Полная версия
– Ну хоть кто-то в нашей семье сохранил здравый смысл, – вздохнул я. – И что теперь будет?
– Да ничего уже не будет, – махнул рукой лейтенант. – Никто не пострадал, ущерб небольшой, да и машина, как выяснилось, закреплена за тобой. Забирай их, проведи воспитательную работу и впредь ключи от служебного автомобиля прячь получше.
– А оформление? – осторожно произнёс я.
– Какое ещё оформление? – поморщился он. – Хочешь, чтобы мы официально записали, что она без разрешения взяла служебную машину и села пьяной за руль? Рапорты, объяснения с начальством, служебная проверка… Тебе самому потом мало не покажется.
– Не хочу, – честно признался я.
– Вот и правильно. И это… Парней из патруля поблагодари как-нибудь. Всё же они правильно среагировали и, можно сказать, спасли твою семейную жизнь и служебную биографию.
– Спасибо! – совершенно искренне поблагодарил я. – С меня магарыч.
– О! Отлично! Значит, дело решено, – удовлетворённо подытожил лейтенант и надел фуражку. – Идём, заберёшь своих гонщиц.
Дверцы «бобика» почти одновременно щелкнули замками, мы выбрались из машины и направились ко входу в отдел. Дежурный за застеклённым окошком проводил меня сочувственным взглядом, мы прошли по короткому коридору и остановились возле обычной кабинетной двери.
– Здесь? – удивился я. – А почему не в обезьяннике или хотя бы в вытрезвителе?
– Скажешь тоже, – хмыкнул лейтенант. – Они же сами испугались до полусмерти того, что натворили. Мы не стали уж сильно зверствовать. И вот ещё… – порылся он в кармане служебного пиджака, вытащил ключи от автомобиля и протянул мне. – Держи. Твоя машина стоит на стоянке с торца здания. Заберёшь. Там дядя Федя охраняет, он в курсе, выпустит без вопросов.
– Ещё и дяде Феде придётся проставиться, – усмехнулся я.
– Это уже по желанию, – усмехнулся мне в ответ лейтенант и предупредительно открыл передо мной дверь.
Я вошёл в кабинет и остановился в шаге от порога. Глянул на двух заметно притихших, испуганных и уже явно начинающих понемногу трезветь светловолосых девушек, молчаливо сидевших на жёстких стульях возле стены, и тяжело вздохнул.
Заметив меня, они синхронно вздрогнули и виновато опустили глаза в пол. Светка принялась нервно теребить пальцами подол платья, Маринка зажала ладони между коленями, а лежащий под столом Туман радостно вильнул хвостом и сделал вид, что он вообще впервые видит этих двух женщин и совершенно не понимает, почему его задержали вместе с ними.
– А нельзя их до утра в камере подержать? – поинтересовался я у стоящего за моей спиной лейтенанта. – Чтобы подумали над своим поведением.
Услышав мой голос и осознав, что я сказал, девушки одновременно подняли глаза и испуганно уставились на меня.
– Можно… – согласился милиционер. – Но тогда придётся оформлять их по всем правилам, ты же знаешь. У нас тут не гостиница.
– Ясно, – разочарованно протянул я. – Жаль.
– Андрюш… – жалобно прошептала Маринка.
– Ладно, пошли, – скомандовал я, развернулся, ещё раз благодарно кивнул лейтенанту, пожал его руку и, не оборачиваясь, направился к выходу из отдела.
Судя по скрежету стульев по полу за моей спиной, девчонки пулей вскочили со своих мест, зацокали босоножками по деревянному паркету и послушно засеменили следом. Туман догнал меня через несколько секунд и пристроился с левой стороны, всем своим видом показывая, что он-то как раз ничего плохого не делал и вообще оказался втянут в эту историю против собственной воли.
