Пепел страниц моей души: Начало

Я легла напротив него, подперев голову рукой, и посмотрела ему в глаза. Мы находились близко, но между нами всё ещё оставалось достаточно пространства.

— Расскажешь? — шёпотом спросила я.

Неймор не ответил сразу. Какое-то время он молчал, собираясь с мыслями.

— В нашем мире, Лана, древние роды веками передают своим наследникам накопленную магию. Именно поэтому их называют хранителями. Не каждый ребёнок, рождённый в такой семье, становится хранителем. Для этого мало родиться в древнем роду — нужно, чтобы в тебе проявился родовой Дар.

Я внимательно слушала, не перебивая.

— Когда хранитель принимает силу своего предшественника, она соединяется с его собственной. С каждым поколением этой магии становится всё больше. Вместе с ней меняется и сам Дар.

Я нахмурилась.

— Меняется?

— Усиливается настолько, насколько природа никогда бы не позволила ему усилиться сама. — Он перевёл взгляд на меня. — Я родился с телепортацией. Для меня естественно перемещаться на несколько километров. Это предел, который природа отвела моей силе. Но мой отец способен пересечь за один прыжок расстояние, которое я не смог бы преодолеть и за сотню. Не потому, что он талантливее меня. Просто он носит магию многих поколений. Она усилила даже его сверхсилу.

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Принято считать, что так древние семьи сохраняют своё наследие и могущество, — продолжил он. — Но никто не говорит о цене. Каким бы сильным ни был человек, его тело не создано, чтобы удерживать столько магии. Рано или поздно начинается расщепление.

— Расщепление? — спросила я. — Но разве оно не случается только с теми, кто насильно забрал чужую силу? Или со слабыми магами, не сумевшими выдержать наследие своего рода?

— Нет. Это лишь самые быстрые пути к нему. — Неймор покачал головой. — Насильственно отнятая сила почти сразу начинает убивать своего носителя. Маг с незначительной базовой силой тоже долго не выдержит чужую магию. Но даже хранители не могут обмануть природу. Просто она убивает нас медленнее.

Он опустил глаза на свои руки.

— Чем сильнее становится род, тем выше цена, которую он однажды заплатит. Сейчас эту цену платит мой отец.

Неймор отвернулся и сел, уперевшись ладонями в плед. Его плечи заметно напряглись. Я поспешно поднялась следом, не отводя от него глаз.

— Его тело больше не выдерживает силу, которую он носит всю жизнь. Магия медленно разрушает его. Никто не знает, сколько ему осталось. Может быть, год. Может, полгода. За это время я должен подготовиться. А когда он больше не сможет удерживать силу... принять её.

Он ненадолго замолчал.

— И тогда начнётся уже мой отсчёт.

Последние слова прозвучали тише. В обычно ровном голосе появилась хрипота, которую он не смог скрыть.

Смысл сказанного дошёл до меня не сразу. Я смотрела на его напряжённый профиль, пытаясь осознать услышанное.

— То есть, приняв силу отца, ты сократишь собственную жизнь? — спросила я. — И даже не будешь знать, когда расщепление начнётся у тебя?

Неймор повернул голову.

— Да. Я не буду знать, сколько времени у меня есть. Но рано или поздно это произойдёт, и моё тело начнёт разрушаться так же.

На душе вдруг стало тяжело.

Всё это время я видела перед собой сильного, холодного человека, которому, казалось, ничего не страшно. И только сейчас поняла, что он каждый день живёт рядом с неизбежной смертью отца, зная, что однажды та же участь ждёт и его самого.

— А ты этого хочешь? — неожиданно спросила я.

Неймор нахмурился.

— Чего?

— Стать хранителем.

— Никого не волнует, чего хочу я. Это моя судьба, моя обязанность и мой долг. Я ничего не могу изменить.

— Я понимаю. Но если бы ты мог выбирать? Чего бы ты хотел на самом деле?

