Пепел страниц моей души: Начало

Он следил за каждым шагом, изучая меня сверху вниз... На одно короткое мгновение мне показалось, что уголок его губ приподнялся, и в голубых глазах мелькнула тёплая тень. Но эта тень исчезла быстрее, чем я успела понять, была ли она настоящей.

Его лицо оставалось прежним — ледяным и оценивающим. Казалось, он ощущает каждую частичку моего тела, проникая внутрь, до самых глубин. Я поёжилась, пытаясь спрятаться, словно меня могла защитить лишь собственная тень.

Я отвела глаза — на свои руки, на стены, на мебель, на что угодно, лишь бы не встречаться с этим холодом. Подойдя ближе, я села на стул напротив него. На столе стояли разные блюда — тёплые булочки, фрукты, бутерброды. В моей кружке был налит чай.

Чтобы хоть чем-то занять руки, я взяла чашку. Сделала глоток. Чай оказался остывшим, и я машинально попыталась согреть его... но магии больше не было. Неловкость неприятно кольнула, но я сделала вид, что ничего не произошло, и потянулась к булочке.

Я была голодна до отчаяния. Казалось, прошли сутки или двое с тех пор, как я ела в последний раз.

Булочка оказалась тёплой, только что приготовленной. Сахарная глазурь ещё не успела застыть. Я надкусила — и сладкое, нежное тесто растаяло во рту. Я тихо выдохнула от удовольствия, и на лице невольно появилось выражение наслаждения. От такой простой, казалось бы, еды — обычной булочки с помадкой.

Но всё портил Неймор.

Он сидел напротив и всё так же пристально смотрел на меня, молча, будто изучал. Я украдкой поглядывала на него, стараясь не встречаться с его глазами.

Молчание между нами становилось всё тяжелее.

Я заёрзала на месте. Выдерживать его взгляд было всё труднее, и в конце концов я не выдержала.

— Может, ты всё-таки скажешь что-нибудь... — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — и перестанешь так меня разглядывать?

Неймор словно вынырнул из собственных мыслей и на его губах тут же появилась знакомая ухмылка.

— Потерял дар речи от твоего наряда, — протянул он, слегка склонив голову. — Уж слишком он тебе идёт. Думаю, тебе придётся ходить в нём постоянно.

Его издёвка раздражала до дрожи, но я заставила себя не реагировать так, как хотелось, и быстро перевела разговор туда, что действительно имело значение.

— Где мой браслет связи, Неймор? — спросила я, стараясь удержать голос спокойным. — Мне нужно связаться с родителями.

Слова прозвучали ровно, но сердце всё равно будто сдавило. Родители. Это было единственное, что сейчас имело значение. Мне нужно было знать, что с ними, что они живы

Он перестал ухмыляться. Его лицо стало серьёзным.

— Браслет тебе больше не нужен, — сказал он после короткой паузы. — Он всё равно не будет работать, Ланивея. Ты лишена магии.

Я резко вдохнула.

— Но я должна связаться с мамой! Узнать, что с ними! Предупредить их о...

Я осеклась. Слова застряли где-то на полпути, и я растерянно заморгала, внезапно осознав, насколько это звучит бессмысленно.

О чём я вообще собиралась его просить? Ему ведь всё равно.

— Твои родители покинули страну. Они живы, — произнёс он, глядя прямо мне в глаза. — Так что успокойся.

На секунду мне показалось, что воздух стал плотнее. Я замерла и даже перестала моргать, посмотрела ему прямо в глаза.

Как он это узнал, так быстро... Он наверняка лжёт специально, чтобы я молчала и не задавала лишних вопросов.

— Почему я должна в это верить?.. — едва слышно спросила я, не отрывая от него глаз.

Он отвёл глаза в сторону, будто этот вопрос оказался для него неудобным, и тяжело вздохнул.

— Я знал, что тебя это будет волновать, — сказал он уже тише. — Поэтому узнал всё сразу, как только смог.

Я не понимала его и на мгновение между нами повисла странная пауза.

Потом он снова посмотрел на меня — пристально, слегка прищурившись. Я не отводила взгляд, хотя сердце билось сильнее.

— Мне не нужно, чтобы ты делала глупости.

— А Селина и Милания? — с надеждой спросилая.

Он помолчал. Совсем недолго.

