Пепел страниц моей души: Начало

— Господин Дракморн...

— Что вы здесь ищете? Все уже должны быть у эвакуационных порталов.

— Студентов, господин, — быстро ответил один из них. — Многие разбежались. Нам приказали проверить все аудитории и найти скрытые проходы.

— Здесь их нет, — спокойно ответил я.

Но оба продолжали внимательно осматривать стены и шкафы, явно не собираясь уходить.

Я сразу понял — приказ им дал Фодес, а значит, мои слова для них ничего не значат. Они не уйдут просто так. Их нужно было увести. Я проследил за одним из них — он уже направлялся к той самой стене, за которой была каморка. Та самая. Наша.

Внутри будто резко натянулись все нервы разом, и я на мгновение сбился с дыхания. Я был почти уверен — она там.

— Здесь нет потайных ходов, — повторил я, уже чуть жёстче, привлекая их внимание, заставляя повернуть головы ко мне. — Но я знаю, в каких кабинетах они есть. Пойдёмте, я покажу.

Они переглянулись — всего на мгновение — и молча направились к выходу.Я вывел их из аудитории и провёл через несколько старых кабинетов, показывая давно заброшенные ниши, тайные переходы и проходы, которыми когда-то действительно пользовались. Осмотр занял всего несколько минут. Похоже, увиденного им хватило. Они кивнули друг другу и пошли дальше, уже без меня.

Я исчез ещё до того, как они успели сделать несколько шагов. Оказавшись в кабинете истории, я сразу бросился к каморке.

— Лана... Лана... — голос сорвался, стал громче.

И в ту же секунду остановился. Там было пусто.

— Чёрт... — процедил я сквозь зубы, хватаясь за голову.

Отступил на шаг и тяжело привалился к стене, с силой проводя ладонью по лбу, пытаясь заставить себя думать, а не паниковать.

Где она? Что с ней? Среди толпы, в коридорах... или уже...

— Нет... — оборвал я сам себя. — Нет.

Грёбаный Сильварис...

Я резко развернулся к стене, чувствуя, как внутри поднимается тёмная неконтролируемая ярость.

— Сука, ты же обещал, что позаботишься о ней!

И со всей силы ударил кулаком в каменную стену. Боль мгновенно отрезвила. Этого хватило, чтобы вернуть самообладание.

Пока я теряю время, Лана может погибнуть. Надо искать. Не останавливаться.

Она не могла уйти далеко. Отец наверняка уже заблокировал все порталы в замке, перекрыв любые пути к отступлению, чтобы никто не смог его покинуть. Только он мог сделать это своей силой — именно поэтому он и пришёл сюда.

На губах сама собой появилась усмешка.

Мою силу он заблокировать не может, а значит, у меня есть преимущество, пусть и единственное.

Я прочёсывал этаж за этажом, проверяя каждую аудиторию, каждую каморку и каждый коридор, не позволяя себе задерживаться ни на секунду. В эвакуационных кабинетах толпились студенты — порталы уже не работали, а сами аудитории превратились в клетки, у дверей которых стояли солдаты Фодеса, внимательно следя за каждым, кто пытался выбраться.

Телепортировался в тёмные углы, в слепые зоны, быстро выхватывая взглядом лица, силуэты, движения.

Ланы нигде не было.

Верхние этажи ещё сохраняли подобие порядка. Там царили напряжённая тишина и тревога, но без паники. Внизу всё выглядело иначе. Там уже шёл бой.

Преподаватели и несколько студентов пытались сдержать натиск, прекрасно понимая, что сил у них не хватит. Коридоры были залиты кровью, повсюду лежали тела, а крики не смолкали ни на секунду. Я отводил взгляд.

Всё это больше не имело для меня никакого значения. Ни этот бой. Ни эти люди. Существовала только одна цель.

Лана.

Я давно потерял счёт телепортациям. Постепенно тело начало наливаться свинцом, каждое новое перемещение давалось всё тяжелее, а магический резерв стремительно пустел, оставляя внутри непривычную, пугающую пустоту. Раньше со мной такого не случалось.

Но останавливаться я не собирался. Лишь закончив обыскивать весь замок, я впервые позволил себе признать очевидное.

Её здесь не было. Ни среди живых. Ни среди мёртвых.