Он повернулся ко мне и долго смотрел в глаза.

— Тебе действительно интересно?

Я склонила голову набок и едва заметно улыбнулась.

— Да. Мне интересно.

И это было правдой. Я искренне хотела узнать, о чём он думает, когда говорит не о долге, власти или чужих приказах, а о себе.

Неймор задумался, словно решая, стоит ли отвечать. Он провёл ладонью по пледу и остановил её рядом с моей рукой. Кончики наших пальцев соприкоснулись, но я сделала вид, что ничего не заметила.

— Я хотел бы просто жить, — наконец произнёс он. — Проснуться утром и думать только о сегодняшнем дне. Не вспоминать вчера. Не гадать, что будет завтра. Просто жить тем, что есть сейчас.

Неймор поднял голову и посмотрел на небо.

— Смотреть на облака. Чувствовать солнце. Разговаривать ни о чём. Замечать такие мелочи, на которые обычно даже не обращаешь внимания.

Он говорил спокойно, без эмоций. В его голосе не осталось даже тени надежды. Он придвинул руку ещё ближе. Его пальцы осторожно накрыли мои. Я не отстранилась.

— Потому что никто не знает, сколько времени ему на самом деле отпущено. Завтра может вообще не наступить. Или оказаться совсем не таким, каким мы его представляли.

Он опустил голову. На его лице читалась печаль. Слабая улыбка тронула уголки губ.

— Но именно этого я себе позволить не могу.

От этих слов под рёбрами разлилась тяжесть. Такая простая мечта... И такая недостижимая для него.

— Мне жаль, — тихо ответила я.

Я осторожно повернула ладонь под его рукой, отвечая на прикосновение. Неймор заметил это и уже увереннее накрыл мою кисть своей. Большим пальцем провёл по моей коже.

Он разглядывал меня с едва заметной улыбкой, но в его глазах оставалась тяжёлая грусть. Я не могла отвести от него глаз. Наверное, в моих читалась такая же тоска.

Некоторое время мы просто молчали. Неймор продолжал осторожно гладить мою руку, а я думала лишь об одном.

Может быть, он прав? Может быть, именно поэтому его слова так задели меня?

Я вдруг поймала себя на мысли, что всё это время жила так же, как и он. Только если Неймора преследовало неизбежное будущее, то меня — прошлое. Я снова и снова возвращалась к пережитой боли, боялась того, что ещё может случиться, и совсем забывала о настоящем. О том, что чувствую сейчас. О том, чего хочу в эту самую минуту.

Вдруг солнечный свет померк. Я подняла голову: тёмная туча закрыла солнце, а по саду пронёсся прохладный ветер. Я невольно поёжилась.

— Пора возвращаться в замок. Скоро начнётся дождь, — сказал Неймор, тоже глядя на небо.

— Да, ты прав.

Я поднялась и принялась собирать книги. Неймор помог свернуть плед, взял корзину, и вместе мы вернулись в замок.

***

До самого вечера его слова не выходили у меня из головы. Я возвращалась к ним, пытаясь понять, способна ли действительно перестать жить прошлой болью и страхом перед будущим, хотя бы ненадолго позволив себе то спокойствие, которое испытывала рядом с ним.

Перед сном я переоделась в одежду, которую купил мне Неймор, и подошла к зеркалу. Мягкий шёлк приятно струился по телу, прохладной волной скользя по коже, сорочка немного не доходила до колен, а длинный халат почти касался пола, плавно покачиваясь при каждом движении. Я какое-то время молча рассматривала своё отражение, провела ладонью по гладкой ткани на талии, поправила выбившуюся прядь волос и нехотя признала, что красный цвет действительно мне идёт.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Неймор. На нём были чёрные домашние штаны и простая белая футболка, отчего он выглядел совсем иначе, чем обычно, — не как глава древнего рода и один из сильнейших магов этого мира, а как самый обычный человек, вернувшийся домой после тяжёлого дня.