— Больше я ничего тебе не скажу, Лана, — наконец ответил он. — Может быть, потом... если будешь хорошо себя вести.

Он спокойно сделал глоток чая, словно этот разговор не имел для него никакого значения, будто мои слова, мои страхи, всё происходящее — было лишь чем-то незначительным, не заслуживающим даже лишнего внимания.

Я лишь смотрела на кружку перед собой и молчала. Мне нечего было ему сказать. Мне хотелось верить его словам. Но Неймор слишком много раз лгал мне, глядя прямо в глаза.

Воцарилась гробовая тишина. Мне больше не хотелось ни есть, ни пить — и тем более терпеть его присутствие. Несколько секунд я молчала, собираясь с мыслями, прежде чем всё-таки решиться.

— Я позавтракала. Можно я пойду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без лишних эмоций.

— Не спеши, Ланивея... — ответил он, нарочно растягивая моё имя. — Я расскажу тебе правила этого дома. И, кстати, к своему господину следовало бы обращаться на «вы».

Началось.

Я закатила глаза, даже не пытаясь скрыть этого. Эта привычка, кажется, действительно прилипла ко мне от него — как и многое другое, что я бы с радостью забыла. Общение с Неймором в колледже оставило след куда глубже, чем мне хотелось признавать.

Опять издевается. Хотя чего я ожидала? По-другому он, кажется, просто не умеет.

— Итак, запомни, — продолжил он, откинувшись на спинку стула.

— Я твой господин. Ты обязана слушаться меня во всём и выполнять любой приказ. Тебе запрещено выходить из своей комнаты без моего разрешения. Выходить ты будешь только тогда, когда придёт прислуга и даст тебе указания. Если тебе что-то понадобится — обращайся к служанке, которая к тебе приставлена. За хорошее поведение будешь поощрена: я разрешу тебе выходить на улицу. За плохое — будешь наказана.

— И какие именно приказы я должна выполнять? — перебила его я.

Я уставилась на него, чувствуя, как поднимается злость. Плечи напряглись, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Например, завтракать, обедать и ужинать со мной, — ухмыльнулся он.

Это я переживу. Но по его тону было понятно: он имел в виду совсем не только это.

— Это всё?

— Ещё — не сопротивляться, когда я буду трахать тебя, — спокойно добавил Неймор, будто говорил о чём-то совершенно обыденном.

Я замерла. Брови сами поднялись вверх, дыхание перехватило.

Почему он говорит об этом так, будто это что-то само собой разумеющееся?

— Ты же понимаешь, что я не хочу этого и буду сопротивляться?

— Тебе придётся смириться, — невозмутимо ответил он. — И тогда возможно тебе будет приятно.

Я стиснула зубы. Каждое его слово бесило меня всё сильнее.

— Неймор зачем тебе это? Неужели мало женщин, которые с радостью лягут под тебя? — спросила я, стараясь удержать голос ровным.

— Лана, другие женщины не возлюбленные Томаса, — спокойно сказал он. — Поэтому сейчас они мне не интересны.

Я вся сжалась, он говорил таким тоном, будто мы обсуждали погоду.

— Всё дело только в этом? Только из-за Томаса? — выдохнула я, чувствуя, как по телу проходит горячая волна злости. — И ради этого ты собираешься издеваться надо мной? Будешь делать мне больно?

Я уже не могла выносить этот разговор. Эта глупая ситуация выводила меня из себя, будто я участвовала в каком-то дешевом спектакле. Все его слова казались невероятной глупостью, и я не могла даже представить, что это правда, что это происходит со мной прямо сейчас.

— Я не сделаю тебе больно, если ты будешь покорной, — ответил он с легкой ухмылкой.

— А если не буду? Что тогда? Возьмёшь меня силой?

Неймор даже не моргнул.

— Лана, я могу одним щелчком пальцев связать твои руки и ноги магией. Ты не сможешь двигаться. Я могу даже заткнуть тебе рот, чтобы ты не кричала. Но... — он чуть склонил голову, — это будет слишком просто.

Он смотрел прямо мне в глаза.

Я чувствовала, что он получает удовольствие от моего сопротивления. Каждое моё движение, каждая тень раздражения на лице, каждая вспышка гнева — он наблюдал и наслаждался этим.

Я не хотела давать ему этого удовольствия.

Но и держать себя в руках становилось всё труднее.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Пыталась говорить спокойно, ровно, но я уже была на грани.