Мы вышли из здания, я ненадолго оставил Маринку и Светку под присмотром пса у входа, наведался на стоянку, отыскал дядю Фёдора, забрал у него машину и внимательно осмотрел её со всех сторон под тусклым светом уличного фонаря. Передняя фара действительно была разбита, но в остальном служебная «копейка» выглядела на удивление целой.
Я сел за руль, завёл двигатель и неторопливо выехал за шлагбаум. Забрал девчонок по пути, хотя был соблазн оставить их куковать здесь, усадил их назад, чтобы не видеть их виноватых лиц каждую секунду, пристроил Тумана на переднее пассажирское сиденье и поехал в сторону дома…
– Ну? – произнёс я спустя минуту, не выдержав тишины. – Ничего не хотите мне рассказать? Как вы вообще додумались до такого?
– Мы немного выпили… – призналась Маринка.
– Это я уже понял.
– А потом решили чуть-чуть покататься, – добавила Светка.
– Кто за рулём был? – вздохнул я и внимательно посмотрел на них через зеркало заднего вида.
– Светка, – тут же сдала сестру Марина. – Она на тракторе ездить умеет.
– Трактористка хренова! – выругался я. – А Тумана зачем с собой взяли?
– Чтобы не так страшно было, – призналась Маринка.
– А ключи где взяли?
– У тебя в штанах, – буркнула она.
Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и крепче сжал руль.
– Идиотки! А если бы вы убились?
– Мы пристегнулись, – попыталась оправдаться Светка. – Ты же говорил, нужно пристёгиваться. Вот!
– Какая предусмотрительность! – хмыкнул я, сворачивая на перекрёстке. – А если бы сбили кого-нибудь?
– Ну мы же осторожно, Андрюш… Да и ночь на дворе, все спят… А мы просто по двору хотели кружочек сделать.
– Пару кружочков, – добавила Светка. – Мы правда очень осторожно…
– Вы в столб въехали! – заметил я.
– Он неожиданно оказался на повороте, – пояснила Светка.
– Столб?
– Ну да.
– Подкрался из темноты?
Сзади снова стало тихо. До нас с Туманом доносилось только упрямое девичье сопение.
– Ещё и фару разбили… – подытожил я. – Где мне её теперь менять? Вы вообще понимаете, что меня могли из милиции попереть? Или вообще посадить! Вы хоть немного думали своей башкой?
– Бошками… – машинально поправила меня Марина.
– Сомневаюсь, – скептически хмыкнул я, сбрасывая скорость и сворачивая к нам во двор. – Мне кажется, она у вас одна на двоих. Да и то – это слишком щедрое предположение.
– Прости, Андрюш, – тихо произнесла Марина.
– Мы больше не будем, – поддержала её Светка. – Правда…
– Мы правда не хотели ничего плохого, – состроила жалобную мордашку в зеркале заднего вида Маринка. – Просто выпили чуть-чуть, потом Светка сказала, что умеет водить…
– А ты сказала, что Андрей всё равно спит и ничего не узнает! – мстительно заметила Светка.
– Предательница!
– Ты сама первая на меня наябедничала!
– Тихо обе! – прикрикнул я. – Ещё одно слово, и вернёмся обратно. Попрошу лейтенанта всё-таки оформить вас по полной программе.
Я пристроил «копейку» напротив нашего подъезда, заглушил двигатель и вышел из машины. Проводил осуждающим взглядом выскользнувшие из задних дверей автомобиля в сторону дома две девичьи фигурки, потрепал своего четвероного друга по голове, ещё раз глянул на разбитую фару и неторопливым шагом направился к тёмной лестнице.
Поднялся следом за девчонками на этаж, вошёл в нашу маленькую квартирку и закрыл за собой дверь, всерьёз подумывая о том, не спрятать ли от этой парочки ключ от комнаты, чтобы они ещё чего не учудили.
– Так, быстро спать! – строго приказал я, так и не придя к какому-то решению. – Чтобы я от вас даже сопения не слышал!