Я сразу повернулась к нему.

— Уже готова ко сну? — спокойно спросил он.

Я быстро кивнула.

Его взгляд медленно скользнул по мне — от лица до самых босых ступней, задерживаясь на новой одежде. На губах появилась едва заметная довольная улыбка. Прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, Неймор молча продолжил разглядывать меня.

— Отлично выглядишь.

От этих простых слов внутри что-то предательски дрогнуло. Жар мгновенно прилил к щекам, сердце забилось быстрее, а губы невольно тронула улыбка. Я тут же опустила глаза, сделав вид, что поправляю пояс халата. Раньше я бы непременно разозлилась на себя за такую реакцию, начала убеждать, что не имею права радоваться его словам. Но сейчас почему-то не стала. Лишь молча вдохнула поглубже, пытаясь унять сбившееся дыхание.

В комнате повисла тишина. Я чувствовала на себе его внимание и совсем не хотела, чтобы он отвернулся. Но чем дольше длилось молчание, тем сильнее оно меня смущало.

— Можем ложиться, — первой произнесла я, не выдержав этой тишины.

Я поспешно отвернулась и направилась к кровати. Неймор молча последовал за мной. По его размеренным движениям невозможно было понять, волнует ли его происходящее. Он выглядел так же спокойно, как и всегда.

Он лёг с левой стороны кровати, поправил подушку и, устроившись поудобнее, закинул руку за голову.

Я обошла кровать, быстро сняла халат, аккуратно сложила его на тумбочку и, стараясь лишний раз не смотреть в его сторону, забралась под одеяло. Подтянув его до самой груди, замерла, глядя в потолок и слишком отчётливо ощущая его присутствие рядом. Он лежал совсем близко, но между нами по-прежнему оставалось расстояние, которого никто из нас не решался нарушить.

— Спокойной ночи, — наконец тихо пожелал он.

— Спокойной ночи, — так же тихо ответила я.

Свечи одна за другой погасли, и лишь одна осталась гореть у стены, наполняя комнату мягким золотистым светом. Сквозь высокие окна пробивалось бледное лунное сияние, смешиваясь с дрожащими отблесками огня и рисуя на потолке причудливые тени.

Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон всё не приходил. Никак не получалось расслабиться. Мысли путались. Я меняла положение, переворачиваясь то на один бок, то на другой, и с каждым движением сердце начинало биться всё быстрее.

Всё это время Неймор лежал неподвижно. Я слышала его размеренное дыхание и почему-то была уверена, что он тоже не спит.

Какая-то часть меня отчаянно хотела придвинуться к нему ближе, почувствовать знакомое тепло и наконец уснуть. Но другая, наоборот, требовала держаться как можно дальше, напоминая обо всём, что произошло между нами. Эти противоречивые чувства не давали мне покоя.

В очередной раз перевернувшись, я оказалась лицом к Неймору и нечаянно коснулась его руки.

Я уже хотела отдёрнуть ладонь, но не успела. Он мягко накрыл её своей, а затем переплёл наши пальцы.

— Совсем не спится? — спросил он.

— Да... Наверное, потому что я проспала половину дня. Я мешаю тебе. Ты сегодня очень рано встал, да и завтра, скорее всего, тоже придётся подняться ни свет ни заря...

Неймор повернулся ко мне всем телом, так и не выпуская моей руки.

— Беспокоишься обо мне?

Даже в полумраке я знала, что он ухмыляется. Эта интонация была слишком знакомой.

— Нет, — ответила я в той же манере. — Просто не хочу, чтобы ты был не в настроении и решил сорвать злость на мне.

— Я никогда так не делал, — неожиданно серьёзно возразил Неймор.

Я хмыкнула. В памяти нашлось достаточно причин поспорить, но продолжать не хотелось.

— Мне тоже не спится, — спустя несколько секунд заговорил он. — Можем поговорить.

Я ненадолго задумалась, выбирая, о чём спросить.

