Полная версия
– Чёрт! – выругался я. – Адрес какой? Куда ехать?
– Какой адрес в кустах, Соколов? – удивился Калинин. – За вокзал езжай. Со стороны грузового двора, ближе к депо. Там старая будка обходчика у путей и заросли за насыпью. Найдёшь?
– Это со стороны Привокзального переулка?
– Ну да. Только не к главному входу, а за пути. Всё, езжай уже, Соколов!
– Ладно, – вздохнул я. – Спасибо!
– Да не за что! И машину мне не поцарапай! – выкрикнул он мне в спину.
– Постараюсь, но ничего не обещаю! – крикнул я в ответ и через секунду выскочил на улицу.
Запрыгнул в авто, рыкнул двигателем «копейки», подмигнул своему попутчику в зеркало заднего вида и помчался в сторону железнодорожного вокзала…
До места я добрался минут за десять. У самой кромки леса, метрах в ста за железнодорожной насыпью, стояло несколько милицейских «бобиков», пара «Волг», служебный мотоцикл с коляской и суетилась кучка людей в форме и штатском.
У края дороги маячил постовой, отгоняя зевак, чуть дальше двое милиционеров спорили с каким-то мужиком в кепке, а между деревьями мелькали фигуры оперов.
Я припарковал автомобиль на свободный пятачок, заглушил двигатель и открыл заднюю дверь, выпуская наружу своего помощника.
– Ну… – произнёс я. – За дело…
ГЛАВА 3 – «ЛЕСОПОЛОСА»
– Ой, какой хорошенький… – навстречу мне откуда-то из-за кустов выскочила молоденькая девчонка в форме с сержантскими лычками на погонах. – А вы кинолог?
– Типа того… – буркнул я, придерживая рвущегося вперёд Тумана за ошейник.
– Это хорошо. А то вас уже заждались. Майор Медведев рвёт и мечет, дело-то серьёзное… А можно я его поглажу? – восторженно сверкая карими глазками и глядя на моего пса, пробормотала девушка. – Пожалуйста…
– Можно, – усмехнулся я, наблюдая, как товарищ сержант в неудобной, слишком короткой форменной юбке бесстрашно опустилась на корточки и принялась с любовью трепать пса между ушей.
Туман озадаченно глянул на меня, я едва заметно пожал плечами, мол, терпи, Бродяга, служба у нас сегодня такая, и пёс тяжело, совсем по-человечески вздохнул…
– Какой хороший… Хор-р-ро-о-оший… Ой! – девчонка испуганно глянула на меня снизу вверх и едва заметно нахмурилась. – А как его зовут?
– Туман.
– Какое необычное имя, – мило улыбнулась она моему пёсику.
– Кличка, – машинально поправил я.
– Да, точно… Кличка, – смутилась девушка, ещё раз погладила пса, поднялась и одёрнула слегка задравшуюся юбку. – А ты вечером чем занят? Может, погуляем по набережной или в кино сходим? – выдала она невинную белозубую улыбку.
– Прости, не могу, – вежливо отказался я, приподняв правую руку и продемонстрировав простое золотое обручальное кольцо на безымянном пальце.
Да уж, оказывается, имея собаку, знакомиться с девчонками гораздо легче. Кто ж знал? Был бы я не женат… Ага, на собственной матери – в лучших традициях древнегреческой мифологии… Ладно, не кисни, Соколов – ты здесь всё равно не для того, чтобы знакомиться с девушками…
– Жаль… – искренне вздохнула сержант. – Меня, кстати, Валей зовут.
– Макси… Андрей, – тут же поправился я, мысленно обозвав себя последним идиотом.
– Так Максим или Андрей? – не переставая игриво улыбаться, уточнила Валя.
– Андрей, – вздохнул я. – Просто день сегодня сложный.
– Оно и видно, – хихикнула девушка.
– Что, Соколов, всё-таки притащил своего волкодава? – донёсся до меня слегка насмешливый мужской голос, а через секунду я заметил его владельца, спускающегося к нам по растоптанной глинистой тропинке. – Думаешь, твой дворовый пёс лучше нашего Байкала со следом справится? – ухмыльнулся парень в лейтенантских погонах, остановившись в нескольких метрах от меня.
– Ну, что-то я вашего Байкала здесь не вижу, – демонстративно покрутил я головой по сторонам. – А, точно! Он же за медальками поехал, вместо того чтобы работать…
Валя тихонько прыснула в кулачок от смеха, а лейтенант недовольно нахмурился.