Девчонки послушно поскидывали платья и молча нырнули каждая на своё место, даже не пытаясь спорить. Туман улёгся на коврик возле моей кровати, спрятал морду между лапами и тоже на всякий случай изобразил раскаяние. Хотя, если честно, у меня к блохастому претензий особых и не было.
Я глянул на часы на своём запястье, отметил половину четвёртого ночи, прикинул, сколько мне осталось поспать и тяжело вздохнул. Да уж, связался на свою голову…
ГЛАВА 15 – «7 МАЯ. ДВА ДНЯ ДО ДНЯ Х»
Утро началось с хлопот…
Я погулял с Туманом, пробежал трусцой десяток кругов вокруг общаги и очень старательно и скрупулёзно позанимался на турнике, следуя заветам товарища Челентано. Только тот дрова рубил, а мне приходилось изматывать себя вот таким примитивным способом. Последние пару дней находиться в одной комнате с двумя симпатичными блондинками, которые периодически бессовестно и совершенно не стесняясь расхаживали при мне в одном нижнем белье или коротких халатиках, становилось всё сложнее и сложнее.
Нет, умом-то я всё прекрасно понимал, вот только молодое, полное сил тело жило своей отдельной, крайне несознательной для комсомольца и советского милиционера жизнью и прислушиваться к голосу разума категорически отказывалось…
Да уж. Чёрт! Нужно с этим что-то делать, вот только что именно, я даже пока придумать не мог…
Закончив с турником, я позвал рыскающего по кустам блохастого и дошёл до телефонной будки, опустил предусмотрительно прихваченную из дому монетку в аппарат и позвонил в отдел. Отпросился у дежурного до двенадцати по семейным обстоятельствам и с чистой совестью двинулся обратно к общаге…
Осталось как-то решить вопрос с машиной. Нужно будет найти какой-нибудь автосервис, что ли… Или заехать на барахолку, поискать фару к «копейке» и заменить её самому. Проблема не в замене – заменить разбитую фару я смогу, руки всё-таки не совсем из задницы растут. Но вот с самой покупкой наверняка выйдет какая-то затычка – я почти уверен, что фара окажется либо дефицитным товаром, либо под заказ, либо «вчера были, товарищ, приходите через месяц». На дворе так-то восьмидесятый год.
Ладно, разберёмся. В крайнем случае, если ничего не получится, пойду с повинной к своему непосредственному начальнику, майору Медведу. Авось, не уволит и не разжалует. Хотя, за разжалование точно можно не переживать – опускаться в звании ниже младшего лейтенанта было уже попросту некуда…
В нашу скромную общажную комнатку я вернулся около семи. Скинул кеды и удивлённо замер на пороге, ощутив витающий в воздухе запах жареных оладушек. На обеденном столе у окна стояли тарелки, чашки и блюдце со сметаной, а по самой комнате вовсю порхали две мои белокурые сожительницы.
– Ой! Андрюша вернулся! – заметив меня в дверях, от неожиданности подпрыгнула на месте Светка и расплылась в счастливой улыбке.
– Андрюш, а мы тут завтрак тебе сготовили… – виновато улыбнулась Маринка.
– И форму погладили, – тут же добавила Светка.
Я непонимающе нахмурился, пытаясь понять, что тут происходит и не хотят ли они меня отравить или завербовать в какую-то секту, переглянулся с недоумевающим не меньше моего Туманом, явно не привыкшему к таким любезностям, и через секунду мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Эти две вертихвостки просто пытались загладить свои ночные грешки…
– Андрюш, а может, кофейку? – предложила Светка. – Я тут у девчонок поспрашивала, могу одолжить зёрна. Только нужно где-то кофемолку найти.
– А я оладушек нажарила, на кефире, – заворковала Маринка. – Как ты любишь. И сметанку у Катьки взяла. Домашнюю.
Я прикрыл за собой входную дверь, сполоснул руки в тазике с водой, прошёлся по комнате, молча уселся за стол, взял с тарелки первый оладушек, обмакнул его в сметану и отправил в рот.
