Правило 1: Не влюбляться в шута

— Папа! — истошный, полный ужаса крик Элен перекрыл все остальные звуки в моих ушах.

Началась неконтролируемая паника. Королева забилась в рыданиях, девчонки из прислуги визжали, стража пыталась оттеснить толпу, а к телу короля уже неслись лекари.

Только не это! Только не сейчас!

Глава 54. Самый надежный человек

Принцесса

Я сидела на краю огромной кровати, обеими руками вцепившись в безвольную, пугающе холодную ладонь отца, и тихо, беззвучно плакала. Слезы катились по щекам, падая на расшитый золотом рукав его рубашки.

В дальнем углу комнаты, в глубоком кресле, сидела мама. Ей было совсем плохо. После того как отец рухнул на помосте, у нее случилась истерика. Придворный лекарь заставил ее выпить сильное успокоительное, и сейчас она пребывала в каком-то заторможенном полузабытьи, тихо раскачиваясь из стороны в сторону.

Тишину нарушало лишь прерывистое, хриплое дыхание короля.

Вдруг его ресницы дрогнули. Он медленно, с видимым усилием открыл глаза. Его взгляд, мутный от боли, сфокусировался на моем лице, и на бледных, потрескавшихся губах появилась слабая, полная безграничной любви улыбка.

Отец чуть пошевелил пальцами, слабо поглаживая мою руку в своей.

— Послушай... дочка, — его голос звучал тихо, как шелест сухой листвы на ветру. Каждый вдох давался ему с трудом. — Прости меня. Прости, что я так слаб.

Я замотала головой, роняя новые слезы.

— Лекари... давали мне больше времени, — с горечью продолжил он, не сводя с меня глаз. — Я так надеялся, что успею все сделать сам. Успею довести дело до конца.

— Папа, пожалуйста, — я прижалась щекой к его руке. — В этом нет твоей вины! Не смей извиняться. Ты ни в чем не виноват, слышишь?

Он прикрыл глаза, собираясь с силами, а затем снова посмотрел на меня. В его взгляде появилась королевская твердость.

— Я должен сказать, Элен. В таком состоянии... я больше не могу править государством. А значит, по нашим законам, престол на время моей недееспособности переходит к официальному наместнику.

Он с трудом сглотнул.

— Сейчас мой наместник — это ты, Элен. Документы были подписаны еще в день твоего совершеннолетия. С этой минуты бремя короны ложится на твои плечи.

Я зажмурилась. Какая корона? Какое государство? Все, чего я хотела — это чтобы мой отец жил.

— Но есть еще одно важное правило, — король тяжело, со свистом втянул воздух. — У того, кто садится на престол, обязательно должен быть свой собственный преемник-наместник. Это строгий закон, Элен, на случай любых непредвиденных обстоятельств... болезней, отлучек, форс-мажоров или... смерти. Если с тобой что-то случится, трон не должен пустовать ни секунды.

Он слабо сжал мои пальцы.

— Я хочу, чтобы ты назначила своим наместником лорда Освальда. Он верный друг нашей семьи уже много лет. Он опытен, он знает все об управлении, и, главное, ему можно доверять. Он поможет тебе.

— Да, папа, — горячо закивала я, глотая слезы. — Я сделаю все, как ты скажешь. Я подпишу все, что нужно. Только, умоляю тебя, не умирай. Пожалуйста.

Король попытался ободряюще улыбнуться, хотя эта улыбка больше походила на гримасу боли.

— Это простая формальность, Элен. Вообще, ты можешь выбрать в свои преемники кого угодно — например, Трида, или... да хоть своего шута, — он издал слабый смешок, который тут же оборвался. Отец тяжело вздохнул и продолжил уже абсолютно серьезно: — Но на эту роль нужен надежный человек. Тот, кто не ослепнет от близости трона. Кто точно не станет ради власти угрожать твоей собственной жизни.

«Уж кто-кто, а шут под это описание точно не подходит», — с горькой иронией подумала я.

При одном только упоминании шута рана в груди снова закровоточила. Ради собственной выгоды этот расчетливый, беспринципный мерзавец был готов пойти на все что угодно — сыграть на моих чувствах, обмануть, соблазнить и безжалостно растоптать. Если ради того, чтобы закрыть долг перед гоблинами, он разбил мое сердце, то ради короны он бы, наверное, не задумываясь перерезал мне горло.

