Пепел страниц моей души: Начало

Однажды я заметил, что просто смотрю. Уже без прежнего сопротивления. И тогда Фодес начал видеть во мне своего.

Он начал чаще втягивать меня в разговоры и спрашивать моё мнение. Со временем стало ясно: для него я больше не был одним из многих. В его отношении появилось нечто похожее на одобрение. Очевидно, я наконец оправдал его ожидания.

Я знал, что Фодес готовит нападение на Теодора Сильвариса, и мысль об этом не отпускала меня всё лето. Теодор возглавлял совет, по силе с ним могли сравниться лишь единицы, к тому же он был хранителем телепатии — силы, способной проникать туда, куда никому не следовало иметь доступ. Она позволяла читать мысли, безошибочно отличать ложь от правды, чувствовать эмоции и добираться до самых тёмных уголков сознания.

Именно поэтому Фодес отчаянно стремился ею завладеть. Никто из нас не хотел, чтобы ему это удалось.

Окажись телепатия в его руках, скрывать что-либо станет невозможно. Фодес быстро поймёт, кто действительно предан, а кто годами лишь играет свою роль. После этого любой, кто перестанет быть полезен, исчезнет.

Война уже была в самом разгаре, и напряжение чувствовалось повсюду. Отец становился молчаливее, остальные тщательнее подбирали слова, на встречах реже задавали лишние вопросы. Все понимали, что Фодес готовит новый удар, но никто не знал, когда именно он выступит против Теодора. Вслух об этом не говорили.

Меня это не устраивало. Лето подходило к концу, впереди оставался последний год обучения. Возвращение в колледж означало, что я окажусь в стороне от событий вокруг Фодеса и в решающий момент останусь без информации.

Разговорить отца не удавалось. В ответ я неизменно слышал одно: нападение состоится ещё нескоро, причин для беспокойства нет, ситуация под контролем. Я делал вид, что принимаю эти ответы, хотя прекрасно понимал: он не собирается посвящать меня в то, что считал слишком опасным.

Давить дальше не имело смысла. Я давно понял: некоторые вопросы останутся без ответа.

Оставалось надеяться, что учебный год закончится раньше, чем Фодес нанесёт удар по Теодору, а Лана успеет уехать из Скайвордеи вместе с родителями и окажется как можно дальше от охваченной войной страны.

Что случится со мной потом, уже не имело значения.

Я вернулся в колледж и быстро втянулся в прежний ритм. Лану не выпускал из виду, при каждом удобном случае сцеплялся с Сильварисом и внимательно следил за тем, что происходило между ними. После всего увиденного летом эта жизнь была непривычно спокойной — настолько, что временами воспринималась чужой.

Учебный год пролетел незаметно. До выпуска оставалось чуть больше месяца. Мы сдавали экзамены, и впервые за долгое время я позволил себе немного ослабить контроль.

Взгляд сам собой находил Лану повсюду.

За обедом.В коридорах.В аудиториях.

Я смотрел на неё и мысленно прощался, но легче не становилось. Мысль о том, что скоро она окончательно исчезнет из моей жизни и я больше не смогу даже видеть её издали, отзывалась болью в груди.

Лана, как обычно, сидела за столом рядом с Томасом. Он что-то говорил с привычной безупречной улыбкой, а она смеялась, легонько толкала его в плечо и наклонялась ближе. Томас без всякого смущения касался её спины, задерживая ладонь дольше, чем следовало.

Я молча наблюдал за ними. Кулаки сами сжимались от ревности, а зависть разъедала меня изнутри. Сколько бы ни убеждал себя, что давно потерял право на подобные чувства, они никуда не исчезали.

Когда они поднялись из-за стола и ушли, я смотрел им вслед, стискивая зубы до боли в челюсти.

Рядом сидела Миллисент. Она по-прежнему считала нас парой, хотя за весь этот год не получила ни единого повода так думать. Я даже с ней не спал, но её это совершенно не смущало. Она неизменно занимала место возле меня, упорно не замечая моего безразличия.

Напротив расположились Дерек и Фин. Обычно они не замолкали ни на минуту, но сегодня почти не разговаривали. Их непривычная тишина настораживала сильнее любых слов. Что-то изменилось, и это чувствовалось во всём.

Миллисент тяжело вздохнула, поднесла к себе браслет связи и надолго замерла, читая сообщение. Потом нахмурилась, и остатки моего спокойствия исчезли.