– А я рубашку погладила, – похвасталась Светка.
– А я позвонила нашим мужикам на завод, – не выдержала Маринка, явно решив зайти с главного козыря. – Насчёт фары. Заедешь к ним в гараж, они посмотрят. Сказали, за пять минут поменяют. Я предупредила на проходной, тебя пропустят. Спросишь Алексея Митрофаныча, это наш мастер. Я всё ему объяснила…
– Прям всё? – усмехнулся я, глянув на подошедших и робко переминающихся с ноги на ногу возле моего стола девушек.
– Ну… не совсем всё, – замялась блондинка. – Сказала, что фара разбилась. Без подробностей.
– Ясно, – покачал я головой и подсунул один оладушек положившему морду на край стола Туману, не отрывавшему гипнотизирующего взгляда от тарелки и яростно пускавшего свисавшую до пола слюну.
– А магазины у вас тут во сколько открываются? – деловито поинтересовалась Светка.
– Гастроном работает с восьми, – подсказала Маринка.
– Отлично! Я тогда сразу, как откроется, за коньяком сбегаю. Ой! Это не то, что ты подумал, Андрюш! – тут же виновато забормотала Светка, заметив мой молчаливый укоризненный взгляд. – Это для дела! Ну коллегам же в знак благодарности нужно магарыч проставить? – со знанием дела заявила она. – Ребята тебя… нас выручили. Нельзя же просто так взять и не отблагодарить. Неприлично.
– Андрюш, ты ешь, ешь… – Маринка заботливо пододвинула ко мне тарелку с оладьями ещё ближе. – И чаёчек вот пей. Могу кофе сделать…
– Не нужно. Чай подойдёт… – вздохнул я, подкинув очередной оладушек Туману, сделал глоток горячего чая и задумчиво повернулся к окну.
– И вообще… Чего ты такой сердитый, Андрюш? – непонятно с чего набравшись храбрости, заявила Светка. – Дуешься за то, что было ночью? Ну дали мы маху разок, так что нас теперь всю жизнь этим попрекать?
Сердитый? Я? Да нет, с чего бы это вдруг? Хотя, погодите-ка… Может, это потому, что одну дурочку я пытаюсь спасти от смерти, второй стараюсь мужа уберечь, а они в это время устраивают мне бег с препятствиями и подкидывают проблем так ловко, словно пытаются получить за это премию ударника социалистического труда.
Чёрт! А ведь за всеми этими хлопотами и беготнёй у меня как-то вылетело из головы, что Светка должна погибнуть вечером девятого мая. Да, её убийцу мы вроде бы взяли, но что-то не нравилось мне в этом всём…
Да уж… Нужно что-то думать…
– Вы вообще знаете, что полагается за угон служебной машины? – озвучил я совсем не то, о чём думал, взял горячий оладушек, окунул его в густую сметану и отправил в рот.
– Мы ничего не угоняли, – проворчала Светка. – Мы взяли покататься.
– Ну да, конечно, – скептически хмыкнул я. – На суде бы потом так и объясняли.
– А почему нас тогда отпустили, раз всё так серьёзно? – упрямо нахмурилась блондинка.
– Потому, – я ткнул пальцем в сторону Марины, – что она моя жена. А ты… – перевёл взгляд на Светку. – Кто ты там мне вообще?
– Свояченица, – буркнула она.
– Угу. Допустим. В общем, вам просто повезло, что никто не пострадал, а сотрудники нашей доблестной милиции отнеслись с пониманием к ситуации и решили не портить мне жизнь из-за двух пьяных дурочек.
– Вот прям так взяли и просто решили? – съязвила Светка.
– Не просто так, – вздохнул я. – Как ты правильно заметила, Свет, мне теперь придётся выставиться хорошим коньяком перед коллегами.
– Я куплю! – торопливо закивала она. – Как только гастроном откроется, сразу куплю. Самый дорогой! Я же обещала!
