Полная версия
– Счастья не будет, если не проставишься!
– Это точно!
– Ладно, ладно… Не дуйся, Андрюх! – хлопнул меня по плечу незнакомый мужчина с загорелым до черноты лицом и сеточкой морщин под глазами. – Правда давно тебя что-то не видели. Ты где пропадал?
– Да то здесь, то там, – неопределённо махнул я рукой. – Работа…
– Ладно, садись давай, – указал он кивком на свободное место. – Сыграешь с нами в козла, у Ваньки как раз пары нет.
– В козла? – переспросил я. – В смысле, в домино?
– В домино, Андрюш! В домино! – усмехнулся незнакомец, а мужики вокруг стола дружно заржали.
– Давай, Андрюха. Одну партейку…
Чёрт! И как понять, играл с ними отец или нет? И как мне технично отбрехаться и незаметно улизнуть из этой весёлой компании?
– Раньше играл с нами, а как в ментовку свою устроился, так сразу не ровня нам стал, да? – пожурил меня ещё один незнакомец.
Ага. Вот и ответ на мой вопрос. Отец играл…
– Да ровня, ровня… Просто некогда мне, – попытался я оправдаться, усаживаясь на лавку напротив того самого паренька в майке-алкоголичке. – Говорю же, то работа, то свадьба эта…
Ладно, сыграю одну партию, отдам долг обществу, а потом по-тихому слиняю…
– Во! Отлично! – одобрительно загудели мужики, предвкушая новую игру, один из игроков с шумом принялся замешивать костяшки доминошек на столе, а я мысленно попытался припомнить правила игры и по сколько доминошек брать со старта, по шесть или семь…
Первую партию мы с Ванькой выиграли за десять минут, отправив наших противников в конец очереди с хмурым видом… А затем… выиграли и вторую, и третью, и четвёртую под оглушительный рёв ликующей толпы.
Я честно пытался проиграть и с чистой совестью пристыженного поражением игрока пойти домой. Я не считал количество «мастей» в игре, я не пытался угадать, что на руках противников, я ставил первую подходящую по достоинству доминошку, не обращая внимания на возгласы болельщиков «Соколов! Что ты творишь?! Это же рыба!». Знать бы ещё, что такое эта ваша «рыба»…
Через полчаса я начинал подозревать, что либо отец был местным чемпионом по дворовому домино и его тело каким-то чудом сохранило его талант, либо мои сегодняшние противники были настолько плохи, что умудрялись проигрывать даже человеку, который поддавался всеми силами, либо мне просто везло, как утопленнику…
Проблема заключалась в том, что проигравшие постоянно менялись, а победителей со стола отпускать категорически отказывались. Если бы я знал, что будет так, я бы, наверное, и не подписался на это…
Ещё через полчаса кто-то из мужиков притащил откуда-то две трёхлитровые банки разливного пива, кто-то распаковал газетный свёрток и вывалил на край стола дюжину засушенных рыбин, и наш скромный дворовый турнир окончательно превратился в чемпионат Советского Союза районного масштаба…
По столу с грохотом летали костяшки, мужики спорили, ругались, мирились и снова спорили. Кажется, на нас с Ванькой уже начали делать ставки на стихийно образовавшемся подпольном тотализаторе, и ставки пошли уже очень серьёзные. Кто-то поставил свою удочку, кто-то яму в гараже, кто-то право мыться в душевой в его время…
– Держись, Соколов! – заявил очередной претендент, устраиваясь напротив меня. – Сейчас мы тебя обуем…
– Поскорей бы… – обречённо вздохнул я, подгрёб свои семь костяшек, поставил их на ребро перед собой и быстро осмотрел расклад.
