Полная версия
Большой стол, дисковый телефон, стеклянная чернильница, несколько аккуратных стопок бумаг, настольный бюст Ленина и его же портрет на стене, красный вымпел на шкафу, запах табака и старой мебели. Всё по-спартански скромно, строго и функционально, никаких тебе буржуазных излишеств.
– Мне тут майор Громов звонил, – наконец нарушил он тишину. – Знаешь, по какому поводу?
– Э-э-э… – протянул я. – Звал вас на дачу? Рыбалка, шашлычок, сто грамм из морозилочки?
– Если бы, – заметно смягчился майор и, кажется, сам не заметил, как его кадык предательски прогулялся по горлу вверх-вниз. – Нет, Соколов. Громов сказал, что ночью его орлы задержали двух барышень на служебной машине. Потом, правда, через пару часов отпустили. Без протокола и бумажек. Барышни были пьяны вусмерть. И ещё собака с ними служебная была.
– Тоже пьяная? – на всякий случай уточнил я.
– Нет, собака как раз трезвая. Знаешь что-нибудь об этом? – хитро прищурился майор и внимательно посмотрел в моё лицо.
– А должен? – вопросом на вопрос ответил я.
– Ты тут в игры со мной не играй, Соколов! – строго пристукнул он кулаком по столу, отчего бюст Ленина едва заметно дрогнул, но устоял, как самый настоящий вождь мирового пролетариата. – Фамилия у одной из барышень – Соколова. Точно ничего не знаешь об этом?
– Никак нет, товарищ майор.
– Понятно, – тяжело вздохнул он. – Машина хоть цела?
– Ни царапинки, – отрапортовал я.
– Ясно… – задумчиво протянул Медведев. – Прочухана своим барышням вставил?
– Так точно.
– Эх, Соколов… – майор осуждающе покачал головой. – Почему не доглядел?
– Не думал, что они такой дуростью заниматься будут.
– А надо было подумать! – нравоучительно произнёс хозяин кабинета. – Женился – думай. Внимания жене больше уделять нужно, Соколов. Тогда она и по ночам на служебной машине с подругами кататься не будет.
Я хотел заметить, что, возможно, тут дело не в недостатке внимания, а в избытке коньяка и Светкиной врождённой тяге к приключениям, но благоразумно промолчал.
– Эх, Андрюша… Я же тебя ещё вот таким знал, – перешёл майор на более дружелюбный тон и показал рукой где-то на уровне стола. – Отец твой, Василий Михалыч, хорошим человеком был. И начальником хорошим… – он на секунду задумался и тяжело вздохнул. – Я ведь тоже в твоём возрасте бедокурил, не хуже тебя. А он мне всегда говорил: «Петя, вот станешь ты когда-нибудь начальником, появится у тебя такой же оболтус в подчинении, тогда я посмотрю, как ты запоёшь». Как в воду глядел. Хороший мужик был твой отец, Андрей. Правильный… И справедливый… Ладно, – Пётр Петрович махнул в мою сторону рукой. – Иди уже. И приглядывай получше за женой.
– Идти? – не поверил я своим ушам.
– Иди, – подтвердил майор.
– Хорошо, – кивнул я, поднялся со стула, развернулся и двинулся к двери.
Кажется, мне повезло. Майор Медведев явно был знаком с моим дедом, поэтому я так легко и отделался. Можно сказать, лёгким испугом…
– И ещё, Соколов… – догнал меня у самой двери голос майора.
– Да? – обернулся я, так и не успев дёрнуть дверную ручку и скрыться в коридорных лабиринтах отдела.
– Я надеюсь, ты не думал, что так легко отделаешься одним разговором по душам с начальством, – недобро усмехнулся Пётр Петрович, – и уйдёшь отсюда вообще без наказания?
– Не думал, – честно соврал я.
Ну, вообще-то, я так и думал.
– Вот и славно. Понизить в звании я тебя не могу. Ты уже у нас и так, можно сказать, на самом дне… – задумчиво побарабанил он пальцами по столешнице, растягивая время и наслаждаясь моей беспомощностью, словно заранее не отрепетировал этот манёвр и не придумал мне подходящее наказание. – Но я могу поступить иначе. И даже предоставлю тебе право выбора, из уважения к памяти твоего отца. Выбирай: либо будешь месяц дежуришь в ночные смены, либо месяц работать без выходных.