Больше всего на свете мне хотелось вскочить и запустить в него магическую молнию. Пусть даже она не причинила бы ему вреда — зато точно стерла бы эту наглую, самодовольную ухмылку с его лица.

Но магии у меня больше не было.

Глаза всё чаще возвращались к чашке, в которой совсем недавно был чай.

С каждой секундой мысль заменить молнию этой чашкой казалась всё более разумной.

Я обхватила её ладонью и снова уставилась на него.

— Неймор... я не виновата в вашей вражде с Томасом, — тихо сказала я. — То, что ты будешь издеваться надо мной, ничего не изменит.

Я сглотнула.

— Он умер. Его больше нет в этом мире. Ты не сможешь сделать ему больно, издеваясь надо мной.

Мой голос предательски дрогнул. Слова о смерти Томаса давались тяжело.

В горле образовался болезненный ком, слёзы подступили к глазам, но я стиснула губы и заставила себя не заплакать.

Наверное, если бы Томас увидел меня сейчас, он бы гордился мной. Потому что выдерживать нападки Неймора Дракморна раньше получалось только у него.

Неймор ухмыльнулся и чуть подался вперёд, словно нарочно сокращая расстояние между нами.

— Лана... — тихо прошептал он. — Ты правда думаешь, что я бы упустил возможность владеть любимой девушкой Томаса?

Он склонил голову набок и продолжил уже томным голосом:

— Упустил бы возможность делать с тобой всё, что захочу? Представлять, как он смотрит с того света на свою любимую... когда его злейший враг доводит её до блаженства... когда она умоляет меня продолжить?

Он смотрел на меня таким взглядом, будто готов был взять меня прямо здесь, за этим столом.

Будто я вещь. Игрушка. Трофей.

По моей коже пробежали холодные мурашки. Рот невольно приоткрылся, дыхание стало тяжёлым. Я смотрела прямо ему в глаза, чувствуя, как напрягается лоб, а в груди поднимается глухое, почти животное сопротивление.

Я не могла принять его слова.

Не могла принять мысль, что у меня больше нет выбора. Что теперь Неймор распоряжается моим телом. Моей жизнью.

Он вдруг откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся, запрокинув голову и на секунду глядя в потолок.

Но смех быстро исчез.

Лицо его резко изменилось. На нём снова появилась холодная, властная гримаса. Несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза — пристально, тяжело.

А потом сказал, уже с явной ненавистью:

— Он будет смотреть с того света... и страдать. Смотреть, как ты стонешь под его врагом.

Я не выдержала.

Злость накрыла меня так резко, что я задрожала. Она вспыхнула, смешалась с кровью и рванула по венам.

Я смотрела на него так, будто ещё секунда — и я перепрыгну через этот проклятый стол, вцеплюсь ему в горло и придушу его собственными руками.

Я резко вскочила. Стул с грохотом отлетел назад и опрокинулся на пол.

—Я никогда не буду наслаждаться близостью с тобой! Никогда! — закричала я, сверля его взглядом, будто могла испепелить.

Мне нужно было уйти. Как можно дальше от него.

Я резко развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице. Мне хотелось вернуться в свою комнату. Сейчас она казалась единственным местом, где я могла найти хоть какое-то укрытие от этого ублюдка.

Но всё оказалось не так просто.

Когда я уже практически дошла до лестницы, Неймор в ту же секунду телепортировался прямо передо мной.

Я вскрикнула и резко остановилась.

— Я разве разрешал тебе уйти? — с насмешкой спросил он, глядя мне прямо в глаза, и сделал шаг ближе.

Я ничего не ответила. Только начала медленно пятиться назад.

Страх поднимался во мне холодной волной. Я не хотела даже думать о том, что он может сделать.

Я быстро обернулась — и заметила дверь в конце гостиной.

Не раздумывая ни секунды, я рванула к ней.

Все мысли исчезли из головы. Остался только адреналин, пульсирующий в крови и толкающий тело вперёд.

Я слышала смех Неймора за спиной, но мне было всё равно. Я подлетела к двери, резко дёрнула ручку и вбежала внутрь.

Передо мной открылся длинный тёмный коридор, похожий на тот, что был рядом с моей комнатой. Бежевые стены с узорами тянулись вдоль него, а на них висели подсвечники. Один за другим они вспыхивали, чувствуя присутствие человека.