Чёрт! Опять хороший. Наверное. Но судя по тому, что он похож на прошлые расклады, таки да. Я исподтишка глянул на часы, отметил начало десятого, заметил сгустившуюся вокруг нас вечернюю темноту и загоревшиеся фонари на столбах, и непроизвольно поморщился. Да уж, сыграл одну партейку…
– Да что за хрень такая! Он мухлюет! – взвыл очередной мой соперник, скрипнул зубами и с грохотом опустил тяжёлые кулаки на стол, заставив костяшки доминошек на миг зависнуть в воздухе над столешницей.
– Семён! Да не злись ты. Это просто игра, – попытался кто-то из мужиков урезонить очередного проигравшего за нашим столом. – Игра есть игра…
Услышав знакомое имя, я поднял глаза на своего соперника и только сейчас понял, с кем играл. Семён… Мой сосед по этажу, муж Гали…
– СО-КО-ЛО-О-ОВ! – прокатился по нашему двору яростный, нечеловеческий и явно женский клич из окна второго этажа общаги, заставивший суровых мужиков за столиком и вокруг стола вздрогнуть, втянуть головы в плечи и испуганно заозираться по сторонам. – А ну быстро домой!
– О! Твоя зовёт, – отойдя от первого шока, робко заржали любители домино, покосившись в мою сторону.
– Угу, – вздохнул я, поднимаясь из-за стола. – Ладно, мужики, пойду я…
– Иди, иди, – сочувственно похлопал меня по спине усач в тельняшке. – Семья – это святое!
Мужики одобрительно закивали, моё место тут же занял очередной претендент, за моей спиной снова зашуршали замешивающиеся костяшки, и доминошная партия продолжилась, не заметив потери бойца…
Я оставил позади любителей забить «козла», глянул на исчезнувшую в светлом окне светловолосую головку и двинулся мимо гаражей в сторону подъезда. Да уж… Вот и где ты была раньше, Марин? Часов в семь позвать не могла? Я столько времени потерял с этими играми…
– Слышь, Соколов… – окликнули меня на полпути к дому, а за моей спиной послышались торопливые шаги. – Обожди! Разговор есть…
– Ну говори, – я нехотя остановился, развернулся и глянул на троих мужчин, спешащих ко мне.
– Отойдём? – остановившись в нескольких шагах, предложил один из них и кивнул на тянущиеся справа от меня металлические гаражи. – Поговорить надо.
– Зачем? – невинно поинтересовался я, беззастенчиво разглядывая своего соседа Семёна и парочку его друзей, переминающихся у него за спиной.
Семён выглядел слегка навеселе, а его приятели – так, будто совсем недавно откинулись из мест не столь отдалённых. У одного на тыльной стороне ладони синела выцветшая наколка в виде солнца, у второго на пальцах красовалось гордое женское имя «ПОЛЯ».
– Чтобы глаза людям не мозолить, – ухмыльнулся Семён. – Да не ссы, лейтенант, никто тебя не тронет…
О как! Это они меня на слабо решили взять? Мастера психологического давления, ничего не скажешь.
– Ну давай отойдём, – я безразлично пожал плечами и приглашающе указал рукой в узкий, тёмный проём между двумя коробками гаражей. – Дамы вперёд…
Мой сосед недовольно нахмурился, шумно посопел, но шутку проглотил и первым нырнул в щель. Следом протиснулись двое его приятелей, а через секунду за ними двинулся и я…
В узком проходе пахло ржавым железом, мочой и застарелыми испражнениями, в которые совершенно не хотелось наступить служебными ботинками. Вот что за люди? Кому вообще приходит в голову гадить между гаражами?
Я осторожно переступил подозрительную кучку под ногами и через несколько секунд вывалился с обратной стороны, оказавшись в узком пространстве между задними стенками гаражей и густыми кустами сирени. Мельком глянул по сторонам и обречённо вздохнул. Света тут практически не было, тусклые уличные фонари едва пробивали плотную тень, отбрасываемую массивными железными коробками, а до слуха всё ещё доносился стук костяшек по столешнице и возбуждённые голоса доминошников.