— Это все временно, моя девочка. Тебе нужно потерпеть... всего месяц. Не больше. Столько времени нужно юристам, чтобы окончательно перевести страну на демократический строй и подготовить все для голосования. Мы проведем первые выборы, и править будет тот, кого выберет сам народ.

Он смотрел на меня с такой надеждой, словно пытался передать мне свою веру в это светлое будущее.

— Всего месяц, Элен, и ты будешь свободна от королевских обязательств. За вами с мамой останется наш дворец и достаточно средств, чтобы вы никогда ни о чем не переживали. Ты сможешь жить так, как захочешь сама. Сможешь пойти учиться и развивать свою магию. Все будет хорошо, Элен.

«Ничего уже не будет хорошо, папа, потому что ты умираешь», — в отчаянии кричало мое разбитое сердце.

Но я заставила себя посмотреть в его добрые глаза и произнесла то, что он должен был услышать:

— Папа... спасибо тебе за такую заботу. У нас с мамой все будет хорошо, потому что ты все продумал и обо всем позаботился. Мы справимся.

Глава 55. Папа-кукловод

Шут

Я знал, что принцесса сейчас сидит у постели отца. Сунуться в королевское крыло в этот момент было бы самой идиотской идеей из всех возможных. Коридоры там сейчас напоминали растревоженный муравейник: сновали заплаканные фрейлины, бегали с тазами и полотенцами служанки, суетились лекари, а у дверей стоял усиленный караул гвардейцев.

Поэтому я выжидал. Мерил шагами нишу в соседней галерее и ломал голову над тем, каким образом, пусть даже самым абсурдным, заставить Элен выслушать меня и, что еще сложнее, поверить.

Мои размышления прервал знакомый молодой стражник, которому я пару раз от скуки травил пошлые байки. Он прошел мимо, звеня кольчугой, и, стрельнув глазами по сторонам, доверительно шепнул:

— Слыхал? Лорда Освальда только что спешно вызвали в личные покои короля.

Я замер.

— Одного? — так же тихо спросил я.

— Ага. Принцесса и королева, говорят, вышли в смежную комнату. Умирающий монарх и его верный советник сейчас общаются тет-а-тет.

Стражник пошел дальше, а в моей голове мгновенно созрел план. Если Освальд торчит у постели короля, значит, его кабинет прямо сейчас пуст. Это идеальный, возможно, единственный шанс покопаться в логове стервятника и найти железобетонные доказательства его вины. Одного клочка пергамента без подписи было мало, мне нужны были чеки на оплату услуг, переписка с синдикатом. Что угодно, что имеет юридический вес.

Через десять минут я уже бесшумно, как тень, проворачивал отмычку в скважине дубовых дверей. Щелчок — и я внутри.

Кабинет Освальда был обставлен аскетично и строго. Никаких лишних бумаг на столе, ни пылинки на полках. Я методично прочесал все ящики, проверил панели на наличие тайников, пролистал пухлые ежедневники.

Ни-че-го. Ни единой зацепки. Видимо, этот ублюдок был слишком осторожен, чтобы хранить компромат на видном месте. Или в целом, хранить компромат.

Выругавшись сквозь зубы, я вскрыл нижний ящик массивного стола. Там лежала аккуратно перевязанная бечевкой стопка писем.

Я развязал узел и быстро пробежался глазами по строчкам. Да это же личная переписка Освальда с Тридом за те годы, пока парень обучался в военной академии! Я хмыкнул и уже хотел бросить их обратно, но почему-то решил все же изучить их. Вдруг Освальд откровенничал в письмах сыну?

Я присел на край стола и начал вчитываться.

«...отец, я получил твое письмо, но совершенно не понимаю, зачем мне менять расписание. Ты знаешь, мне интересна военная логистика и бухгалтерские дисциплины, я хотел сделать акцент на них. Но декан передал твой приказ — с завтрашнего дня я обязан посещать курсы по высшему государственному управлению, юриспруденции короны и дипломатии. Зачем мне все это? Но, как ты и сказал, я подчиняюсь...»

Письмо было датировано прошлым годом. Я нахмурился и вытащил еще одно, отправленное семь месяцев назад.

«...я просто не могу в это поверить! Как такое могло с ней случиться?! Внезапная немота. Должно быть, она чувствует себя ужасно. Отец, я не нахожу себе места. Я написал Элен уже пять писем, но она не отвечает. Пожалуйста, я умоляю тебя, будь с ней рядом. Поддерживай ее, раз я не могу. Я хотел все бросить и приехать в замок, но ты категорически запретил мне покидать академию до сдачи экзаменов. Скажи Элен, что я думаю о ней каждый день...»

