении курса ЗКС, – потряс я в воздухе корочкой. – А куда это ты собралась? – подозрительно глянул я в сторону блондинки, крутящейся возле небольшого зеркала у стены в своём новеньком симпатичном белом нижнем белье в горошек.
– А ты никак ревнуешь, Соколов? – кокетливо усмехнулась моя молодая матушка.
– Просто интересно… – буркнул я.
– Так суббота. У всех нормальных людей выходные. Это я вышла замуж за ненормального…
– Сама выбирала, – хмыкнул я.
– Это точно, – притворно вздохнула Марина. – Мы с Танькой и Наташкой договорились погулять по городу немного. Может, в кино сходим, или на чёртовом колесе прокатимся… Раз муж не катает, будут катать другие… – ещё тяжелее вздохнула она.
– Ты смотри там у меня! – ревниво проворчал я. – А то докатаешься…
– Ну, всё будет зависеть от тебя, Соколов, – философски произнесла Маринка, наклонившись поближе к зеркалу, смешно приоткрыв ротик и тщательно подкрашивая тушью свои и так достаточно густые и длинные ресницы. – Если и дальше будешь придумывать глупые причины и не обращать внимания на свою красивую молодую жену, то… Всё может быть…
– Ясно. Тебя подбросить до центра?
– Подбросить? В смысле? – недоумённо глянула она на меня, оторвавшись от зеркала. – Тебе что, мотоцикл выдали?
– Бери выше! – усмехнулся я.
– Да иди ты! – не поверила мне Маринка и прямо так, в нижнем белье рванула к окну. Высунулась по пояс наружу, глянула по сторонам и через секунду обернулась ко мне, сияя, словно начищенная солдатская бляха. – Соколов! Это твоя милицейская машина у нашего подъезда стоит?
– А ты ещё знаешь кого-то, кто может к нам в общагу на милицейском автомобиле приезжать? – вопросом на вопрос ответил я.
– Вот блин! А ты говоришь, что я плохого мужа выбрала! Два дня замужем – а у нас уже своя собственная машина!
– Машина не наша, – усмехнулся я. – Казённая. Как дали, так и отобрать могут.
– Ага! Пусть только попробуют! Я им такое устрою! – пообещала Маринка, прикрыв окно и неторопливой походкой вернувшись к прерванному занятию.
– Так как, подбросить?
– Да не… В следующий раз… Мы всё равно только через час встречаемся, мне не к спеху…
– Ну хорошо. В следующий раз – так в следующий раз…
Я закинул вещи и грамоты обратно в коробку, вернул её на место, поднялся на ноги и принялся переодеваться в уличную одежду. Пора на службу…
В отдел мы с моим четвероногим напарником приехали ровно к восьми. Я припарковал служебный автомобиль недалеко от входа, выпустил Тумана и прогулочным шагом направился внутрь здания.
За стойкой дежурного сидел незнакомый мне молоденький лейтенант, лет тридцати, с острым носом и копной светлых волос на голове, старательно заполняя лежащие перед ним документы ровным, каллиграфическим почерком.
– О, Соколов! Поздравляю! – заметив меня и оторвав взгляд от бумаг, искренне улыбнулся он.
– Спасибо, – кивнул я. – Но я уже два дня как женился.
– Да я не про свадьбу, – отмахнулся дежурный.
– Да? – удивился я. – А про что?
– Сегодня утром взяли твоего мужика.
– Моего? – нахмурился я.
– Ну, на которого твоя свидетельница, кассирша с вокзала, указала.
– Серьёзно? – я искренне удивился. – Так быстро?
– А ты думал! – с гордостью за коллег хмыкнул дежурный. – Дело-то серьёзное, сам понимаешь. Наши всю ночь не спали, собирали улики и носом землю рыли. Ты думаешь, мы тут зря свой хлеб едим? – хмыкнул он. – Сейчас этот гаврик на допросе в кабинете следователя. Наши его быстро дожмут, не переживай…
– Это хорошо. А как звать-то его? – осторожно произнёс я, стараясь не сильно выдать свой интерес.
– Некто гражданин Корнеев Виктор Аркадьевич, – заглянул дежурный в журнал. – Тысяча девятьсот тридцать восьмого года рождения. Сорок два года, женат, двое детей. Снабженец Отрадинского райпотребсоюза. Да уж… – покачал головой лейтенант. – И как такие ещё и детей умудряются заводить? И самое главное, для чего? Для прикрытия?
– Угу, – подтвердил я, мысленно поздравив оперативников с тем, что в этот раз они взяли именно того, кого нужно, не дав ублюдку довести число своих жертв до трёх десятков. – А можно мне как-то поучаствовать в допросе? – состроил я самую жалобную мордаху, на которую был способен. – Ну или хотя бы рядом постоять?