– Слушай, Дрон… – без долгих прелюдий взял быка за рога Семён, уставившись на меня недружелюбным взглядом. – Говорят, ты на мою бабу поглядываешь, пока я в рейсе катаюсь…
– Кто говорит? – удивился я, наивно полагая, что ситуация всё ещё может решиться миром.
– Люди говорят.
– Люди много чего говорят, – пожал я плечами. – Мне и своей жены так-то за глаза хватает. Зачем мне на чужих заглядываться?
– Ага, – подтвердил один из его корешей, сплюнув себе под ноги. – У него и так две бабы сразу живут, Семён. Зачем ему третья?
– Две? – искренне удивился Семён, недоумённо глянув на своего товарища. – Это как?
– Да я почём знаю! – поморщился тот. – Видел просто, как он с двумя симпатичными кралями под ручку разгуливает, и обе у него в окне постоянно мелькают.
– Сестра жены приехала погостить, – зачем-то пояснил я, пытаясь очистить своё доброе имя от откровенной клеветы.
– Ну да, конечно… – недоверчиво протянул мой сосед. – А ты вообще знаешь, лейтенант, что у нас в стране многожёнство запрещено? Что если я сообщу куда следует?
– Сообщай, – равнодушно разрешил я.
– Дерзкий, да? – Семён сделал шаг вперед, обдав меня перегаром.
– Ты, лейтенант, на погоны свои особо не надейся, – недобро оскалился за спиной Семёна парень с татуировкой заходящего за горизонт солнца на руке. – Если в твоём отделе узнают, что ты за чужими жёнами приударяешь в отсутствие мужей, да в одной комнате с двумя девками живёшь и наверняка кувыркаешься с ними, тебя из органов с треском выпрут за аморалку.
– Чё, думаешь, форму надел, так ты под защитой? – упрямо посмотрел мне в глаза сосед и сжал кулаки, наверняка мечтая пустить их в дело, но остатками не до конца затуманенного алкоголем разума всё ещё не решаясь на это.
– Да я могу и снять форму, если нужно, – снова пожал я плечами.
– Так ты же первый жаловаться и побежишь своим друзьям в ментовку, как только по соплям получишь! – ухмыльнулся Семён.
– А ты сам-то не побежишь? – ухмыльнулся я в ответ. – Или только языком молоть умеешь? Знаю я таких… – брезгливо скривился я.
– Чё ты сказал, ментяра?! – взвился сосед, обдав моё лицо брызгами слюней. – За базар отвечать надо!
– Так ответь. Сейчас я слышу только твой дешёвый базар.
– Да я тебя… – взревел Семён и занёс кулак для удара…
Адреналин бахнул по венам, кровь запульсировала в висках, мир словно замедлился вокруг меня, а моё тело начало действовать самостоятельно, без участия мозга, на голых рефлексах…
Я уклонился от корявого удара, сделал шаг вперёд, слегка двинул плечом в челюсть пьяного соседа и чуток добавил ему левым ударом в бок, усмиряя и выводя его из игры. Успел перегруппироваться, заметил движение спереди и сбоку от двух оставшихся участников нашей небольшой товарищеской стычки и… Сука!
Вместо честного удара, один из парней выкинул руку вперёд, швырнул мне прямо в лицо горсть сухого песка, и я едва успел зажмуриться.
Где он его взял, интересно? Заранее прихватил из детской песочницы, что ли? Мудак!
Второй схватил меня со спины за шею, пытаясь взять на удушающий. Ткань форменной рубашки жалобно затрещала, пара пуговиц с тихим шорохом улетела куда-то под ноги, а через секунду мне ощутимо прилетело по левой скуле и губе от любителя швыряться в лицо людям песком.
Чёрт! Завтра, наверняка, синяк будет.