Я опустил пергамент.

То есть Трид ничего не знал. В каждом его слове сквозила неподдельная тревога за принцессу, юношеское непонимание многоходовочек отца и, кажется, самая настоящая влюбленность. Он не был соучастником Освальда. Он был такой же слепой, ничего не подозревающей пешкой на шахматной доске своего папаши, как и сама Элен. Освальд методично готовил сына к трону, не посвящая его в грязные подробности.

Я аккуратно сложил письма обратно, перевязал бечевкой и задвинул ящик, чувствуя странную смесь облегчения и раздражения. Трид оказался хорошим парнем.

Выскользнув из кабинета незамеченным и заперев дверь, я быстрым шагом направился обратно к королевскому крылу. Нужно выловить Элен.

По пути я едва не сбил с ног двух служанок, которые неслись куда-то с ворохом свежего белья, возбужденно перешептываясь:

— Да точно тебе говорю! — округлив глаза, щебетала одна. — Я сама слышала, как писарь говорил! Лорд Освальд все еще у короля, они не выходили. И принцесса. Там сейчас за закрытыми дверями решается судьба престола! Пишут указ о наместничестве!

Я резко затормозил, словно налетев на невидимую стену.

Наместничество.

— Вот проклятье, — прорычал я себе под нос, срываясь на бег. — Только бы я не опоздал.

Глава 56. Признание

Шут

Я больше не осторожничал. Плевать на конспирацию, когда моя принцесса в такой опасности. Я ворвался в королевское крыло, готовый воспользоваться своей магией некроманта, если кто-то встанет у меня на пути. Но здесь царил такой первозданный хаос — бегали лекари с склянками, суетились перепуганные министры, рыдали фрейлины — что на шута никто даже не обратил внимания.

Я увидел ее. Элен вышла из покоев отца бледная как смерть и направилась в сторону библиотеки. Одна. Без Трида и без свиты.

Я скользнул за ней следом, шагнул в полумрак библиотеки и, прежде чем она успела обернуться на звук шагов, резко захлопнул тяжелую дубовую дверь, провернув ключ в замке.

Элен вздрогнула и резко развернулась. Увидев меня, она инстинктивно отшатнулась, вскидывая подбородок. В ее глазах вспыхнуло такое неприкрытое презрение, что меня словно окатило ледяной водой.

— Убирайся, — процедила она, делая шаг к двери. — Или я закричу.

— Понимаю, что я последний подонок и не имею права даже смотреть в твою сторону, — я перегородил ей путь, подняв руки в примирительном жесте. — Вся твоя ненависть в мой адрес абсолютно оправдана. Ты имеешь полное право меня презирать. Но послушай меня, Элен. Как бы твое нутро сейчас ни сопротивлялось, поверь мне. Ты в опасности.

Она остановилась. Ее лицо превратилось в непроницаемую маску. Она отвела взгляд в сторону стеллажей и заговорила ровным, безжизненным тоном, обращаясь словно в пустоту:

— Почему я вообще должна ему верить? — ее голос дрожал от сдерживаемой боли. — Человеку, который так искусно лгал мне в лицо. Который хладнокровно соблазнил меня, наплевал на мои чувства и растоптал мое сердце. Который рискнул моей репутацией, моей честью — и все это лишь ради своих меркантильных целей. Почему я должна слушать подонка?

— Я вообще-то здесь, — хрипло отозвался я.

Она перевела на меня взгляд, который не сулил мне ничего хорошего:

— Что?

— Я здесь, принцесса. И если бы я преследовал только свои меркантильные цели, меня бы здесь уже не было. Я бы еще на рассвете после умопомрачительного секса с тобой... Прости, прости, пожалуйста, — торопливо начал я извиняться, увидев, как ее глаза сузились при упоминании нашей совместно проведенной ночи. — В общем, еще на рассвете я бы порталировался отсюда, продал дух певицы на черном рынке, закрыл свои долги и прямо сейчас наслаждался бы свободной жизнью в столичных барах. Но я все еще тут.

Она горько усмехнулась.