Последний скачок перенёс меня во двор. При приземлении ноги едва не подкосились, перед глазами на мгновение потемнело, а лёгкие жадно хватали воздух. Попытка снова использовать телепортацию не дала ничего. Магия закончилась.

Стиснув зубы, я заставил себя идти дальше, переставляя ноги через силу, пока взгляд не зацепился за две фигуры неподалёку от площади. Фодес и Томас сражались, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — всё уже кончено. Теодор проиграл, а теперь Фодес просто играл с его сыном, как кот с мышью, не спеша, не напрягаясь, наслаждаясь каждым движением.

Чем ближе я подходил, тем отчётливее становилось очевидно: у Томаса не осталось ни единого шанса.

Значит... Фодес победил.

Я невольно усмехнулся.

Какой же ты идиот, Сильварис... Я ведь просил тебя только об одном. Об одном. Найти Лану. Увести её отсюда. Но нет. Ты решил играть в героя. Решил, что сможешь остановить человека, которого не сумел победить даже собственный отец. Глупый самоуверенный ублюдок. Ты променял её жизнь на эту бессмысленную драку. Если с Ланой что-то случилось... Это будет на твоей совести.

Злость вспыхнула с такой силой, что я перестал чувствовать усталость. Ноги сами понесли меня вперёд быстрее, а взгляд уже не отрывался от их схватки. И в этот момент Фодес небрежным движением отбросил Томаса в сторону. Тот с глухим ударом отлетел к дереву, и в ту же секунду над площадью раздался крик.

Женский.

До боли знакомый.

Я резко остановился. Воздух застрял в лёгких. Сердце пропустило удар, и вместе с ним исчезло ощущение земли под ногами. Несколько секунд я не мог заставить себя сдвинуться с места, продолжая смотреть вперёд, где медленно оседала поднятая пыль.

Сквозь медленно оседающую пыль к месту падения шёл Фодес.

Пыль наконец рассеялась. И я увидел Лану.

Она сидела возле тела Томаса, склонившись над ним и захлёбываясь слезами. Она не пыталась оглянуться, не замечала ничего вокруг, словно весь мир перестал существовать, сузившись до одного человека, которого уже невозможно было спасти.

У меня застучало в висках так сильно, что остальные звуки исчезли, страх ударил резко и глубоко, перехватывая дыхание, заставляя руки дрожать, а тело — застыть, и в голове осталась только одна мысль, которая звучала слишком чётко и громко:

Он убьёт её. Прямо сейчас. На моих глазах. И я ничего не успею сделать.

И эта мысль не оставила ни секунды на сомнения, поэтому я сжал кулаки до боли, чувствуя, как напряжение проходит по телу и возвращает хоть какое-то подобие контроля, потому что времени думать уже не было, нужно было действовать прямо сейчас.

Я судорожно перебирал в голове один вариант за другим, цепляясь за любую мысль, которая могла дать хотя бы крошечный шанс изменить происходящее, и тогда всё наконец сложилось в одну простую, страшную закономерность.

Он хочет видеть рядом с собой таких же, как он. Психов. Тех, кто наслаждается болью. Тех, кто не чувствует. Я готов стать таким. Если это единственный способ сохранить ей жизнь.

План был безумным, но другого у меня уже не оставалось. Я должен был заставить его увидеть во мне отражение самого себя, убедить, что мы похожи, что меня так же опьяняет чужая боль, что я способен получать удовольствие от страданий так же, как и он. Тогда он отдаст мне Лану. Не из жалости. Не из великодушия. Просто как награду. Как трофей, который больше не представляет для него никакой ценности.

Но всё упиралось в одно.Телепатия.Он забрал силу у Теодора, а значит, теперь он может не просто читать мысли, а копаться в них, разбирать, вытаскивать наружу всё, что скрыто, отличать ложь от правды, видеть не только то, что я покажу, но и то, что я попытаюсь спрятать.

И если он нырнёт глубже, он увидит правду, увидит, что я люблю Лану, увидит, что я не такой.

Но другого выхода я не видел. Я должен попробовать хоть что-то.

Я стиснул зубы и принял решение, от которого уже нельзя было отступить: я подойду к нему и буду думать только о ненависти к Томасу и Лане, о злости, о желании причинить боль, о том, что мне это нравится, и, если он купится, — он отдаст её мне, а если нет и полезет дальше, он всё равно увидит правду, увидит, что я ненавижу его, и тогда убьёт меня. И её. Но даже тогда у меня будет одно — я окажусь рядом. Я успею сказать ей. Я успею попрощаться.