– Ночные смены! – торопливо произнёс я, наверняка так и не сумев до конца скрыть на своём лице радостную ухмылку.
Чёрт! Это же полноценное официальное освобождение от выполнения супружеского долга на целый месяц. О таком подарке я даже не мечтал. Если бы знал, сам бы давно разбил эту злосчастную фару на машине или проехался пьяным по городу. Делов-то.
– Как-то ты уж слишком легко согласился, Андрюша, – подозрительно прищурился майор. – Значит… Значит, будешь у меня весь месяц работать без выходных. Поставлю тебя во все усиления, праздничные дежурства и подмены. А в ночные смены я тебя, так и быть, не отправлю, учитывая то, что ты у нас только женился и создал новую, полноценную ячейку общества. Не хватало мне ещё, чтобы твоя жена пороги кабинета обивала и говорила, что я лишил её законного мужа… – проворчал он.
– Не похоже это на обещанную свободу выбора, товарищ майор, – разочарованно буркнул я.
– Похоже, – не согласился со мной Медведев, хмыкнув в усы. – У тебя всегда есть выбор – либо рапорт мне на стол, либо выполнение приказов. Всё, иди, – небрежно махнул он в мою сторону рукой.
– Так точно, Пётр Петрович, – сокрушённо вздохнул я.
Не получилось. Жаль. А ведь счастье было так близко…
Я вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь и вернулся в дежурку. Получил наряд от Калинина, забрал Тумана и поехал служить Родине.
Была у меня мысль проведать ещё одного человечка из Орловской дюжины, но я её благоразумно отложил. Не к спеху. Хотя бы сегодня, да и завтра заодно, нужно для приличия закончить рабочий день без приключений, без выговоров, взысканий и отлучений с маршрута…
Определившись с нехитрым планом действий на ближайшее будущее, я вышел из отдела, сел в автомобиль и поехал выполнять свои прямые служебные обязанности, стараясь выглядеть самым обычным советским милиционером…
Рабочий день пролетел тихо, спокойно и размеренно. Мы с Туманом отдежурили без серьёзных происшествий, вернулись в отдел к половине седьмого, доложились, подписали журнал дежурств и с чувством выполненного долга и моральным удовлетворением поехали домой.
По пути заехали в гастроном, я купил пару бутылок «Буратино» себе, девчонкам – мороженое… правда без цветочков в этот раз, не заслужили ещё… и в начале восьмого я уже поднимался на второй этаж по лестнице семейного общежития…
Как ни странно, никакого подвоха меня не ждало и дома. И это даже слегка настораживало.
Мы спокойно поужинали варениками с картошкой в тесном семейном кругу. Я коротко рассказал про починенную фару, полученный от майора выговор и честно заслуженную возможность потрудиться на благо общества без выходных, ещё раз выслушал извинения от девчонок и окончательно простил их.
Маринка со Светкой рассказали, как они провели день. Исключительно мирно и цивилизованно гуляли в парке, как приличные советские женщины, покатались на каруселях и совместными усилиями прибрались в нашей маленькой комнатке, отдраив её до зеркального блеска. Перегладили и перестирали все вещи, до которых у Маринки не доходили руки, и даже вытрусили от пыли на уличной выбивалке два наших небольших половичка и настенный гобелен с оленями.
После ужина мы ещё немного погоняли чай, девчонки убрали со стола и вымыли посуду. Маринка подошла с задумчивым видом к шкафу, достала чистую блузку, юбку и простенькие туфли и принялась куда-то собираться, изредка поглядывая на тонкие женские часики на своём запястье.
– А куда это ты намылилась на ночь глядя, Марин? – насторожился я, удивлённо глядя на прихорашивающуюся у зеркала блондинку.
– Мне нужно на работу, – вздохнула она.
– В смысле? Ты же говорила, что взяла отгулы до конца недели.
– Говорила, – подтвердила Маринка. – Только начальница у нас больно вредная. Ты же сам знаешь, я тебе рассказывала про эту кикимору, – поморщилась она. – Позвонила, сказала, если я не выйду, могу искать другую работу. А где я другую такую найду?