Я замерла на секунду, тяжело дыша, и быстро мотнула головой из стороны в сторону.

И сколько бы я ни вглядывалась, я не могла разглядеть его конец — ни слева, ни справа.

Куда бежать? Где выход из этого проклятого замка?

Медлить было нельзя.

Я резко скинула туфли, чувствуя, как холод пола обжигает ступни, и, не давая себе ни секунды на сомнение, повернула налево — но успела сделать всего пару шагов, как прямо передо мной, будто выросший из самой тьмы этого коридора, снова возник Неймор.

— Ты правда думаешь, что сможешь сбежать от меня? — тихо произнёс он, притягивая меня ближе, и в его голосе не было и тени сомнений — только уверенность, от которой становилось по-настоящему страшно.

— Да пошёл ты... — выдохнула я сквозь зубы и, собрав остатки сил, рванулась вперёд, выскальзывая из его хватки.

И побежала в другую сторону, не оборачиваясь.

— Давай поиграем, Лана... Но в этой игре у тебя нет шансов... Я буду считать до десяти... Один... Два...

Его ровный голос ещё звучал позади, но с каждым шагом он становился всё тише, расплываясь в пространстве, пока окончательно не растворился, оставив после себя лишь глухой отзвук в голове.

Я бежала быстро, не чувствуя ног, словно тело двигалось само, подчиняясь единственному инстинкту — бежать дальше, не останавливаться, не оглядываться.

Но коридор не заканчивался.

Он тянулся вперёд, уводя меня вглубь темноты, и с каждым шагом казалось, что становится только длиннее, будто само пространство искажалось, подстраиваясь под мой страх.

Подсвечники вдоль стен вспыхивали один за другим, откликаясь на моё присутствие, но их света не хватало — он лишь выхватывал из тьмы отдельные фрагменты, оставляя остальное тонуть в полумраке.

И от этого возникало пугающее ощущение, будто я не двигаюсь вперёд вовсе, а лишь тону в этом бесконечном, чужом коридоре.

И вдруг — лестница.

Она возникла передо мной внезапно, уходя вниз, в ещё более густую тьму.

Я резко остановилась, хватая ртом воздух, и обернулась.

Позади было пусто. Лишь коридор, такой же бесконечный и равнодушный, как и прежде.

В груди вспыхнуло короткое облегчение — такое резкое, что на мгновение закружилась голова.

И вместе с ним пришли силы.

Я сорвалась с места и рванула вниз по лестнице, не давая себе времени подумать, правильно ли это решение.

Потому что сейчас важным было только одно — бежать дальше.

Путь оказался недолгим — я быстро спустилась вниз и оказалась в тёмном каменном коридоре, холодном и безмолвном, где каждый шаг глухо отдавался эхом. И почти сразу увидела её — дверь, ту самую, которую в тот момент приняла за единственный шанс на спасение.

Она была всего в нескольких метрах от меня — большая, тёмно-коричневая, старая, с потёртой поверхностью и тяжёлой ручкой.

Я преодолела расстояние за считанные секунды и распахнула её, буквально вырываясь наружу.

Меня тут же обдало прохладным свежим воздухом — таким настоящим после душного замка, что у меня на мгновение закружилась голова. Я остановилась, оперлась рукой о массивную серую колонну у входа, чувствуя под пальцами её шершавую поверхность, и попыталась восстановить дыхание.

Грудь тяжело поднималась, сердце всё ещё билось слишком быстро, но вместе с каждым вдохом внутри постепенно разливалось странное, забытое чувство — надежда.

Мне казалось, что у меня есть шанс. Что спасение где-то совсем рядом.

Оглядевшись внимательнее, я быстро поняла, что вышла не с центрального входа, а с боковой стороны замка. Здесь не было сада — того самого, через который меня тащили в первый раз.

Прямо передо мной возвышался тот самый тёмный забор, который я видела из окна своей комнаты, и сейчас он казался ещё выше, ещё тяжелее, словно давил своим присутствием. Никаких роз, никакой иллюзии красоты — лишь ровно подстриженные кусты, тянущиеся вдоль него. Я медленно подошла ближе, всматриваясь, и только тогда заметила, что за этим мрачным силуэтом скрывается нечто иное: настоящий забор был куда ниже, серый, с изящным металлическим обрамлением, обычный — но всё остальное пространство над ним занимала плотная, едва заметно мерцающая тёмная стена магического поля. Я сглотнула, не в силах отвезти глаз, и в тот же момент за моей спиной раздался его голос.