— Что случилось? — спросил я, хотя уже понимал: ничего хорошего не услышу.

— Мама написала... — ответила она едва слышно. — Просит немедленно уехать из колледжа.

Я резко выпрямился.

— Почему? Что ещё она пишет?

Миллисент растерянно покачала головой.

— Больше ничего. Только чтобы я собрала вещи и сразу уехала.

Отец Миллисент был одним из приближённых Фодеса. Её мать не стала бы требовать, чтобы дочь покинула колледж, если бы не знала о чём-то серьёзном. Это предупреждение стало первым отголоском того, чего я боялся всё прошлое лето.

Я резко поднялся и, не сказав ни слова, направился к выходу. Догадки сменяли одна другую, но ни одна не объясняла, что именно произошло. Главное я уже понимал: Фодес начал действовать, и времени почти не осталось.

Едва я вышел в коридор, прозвенел звонок. Студенты расходились по аудиториям, переговаривались, смеялись, спорили между собой. Их беспечность делала происходящее ещё более неправильным. Никто из них пока не понимал, что привычная жизнь может оборваться в любую минуту.

На браслете связи высвечивались несколько пропущенных вызовов от матери, но сейчас меня интересовал отец. Я попытался связаться с ним. Ответа не последовало. Повторил вызов — безрезультатно. Провёл ладонью по лицу, заставляя себя собраться, и телепортировался во двор, надеясь встретить хоть кого-нибудь, способного объяснить, что происходит.

Никого.

Один прыжок последовал за другим. Я перемещался с места на место, пытаясь собрать мысли и сложить происходящее в единую картину. Но ясности не прибавлялось. Тревога лишь усиливалась.

Сам не заметил, как оказался у кабинета ректора. Уже подходя к двери, услышал приглушённые голоса и замедлил шаг. Осторожно приблизился. Дверь оставалась приоткрыта, и узкой щели хватило, чтобы разглядеть собравшихся.

За столом сидел ректор. Напротив него — Теодор Сильварис. Рядом — мой отец.

По спине пробежал холод, а мысли разом стихли.

До меня долетали лишь отдельные фразы. Ректор за что-то благодарил их, говорил о наших с Томасом драках и поведении... В какой-то момент меня едва не разобрал смех.

За пять лет он ни разу не вызывал наших отцов. Ни разу. А теперь, когда до выпуска оставался месяц, они вдруг понадобились ему оба. Слишком поздно для воспитательных разговоров. Слишком вовремя для чего-то другого.

Додумать эту мысль я не успел.

Отец поднялся, коротко кивнул ректору и Теодору и направился к выходу — без тени сомнения, без единого лишнего движения.

Я бесшумно отступил и скрылся за углом, чтобы отец меня не заметил. Дождался, пока он отойдёт подальше, и телепортировался прямо перед ним.

Отец остановился, ничем не выдав удивления. Лишь уголок губ едва заметно дёрнулся.

— Неймор, — ровно произнёс он.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я резче, чем собирался.

Отец прищурился, внимательно изучая меня.

— Ты выглядишь... жалко, — заметил он. — Что с твоим лицом, Неймор? Возьми себя в руки. Верни самообладание.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Привычная маска безразличия снова заняла своё место.

— Так зачем ты здесь?

— Лучше скажи, почему ты до сих пор в колледже? Разве мать не связалась с тобой?

— Я был занят.

— Зря, сын. Очень зря.

— Не уходи от ответа.

Отец выдержал короткую паузу.

— Ректор решил поблагодарить нас с Теодором за пожертвования. Мы оба немало сделали для этого колледжа. Или ты всерьёз думаешь, что он столько лет закрывал глаза на ваши с Томасом выходки по доброте душевной?

Я убедился, что поблизости никого, и понизил голос:

— Отец... ты ведь здесь не из-за этого.

Он помолчал, затем шагнул ближе. Челюсть напряглась.

— Неймор, не вмешивайся. У тебя ещё есть немного времени пожить спокойно. Очень скоро всё изменится.

Он отступил на шаг. Когда заговорил, в его голосе уже не осталось ничего, кроме холодного приказа:

— Покинь колледж немедленно.

И исчез, не дав мне ничего ответить.

Я остался один посреди коридора. Теперь всё окончательно встало на свои места.