— Слышала, колледж восстановили. Ты будешь заканчивать обучение?

Раз уж Неймор сам предложил поговорить, мне действительно хотелось узнать о нём больше. Обычно он отвечал уклончиво или переводил всё в очередную насмешку, но сейчас, возможно, был готов сказать хоть что-нибудь.

Он вздохнул.

— Нет. Мне уже выдали диплом, так что считай, обучение окончено.

— Повезло... Не пришлось сдавать выпускные экзамены, — заметила я с лёгкой улыбкой.

— Даже если бы колледж не разрушили, у меня с ними не возникло бы проблем.

Самоуверенность в его голосе заставила меня усмехнуться. Впрочем, сомневаться в этих словах не приходилось.

— Тогда зачем ты вообще учился? Не проще было сразу купить диплом и не мучиться целых пять лет?

— А как же репутация моей семьи? Моим родителям было бы совершенно нечем похвастаться на светских приёмах, если бы я, как и все остальные, просто купил диплом. А так — настоящее достижение.

Я покачала головой, не сумев сдержать улыбку. Неймор мог одновременно шутить и говорить совершенно серьёзно.

— Почему ты живёшь именно в этом замке?

На его губах появилась улыбка. Очевидно, он ожидал совсем другого вопроса.

— Мне всегда нравилось это место. Замок находится далеко от города. Здесь тихо, спокойно, свежий воздух, вокруг лес...

— Очень удобно, если собираешься держать кого-нибудь в заложниках, — с лёгкой усмешкой закончила я.

Он рассмеялся.

— И это тоже.

Большой палец Неймора продолжал неторопливо поглаживать мою ладонь, и под этими прикосновениями я понемногу расслаблялась.

— Но ты, Лана, не заложница.

Его палец на мгновение замер.

— Ты мой трофей. Мой подарок.

Улыбка исчезла с моего лица.

— И очень ценный, — добавил он после короткой паузы.

Вот и вся разница. Не заложница — собственность.

За разговором я не сразу заметила, что Неймор понемногу придвинулся ближе. Мы по-прежнему лежали лицом друг к другу, и теперь его дыхание едва касалось моей кожи.

— Ты говорил, что держишь меня здесь только ради мести Томасу, потому что он был влюблён в меня. Если бы он любил другую, на моём месте оказалась бы она. В этом и заключается вся моя ценность. Не более того.

Неймор придвинулся ещё немного. Теперь его губы находились всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Я хотел ему отомстить, — прошептал он. — Но это лишь одна из причин, по которым ты оказалась здесь.

От его голоса по коже прошла лёгкая дрожь.

— Тогда... какая ещё может быть причина? — спросила я так же тихо.

Он поднял свободную руку. Кончики пальцев едва коснулись моей щеки.

Прикосновение оказалось настолько осторожным, что я задержала дыхание, не зная, чего ждать дальше.

— Причина проста, Лана. Я хочу тебя, — сказал Неймор, проводя большим пальцем по моей щеке. — И хотел задолго до того, как Томас в тебя влюбился. Моё желание никогда не было с ним связано.

От этой неожиданной нежности стало больнее, чем от его привычной жестокости. К холоду я уже привыкла: он ничего не обещал и не оставлял места надежде. Но эта мягкость заставляла чувствовать то, что я изо всех сил старалась в себе уничтожить.

Не нужно. Только не будь со мной таким.

— Неймор... — едва слышно произнесла я. — Тебе не нужно притворяться. Не нужно становиться тем нежным и ласковым парнем, которым ты был в колледже. Я всё равно никуда не денусь. Всё равно останусь рядом с тобой... каким бы ты ни был.

— Я не притворяюсь, — спокойно ответил он. — Я всегда хотел быть с тобой именно таким. Никогда не хотел причинять тебе боль, но причинил. Этого уже не изменить. Но я могу сделать так, чтобы дальше всё было иначе.