— Если ты будешь так долго стоять и думать, — протянул Неймор, и в его тоне не было ни раздражения, ни злости — эта игра быстро мне наскучит. И тогда я её закончу.

Я обернулась лишь на мгновение, чтобы окинуть его полным ненависти взглядом.

Неймор стоял, облокотившись спиной о дверь, неподвижный, словно ему вовсе не нужно было преследовать меня. Руки спрятаны в карманы, плечи расслаблены, а ухмылка на губах — спокойная, уверенная, будто всё происходящее лишь забавляло его.

Я сжала губы и сорвалась с места, свернув налево.

Я не знала наверняка, куда ведёт эта дорога, но цеплялась за единственную мысль — если продолжать бежать, если не останавливаться, я смогу добраться до сада.

И я не ошиблась.

Преодолев несколько десятков метров, обогнув угол замка, я выскочила туда — туда, где пространство вдруг раскрылось, и передо мной раскинулся тот самый сад, который я видела из окна.

Адреналин в крови придавал мне всё больше сил, и я ускорилась. Я бежала по дорожке мимо аккуратно подстриженных кустов и лавочек, не разбирая пути. Я даже не знала, куда именно нужно бежать — просто мчалась вперёд, полагаясь на интуицию.

И была рада лишь одному: этот придурок больше не телепортировался передо мной.

Я свернула в сторону, надеясь, что он не заметит моего манёвра и не сможет сразу догнать меня. Может быть, у меня появится хоть немного времени, чтобы придумать, как переиграть его и выбраться из этого проклятого замка.

Пробежав ещё несколько метров, я остановилась на секунду, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Шея уже начинала болеть от того, сколько раз за эти несколько минут я мотала головой, пытаясь увидеть, не преследует ли он меня.

Но сад был пуст. Неймора поблизости не было.

И вдруг в самом конце сада я заметила что-то блеснувшее в лучах света. Я прищурилась, вглядываясь внимательнее.

Это были ворота.

Мои глаза засияли. В груди вспыхнула неожиданная радость. И я со всех ног бросилась к воротам.

Дышать становилось всё труднее, грудь жгло от бега, но я не замедлялась. Я мчалась так быстро, как только могла.

Ещё немного.

Ещё несколько метров — и я на свободе.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках.

Ещё один рывок.

Я уже вытягивала руку вперёд, будто могла дотянуться до них раньше, чем добегу...

Сделала последний шаг — И вдруг что-то резко остановило меня.

Я с силой ударилась животом о чью-то руку.

Его руку.

Неймор перехватил меня одним движением, словно всё это время просто ждал нужного момента, схватил и силой дёрнул назад, оттаскивая от ворот так легко, будто мои попытки не значили ничего.

— Я же говорил, — произнёс он сквозь зубы, притягивая меня ближе, — У тебя нет шансов, ты не сможешь убежать от меня.

Он тянул меня всё дальше, не давая вырваться, и с каждым шагом расстояние между мной и воротами увеличивалось, отчаяние сдавливало грудь, словно у меня забирали последнюю возможность выбраться.

— Я поймаю тебя в два счёта. Ты и сама это знаешь, — добавил он, и в его голосе снова прозвучала эта невыносимая насмешка.

— Нет! — закричала я, срываясь на хрип. — Отпусти меня!

Я брыкалась, вырывалась, цеплялась за него, за воздух, за землю, не думая ни о чём, кроме одного — остановить это движение назад.

Слёзы брызнули из глаз, дыхание окончательно сбилось, но я всё равно тянулась к воротам, вытягивая руки вперёд так отчаянно, будто за ними было не просто спасение — а вся моя жизнь.

Будто если бы я смогла дотронуться до них... всё бы закончилось.

Но он продолжал оттаскивать меня всё дальше от ворот, и с каждым шагом надежда медленно гасла.

— Даже если бы ты добралась до них, — произнёс он, удерживая меня, — они бы не открылись. Тебя бы отбросило защитной волной. Замок заколдован, Лана. Ты не выберешься из него.

В его голосе не было паники — только попытка усмирить, остановить, привести в чувство, но я уже не слышала его по-настоящему.