– Погоди… – я нахмурился. – А разве у бухгалтеров бывают ночные смены?
– У бухгалтеров, Андрюш, бывают не ночные смены, а не очень умное начальство, которое не может предупредить заранее и всё делает в последний момент, – устало ответила Маринка, подкрашивая губы розовой помадой. – К нам завтра комиссия с ОБХСС приезжает, и всё руководство весь день на ушах стоит. А нам теперь за ночь нужно успеть привести в порядок все приходно-расходные ордера, накладные и провести экстренную ревизию, чтобы завтра комар носа не подточил. Причём, я и так уверена, что у нас всё в полном порядке. Но если начальство сказало «надо», значит надо. Не мне тебе рассказывать.
– Это да… – вздохнул я и потянулся за пиджаком, висящим на спинке стула. – Давай отвезу.
– Не нужно. За мной служебная машина приедет через пять минут, – Маринка закончила с простеньким макияжем, подбежала ко мне, чмокнула меня в губы и тут же вытерла с моих губ следы своей помады. – Всё, пока. Утром увидимся. Не шалите мне тут! – строго сдвинула она бровки, погрозила нам со Светкой пальчиком и через мгновение исчезла за дверями в коридоре общаги.
Я поднялся со стула, подошёл к тёмному окну и выглянул на улицу. Через минуту из подъезда вышла Марина, огляделась, села в чёрную «Волгу» с усталым усатым водителем за рулём, и машина, мягко качнувшись, через несколько секунд скрылась за углом соседнего дома.
– Странно… – пробормотал я.
– Что именно? – поинтересовалась Светка, подойдя ко мне сзади, привстав на цыпочки и выглянув в окно из-за моего плеча.
– Маринка вот так спокойно оставила нас вдвоём в одной тесной комнатке на всю ночь? И даже ничего не сказала?
– Это она тебе ничего не сказала, – хмыкнула Светка.
– А тебе? – я повернул голову и посмотрел на блондинку.
– А мне много всего, – вздохнула она и, явно передразнивая Марину, сдула со лба непослушную прядь волос, ткнула в меня указательным пальчиком и сложила губки бантиком. – «Светик, весь спрос с тебя! Если я узнаю, что у вас с Андреем что-то было, я тебе все патлы повыдираю. С Андрюши какой спрос? Он мужчина. Все мужчины слабые на передок. Так что я ему даже говорить ничего не буду. А вот ты! Ты смотри у меня!»
– Так и сказала? – я не сдержался и помимо воли улыбнулся.
– Слово в слово! – поморщилась Светка. – И про слабые на передок и про то, что с вас спросу нет, и что патлы мне повыдирает, если узнает…
– Забавно… – хмыкнул я.
– Забавно? – удивилась Светка.
– Забавно, что она сказала не «если что-то будет», а «если я узнает».
Светка задумчиво наморщила свой лобик, пытаясь понять, к чему я клоню.
– Хм… Действительно. Погоди… И что это значит?
– Да ничего, – отмахнулся я. – Маринка оговорилась. Просто прозвучало забавно.
– Уверен? А если не оговорилась?
– Оговорилась! – заверил я девушку, отошёл от окна и направился к кровати, на ходу сбрасывая штаны и рубашку. – Ладно, давай спать. Мне завтра рано на службу вставать…
– Гроза сегодня будет, – вздохнула у меня за спиной Светка, пошире приоткрыв оконную створку и подперев её цветочным горшком. – На улице парит.
– Даже не думай! – строго приказал я, откинувшись на подушке, закинув руки за голову и припомнив, чем закончилась прошлая гроза. – Будет страшно – укрывайся одеялом с головой, молись, пой песни. Но на мою кровать даже не покушайся!
– Пф-ф-ф! – фыркнула Светка. – Больно ты мне нужен, покушаться на тебя!
– Вот и хорошо, – удовлетворённо кивнул я.
– Вот и хорошо, – обиженно проворчала блондинка и направилась к своей раскладушке у стены.
– Свет по пути выключи, – напомнил я.
– Тебе надо – ты и выключай!