Это нападение. Отец приехал помочь Фодесу.

Мысли смешались, но одно имя вернуло ясность.

Лана.

Всё остальное потеряло значение.

Я должен был найти её до того, как всё начнётся. Увести отсюда. Заставить покинуть колледж, даже если для этого придётся применить силу. Она не должна оказаться здесь, когда Фодес нанесёт удар. Но я понимал и другое: Лана мне не поверит.

После всего, что произошло между нами, любую попытку помочь она примет за очередное издевательство. Оставался лишь один человек, которого она действительно послушает.

Томас.

Сколько времени у меня осталось? Час? Десять минут? Может, всего несколько секунд? Одно было ясно: медлить нельзя.

После обеда у Томаса не было занятий. Сначала я телепортировался в спальни, но его комната оказалась пустой. Затем переместился в переход, где он часто сидел. Там тоже никого.

Каждый безрезультатный прыжок усиливал раздражение.

Время уходило. Хотелось бросить поиски и самому отправиться за Ланой, но эту мысль я тут же отмёл. Томас мог убедить её уйти. Я — нет.

Оставался кабинет, где он обычно проводил собрания. Я телепортировался туда и наконец нашёл его.

Томас стоял у стены, склонив голову над браслетом связи. Моё появление заметил, лишь когда я оказался совсем рядом, и тут же нахмурился.

Держать лицо не получалось, да и желания не было. Сейчас мне было плевать, что он увидит.

— Томас... нападение... — выдохнул я, пытаясь отдышаться.

Он резко вскинул голову. Глаза округлились.

— Твой отец в замке. Я видел его в кабинете ректора... Мой отец тоже был там.

Томас побледнел. Его губы разомкнулись, но слова так и не прозвучали.

— Это не совпадение, — продолжил я уже твёрже. — Всё началось. Найди Лану и уведи её отсюда.

Я ждал, что он сорвётся с места и побежит к ней, не задавая вопросов. Но ошибся.

— Отец... Мне нужно найти отца... — прошептал Томас, отступая. Меня он уже не слышал.

— Что? Ты вообще слышишь себя? — Я шагнул к нему, не сдерживая злости. — Они справятся без тебя! Найди Лану!

— Я должен найти его...

— Томас!

Он вздрогнул. На лице застыл страх. Но вместо ответа Томас развернулся и побежал по коридору.

Я остался на месте, слушая, как его шаги постепенно затихают вдали.

Томас не будет спасать Лану. Он побежал к отцу. Спасать мир.

В ту же секунду завыла сирена.

Обычно этот звук бил по ушам. Теперь сирена доносилась глухо, издалека, а поверх неё я слышал лишь тяжёлый стук собственного сердца.

Время замедлилось.

Из аудиторий один за другим выходили студенты и преподаватели. Никто не торопился. Большинство двигалось спокойно и размеренно, приняв сирену за очередную учебную тревогу. По указанию преподавателей все направлялись к эвакуационным порталам.

Я один понимал: это не учебная тревога. Нападение началось.

Люди проходили мимо, задевая меня плечами. Одни продолжали начатые разговоры, другие искали друзей, третьи недовольно спорили с преподавателями. А я оставался неподвижным, не в силах ни пошевелиться, ни собрать мысли.

Сильный толчок в плечо вырвал меня из оцепенения. Пустота исчезла, оставив единственную мысль:

Найти Лану. Спасти её любой ценой.

Я сорвался с места и телепортировался в ближайший тёмный закуток. Пульс всё ещё бился слишком быстро, но движения уже обрели привычную точность. Достал из сумки мантию, набросил её на плечи, натянул капюшон так, чтобы лицо осталось в тени, затем замер и прислушался.

Вокруг было тихо.

По расписанию у Ланы сейчас должна была идти история. Оставалось надеяться, что она, как и раньше, прячется в нашей каморке.

У меня было преимущество: обе стороны считали меня своим. Среди студентов и преподавателей я легко затеряюсь — в общей толпе останусь обычным учащимся, чья репутация сейчас никого не волнует. А перед солдатами Фодеса достаточно будет откинуть капюшон. Они знали меня в лицо и считали союзником.

Я телепортировался к кабинету истории. Коридор встретил меня непривычной тишиной. Дверь была распахнута. Я вошёл.