— Отпусти меня, ублюдок! — закричала я изо всех сил.

Я ударила его локтем куда-то в живот. Его хватка на секунду ослабла — и этого оказалось достаточно.

Я вырвалась и, не оглядываясь, снова рванулась к воротам. Последняя, отчаянная волна силы пронзила всё тело.

Мне было всё равно, где он и как близко, догонит ли — существовала только одна цель: выбраться.

Ещё несколько шагов.

И вот я уже рядом.

Ещё мгновение — и я свободна.

Я вцепилась руками в холодный серебристый прут ворот, собираясь распахнуть тяжёлую металлическую створку.

Но в ту же секунду под моими ладонями вспыхнула магия.

По телу прошёл разряд, мелкий, но пронизывающий до костей, и эта неожиданная боль выбила из меня воздух. Силы исчезли мгновенно, будто их вырвали, и я даже не успела закричать, когда меня отбросило назад на несколько метров.

Я уже приготовилась удариться о землю, но вместо холодной травы почувствовала чьи-то руки.

Неймор поймал меня.

Он обхватил меня сзади, прижимая мои руки вдоль тела так крепко, что я не могла пошевелиться. Его грудь была вплотную к моей спине, удерживая меня на ногах.

Я чувствовала его тёплое дыхание у самого уха, на щеке.

Ноги подкашивались, и если бы он не держал меня так крепко, я, наверное, просто упала бы. По телу то и дело пробегала мелкая дрожь.

— Какая ты непослушная... — прошептал он мне в ухо ласково и медленно провёл носом по моей шее.

По коже мгновенно пробежали предательские мурашки, от которых стало ещё тяжелее дышать.

— Меня это только заводит, — закончил он тише, и я почувствовала его губы на своей коже.

Я едва заметно дёрнулась, но сил сопротивляться уже не было. Его хватка оставалась жёсткой и неумолимой, и в этот момент я слишком ясно поняла — мне не вырваться. Ни из его рук. Ни из этого замка.

Я бессильно выдохнула, и тело само собой обмякло, переставая бороться.

Он сразу почувствовал это и прижал меня к себе ещё сильнее.

— Лана... — его голос стал ниже, жёстче, и в нём больше не было той насмешки. — Чем быстрее ты поймёшь, что у тебя нет выхода, тем будет лучше.

Он говорил спокойно, но в этой спокойности было что-то давящее, не допускающее возражений.

— И запомни, — продолжил он, чуть сильнее наклоняясь к моему уху, — в этом замке нет ни одного места, где ты сможешь спрятаться от меня. Я знаю всё, что здесь происходит. И даже если ты попробуешь сбежать ещё раз — я всё равно узнаю.

Теперь его голос звучал строго, холодно, отстранённо, словно он не угрожал, а просто озвучивал неизбежный факт.

Меня это должно было разозлить. И где-то внутри злость действительно вспыхнула — словно слабая, потухшая искра.

Но сил на неё не осталось.

Я просто молча слушала. Сказать было нечего.

Надежда, которая ещё недавно гнала меня вперёд, теперь обрушилась, превратившись в тяжёлое, давящее чувство поражения, от которого хотелось только закрыть глаза и исчезнуть.

Вдруг меня повело в сторону, голова закружилась, и на мгновение показалось, что почва под ногами исчезла, ускользнула из-под меня, оставляя в пустоте... но тут же вернулась обратно, словно ничего не произошло.

Я прерывисто задышала, пытаясь удержаться в реальности, собрать рассыпающееся сознание, и только через несколько секунд поняла, что вокруг всё изменилось.

Мы всё ещё стояли в той же позе — он за моей спиной, удерживая меня, — но место было уже другим.

Я начала оглядываться, и с каждой секундой во мне всё сильнее разрастался страх.

Тёмный коридор.

Каменные влажные стены, будто пропитанные запахом сырости. Пространство было пустым и лишь редкие факелы, закреплённые на стенах, давали тусклый, дрожащий свет, который не освещал, а скорее подчеркивал эту давящую темноту.

И впереди — прямо напротив нас — виднелась железная решётка.

Догадка пришла мгновенно.

Я резко вдохнула, но воздуха всё равно не хватило. Дыхание сбилось, стало глубоким, судорожным, будто тело само пыталось оттолкнуть то, что разум уже понял.