– Ну-ну… – хмыкнул парень. – Иди давай. Там старший группы тебя уже три раза спрашивал.
– Куда идти-то? – уточнил я.
– Вон по тропинке, потом левее. Дальше сам всё увидишь, – подсказала мне Валентина и снова улыбнулась Туману. – Удачи вам!
– Спасибо, – поблагодарил я девушку и двинулся по тропинке, придерживая пса за ошейник.
Через десяток шагов свернул налево, заметил натянутую между деревьями верёвку и двух скучающих патрульных, и неторопливо приблизился к парням.
– Ого! Какой кабан! Чем ты его кормишь, Соколов? – уважительно присвистнул коренастый сержант с сигаретой в зубах, с искренним восхищением рассматривая пса.
– Котлетами, судя по всему, – буркнул я и кивнул за оцепление, в сторону кучки людей. – Что там?
– Да… – сержант затянулся и выпустил дым в сторону. – Девчонка. Молодая совсем. Похоже на ограбление…
– Ограбление? – удивился я.
– Угу. Слышал, опера эту версию прорабатывают.
– Почему?
– Все личные вещи жертвы пропали. Одежда, сумочка, серьги, обручалка. Значит, она попала под горячую руку какого-то бывшего сидельца, сидевшего за грабёж, изнасилование или хулиганку. Нужно искать среди этой братии…
– Понятно, – задумчиво протянул я.
Теперь понятно, почему следствие пошло не туда и настоящего убийцу не нашли. Следаки уцепились за версию с ограблением, а значит, они начнут трясти местных хануриков, вокзальных алкашей, бывших зеков и прочую удобную публику, которую в любой непонятной ситуации можно притащить в отдел, посадить на стул и крутить, крутить и крутить, пока тот сам не сознается в том, чего не делал. Да уж…
– О, Соколов! Наконец-то! – заметил меня один из оперов и махнул рукой. – Иди сюда со своим зверем.
– Иду, – кивнул я, решительно шагнул за натянутую между молодыми берёзами бечёвку и небрежным взглядом окинул место преступления…
Следователь стоял чуть в стороне, курил «Беломор» и писал что-то на папке-планшете, периодически переговариваясь с экспертом-криминалистом. Криминалист щёлкал затвором фотоаппарата, снимая каждый сантиметр земли под разным углом, слева уныло переминались с ноги на ногу двое понятых, явно уже не раз пожалевшие о том, что оказались не в том месте и не в то время.
Двое милиционеров прочёсывали кусты на границе огороженного периметра, а возле небольшой земляной выемки на коленях сидел пожилой судмедэксперт, колдуя над слегка присыпанным прошлогодней листвой телом жертвы…
Обнажённая девушка лежала между корней дерева, выгнув ноги и руки в неестественной позе. Удавка на шее, голые плечи, небольшая, словно не до конца оформившаяся грудь, ссадины на коже, грязь на ногах и пустой взгляд…
Плохо. Очень плохо. Если всё пойдёт как раньше, убийство повесят на невиновного, а убийца продолжит с удвоенной силой, ощущая свою безнаказанность и исключительность…
– Личность уже установили? – подойдя к оперативнику, поинтересовался я.
– Установили, – кивнул опер. – Анна Кудрявцева, тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года рождения, двадцать два года, из-под Мценска. Двадцать девятого поздно вечером приехала последней электричкой погостить к родственникам. До дома так и не дошла…
– Ограбление? – уточнил я.
– Сначала изнасиловали, потом задушили, сняли бирюльки и шмотки, – опер безразлично пожал плечами. – Скорее всего, позарились на золотишко – родственники указали, у жертвы были золотые серёжки с рубинами, цепочка и кольцо.
Я кивнул и медленно огляделся по сторонам. Кусты, деревья, насыпь, сырая земля и путаница следов вокруг, часть из которых уже наверняка оставили сами же милиционеры, понятые и обнаружившие тело граждане.
– Тут ни фонарей, ни нормальных дорог, – задумчиво пробормотал я. – Одна-единственная тропинка, на которой по тёмному скорее ноги переломаешь, чем куда-то дойдёшь. Сомнительно, что она сама сюда полезла ночью. А раз убийца затащил её по темноте в лес, не заблудился и не оставил следов, значит, он хорошо знал это место…
– Может она просто заблудилась? – опер посмотрел на меня с лёгкой насмешкой.