Я покрепче перехватил державшую меня руку, с размаху впечатал локоть в живот стоящего у меня за спиной противника, расслабил колени, потянув парня за собой, и кинул его через себя. Проморгался, ушёл от очередного летящего мне в лицо кулака и тут же встретил соперника правым хуком, ощутив хруст чужой челюсти и услышав болезненный стон.
Сделал шаг назад, на всякий случай разрывая дистанцию и пытаясь сфокусировать взгляд на противниках, и облегчённо выдохнул. Противники закончились.
Семён сидел на земле, жадно хватая ртом и придерживая бок рукой, парнишка с хрустнувшей челюстью отлёживался в лёгком нокауте, а улетевший в кусты счастливчик чертыхался, шипел от боли и пытался выдрать кусок острой ветки, торчавший из его правой ягодицы…
Я сплюнул кровь с разбитой об острый зуб губы на землю, потёр ноющую скулу ладонью и осмотрел свою рубашку. Опустился на четвереньки, пытаясь найти разлетевшиеся в темноте пуговицы, быстро понял всю бесперспективность этой затеи, тихо выругался себе под нос и выпрямился. Не прощаясь, по-английски нырнул между гаражами, вынырнул с обратной стороны и непринуждённым шагом двинулся в сторону дома.
Чёрт! А ведь я собирался так продуктивно провести вечер… Поужинать в тихом семейном кругу, незаметно слинять из дома и отправиться на охоту за очередным маньяком. Эх! Все планы насмарку из-за игры в домино и этих дебилов…
Я зашёл в тёмный подъезд, поднялся по ступеням на второй этаж и через десяток шагов наткнулся на Галину, выглядывающую из дверей своей квартиры.
– Андрюш… Господи, что случилось? – она испуганно прижала ладонь к губам, разглядев мою покрасневшую щёку.
– Да так, – поморщился я и осторожно потрогал начинающую наливаться болью скулу. – С твоим немного зацепился.
– С Сёмой? – Галя побледнела. – Чёрт… Прости. Он вчера из рейса вернулся и сразу начал цепляться – что да как, кому глазки строила, с кем заигрывала… А ты же знаешь, он всегда к тебе ревновал.
– Может, повод не нужно было давать? – усмехнулся я, вспомнив, как пару дней назад она встречала меня в коридоре в коротком халатике на голое тело.
– Ну прости… Правда… – Галя робко потянулась к моему лицу, нежно погладив пальцами ушибленную щеку. – Очень больно? Давай обработаю, приложу холодное из холодильника… И пуговицы пришью, – заметила она отсутствие пуговиц на моей рубашке, – у меня нитки есть.
– Не нужно, – я аккуратно убрал руку девушки от своего лица. – Твой и так злой, как чёрт… Если ещё увидит, как ты после драки меня обхаживаешь, будет только хуже. Ладно, Галь. Пойду я…
– Прости, Андрюш… – виновато бросила она мне вслед.
– Чепуха… – отмахнулся я.
В конце концов, меня дома ждут две хозяйственные блондинки – они и пуговицы пришьют, и холодненькое приложат… Надеюсь. Главное, чтобы не добавили. А то с них станется…
ГЛАВА 17 – «9 МАЯ. ПРОЩАНИЕ»
Проснулся я раньше девчонок. Пощупал совсем не болевшую после вчерашних приключений скулу, провёл пальцем по подсохшей ранке на губе и удивлённо хмыкнул. Осторожно убрал голову спящей у меня на груди Маринки и аккуратно снял с себя нагло заброшенную стройную женскую ножку, выбрался из кровати, натянул спортивные штаны, подал знак внимательно поглядывающему в мою сторону Туману и вместе со своим четвероногим другом отправился на утреннюю прогулку…
От нечего делать, пока пёс справлял свои собачьи дела, я немного повисел на турнике, отжался от скамейки и пару раз пробежался вокруг двора, и через полчаса мы с Туманом, довольные собой и жизнью, вернулись домой.