– Самый дорогой не надо, – поморщился я. – А то ещё подумают, что я взятку даю. Обычный подойдёт…
Девчонки переглянулись, одновременно выдохнули, поняв, что гроза миновала, скрипнули ножками отодвигаемых стульев по деревянным половицам и осторожно уселись напротив меня за стол.
– Андрюш… – вкрадчиво произнесла Светка.
– Что?
– А ты научишь меня машину водить?
– Свет! – шикнула на сестру Маринка и с опаской покосилась в мою сторону.
– Ну а что такого? – искренне удивилась та. – Мы же уже извинились за вчерашнее. Андрюш, ну пожалуйста… Мало ли. Вдруг в жизни пригодится.
– Я подумаю, – вздохнул я.
– Спасибо! Вот видишь, – просияла Светка и мстительно продемонстрировала Маринке кончик своего длинного языка. – Андрей больше на нас не сердится!
– Сержусь, но уже меньше, – поправил я, допил в несколько глотков чай и глянул на часы. – Ко скольки мне нужно быть на заводе, Марин?
– В любое время. Тебя там уже ждут. Я сказала, что ты подъедешь, как только сможешь.
– Хорошо. Тогда я схожу в душ и сразу поеду к ним. И давайте вы двое только без приключений сегодня. Дайте мне хотя бы один день передохнуть, – строго глянул я на девушек.
– Хорошо… – одновременно буркнули две блондинки, виновато спрятав от меня свои бесстыжие глаза.
Я удовлетворённо кивнул, поднялся из-за стола, взял в шкафу мыло, полотенце, чистую майку и двинулся в душевую…
Из общаги я вышел около восьми. Прихватил с собой Тумана, ещё раз обошёл свой многострадальный служебный автомобиль и внимательно оглядел его на этот раз уже при свете дня. Повздыхал немного, мысленно придумал парочку изощрённых и не самых приятных наказаний для любительниц погонять пьяными по ночным улицам, пожалел, что мы живём не в средневековье и что дыбу успели запретить, и так же мысленно махнул рукой на двух блондинок, пялившихся на меня из-за шторки окна второго этажа и думавших, что я их не замечаю. Новых повреждений при дневном свете я, слава богу, не обнаружил, так что немедленная расправа моим сожительницам пока не грозила.
Я прыгнул за руль автомобиля, глянул на пса, нагло пристроившегося с умным видом на переднем пассажирском сиденье… понравилось ему, видите ли, кататься спереди… завёл двигатель и неторопливо выехал со двора…
Первым делом я заехал в гастроном. Светку за коньяком гонять не стал, не женское это дело, но она всё равно умудрилась перед выходом всучить мне две купюры по двадцать пять рублей и заявить, что это её вина, значит, и платить будет она.
Спорить я слишком настырно не стал, денег у меня своих особо-то и не было, поэтому молча и с чистой совестью принял деньги от своей двоюродной тётушки…
В отделе «Вино-водка» я постоял в хвосте небольшой очереди из местных хануриков, желавших опохмелиться с утра пораньше и ворчавших на какой-то закон, запрещавший продажу крепкого алкоголя до одиннадцати утра. Понял, что дело никуда не движется, обогнул мужиков, подошёл к прилавку и без особых проблем под завистливые взгляды тех же хануриков купил у растерянной и наверняка опешившей от моей наглости продавщицы три бутылки трёхзвёздочного коньяка. Отдал за всё двадцать шесть рублей двадцать пять копеек, охренел от цен, стараясь не думать, сколько раз на эти деньги можно было сводить девчонок в кино и сколько сдобных булочек и мороженого можно было накупить, вышел обратно к машине и поехал на завод…
На проходной меня действительно пропустили без вопросов. Дежурная тётка сверилась с какой-то бумажкой, подозрительно посмотрела на Тумана, с гордым и независимым видом восседавшего на переднем сиденье с высунутым языком, глянула на милицейский автомобиль с разбитой фарой, смерила меня изучающим взглядом и махнула рукой в сторону вереницы складов и заводских корпусов.