Внутри уже находились двое солдат. Они ходили между рядами, переворачивали сумки, сбрасывали вещи со столов и внимательно осматривали кабинет. По их движениям было ясно: они действовали по приказу и не собирались ничего пропускать.

Увидев меня, оба резко развернулись и вскинули руки, готовясь атаковать.

Я даже не замедлил шаг. Лишь слегка приподнял голову, позволяя свету упасть на лицо, и холодно посмотрел на них.

Этого хватило. Узнав меня, солдаты сразу опустили руки.

— Господин Дракморн...

— Что вы здесь ищете? Все уже должны быть у эвакуационных порталов.

— Студентов, господин, — отозвался один из них. — Многие разбежались. Нам приказали проверить все аудитории и найти скрытые проходы.

— Здесь никого нет, — коротко ответил я.

Однако оба продолжили осматривать стены и шкафы, явно не собираясь уходить.

Спорить было бессмысленно. Приказ Фодеса значил для них куда больше моих слов. Просто так они не уйдут.

Один из солдат уже направлялся к той самой стене. За ней находилась каморка. Наша каморка.

Тело мгновенно напряглось. Если Лана действительно пряталась там, ещё несколько шагов — и её найдут.

— Здесь нет потайных ходов, — повторил я жёстче. Оба обернулись. — Но я знаю, где они есть. Пойдёмте. Покажу.

Солдаты переглянулись и молча направились к выходу.

Я вывел их из аудитории и провёл через несколько старых кабинетов, показывая скрытые ниши и тайные переходы, которыми когда-то действительно пользовались. Осмотр занял всего несколько минут. Этого им хватило. Они коротко кивнули и продолжили поиски уже без меня.

Едва солдаты отвернулись, я телепортировался обратно в кабинет истории и бросился к каморке.

— Лана... — позвал я.

Ответа не последовало.

— Лана! — повторил громче и заглянул внутрь.

Пусто.

— Чёрт... — процедил я сквозь зубы, с силой сжимая виски.

Я отступил и тяжело привалился к стене. Провёл ладонью по лбу, заставляя себя думать, а не поддаваться панике.

Где она? Что с ней? В толпе? В коридорах?.. Или уже...

— Нет... — оборвал я сам себя. — Нет.

Грёбаный Сильварис...

Я резко повернулся к стене. Ярость сорвала последние остатки контроля.

— Сука, ты же обещал, что позаботишься о ней!

Кулак со всей силы врезался в камень. Боль прострелила кисть и отрезвила. Этого хватило, чтобы вернуть самообладание.

Пока я теряю время, Лана может погибнуть. Надо искать. Не останавливаться.

Она не могла уйти далеко. Отец наверняка уже заблокировал все порталы в замке, перекрыв любые пути к отступлению, чтобы никто не смог его покинуть. Только он мог сделать это своей силой — именно поэтому он и пришёл сюда.

На губах сама собой появилась усмешка.

Мою силу он заблокировать не может, а значит, у меня есть преимущество, пусть и единственное.

Я прочёсывал этаж за этажом, проверяя каждую аудиторию, каждую каморку и каждый коридор, не позволяя себе задерживаться ни на секунду. В эвакуационных кабинетах толпились студенты — порталы уже не работали, а сами аудитории превратились в клетки, у дверей которых стояли солдаты Фодеса, внимательно следя за каждым, кто пытался выбраться.

Телепортировался в тёмные углы, в слепые зоны, быстро выхватывая взглядом лица, силуэты, движения.

Ланы нигде не было.

Верхние этажи ещё сохраняли подобие порядка. Там царили напряжённая тишина и тревога, но без паники. Внизу всё выглядело иначе. Там уже шёл бой.

Преподаватели и несколько студентов пытались сдержать натиск, прекрасно понимая, что сил у них не хватит. Коридоры были залиты кровью, повсюду лежали тела, а крики не смолкали ни на секунду. Я проходил мимо.

Ни бой, ни эти люди больше не имели значения. Осталась одна цель.

Лана.

Я давно потерял счёт телепортациям. Постепенно тело начало наливаться свинцом, каждое новое перемещение давалось всё тяжелее, а магический резерв стремительно пустел, оставляя внутри непривычную, пугающую пустоту. Раньше со мной такого не случалось.

Но останавливаться я не собирался. Лишь закончив обыскивать весь замок, я впервые позволил себе признать очевидное.