– Не думаю, – покачал я головой. – Скорее всего, они ехали в одной электричке. Он предложил проводить её короткой дорогой, она согласилась… Выходит, либо он часто пользуется этим вокзалом, либо местный. Скорее, первое. Может, живёт в области, а приезжает в город по работе, ну или наоборот… – принялся я осторожно подкидывать подсказки оперу. – Если всё так – значит, его могли видеть с ней. Кроме того, он мог часто мелькать на вокзале.
– Ты смотри, мыслитель, – скептически хмыкнул опер. – Только у нас тут не кружок юных криминалистов. Через вокзал тысячи людей проходят. Всех не допросишь! А чтобы искать кого-то, нужны приметы. А у нас примет нет никаких.
– Можно для начала просто работников вокзала опросить, – пожал я плечами, – может они видели что-то или кого-то подозрительного…
– Это мы и без тебя знаем, умник! – недовольно поморщился сотрудник. – Опросим, когда здесь закончим. Кстати об этом… Бери своего пса и прочеши окрестности. Понял?
– Понял, – кивнул я.
– Приступай!
– Есть…
Я отошёл чуть в сторону, присел перед Туманом на одно колено и посмотрел в его умные, почти разумные глаза.
– Ну что, бродяга? Поработаем? От тебя много не требуется, не переживай, – тихо пробормотал я, почесав его за ухом. – Просто создай видимость, а дальше я уже сам. Справишься? Нам бы до вокзала с тобой добраться и опросить свидетелей… Чёрт! А как тебя вообще по следу отправить? Ладно, давай так попробуем…
Я подвёл пса поближе к телу девушки, стараясь не затаптывать следы, которых тут всё равно не было толком, и ткнул пальцем в присыпанную листвой землю.
– Ищи! След! – едва слышно произнёс я, надеясь, что делаю всё хоть отдалённо правильно.
Туман послушно ткнулся носом в почву, громко фыркнул несколько раз, с шумом втягивая воздух через широкие ноздри, поднял морду и посмотрел куда-то вдаль. Снова припал носом к земле, крутанулся на месте, словно волчок, и резко рванул за ограждение.
– Чёрт! Это что – сработало? – удивлённо пробормотал я и через миг сорвался следом за овчаркой отца…
Мы проскочили небольшой овражек, обогнули насыпь, я едва не навернулся на глинистом склоне и чуть не клюнул носом, зацепившись ногой за едва заметный корень дерева, торчащий из-под земли, догнал слегка замешкавшегося пса и остановился в паре метров от него.
Туман покрутился на месте, припал носом к земле, шумно втянул воздух, резко сменил направление и уже куда увереннее пошёл вперёд, ведя меня за собой.
Метров через сто пёс остановился возле старой покосившейся берёзы, заметно занервничал, ткнулся мордой в прелую листву, коротко, глухо рыкнул и принялся ожесточённо скрести лапой у основания ствола, жалобно поскуливая…
– А ну, стой! Фу! – опомнился я, отдав команду.
Туман обернулся, глянул на меня и послушно отступил в сторону, усевшись на задние лапы и выразительно глядя на видневшийся из-под земли клочок женского платья…
– Да ну нахрен! – выдохнул я.
Вот это уже было интересно. В прошлый раз, насколько я помнил материалы дела, ничего такого не находили. То ли проглядели в суматохе, то ли пса нормального под рукой не оказалось. Ах, да! Они же все на выставке, а отец почему-то не стал предлагать своего любимца…
Я подошёл ближе, глянул на импровизированный тайник в корнях дерева и ободрительно потрепал своего четвероного помощника по голове.
– Молодец, Бродяга, – тихо произнёс я. – Удивил ты меня, конечно. С меня жирная косточка. Только напомни, а то я точно забуду.
Туман удивлённо пискнул, склонил голову набок, внимательно посмотрел на меня, видимо, не определившись, шучу я или нет, вывалил язык и шумно задышал.
Я повернулся в сторону оцепления, сложил ладони лодочкой, приложил их к губам и громко выкрикнул, подзывая оперативников и криминалиста.
– Эге-гей! Тут что-то есть!
Чёрт! Нужно хоть их звания узнать, или фамилии. А то так и буду «эге-гейкать»…
Оперативник с папкой появился первым, почти бегом, следом за ним подоспели криминалист с фотоаппаратом и молодой следователь.
– Что тут у тебя, Соколов? – глянув по сторонам, будто надеясь найти ещё один труп, недовольно произнёс опер.
– Похоже на женскую одежду, – кивнул я на корни дерева. – Руками не трогал. Собаку отозвал.