Девчонки уже не спали. Марина накрывала завтрак на стол, а Светка… Сегодня Светка уезжает к себе. Может, поэтому она и ходила по комнате туда-сюда хмурая и слегка задумчивая, неторопливо собирая свой чемодан и растерянно поглядывая по углам, словно боясь что-то забыть…
Я быстро расправился с нехитрым завтраком, сбегал в душевую, привёл себя в порядок, надел форму, пожелал девчонкам хорошего дня, прихватил своего Барбоса и отправился на службу.
Выходя из подъезда, наткнулся на двух приятелей моего соседа Семёна, с которыми мы вчера так душевно пообщались за гаражами. Один курил, сидя на лавочке со слегка распухшей челюстью, второй стоял рядом, лениво щёлкал семечки вместе с шелухой и с опаской поглядывал на скамейку, наверняка боясь присесть на травмированную задницу.
– Здорово, Андрюх, – окликнул меня один из парней, затушил сигарету о край лавки и спрятал бычок в карман. – Ты это… Можно тебя на пару слов?
– Ну давай, – притормозил я, глянув на часы и мысленно отпустив себе для разговора с дворовой гопотой не больше пяти минут.
– Ты это… – замялся он, поднялся с лавки, глянул по сторонам и наконец посмотрел мне в глаза. – Ты мужик правильный, хоть и мент. Если что, у нас к тебе никаких претензий нет. Вчера всё по-честному было. Сами полезли – сами получили. Тем более ты за своих баб заступался… Короче, без обид? – протянул он мне свою руку.
– Без обид, – согласился я и пожал его крепкую ладонь.
– Только ты это… – продолжил мой новый знакомый, не выпуская мою руку. – Смотри…
– Смотреть? – удивился я, приняв его слова за угрозу.
– Угу… Семён на тебя обиду затаил. Он мужик злопамятный, особенно когда выпьет. Ты поосторожнее с ним.
– Понял. Спасибо за предупреждение, – искренне поблагодарил я.
– Да не за что, – ухмыльнулся мой новый знакомый, выпуская мою руку из своей. – Ты если что – обращайся…
Я едва заметно усмехнулся, кивнул парням и двинулся к машине. Через минуту мы с Туманом загрузились в служебную «копейку», а минут через двадцать уже подруливали к отделу…
– А ты чего здесь, Соколов? – удивлённо поднял голову и уставился на меня дежурный из-за стойки. – У тебя сегодня по графику отгул.
– Товарищ майор наградил меня службой без выходных на целый месяц, – облокотившись о стойку дежурного, произнёс я.
– За что это он тебя так? – хмыкнул лейтенант.
– За особые заслуги перед Родиной, – я обречённо вздохнул.
– Ну, я об этом ничего не знаю, – пожал плечами дежурный. – Мне по смене никаких новых распоряжений не передавали. По графику у тебя сегодня отгул, – повторил он.
– И что теперь?
– Домой иди.
– В смысле? – не понял я.
– Ну это как из дома, только наоборот. В обратную сторону, – усмехнулся лейтенант.
– Вот так просто?
– А что тебя смущает?
– Товарищ майор, – честно признался я.
– Майора всё равно нет и сегодня здесь не будет, если только какое ЧП не случится. Так что можешь быть свободен. Да иди уже, – махнул он в мою сторону рукой, – пока я не передумал и не отправил тебя в усиление на праздничные мероприятия. Будешь до самого вечера порядок вместе с постовыми охранять.
– Не-не-не, – торопливо помотал я головой. – Домой так домой. Кто я такой, чтобы ослушиваться приказа старшего по званию, товарищ лейтенант.
– Во-во! – усмехнулся дежурный. – Я о том же. Всё, Соколов, исчезни с глаз моих!