Я поднял взгляд и пошёл к ним. С каждым шагом всё отчётливее видел, как Лану хватают за руки, оттаскивают от тела Томаса, зажимают ей рот, а Фодес спокойно что-то говорит, словно перед ним происходила не казнь, а самый обычный разговор. Я продолжал идти, понимая, что дороги назад больше нет.

Либо я спасу её... либо умру рядом с ней.

— Господин! — громко и уверенно обратился я к нему, собирая остатки самообладания и заставляя голос звучать ровно.

Я обошёл его и встал напротив, опустив голову, потому что знал — он любит это, любит видеть, как перед ним склоняются.

— Прошу прощения, господин... прошу вас, отдайте её мне в качестве награды за мою преданность.

Я не поднимал взгляда, но слышал, как в его голосе появляется интерес.

— Неймор... я удивлён. И зачем тебе эта безродная девчонка?

— Она была возлюбленной Томаса Сильвариса. Он был моим врагом всю мою жизнь и сыном вашего заклятого врага, посмел бросить вам вызов. Для меня будет честью получить её в своё распоряжение как награду за мою неизменную преданность вашему величеству.

Я говорил уверенно, точно зная, на что давить.

— Неймор... — он сделал несколько шагов ко мне. — Посмотри мне в глаза.

Собрав всю волю в кулак, я поднял взгляд.

Его вторжение оказалось настолько лёгким, что в первое мгновение я даже не понял, когда именно он проник в моё сознание. Это чувство было мне знакомо. Томас не раз читал мои мысли, и я слишком хорошо помнил, как это ощущается. Сейчас разницы не было вовсе.

Не отводя взгляда, я думал только о Сильварисе. Вспоминал его улыбку, взгляд Ланы, её смех рядом с ним, снова и снова возвращался к одной и той же мысли, пока всё остальное не исчезло. Остались только злость, презрение и отвращение к ним обоим.

Я чувствовал, как он перебирает мои мысли, внимательно рассматривая лишь те, которые я сам ему открывал. Но этого ему оказалось мало. Он попытался проникнуть глубже, и я отчаянно вцепился в ту ненависть, которую сам же разжигал внутри, не позволяя ему пройти дальше. Оставалось только удерживать её перед ним, пока остальное оставалось закрытым.

Секунды тянулись мучительно долго. Время будто остановилось. А потом я почувствовал... спокойно. Он перестал давить. Я не сразу поверил в это. Неужели получилось?

И только тогда увидел, как губы Фодеса медленно растянулись в кривой, мерзкой улыбке.

— Я впечатлён... твоя идея просто превосходна! — протянул он, расплываясь в довольной, хищной улыбке. — Раздать всех непокорных в качестве трофеев моим преданным слугам...

Облегчение обрушилось на меня с такой силой, что ноги едва не подкосились. Я уже почти не слышал Фодеса. Всё моё внимание было приковано к Лане.

Получилось. Неважно как. Я смог. Я обманул его.

Теперь оставалось только дождаться подходящего момента, забрать её, перенести в свой замок и наконец спрятать там, где до неё больше никто не сможет дотянуться.

Тогда я ещё не понимал, что, спасая её, сам веду нас обоих прямо в ад, из которого уже не будет выхода.

Глава 22 Здесь и сейчас

Лана

Следующее утро после борделя оказалось таким же, как и все остальные в этом замке.

Всё та же гостиная. Всё тот же стол. Всё тот же стул. И всё тот же Неймор, сидящий напротив меня.

Только изменилась я сама. Внутри что-то окончательно надломилось. Тот едва заметный огонёк, который ещё теплился где-то глубоко, просто погас.

Проснувшись, я почувствовала лишь одно — желание остаться в постели и больше не вставать. Никого не видеть. Ни с кем не разговаривать. Не выходить из этой комнаты. И уж тем более не покидать этот замок.

Лишь с седьмой попытки мне удалось заставить себя подняться.

Я подумала, что нужно сходить в ванную, но эта мысль вызвала лишь раздражение. То же самое — мысль о том, что нужно одеться, расчесаться и спуститься вниз. Всё, что раньше было таким привычным и естественным, теперь превратилось в тяжёлую, непосильную обязанность.