– Хоть это сообразил, – буркнул оперативник, но уже без злобы.
Криминалист отодвинул нас в сторону, подошёл к торчащему из земли клочку ткани, присел на корточки и щёлкнул несколько кадров. Вежливо попросил всех отойти на несколько шагов, аккуратно сгрёб тонкой палочкой листву в сторону и принялся осторожно раскапывать нашу с Туманом находку.
Через минуту из небольшой ямки между корней он извлёк скомканное и грязное женское платье, летние женские туфли и небольшую сумочку. Аккуратно разложил это всё на расстеленный справа от себя на земле кусок брезента, сделал ещё несколько фото, и обернулся к оперативнику.
– Понятых ведите сюда, будем осматривать…
Сотрудник молча кивнул и махнул кому-то рукой. Через пару минут рядом с нами стояли двое гражданских, а криминалист принялся разбирать находки…
Внутри сумочки нашёлся пустой кошелёк, расчёска, носовой платок, маленькое зеркальце, пудра, губная помада, смятый билет на электричку и фантик от барбариски. В кармане платья обнаружились тонкая золотая цепочка и серёжки с красными камушками, очень похожими на рубины.
– Это всё? – хмуро поинтересовался следователь, делая пометку в папке-планшете.
– Да, больше в яме ничего нет, – подтвердил криминалист, поднимаясь и вытирая испачканные ладони платком.
– Должно быть ещё кольцо.
– Ну, кольца, как видишь, нет, – пожал плечами эксперт.
– Что по вещам скажешь? – коротко, по-деловому произнёс молодой следователь.
– Судя по ткани и состоянию, они пролежали в сырой земле несколько дней. Точнее я тебе, конечно, только в лаборатории скажу, но предварительно, по срокам и описанию всё сходится – это вещи нашей жертвы. Да и серёжки с рубинами больно приметные, родственники погибшей именно такие и описывали, – повернулся он к оперативнику.
– Угу, вижу, – опер нахмурился и поиграл желваками. – Выходит, банальное ограбление. Этот гад просто припрятал скарб в лесу, рассчитывая попозже вернуться за ним, когда всё немного утихнет.
– Смысла в этом нет никакого, – влез я со своим никому не нужным мнением, навлекая на себя недовольные взгляды коллег. – Это точно не ограбление.
– Это ещё почему, Соколов? — опер подозрительно прищурился.
– Серёжки и цепочка – это вам не сундук с золотом. Их незачем прятать в лесу. Сунул себе в карман, да и ушёл. А вот обручального кольца нет. Убийца намеренно пускает нас по ложному следу. Он специально обставил всё как банальный грабёж, чтобы мы искали обычного налётчика.
– Тоже мне, Шерлок Холмс выискался, – снисходительно хмыкнул молодой следак. – Может, девчонка перед отъездом просто в загул пошла, поругалась с муженьком и оставила кольцо дома на тумбочке?
– Это легко проверить, – упрямо покачал я головой. – Но я думаю, кольцо мы не найдём. Кольцо – это трофей. Убийца забрал его на память.
– Какой ещё, к чёрту, трофей? – теряя терпение, раздражённо бросил опер. – Ты чего несёшь, Соколов? Насмотрелся польских детективов?
– Нужно узнать, не пропадало ли что-то у других жертв, – предложил я, проигнорировав подколку.
– Слушай, Соколов! У тебя что, другой работы нет? Каких других жертв? – скривился опер. – У нас тут одна жертва!
– Я думаю, это не первое его убийство, – покачал я головой.
– Не морочь нам голову! Бери собаку и иди. Может, след ещё какой найдёте… – отмахнулся он от меня.
– В этом районе уже были похожие случаи? – не сдвинулся я с места.
Оперативник и следователь молча переглянулись и почти одновременно нахмурились.
– Было несколько, – нехотя признал следователь. – Три за последние полгода. Но они не связаны, да и по тем делам уже найдены виновные…
«Ну да, не связаны… – хмыкнул я про себя. – Хреново работаете, товарищи милиционеры…»
– А если взяли не тех? – осторожно спросил я. – Если настоящий убийца до сих пор на свободе?
– Ты, Соколов, головы нам не морочь! – резко осадил меня опер. – Нашёл вещи – молодец. Пёс твой тоже молодец. На этом всё! А версии строить будешь, когда тебя в уголовный розыск переведут. Всё, бери собаку и иди…
– Но…
– Это приказ, младший лейтенант, – жёстко отрезал оперативник, смерив меня грозным взглядом. – Выполнять! Бери собаку и дуй дальше прочёсывай лесополосу. Понял?