В его голосе не было ни насмешки, ни привычного холода, и это сбивало с толку ещё сильнее.

— Если ты всегда этого хотел... почему только сейчас? Что изменилось?

Неймор ненадолго замолчал.

— Если бы я только мог сказать тебе всё как есть... но не могу.

— Но почему?

— Потому что так будет безопаснее для тебя, Лана. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Но ты должна знать одно: я больше не хочу видеть в твоих глазах страх.

Одной рукой он по-прежнему держал мою ладонь, другой касался щеки.

— Я хочу другого, Лана...

Кончики его пальцев медленно скользнули по коже, и по телу сразу пробежала горячая дрожь.

— Хочу прикасаться к тебе... не потому, что могу. Потому что ты сама позволишь.

Его ладонь скользнула к моей шее.

— Хочу ласкать тебя так, чтобы ты забыла обо всём остальном...

Он говорил почти шёпотом.

— Хочу чувствовать, как ты сама тянешься ко мне... как перестаёшь сдерживаться... как перестаёшь думать...

Его рука опустилась к моей талии, осторожно притягивая меня ближе. Теперь между нашими губами почти не осталось воздуха.

— Хочу слышать твои стоны... знать, что они настоящие... что они рождаются не из страха... а потому что тебе хорошо...

Я чувствовала его дыхание — тёплое, немного сбившееся. Моё давно стало таким же.

— Хочу чувствовать, как ты дрожишь под моими руками...

Он сделал ещё один едва заметный вдох.

— Хочу, чтобы в этот момент для тебя перестало существовать всё остальное... чтобы остались только мы...

Его губы замерли в нескольких миллиметрах от моих.

— И только потом...

Он замолчал на несколько долгих секунд.

— Я хочу обладать тобой полностью.

Каждое его слово отзывалось внутри жаркой волной. Моё тело снова предавало меня, и сдерживаться становилось всё труднее. Мне отчаянно хотелось преодолеть последние миллиметры между нами, поцеловать его и хотя бы на одно мгновение перестать думать.

Он тоже это чувствовал. Я видела это по напряжённым плечам, по тому, как отчаянно он пытался сдержать себя.

— Я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас...

Его взгляд опустился к моим губам.

— И ты бы меня не остановила.

Сердце болезненно дрогнуло.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и едва заметно покачал головой.

— Но не стану.

Он ненадолго прикрыл глаза.

— Я больше не стану тебя принуждать, — тихо сказал он. — Я хочу лишь одного: чтобы однажды ты сама захотела меня. Не из страха. Не из чувства долга. Даже не потому, что смирилась. А потому, что действительно этого хочешь. Поэтому я не прикоснусь к тебе... пока ты сама не сделаешь этот выбор.

Он медленно отстранился, возвращая между нами то самое расстояние, которое ещё мгновение назад казалось невыносимым. Моя ладонь по-прежнему лежала в его руке. Он больше не двигался.

Несколько долгих секунд мы просто молчали, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. И каждый из нас понимал, что только что удержался на самом краю.

Почему я снова это чувствую? Почему после всего, что он сделал, меня по-прежнему тянет к нему? Неймор причинил мне столько боли и, скорее всего, причинит ещё, несмотря на все обещания. Но желание никуда не исчезло. Оно было таким сильным и неправильным, что хотелось плакать.

В памяти всплыли слова, сказанные им сегодня в саду.

Но если прошлое уже нельзя изменить... будущее всё равно наступит. Если однажды Неймор опять причинит мне боль, это случится потом. А это «потом» ещё не наступило.

Он был рядом, и сейчас я его не боялась. Мне хотелось почувствовать его руки, его губы, получить то, о чём он только что говорил. Забыться хотя бы ненадолго, испытать что-нибудь хорошее — и именно он мог мне это дать.

Какой смысл продолжать бороться?