— Откуда мне знать, какие у тебя причины остаться? Вдруг это твой новый эгоистичный план — развести на деньги моего умирающего отца? Или, может, что-то покрупнее? Например, стать моим наместником вместо лорда Освальда и заполучить доступ к трону? Ты ведь настолько бесчувственный, Данте.

Меня словно ударили под дых.

— Я бесчувственный? — мой голос превратился в низкий, опасный рык. — Ты уверена в этом, моя принцесса?

Я резко сократил расстояние между нами. Она ахнула, попыталась отшатнуться, но я перехватил ее запястье. Не грубо, но крепко. Я потянул ее руку на себя и плотно прижал ее ладонь к своей груди, туда, где под тканью дуплета бешено, неровно колотилось сердце.

Она замерла.

— Почувствуй, — хрипло выдохнул я, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Почувствуй, как бьется мое сердце рядом с тобой. Оно трепещется, как у загнанного зверя. Похоже это на бесчувственность? Похоже ли на расчетливость то, что я теряю голову каждый раз, когда ты рядом? Прямо сейчас я вижу в твоих глазах кристально чистую ненависть. Тебе даже не нужно говорить о ней, чтобы я знал, что ты ко мне чувствуешь. Я знаю, какую колоссальную боль я тебе причинил и продолжаю причинять, мелькая у тебя перед глазами. И даже зная все это, у меня не хватает гребаной разумности уйти! Оставить тебя в покое, позволить твоей ране затянуться. Потому что ты права, я эгоист. Я конченый эгоист. Но я не бесчувственный, нет...

Я отпустил ее руку, но она свою ладонь не убрала.

— Я блин люблю тебя, Элен! — отчаянно, на одном дыхании выпалил я.

«Проклятье! Ну нет! Так, это было сказано только для привлечения ее внимания! Только для того, чтобы пробить эту стену и заставить ее слушать!»

В библиотеке повисла тишина. Я видел, как дрогнули ее ресницы, как сбилось ее дыхание. Она смотрела на меня в потрясении, а я... я сам оцепенел не меньше нее.

«Такс, — я заставил себя дышать ровнее. — Кажется, сработало. Она определенно обратила на меня внимание».

Глава 57. На колени

Шут

Тлен! Я только что признался принцессе в любви. И я понятия не имею, как так вышло. Но ничего не поделать, слова уже сказаны. Не извиняться же мне за признание, в самом-то деле?

Принцесса ничего не говорила, но какое счастье, что я научился понимать ее и без слов. Поэтому я внимательно следил за ее реакцией, отслеживая малейшие изменения мимики, движения глаз, дыхания.

Лишь бы только она сейчас не решила, что это очередная уловка, очередная ложь для достижения моих корыстных целей!

Принцесса продолжала молчать. Мой мозг, лихорадочно ищущий спасательный круг в этой затянувшейся паузе, внезапно зацепился за фразу, которую она бросила минуту назад.

— Погоди, — я нахмурился, чувствуя, как смущение мгновенно смывает волной паники. — Ты сказала... стать наместником вместо лорда Освальда? То есть тем, кто автоматически взойдет на престол, если с тобой что-то случится. Я все правильно понял, принцесса?

Она медленно кивнула, все еще не отойдя от моего признания.

— Да.

— Бездна... — выдохнул я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Если Освальд официально станет ее наместником, Элен — труп. Как только король умрет, этому подонку останется лишь организовать для принцессы «несчастный случай», и трон абсолютно законно перейдет к нему. Прямо сейчас на кону стояла ее жизнь. Правду об Освальде знал только я, но мой кредит доверия был уничтожен моими же собственными руками.

Я посмотрел на Элен. Она измотана, растеряна, ее плечи дрожали от горя. Ей и так было невыносимо тяжело переносить скорую смерть отца, а я сейчас собирался добить ее.

Руководствуясь чистыми инстинктами...

Да я понятия не имею, чем я блин руководствовался!

Но я шагнул к ней и опустился на оба колена.

«Надо же. Первая девушка в моей жизни, которая поставила меня на колени», — пронеслась на задворках сознания абсолютно неуместная мысль.

— Элен, прошу тебя, — я поднял на нее глаза. — Умоляю.

Она тихо ахнула. В ее взгляде мелькнуло удивление и... что-то еще, что я не смог идентифицировать. Какая-то новая, сложная эмоция. Пусть бы это была хотя бы крупица веры в мои слова! Но затем она выпрямилась и горделиво вскинула подбородок.