– Понял, – нехотя признал я, легонько подтолкнул Тумана и двинулся следом за ним прочёсывать местность…
ГЛАВА 4 – «ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ»
В посадке мы с моим четвероногим помощником провозились до позднего полудня. Прошли её вдоль и поперёк, шуганули вездесущих подростков, вышли к старым гаражам и вернулись обратно, обойдя с обратной стороны и обогнув кусок лесополосы практически по всему периметру.
Выбрались к рабочему району и поспрашивали местных, но толком ничего нового не узнали. Туман больше ничего дельного не нашёл, да и след убийцы не взял. Хотя, его сложно в этом винить – следов в посадке и вокруг лесочка было много, и какой из них принадлежал именно убийце, понять было нереально, какой бы совершенной и опытной ни была ищейка. Тут даже не в следах дело, а в том, что образца с места преступления у нас не было. Он и так у меня молодец, сделал то, чего от него никто не ожидал, ну я так точно…
На перрон, расположенный с обратной стороны от главного здания вокзала, мы выбрались после трёх. Я опросил пару работников, поговорил с дежурным по путям, пообщался со словоохотливыми бабульками, торгующими пирожками, семечками и цветами на небольшом пятачке привокзальной площади, и зашёл внутрь центрального вокзала с холодным полом из мраморной крошки и высокими потолками.
Да, кто-то из опрошенных мужиков вроде бы видел похожую по моему описанию девушку в ночь на тридцатое, идущую в сторону лесополосы вроде бы в компании какого-то мужчины… Но свидетели из них были так себе, да и одно это ничего не давало – без точного описания мужчины, оперативники просто отмахнутся от этого. Но маленькая зацепка всё же была…
Я оглядел просторное фойе вокзала с редкими, скучающими пассажирами, глянул на большое перекидное табло на стене, приметил стоящий у стены небольшой киоск Союзпечати и двинулся к нему.
Выбрал из небогатого ассортимента тетрадок и записных книжек небольшой блокнотик в линию и синюю шариковую ручку, расплатился и направился в соседний зал к единственному работающему окошку кассы пригородного сообщения…
Терпеливо дождался, пока мужик с удочками и большим рюкзаком за плечами купит билет и наболтается с кассиршей, и подошёл к стойке.
– Младший лейтенант Соколов, милиция, – представился я, развернув служебную корочку перед лицом сидевшей за кассой женщины лет сорока пяти в стандартной форме работницы железной дороги – жакете и белой блузке. – Мне нужно задать вам пару вопросов.
– Да, конечно, товарищ милиционер, – поёрзала на стульчике кассирша. – Это по поводу убитой в лесу девушки? – проявила она удивительную осведомлённость.
– Да, – не стал скрывать я. – Вы работали вечером двадцать девятого апреля?
– Нет, двадцать девятого не моя смена была…
– А тридцатого?
– Работала! – закивала женщина. – Ужас какой… Она ведь молодая совсем была…
– Угу… Скажите, – начал я издалека. – Не видели никого подозрительного?
– Кого? – нахмурилась женщина.
– Мужчину, – задумчиво побарабанил я подушечками пальцев по деревянной стойке. – Самый обычный, путешествует один. Неприметный, ничем не выделяющийся от остальных пассажиров, но появляется здесь регулярно. Приезжает из области, или наоборот, покупает билет в какой-то небольшой город… – я ненадолго замолчал, раздумывая, что ещё можно сказать, не сболтнув лишнего. – Похож на работника умственного труда, на интеллигента, а не на работягу. Возможно, носит очки, шляпу, недорогой костюм…
– Да нет вроде… – неуверенно покачала головой кассирша. – Не припомню таких…
Дерьмо!
– Давайте ещё раз, – не стал сдаваться я после первой неудачи. – Мужчина лет сорока. Возможно, слегка сутулится. Разговорчивый. Легко идёт на контакт и заводит беседу, особенно с женщинами. Такой… – повертел я кистью руки в воздухе, – безобидный с виду. Может шутить, улыбаться, конфетку предложить. Барбариску, например…
– Откуда вы знаете про барбариску? – глядя на меня из окошка кассы большими, округлившимися глазами, пробормотала тётенька.
– Просто предположил, – пожал я плечами, записывая в блокнот приметы мужчины, которые сам же и назвал. – Такие индивидуумы любят всем нравиться. Оставлять о себе хорошее впечатление… Ну? Вспомнили?