Мы с Туманом озадаченно переглянулись, вышли из отдела, уселись в автомобиль и взяли обратный курс в сторону нашей общаги…
Домой я вернулся под радостный визг двух блондинок, почти одновременно повисших у меня на шее, уже настроившихся провести праздничный день в гордом одиночестве и неожиданно получивших от меня такой подарок.
Я с неохотой высвободился из девичьих объятий, быстренько переоделся в гражданскую одежду, и мы всей нашей маленькой дружной семьёй из трёх человек и одного четвероногого двинулись на праздник в город.
Мы посмотрели торжественное шествие ветеранов и трудящихся со знамёнами, транспарантами и портретами героев, побывали на возложении венков к Вечному огню, посидели в кафе на центральной площади, а потом перебрались в Парк культуры и отдыха. Послушали духовой оркестр, покатались на каруселях, поели мороженого и попили газированный лимонад…
– Соколов, а как тебе вообще выходной дали? – прогуливаясь со мной под ручку по аллеям парка, поинтересовалась Марина. – Мало того, что ты наказан за…
– За вас двоих, – напомнил я.
– Это детали, – буркнула Маринка. – Так к тому же выходной у советского милиционера девятого мая – это вообще фантастика!
– Да я и сам не знаю, – честно пожал я плечами. – Повезло, наверное…
– Машину дали, выходной дали… – подозрительно прищурилась идущая рядом Светка. – У вас там начальница случайно не женщина? А то я за Маринку уже ревновать начинаю.
– Ну, если усатый здоровенный майор в глубине души женщина, а по ночам надевает женские ночнушки и расхаживает по своей квартире в таком виде – мне об этом точно ничего неизвестно.
Девчонки дружно прыснули от смеха и потащили меня к виднеющемуся за кронами деревьев колесу обозрения…
На праздничный салют мы оставаться не стали и вернулись в общагу к восьми часам вечера. Светка снова принялась собирать в обратную дорогу домой свой безразмерный чемодан, а я стоял у дверей и по-стариковски ворчал…
– Во сколько у тебя электричка?
– В двадцать один пятнадцать.
– И почему обязательно ехать так поздно? Ты домой-то во сколько приедешь? В полночь?
– К одиннадцати, – терпеливо пояснила мне блондинка. – Мы с Васькой так договорились. Он как раз уложит детей и встретит меня на вокзале. Всё будет хорошо, Андрюш, не переживай. Я же не одна еду – в вагоне куча народа с праздника возвращается.
– Ты это… – помялся я. – Держись людей, с незнакомцами не общайся, по темноте сама не ходи… – коротко проинструктировал я девушку.
– Пф-ф! – фыркнула Светка. – Не учи учёную, Андрюш! Я ж почти четверть века как-то прожила?
– Ну-ну… – скептически хмыкнул я, вздохнул, глянул на наручные часы, подхватил тяжеленный чемодан и скомандовал Туману двигаться на выход. Дождался, пока девчонки попрощаются, намилуются и пустят слезу, и вышел следом за Светкой в коридор.
Марина проводила нас взглядом из окна и помахала своей младшей бестолковой сестрёнке рукой на прощание. Мы со Светкой погрузились в машину и почти всю дорогу до вокзала ехали молча. Она с лёгкой грустью смотрела в боковое окно на проплывающие мимо праздничные улицы Орла, а я не стал лезть к ней с бестолковыми разговорами.
До самого входа в вокзал я не доехал, свернул чуть раньше на перекрёстке, остановился за поворотом и заглушил двигатель.
– Приехали. Конечная… – объявил я, вышел из автомобиля, достал неподъёмный чемодан из багажника и поставил его на асфальт.
– Эй, Соколов! Ещё дальше высадить не мог? – возмутилась блондинка.
– Мог, – согласился я. – В следующий раз вообще за километр высажу.
– Очень смешно, – недовольно посопела Светка. – Проводишь меня до вагона?
– Нет, – покачал я головой. – Давай здесь попрощаемся, не хочу видеть твоих слёз на перроне.