Бог мой, да она станет идеальной королевой. С моего ракурса Элен выглядела еще более величественно — хотя, казалось бы, куда уж больше.

Она скрестила руки на груди и сказала:

— И это должно меня убедить? — она старалась звучать уверенно и высокомерно, но на последнем слове ее голос дрогнул. — Ты думаешь, очередной дешевый театральный жест заставит меня забыть, кто ты такой?!

— Это не театр! — хрипло отозвался я, не двигаясь с места. — Я не прошу меня прощать. Можешь ненавидеть меня, можешь завтра же приказать отрубить мне голову. Но прямо сейчас — просто услышь меня. На кону твоя жизнь. Не делай Освальда своим преемником.

— Почему я должна слушать тебя, а не своего отца?! — она чеканила слова громко и отчетливо, хотя по ее щеке уже катилась слеза. — Папа умирает! Это его просьба! Освальд — его верный друг, он единственный, на кого мы сейчас можем опереться! А ты... ты снова пытаешься залезть мне в голову! Пытаешься запутать меня, когда я и так ничего не соображаю!

Она вцепилась руками в собственные волосы, словно пытаясь защититься от моих слов.

— Назначь кого угодно! — я умоляюще подался вперед. — Пусть не меня, согласен. Но выбери кого-то, кто никак не связан с Освальдом. Кого угодно! Да хоть... да хоть менталиста Адриана Рейна!

Элен мгновенно подобралась. Она смахнула слезинку, и в ее покрасневших глазах снова вспыхнуло подозрение.

— Не тебя, но твоего друга, так? — она нервно сглотнула и с усмешкой покачала головой. — Умно, Данте. Очень умно.

— Да при чем здесь мой друг! — взорвался я, понимая, что слова больше не работают.

Я вскочил на ноги и рывком достал из внутреннего кармана скомканный пергамент.

— Ну же, Элен! Соберись! Включи свой гениальный мозг! Кто первым узнал о смертельной болезни твоего отца? Осавальд! Кто притащил в замок своего сыночка, чтобы ты, якобы слабая и немая, нашла в нем опору? Освальд! Ты все еще думаешь, что древний дух оказался в твоем горле случайно?!

Я буквально всучил ей в руки письмо наемников.

— Читай! Это было у него в кабинете. Этот твой «верный друг отца» нанял черных магов, чтобы духи Илларии оказался в замке! А когда сегодня король объявил о демократии, план советника рухнул. И теперь он пошел ва-банк. Как только ты подпишешь бумаги о преемничестве, ты автоматически подпишешь и свой смертный приговор! Ты случайно упадешь с лошади или отравишься вином, и Освальд на законных основаниях заберет себе королевство!

Я прерывисто выдохнул, глядя в ее глаза.

— Послушай, Элен, — мой голос зазвучал тише, почти умоляюще. — Я готов убраться из этого замка. Прямо сейчас. Исчезнуть из твоей жизни и больше никогда не делать тебе больно. Но, пожалуйста, поверь мне. Всего один, последний раз. Поверь, сделай то, что я говорю, и я свалю. Навсегда оставлю тебя в покое. Обещаю.

Элен опустила взгляд на пергамент. Я видел, как ее глаза бегают по строчкам. Видел, как краска стремительно отливает от ее лица, оставляя лишь смертельную бледность.

Неужели я достучался до нее?

Но осознание в ее взгляде внезапно сменилось таким абсолютным ужасом, что у меня перехватило дыхание.

Письмо выскользнуло из ее пальцев и бесшумно приземлилось на ковер.

— Даже если ты сейчас честен... — прошептала она, едва двигая губами. — Уже поздно.

Мое сердце сбилось с ритма.

— Что значит — поздно?

— Я уже все подписала, — Элен посмотрела мне прямо в глаза. — Освальд — мой законный преемник. Прямо сейчас он отправился к канцлеру, чтобы заверить указ его подписью.

Глава 58. Крайние меры

Шут

Я вылетел из библиотеки, напоследок мазнув по принцессе сочувственным взглядом, но не уверен, что она сочла его искренним.

Нужно срочно перехватить указ о наместничестве до того, как на нем появится государственная печать. Но я — всего лишь шут, находящийся в замке на птичьих правах. Если я ворвусь в кабинет с воплями о заговоре, меня поднимут на смех, а потом вздернут на виселице. Мне нужен союзник с реальной властью.

И я очень надеялся, что он в замке.