– Вспомнила, конечно… Но… Это он убийца?! – наклонившись поближе к окошку, громким, ошарашенным шёпотом произнесла женщина.
– Пока я не могу уверенно говорить об этом. Не хочу без доказательств обвинять приличных граждан…
– Это да, – согласилась со мной кассирша. – Не может он быть убийцей, – отойдя от первого шока, пробормотала она. – Он билет всегда берёт спокойно, без скандалов, не то что некоторые. Мужик как мужик. Вежливый. Конфеткой иногда угощает, это да… Мне, девчонкам нашим, уборщице тёте Шуре. Говорит, чтобы служба слаще была. Ну какой из него убийца?
– Ну да, не похож… – согласился я. – Но поговорить с ним всё же стоит. Может он что-то слышал или видел… Имя и фамилию его знаете?
– Нет, – виновато сжала губы кассирша.
– А билет он докуда берёт? – поинтересовался я просто для галочки, не ожидая от неё вразумительного ответа.
– До Отрадинского! – просияла тётушка.
– До Отрадинского? – удивился я, сделав очередную пометку в блокноте.
– Ага! – торопливо закивала она головой. – Названия городов я хорошо запоминаю – это у меня профессиональное…
– Он всегда один билет покупает?
– Один…
Да уж, похоже, с кассиршей мне действительно повезло. Планом «б» было идти к начальнику вокзала, узнавать, кто работал тридцатого, обзванивать работников вокзала или ехать по адресам и опрашивать их лично, и всё это в нерабочее время, потому как в рабочее на такое мне бы никто благословения не дал. Но вышло всё гораздо проще. Осталось раскрутить тётеньку и выжать из неё по максимуму…
– Портрет составить сможете?
– Портрет? – нахмурилась работница железнодорожной кассы.
– Словесный портрет – описать мужчину.
– Смогу, наверное, – неуверенно произнесла она. – Шляпа у него такая… не деревенская, как вы и сказали. Плащ коричневый, под плащом костюм серый. Очки тоже есть. Всё как вы и говорили… – растерянно посмотрела она на меня через окошко. – Как это я сразу не догадалась, о ком речь? Дура! Лицо у него длинное ещё такое, глаза карие и нос тонкий. Выбритый всегда. Говорит тихо, культурно. Не пьянь какая.
– Как часто бывает на вокзале, не знаете?
– Как не знать? Знаю! Раз в месяц, – уверенно закивала женщина. – Как штык. В конце каждого месяца. Двадцать девятого, тридцатого, иногда тридцать первого, если месяц длинный.
– Раз в месяц? – задумчиво уточнил я. – Не чаще?
– Не чаще, – подтвердила она.
– Может он в другие разы просто не в вашу смену попадает.
– Не может! – помотала кассирша головой. – Он сам говорил, что раз в месяц у нас в Орле бывает по работе. Делает дела и на следующий день уезжает к себе. Это я хорошо запомнила…
– То есть, он приехал накануне? Двадцать девятого? – уточнил я.
– Ну да… – подтвердила женщина. – Я же так и сказала.
– Понятно… – пробормотал я, записав это в блокнот.
Странно… Последнее убийство было в ночь на тридцатого апреля. Следующее будет девятого мая – это я точно знаю. Не сходится… Или девятого будет не наш маньяк, и менты через десять лет, разбирая его «подвиги», просто повесят один из висяков на него, для красивой отчётности… Или всё же он, но сбился с привычного графика из-за праздников. Приехал в город на празднование Дня Победы, например, посмотреть салют, и совместил, тварь, приятное с приятным… Может и так…
– Раз в месяц… – задумчиво повторил я.
– А что? – кассирша заметно занервничала. – Вы всё же думаете, это он? Такой интеллигентный мужчина… И вежливый всегда, – повторила она.
– Может, он, а может, нет, – осторожно ответил я. – Проверить нужно. Интересно другое – кем он работает, если ездит в областной центр раз в месяц и именно в конце месяца? – глянул я на неё.
– Так понятно кем, – усмехнулась тётушка, клюнув на мою очередную подсказку.
– Да? – удивился я. – И кем же?
– Снабженец, скорее всего. У нас такие часто мотаются. Бумаги подписать, лимиты выбить, запчасти к тракторам, удобрения, доски, гвозди… Да что угодно! Без областной подписи районное предприятие ни чихнуть, ни пёрднуть…