Воспоминания о борделе не отпускали. В памяти снова и снова возникали те девушки, которых жестоко насиловали. Следом всплывало мёртвое тело Моригана.

Меньше всего я думала о словах Фодеса после того, как он прочитал мои мысли. Любила ли я Неймора, ненавидела ли — сейчас это волновало меньше всего. На фоне всего произошедшего мои чувства к нему казались самой незначительной проблемой в мире.

Сегодняшний завтрак ничем не отличался от всех предыдущих.

Передо мной стояла тарелка с сырниками и малиновым вареньем. В стакан был налит свежевыжатый апельсиновый сок. На столе уже ждали подносы с булочками, эклерами и другой свежей выпечкой.

Я медленно скользила взглядом по блюдам. От них поднимался пар, а приятный аромат наполнял гостиную. Но есть совсем не хотелось. Еда, которую я ещё совсем недавно так любила, больше не вызывала ни аппетита, ни желания даже прикоснуться к ней.

А тех девушек вообще кормят? Что происходит с ними после насилия? Или их насилуют до самой смерти?..

Эта мысль возникла внезапно. Желудок неприятно сжался. Я замерла, уставившись в одну точку, нахмурив брови и крепко сжав губы.

— С тобой всё в порядке? — услышала я голос Неймора.

Он звучал ровно, спокойно, будто вчера ему не пришлось убить Моригана у меня на глазах. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, перебирал вилкой еду в своей тарелке и не сводил с меня глаз. Я же с самого начала завтрака старательно избегала встречаться с ним взглядом.

Его лицо оставалось напряжённым: глаза прищурены, губы плотно сжаты. Проследив за моим движением, он опустил голову и тяжело вздохнул.

— Если ты плохо себя чувствуешь, я могу дать тебе восстанавливающее зелье. Тебе станет лучше, — предложил он непривычно мягким голосом.

Его внимание удивляло всё сильнее, но я не понимала, что изменилось.

Может, он чувствует вину за то, что отвёл меня в бордель? За то, что убил Моригана? А сколько людей он вообще убил? И те женщины... Ему тоже приходилось их насиловать?

От последней мысли грудь обожгло. Сердце забилось сильнее, живот снова скрутило, а воздуха перестало хватать. На мгновение мне показалось: ещё немного — и начнётся паническая атака.

Но я не хотела этого. Не здесь. Не перед Неймором.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Не нужно... Можно, я пойду к себе и ещё немного отдохну? Попробую уснуть, и всё пройдёт.

Желание уйти превратилось в необходимость.

Неймор нахмурился. Между бровями залегла глубокая складка, лицо застыло в напряжении. Через несколько секунд он опустил глаза.

— Хорошо. Иди.

Я сразу поднялась из-за стола и ушла.

Оказавшись в своей комнате, я наконец смогла выдохнуть. Всё это время каждая мышца оставалась напряжённой, и лишь теперь, наедине с собой, я начала понемногу расслабляться. Я легла на кровать и попыталась уснуть. За завтраком мне казалось, что я смертельно хочу спать: всё внутри налилось тяжестью, веки слипались. Но стоило оказаться в постели, как сон исчез.

Как бы я ни старалась, в голову лезли мысли о борделе.

Прозрачные комнаты. Несчастные девушки. Демоны, которые их насиловали. Мориган, собиравшийся сделать со мной то же самое. И этот ублюдок Фодес.

При одной мысли о нём во мне вспыхнула ярость. Я сжала кулаки.

Это всё из-за него. Из-за этого психа, маньяка, убийцы. Как же я его ненавижу... Когда он наконец расщепится? Когда его тело не выдержит и он исчезнет из этого мира?

Если бы я могла, то убила бы его сама. Вонзила кинжал ему в сердце или задушила голыми руками. Сделала бы что угодно, лишь бы его не стало. Лишь бы освободить от него этот мир.

Ярость разрасталась, становилась тесной для моего тела. Руки начали дрожать, дыхание участилось, а ногти впились в ладони.

Нужно успокоиться. Перестать об этом думать.

Я подняла руку и посмотрела на кольцо Томаса, пытаясь найти в нём утешение. Насыщенно-синий камень сверкнул в мягком дневном свете. Я задержала на нём взгляд, невольно приоткрыв рот.

Почему раньше я не замечала, насколько он красив?

Я была уверена, что раньше камень был гораздо светлее — с лёгкой голубизной, почти прозрачный. Теперь же он стал глубокого синего цвета, напоминая морскую волну в солнечный день.