Суматоха в коридорах сыграла мне на руку. Я двигался против людского потока, сканируя толпу. Наконец, у подножия парадной лестницы мелькнул знакомый силуэт в идеально сидящем костюме. Адриан Рейн собственной персоной. Менталист стоял у колонны, скрестив руки на груди, и с профессиональным спокойствием наблюдал за паникой придворных.

Я подлетел к нему со спины, мертвой хваткой вцепился в лацкан и, не говоря ни слова, грубо втащил в ближайшую узкую нишу за тяжелой гобеленовой шторой.

Рейн дернулся, его глаза вспыхнули фиолетовым свечением, готовые чуть ли не выжечь мне мозги, но, узнав меня, он раздраженно выдохнул.

— Данте? Какого дьявола ты творишь? — прошипел он, отряхивая воротник. — Я на службе!

— Заткнись и слушай, — я прижал его к стене, глядя прямо в глаза. — Освальд организовал заказ на дух Илларии. Он намеренно запер магию и голос принцессы, чтобы выдать ее замуж за своего сынка, который понятия не имеет, что творит его папочка. Конечная цель: прибрать к рукам королевство. А теперь, когда король объявил о демократии и слег с приступом, этот ублюдок вынудил Элен подписать указ о наместничестве на свое имя.

Глаза Рейна расширились. Вся его спесь моментально испарилась.

— Твою мать... — выдохнул он. — Так вот почему все так закрутилось.

— О чем ты?

— О моем начальнике, канцлере Бранте, — Рейн быстро огляделся, хотя здесь, в этой нише, нас никто не мог услышать. — Он был в законном отпуске на южных островах, но сейчас его экстренно отозвали из-за приступа короля. И приказали мне немедленно порталироваться в замок — потому что мне из столицы было быстрее, — чтобы я держал руку на пульсе.

— Отлично! Значит, Брант здесь? Мы идем к нему и...

— Не все так просто, — перебил меня Рейн. — В королевский замок портал с острова будет открываться мучительно долго. Поэтому они решили встретиться посередине между курортом и замком. Это Оннихельд, там есть центральная ратуша. Они открывают порталы туда прямо сейчас, чтобы Брант заверил этот гребаный указ.

— Бездна! — я с силой ударил кулаком по каменной стене. — Так порталируйся следом! Останови Бранта, расскажи ему правду!

Рейн саркастично скривился.

— И что я ему скажу? «Извините, господин канцлер, но мой друг-шут нашел у советника какую-то смятую бумажку без подписи, давайте всех арестуем»? Данте, мы с Брантом не на короткой ноге! Я не могу просто так вломиться на подписание государственных актов и обвинить главного советника короля в госизмене, не имея на руках железобетонных доказательств!

Я судорожно растер лицо ладонями. Мысли неслись вскачь.

— А давай ты порталируешься туда и быстренько пороешься в его мозгах? — выпалил я. — Вытянешь правду прямо из его головы и предъявишь это Бранту!

Рейн посмотрел на меня как на умалишенного.

— Проклятье, Данте, это же главный советник короля! Ты хоть представляешь, какие у него ментальные щиты?!

— Ну ты же профи, Рейн! — я схватил его за плечи. — Неужели ты не сможешь пробиться сквозь них?

— Смогу, конечно, — Рейн вздернул подбородок, и в его тоне просквозили самовлюбленные нотки. — Мой уровень позволяет вскрыть любую защиту. Но чтобы взломать такие щиты, мне нужно минуту-две непрерывно пялиться ему прямо в глаза. Представил эту картину? Меня скрутят, наденут антимагические кандалы и выведут из зала прежде, чем я доберусь хотя бы до его воспоминаний о том, что он ел на завтрак!

Мы перебирали и отметали один сумасшедший план за другим: поджечь ратушу, выловить Бранта и на коленях умолять его нам поверить (ну а что? С принцессой вроде сработало), натравить на Освальда орду с ближайшего кладбища (эта идея мне особенно нравилась) и еще десятки других вариантов разной степени абсурдности.

Наконец Рейн тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на меня.

— Данте, — тихо сказал он. — Ты же понимаешь, что среди этого всего у нас есть только один вариант, который может сработать?

По моей спине пробежал ледяной озноб.

— Блин, ну только не это, — я глухо застонал, прислоняясь затылком к холодному камню и закрывая глаза. — Рейн, нет. Наверняка есть еще способы...