Её здесь не было. Ни среди живых. Ни среди мёртвых.

Последний скачок перенёс меня во двор. При приземлении ноги едва не подкосились, перед глазами на мгновение потемнело, а лёгкие жадно хватали воздух. Я попытался переместиться. Ничего не произошло.

Магия иссякла.

Стиснув зубы, я заставил себя идти дальше, переставляя ноги через силу, пока неподалёку от площади не показались две фигуры.

Фодес и Томас сражались.

Фодес полностью контролировал ход боя, растягивая его ради собственного удовольствия. Всё уже было кончено. Теодор проиграл, а теперь этот ублюдок развлекался с его сыном, наслаждаясь своим превосходством.

С каждым шагом становилось яснее: у Томаса не осталось ни единого шанса.

Значит... Фодес победил.

Из груди вырвался короткий, злой смешок.

Какой же ты идиот, Сильварис... Я просил тебя об одном. Всего об одном: найти Лану и увести её отсюда. Но нет. Тебе понадобилось играть в героя. Ты всерьёз решил, что остановишь того, кого не сумел победить даже твой собственный отец. Глупый, самоуверенный ублюдок. Ты променял её жизнь на эту бессмысленную драку. Если с Ланой что-то случилось... это будет на твоей совести.

Ярость заглушила усталость. Ноги понесли меня быстрее, всё внимание сосредоточилось на схватке.

Тогда Фодес небрежным движением отбросил Томаса в сторону. Тот с глухим ударом отлетел к дереву, и над площадью раздался крик.

Женский.

До боли знакомый.

Я застыл. Воздух застрял в лёгких, сердце пропустило удар. Несколько мгновений не мог сдвинуться с места, пока в воздухе кружилась поднятая ударом пыль.

В мутной завесе проступил силуэт Фодеса. Он направлялся к месту падения Томаса.

Когда воздух очистился, я увидел Лану.

Она сидела возле Томаса, склонившись над ним, и рыдала. Не оглядывалась, ничего не замечала. Для неё весь мир сузился до одного человека, которого уже невозможно было спасти.

Страх ударил с такой силой, что дыхание оборвалось, руки задрожали, а тело перестало слушаться. Все остальные звуки исчезли. Осталась одна мысль — чёткая, оглушающая:

Он убьёт её. Прямо сейчас. На моих глазах. И я ничего не успею сделать.

Эта мысль не оставила места сомнениям. Я сжал кулаки до боли, заставляя тело подчиниться: времени на раздумья не осталось, действовать нужно сейчас.

Я перебирал один вариант за другим, отбрасывая невозможные и пытаясь найти хотя бы малейший шанс изменить происходящее. И тогда разрозненные детали сложились в одну простую, страшную закономерность.

Он хочет видеть рядом с собой таких же, как он. Психов. Тех, кто наслаждается болью. Тех, кто ничего не чувствует. Значит, я дам ему то, чего он хочет. Если это единственный способ сохранить ей жизнь — я стану таким.

План был безумным, но другого не оставалось. Я должен был заставить Фодеса поверить, что перед ним — его собственное отражение: меня опьяняет чужая боль, а страдания доставляют удовольствие. Тогда он отдаст мне Лану. Не из жалости или великодушия. Просто в награду. Как трофей, потерявший для него всякую ценность.

Но у плана было одно слабое место.

Телепатия.

Фодес забрал силу Теодора. Теперь он мог не просто читать мысли — мог вскрыть сознание, вытащить наружу самое сокровенное, отличить ложь от правды. Добраться не только до того, что я позволю ему увидеть, но и до того, что постараюсь скрыть.

Стоит ему проникнуть глубже, и притворство рассыплется. Он узнает, что я люблю Лану и пытаюсь её спасти. Поймёт: мы не похожи.

Но выхода не было. Я должен был попытаться.

Я стиснул зубы и принял решение, от которого уже нельзя отступить. Подойду к нему и буду думать лишь о ненависти — к Томасу, к Лане, ко всему, что сейчас происходило. О злости. О желании причинить боль. Об удовольствии от чужих страданий.

Если Фодес поверит, то отдаст Лану мне. Если проникнет глубже, узнает правду: я люблю её и ненавижу его. Тогда он убьёт нас обоих.

Но даже в этом случае у меня останется одно: я буду рядом. Успею сказать ей то, что люблю её. Успею попрощаться.