Злость отступила, уступив место воспоминаниям о Томасе. О том, как близки мы были. Как проводили время вместе. Я улыбнулась и прижала руку с кольцом к сердцу.

Как жаль, что нельзя вернуться в прошлое и всё исправить.

Так я и пролежала до самого вечера, не сомкнув глаз. Когда солнце скрылось за горизонтом и наступила ночь, я сняла одежду и быстро забралась под одеяло, натянув его до самой шеи.

Все эти месяцы приходилось спать в одних трусах. Одежды для сна Неймор так и не дал. Плотнее закутавшись в одеяло, я закрыла глаза.

Я слышу голоса. Пытаюсь открыть глаза, но не могу — они туго завязаны плотной повязкой, из-за которой вокруг только темнота.

Меня грубо держат за руки. Пальцы впиваются так сильно, что становится больно, и я невольно начинаю стонать, пытаясь вырваться, но в ответ слышу незнакомый грубый голос:

— Не дёргайся, а то убью.

От этих слов я сразу замираю. Продолжаю чувствовать боль, но больше не сопротивляюсь, позволяя им тащить меня дальше.

Они о чём-то переговариваются между собой, громко смеются, отпуская какие-то шутки, а я чувствую лишь отвратительную вонь вокруг, слышу, как где-то рядом одна за другой открываются и закрываются двери, и с каждой секундой мне становится всё страшнее. Настолько страшно, что я перестаю соображать, не могу нормально дышать и не способна произнести ни слова. Всё тело цепенеет, переставая мне подчиняться.

Внезапно меня грубо бросают на что-то мягкое. От неожиданности я резко переворачиваюсь, срываю с глаз повязку и жадно хватаю ртом воздух.

Передо мной стоят двое мужчин, которые только что притащили меня сюда. Они молча разглядывают меня, ухмыляются и с удовольствием наблюдают за тем, как мои глаза расширяются от страха, а до меня постепенно доходит, где именно я нахожусь.

Я быстро оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход, но вокруг нет ничего, кроме прозрачных стеклянных стен. За ними стоит толпа мужчин в золотых масках, которые внимательно наблюдают за происходящим.

Меня начинает трясти так сильно, что дрожь проходит по всему телу. Я поспешно отползаю назад, но сразу упираюсь спиной в холодную стеклянную стену и понимаю, что бежать некуда.

— Тебе не сбежать, — с ухмылкой говорит один из них.

— Сейчас мы хорошенько с тобой позабавимся, — добавляет второй.

Не сводя с меня голодных взглядов, они начинают расстёгивать ремни и спускать штаны, а я всё ещё не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что всё это происходит именно со мной.

Слёзы быстро застилают глаза, превращая всё вокруг в размытые пятна. Я только беспомощно качаю головой и прикрываю себя руками, будто это ещё способно хоть как-то защитить меня от того, что должно случиться дальше.

Когда они заканчивают раздеваться, один сразу хватает меня за запястья, с силой прижимая руки к кровати, а второй наваливается сверху всем своим весом.

Я кричу и начинаю вырываться изо всех сил, но они гораздо сильнее. Каждая моя попытка лишь смешит их, и от этого они смеются ещё громче, спокойно переговариваясь между собой, словно происходящее для них — обычное развлечение.

— Какая смелая... — насмешливо произносит один. — Интересно, надолго тебя хватит? Когда перестанешь дёргаться?

Он смеётся и ещё сильнее прижимает мои руки к кровати.

— Отпустите меня, грёбаные ублюдки! — кричу я, продолжая отчаянно вырываться, пытаясь освободить руки и сбросить с себя второго мужчину.

— Какая дерзкая шлюха... — зло цедит он. — Я научу тебя разговаривать с важными господами, стерва. И замахивается рукой над моим лицом.

Я проснулась от резкой боли в голове и спине. Не понимала, где нахожусь. От моего пробуждения подсвечник со свечой, стоявший на прикроватной тумбочке, вспыхнул, едва осветив комнату. Только тогда я поняла, что лежу на полу в своей спальне.

Взгляд беспорядочно метался по комнате. Всё тело трясло, сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах. Запутавшись в одеяле, я судорожно начала вырываться, но ткань лишь сильнее сковывала движения. От этого паника накатила новой волной.