– Ой, подумаешь! – фыркнула она. – Было бы по кому слёзы лить…
Девушка чмокнула в нос высунувшуюся из заднего окна морду Тумана, потрепала пса по голове, грустно вздохнула и снова посмотрела на меня.
– Обнимемся? По-родственному, – на всякий случай уточнила она.
– Ну давай, – согласился я, расставив руки в стороны.
Светка порывисто шагнула ко мне, обвила руками шею, крепко прижалась всем телом и своими пышными формами, и через мгновение впилась жарким, совсем не родственным поцелуем в мои губы. Я ответил на поцелуй, медленно провёл руками по её спине, опустил ладони ниже её талии и шаловливо жмакнул её на прощание за упругую задницу.
– Ай! Соколов! Ты что себе позволяешь?! – игриво взвизгнула Светка, но освобождаться из моих объятий почему-то не спешила.
– Это на прощание. По-родственному, – напомнил я.
– Маринке с тобой повезло… – тихо пробормотала она, глядя мне прямо в глаза. – Правда…
– Повезло, что я такой кобель? – усмехнулся я. – Что целуюсь с попутчицами и сплю в одной постели с симпатичными блондинками, стоит жене за порог выйти?
– Ну и что, что кобель? Все мужики кобели, – философски заметила блондинка. – И ничего ты не кобель! – тут же возразила она сама себе. – Это я первая к тебе целоваться полезла. И в постель тоже я к тебе сама залезла, потому как грозы испугалась. К тому же, ты ещё и симпатичный… И добрый. И ласковый… Хороший ты парень, Андрюш…
Светка тяжело вздохнула, нехотя разжала объятия и отстранилась от меня.
– Всё, Соколов! Счастливо! Постараюсь почаще приезжать к вам в гости, мне у вас о-о-очень понравилось!
– Э-э-э! – растерянно проблеял я, не найдя ничего более вразумительного. – Может, не нужно?
– Нужно, Соколов! Нужно! – она звонко рассмеялась, подхватила свой чемодан, демонстративно вильнула задницей и пошагала в сторону светящихся окон вокзала…
– Ну что, блохастый… – философски произнёс я, выпуская из машины пса, судя по виду, жутко недовольного тем, что его заставили ехать на заднем сиденье. – Готов ловить маньяка на симпатичного белокурого живца? Ну тогда вперёд. Ты только это, Маринке не вздумай говорить про то, что тут видел. Понял?
Туман презрительно фыркнул на меня и послушно замер у моей ноги.
Я быстро огляделся по сторонам, хлопнул по бедру, отдавая своему четвероногому напарнику команду следовать рядом, и на безопасном расстоянии пристроился за точёной фигуркой Светки…
Да, предполагаемого убийцу мы взяли. Корнеев сейчас сидел под замком… Но что, если Светку должен был убить не он? Всё может быть, а рисковать и испытывать судьбу лишний раз я не собирался. Как любил говорить мой бывший начальник из прошлого… вернее, будущего – лучше перебздеть, чем недобздеть…
Светка добрела до здания вокзала, обошла его с правой стороны, поднялась по ступеням на перрон, остановилась возле какой-то старушки с двумя огромными сумками, что-то у неё спросила и неторопливо двинулась дальше.
Отошла ещё на пару десятков шагов, подальше от шумной группы подвыпившей молодёжи, поставила свой неподъёмный чемодан у свободной лавочки, поправила висящую на плече женскую сумочку и сиротливо оглянулась, зябко передёрнула своими хрупкими плечиками и тяжело вздохнула. Видимо, она до последнего ждала, что я всё же приду проводить её…
Туман осуждающе глянул на меня, наверняка почувствовав что-то или заметив взгляд блондинки, а я виновато пожал плечами в ответ, остановился в тени большого дерева и принялся наблюдать за людьми на перроне.