– Пятый цех, прямо и направо, – буркнула она, через секунду потеряв ко мне всякий интерес и заинтересовавшись выезжавшим с территории завода грузовиком. – Ты куда прёшь, ирод! Ослеп, что ли! Я разве документы проверила? Или разрешила проезжать? А табличку «Без остановки не проезжать» тут для кого повесили?
Я усмехнулся, глядя на то, как тётка отчитывает незадачливого водителя, сел в авто и поехал в указанном направлении…
Нужный гараж или цех нашёлся быстро. Алексей Митрофаныч оказался невысоким, жилистым, усатым мужичком лет шестидесяти, с хитрым прищуром и в промасленной робе. Он обошёл мою «копейку», посмотрел на разбитую фару, покачал головой и укоризненно цокнул языком.
– Проблема? – осторожно поинтересовался я.
– Да какая проблема… – фыркнул он. – Фару заменим, раз Марина Николаевна попросила. Поставим новенькую от ЗИЛа или ГАЗона, у нас их полно. Никто даже не заметит…
– От ЗИЛа? – удивился я. – А подойдёт?
– А какая тебе разница? ФГ-140 она и в Африке ФГ-140. Что на твою ласточку, что на ЗИЛ – один хрен. Подойдёт, в общем, – небрежно отмахнулся мастер. – Унификация, товарищ милиционер – великая вещь! Проблемка у нас только в другом…
– В чём? – непроизвольно напрягся я.
– В том, что машины надо беречь, – назидательно произнёс он и снова укоризненно глянул на меня. – Особенно служебные. Нельзя же так с машиной, товарищ младший лейтенант.
– Да я нечаянно, – сокрушённо вздохнул я. – Преследовал опасных преступников, пришлось идти на таран.
– Преступники хоть задержаны? – прищурился Митрофаныч.
– Задержаны, наказаны и поставлены в угол. Выпороть бы их ещё, – мечтательно вздохнул я. – Но это не наши методы…
– А, ну тогда понятно, – важно кивнул он, покрутив ус. – Ну тогда да… Ладно, сейчас всё сделаем в лучшем виде, не переживай. Погуляй пока пять минут, и зверя своего забери, чтобы он тут никого мне не цапнул.
– Туман! – скомандовал я, хлопнув себя по бедру.
Пёс дёрнул ухом, молнией выпрыгнул из открытого окна и молча пристроился у моей ноги, склонив голову набок и внимательно наблюдая за усатым мастером.
Митрофаныч хмыкнул, повернулся к открытым воротам цеха и громко гаркнул:
– Мужики! А ну тащите сюда инструменты. Тут у нас пациент прибыл, надо вернуть его к жизни…
Через пятнадцать секунд вокруг моей машины собрался небольшой консилиум охающих и ахающих специалистов, мне искренне посоветовали больше не таранить передней фарой слишком уж чёрствых преступников, а выбирать кого помягче, и за полчаса сделали всё так, будто никакого ночного происшествия и не было.
Я искренне поблагодарил мастера и его сотрудников, вручил им в благодарность одну из бутылок коньяка, увидел счастливые лица и загоревшиеся глаза, прыгнул в автомобиль и покатил дальше…
Заехал в отдел, из которого ночью забирал двух пьяных блондинок и одну собаку, поблагодарить мужиков. Оставил две бутылки коньяка у дежурного, с просьбой передать кому надо, и поехал уже в свой родной отдел…
– Доброе утро, Калинин! – поприветствовал я скучавшего за стойкой дежурного коллегу. – Как дела? Что новенького?
– О! Соколов! – обрадовался тот. – Ты же до обеда отпрашивался?
– Закончил дела пораньше и сразу на службу, – усмехнулся я, лениво оперевшись локтем об окошко дежурки. – Так как? Что у нас новенького?