Вдруг передо мной возник Неймор и сразу опустился на колени, протянув ко мне руки.

Я вскрикнула и поспешно отползла назад, неотрывно глядя на него.

Он сразу остановился. Поднял руки, показывая открытые ладони, и чуть отодвинулся.

— Всё хорошо... Слышишь? Я не причиню тебе вреда.

Он больше не двигался, стараясь не напугать меня ещё сильнее.

Ужас всё ещё сковывал и не позволял нормально вдохнуть. Я дышала коротко и прерывисто, заставляя себя моргать и медленно вдыхать через нос.

Это просто сон... Просто страшный сон... Я не там... Я здесь... В замке Неймора... Здесь меня никто не тронет...

Спустя минуту мне удалось немного успокоиться.

— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я.

Дыхание ещё не выровнялось, но я уже могла сосредоточиться на Нейморе. Он сидел напротив и всё это время не сводил с меня глаз, нахмурив брови.

— Ты кричала во сне... Потом я услышал грохот и пришёл проверить, что случилось, — ответил он.

Неймор говорил непривычно тихо, будто боялся меня напугать.

Я перевела взгляд на кровать, затем на себя, на одеяло и собственные руки. Только сейчас до меня дошло, что я упала с кровати прямо во сне.

— Мне приснился кошмар, и ... — Я сглотнула подступивший к горлу ком. — Видимо, сильно ворочалась и упала.

Я потёрла переносицу. Страх медленно отпускал меня. Я глубоко вдохнула, крепче прижала к себе одеяло и наконец посмотрела ему прямо в глаза.

— Прости, я не хотела тебя будить.

Слова сорвались сами собой — мне не хотелось лишний раз привлекать его внимание.

— Не нужно извиняться... Давай я помогу тебе подняться.

Он осторожно протянул мне руку.

Я заморгала чаще, переводя взгляд с его ладони на лицо и обратно. Меня пугало это. Его забота и тревога.

Неймор склонил голову набок и едва заметно улыбнулся. Улыбка вышла печальной и вымученной. Его глаза больше не казались такими ледяными, как обычно. Сейчас в них читалось беспокойство, которое он даже не пытался скрыть.

После пережитого кошмара я мечтала лишь вернуться в постель и наконец выдохнуть. Сил отказываться от его помощи не осталось.

Я плотно сжала губы, коротко кивнула в знак согласия. Одной рукой взялась за ладонь Неймора, а другой сильнее прижала к себе одеяло, чтобы случайно не оголиться перед ним.

Он поднялся первым и помог мне встать. Я сразу опустилась на кровать, а Неймор сел рядом.

Поправляя подушку, я старалась не смотреть на него. Хотелось лишь лечь, закрыть глаза и дождаться, когда он уйдёт. Неожиданно стало стыдно за свой страх, за дрожь во всём теле, за слабость, которую я не смогла от него скрыть.

— Ложись, — сказал Неймор.

Я тут же легла на самый край кровати.

— Нет. Подвинься дальше, Лана, — продолжил он, указывая на свободную половину.

Я широко распахнула глаза, не скрывая удивления.

— Зачем? — нервно спросила я, но всё же отодвинулась, увеличивая расстояние между нами.

Неймор без всякого разрешения лёг рядом и повернулся ко мне лицом. Я напряжённо следила за каждым его движением, не понимая, что он делает.

Зачем ему это? Зачем ложиться рядом со мной?

— Я останусь с тобой этой ночью. Вдруг тебе снова приснится кошмар, — произнёс он с такой серьёзностью, будто и правда был готов в любой момент прийти на помощь.

Но я слишком хорошо знала: подобная забота была не в его стиле. Неймор был слишком бессердечным. Я отвернулась и нервно рассмеялась.

Рядом с ним мне точно приснится кошмар.

— В этом нет необходимости... — начала я, пытаясь его отговорить.

— Это не обсуждается, — твёрдо отрезал Неймор, пристально посмотрев на меня.

Я вздохнула. Спорить с ним было бесполезно. Поэтому я сдалась, легла рядом и отвернулась от него, плотнее подтянув к себе одеяло.

Не прошло и минуты, как рука Неймора скользнула по моей талии и обвила живот. Он придвинулся ближе, прижимаясь ко мне. Его нос уткнулся мне в затылок, и я услышала, как он глубоко втянул воздух, вдыхая запах моих волос.