Я поднял взгляд и пошёл к ним. С каждым шагом всё отчётливее видел, как Лану хватают за руки, оттаскивают от тела Томаса, зажимают ей рот, а Фодес спокойно что-то говорит, словно перед ним происходила не казнь, а самый обычный разговор. Я продолжал идти, понимая, что дороги назад больше нет.

Либо я спасу её... либо умру рядом с ней.

— Господин! — обратился я громко и уверенно, собирая остатки самообладания.

Я обошёл Фодеса, встал напротив и склонил голову. Он любил чужую покорность, особенно когда перед ним склонялись добровольно.

— Прошу прощения, мой повелитель. Отдайте её мне... в награду за мою бессмертную преданность вашему величеству.

— Неймор... я удивлён. И зачем тебе эта безродная девчонка?

Голову я не поднимал, но по изменившейся интонации понял: предложение его заинтересовало.

— Она была возлюбленной Томаса Сильвариса. Он был моим врагом всю жизнь... и сыном вашего заклятого врага. Он посмел бросить вам вызов. Я был бы безмерно почтён получить его подругу... как трофей. Во владение.

Я говорил уверенно, точно зная, на что давить.

— Неймор... — он сделал несколько шагов ко мне. — Посмотри мне в глаза.

Я заставил себя поднять голову и встретил его взгляд.

Фодес проник в моё сознание настолько незаметно, что в первое мгновение я даже не понял, когда это произошло. Ощущение было знакомым: Томас не раз читал мои мысли. Никакой разницы я не почувствовал.

Я сосредоточился на Сильварисе. Его улыбка. Смех Ланы рядом с ним. Его ладонь на её спине. Заставлял себя удерживать эти воспоминания, пока всё остальное не исчезло. Остались злость, презрение и отвращение — к ним обоим.

Сначала Фодес перебирал поверхностные мысли — те, которые я намеренно оставил открытыми. Но вскоре давление усилилось. Он искал путь глубже.

Я разжигал ненависть до тех пор, пока она не заслонила всё остальное. Оставалось удерживать её перед ним и не позволять всплыть ничему другому.

Секунды тянулись мучительно долго.

Затем давление ослабло и исчезло. Сознание освободилось так резко, что я не сразу поверил: Фодес вышел.

Неужели получилось?

На губах Фодеса появилась кривая, мерзкая улыбка.

— Я впечатлён. Идея превосходна! — протянул он с жадным восторгом. — Раздать всех непокорных в качестве трофеев моим преданным слугам...

Облегчение обрушилось на меня с такой силой, что колени дрогнули. Дальнейшие слова Фодеса больше не доходили до сознания.

Получилось. Неважно как. Я смог. Я обманул его.

Оставалось дождаться подходящего момента, забрать Лану, перенести в свой замок и спрятать там, где до неё больше никто не сможет дотянуться.

Тогда я ещё не понимал, что, спасая её, сам веду нас обоих прямо в ад, из которого уже не будет выхода.

Глава 22 Здесь и сейчас

Лана

Linkin Park — Roads Untraveled

Следующее утро после борделя оказалось таким же, как и все остальные в этом замке.

Всё та же гостиная. Всё тот же стол. Всё тот же стул. И всё тот же Неймор, сидящий напротив меня.

Только изменилась я сама. Внутри что-то окончательно надломилось. Тот едва заметный огонёк, который ещё теплился где-то глубоко, просто погас.

Проснувшись, я почувствовала лишь одно — желание остаться в постели и больше не вставать. Никого не видеть. Ни с кем не разговаривать. Не выходить из этой комнаты. И уж тем более не покидать этот замок.

Лишь с седьмой попытки мне удалось заставить себя подняться.

Я подумала, что нужно сходить в ванную, но эта мысль вызвала лишь раздражение. То же самое — мысль о том, что нужно одеться, расчесаться и спуститься вниз. Всё, что раньше было таким привычным и естественным, теперь превратилось в тяжёлую, непосильную обязанность.

Воспоминания о борделе не отпускали. В памяти снова и снова возникали те девушки, которых жестоко насиловали. Следом всплывало мёртвое тело Моригана.

Меньше всего мне хотелось думать о словах Фодеса после того, как он прочитал мои мысли. Любила я Неймора или ненавидела — сейчас это не имело значения.