– Вчера вечером наши взяли киномеханика в центральном кинотеатре. Сначала думали, кошельки у посетителей подрезает, начали у него копаться и такое нашли, что мама дорогая! – радостно сообщил мне Калинин последние новости.
– Да ты что?! – выдохнул я.
– Ага! – подтвердил Калинин. – Я толком не слышал ещё, но, похоже, этот хмырь школьниц убивал. Там улик полный шкаф. Бантики какие-то, газетные вырезки, нож, верёвка… Этот гад даже бежать пытался, когда понял, что его накрыли. Но наши его быстро скрутили.
– Да иди ты! – удивился я настолько искренне, насколько мог. – Вот гнида!
– И не говори! – покачал головой дежурный. – Прям у нас под носом…
– Да уж… Дела-а-а… А почему в кинотеатр наши поехали? – нахмурился я. – Это же вроде чужой район.
– Так вчера ещё вечером на вокзале массовая драка случилась, цыгане с кем-то сцепились, – махнул рукой Калинин. – Туда почти все свободные экипажи поснимали, а тут из кинотеатра сигнал пришёл. Ну, дежурный по городу наших и перенаправил – они как раз ближе всех оказались.
– Ясно, – кивнул я, мысленно радуясь, что никого из знакомых милиционеров вчера не встретил в кинотеатре. А то пришлось бы потом объяснять, как я там очутился и почему заходил в аппаратную механика.
Хм… Ну и всё равно, по итогу вышло всё неплохо. Минус три… Из Орловской дюжины осталось всего девять фамилий. Такими темпами я справлюсь с ними к концу месяца и… И дальше уже посмотрим, прав я был в своих умозаключениях, спасу я отца таким макаром или нет…
– Да, кстати, – выдернул меня из собственных мыслей и сочувствующе глянул на меня Калинин. – Тебя майор ждёт в кабинете…
– Меня? – удивился я.
– Угу.
– А чего это он меня ждёт?
– Не знаю, – пожал Калинин плечами. – Но вид у него был такой… – дежурный поморщился, – недобрый…
– Обнадёживает, – буркнул я.
– Угу, – хмыкнул Калинин. – Ладно, всё. Иди давай, нечего здесь лясы точить. Ты и так на два часа опоздал на смену, прям как начальство.
– Я же утром звонил, отпрашивался у тебя, – обиженно возмутился я.
– Ну звонил. И что? Майору это расскажешь. Мне-то зачем? – указал он взглядом в сторону коридора. – Иди, говорю.
– За барбосом моим присмотришь? – вздохнул я и кивнул на сидящего у моей ноги пса.
– Конечно. Заводи.
Калинин поднялся со стула, приоткрыл дверь дежурки, запустил пса внутрь и закрыл дверь на защёлку. Туман деловито обнюхал углы, нашёл себе место у стены и улёгся с видом сотрудника, заступившего на ответственное дежурство.
– Спасибо, – поблагодарил я Калинина и двинулся по коридору в поисках кабинета начальства.
Слегка поблукал, пытаясь вспомнить, где тут у нас заседает начальник отделения, несколько раз заглянул не туда, через пару минут всё же нашёл нужный кабинет, глубоко вдохнул и решительно постучал в дверь.
– Входите! – раздался с той стороны грозный начальственный оклик.
Я опустил ручку, потянул дверь на себя и через секунду переступил порог, прекрасно понимая, что начальство никогда не вызывает на ковёр просто так…
– О! Соколов… – при виде меня недовольно поморщился майор Медведев, оторвав взгляд от бумаг на своём столе. – Проходи. Садись.
Я прикрыл за собой дверь, преодолел разделявшее нас расстояние и опустился на предательски скрипнувший подо мной стул, выжидающе замер под тяжёлым взглядом товарища майора и с самым невинным и простодушным видом оглядел кабинет своего непосредственного начальника.