Даже отказавшись от него, я не избавилась бы от душевной боли. Она давно стала частью меня. Я могла подавить это влечение, заставить себя отвернуться, но легче от этого не стало бы. Я лишь лишила бы себя единственного, что ещё позволяло хоть что-нибудь чувствовать.

Да, это было неправильно. Да, Неймор сделал со мной слишком много ужасного. Но если среди всего этого кошмара моё тело до сих пор откликались на него, почему я должна была отказываться ещё и от этого?

Я по-прежнему его ненавижу. Не люблю. Это всего лишь секс... всего лишь ощущения, которые ненадолго заглушат всё остальное.

Я повторила это про себя несколько раз, пока собственные слова не начали звучать убедительно.

Мои пальцы крепче сжали его руку. Я перестала спорить с собой и посмотрела прямо на него.

— Я хочу тебя, — прошептала я. — Прямо сейчас.

Неймор замер. Мои слова явно оказались для него неожиданностью.

А в следующую секунду он впивается в мои губы — резко, жадно, не оставляя ни единой возможности думать. Поцелуй становится всё глубже, всё настойчивее, а его руки крепче прижимают меня к себе. Я отвечаю ему с тем же отчаянием, стараясь не упустить ни единого мгновения.

Мне до дрожи хочется прикоснуться к нему, но где-то глубоко внутри всё ещё живёт страх сделать что-то не так. Осторожно и неуверенно я кладу ладонь ему на грудь, готовая в любой момент отдёрнуть руку.

Неймор сразу накрывает её своей.

На мгновение мне кажется, что сейчас он уберёт мою ладонь. Что мои прикосновения ему не нужны.

Но вместо этого он лишь сильнее прижимает её к себе, проводит моей рукой по своей груди, позволяя почувствовать напряжение мышц и частое биение сердца, а затем поднимает её выше и осторожно прижимает к своей щеке.

От этого простого движения обрывается последняя ниточка, которая ещё удерживает меня от него. Все страхи, до сих пор не позволявшие сделать этот шаг, растворяются сами собой. Я придвигаюсь ближе, больше не боясь, осторожно провожу пальцами по его щеке, шее, зарываюсь в волосы, отвечая на поцелуй уже без прежней нерешительности.

Он хочет, чтобы я касалась его. Хочет этого так же сильно, как и я.

Неймор лишь ненадолго отстраняется, помогая мне избавиться от сорочки, после чего припадает губами к моей груди. Его прикосновения медленные и мучительно нежные, заставляющие по телу одну за другой пробегать горячие волны дрожи.

Мне вдруг отчаянно хочется увидеть его. Не чувствовать под пальцами ткань, а прикоснуться к нему самому.

Я тянусь к краю его футболки. Неймор понимает меня без слов, едва заметно улыбается и одним движением снимает её через голову. На мгновение у меня перехватывает дыхание.

Взгляд медленно скользит по его телу. Широкие плечи, сильная шея, чётко очерченные мышцы груди и рельефный пресс — каждая линия будто выточена с невозможной точностью. Ни одной лишней детали. Ни одного изъяна. Даже в полумраке его тело напоминает мраморную статую, а тёплый свет свечи лишь подчёркивает игру теней на напряжённых мышцах. На мгновение я ловлю себя на мысли, что он пугающе красив. Настолько, что становится трудно отвести взгляд.

Опустив глаза ниже, я замечаю большую татуировку. Даже в дрожащем свете единственной свечи она живёт собственной жизнью. На ней в вечном поединке застыли две фигуры — ангел и демон с расправленными крыльями. Их лица скрывают глубокие капюшоны, а мечи занесены друг над другом, не желая уступать ни на шаг.

Не задумываясь, я провожу кончиками пальцев по рисунку.

Неймор смотрит на меня, явно собираясь что-то сказать, но вместо слов перехватывает мою руку, легко касается губами моих пальцев и, не давая мне вновь отвлечься, осторожно опускается ближе ко мне.

Неймор касается губами моего плеча, задерживается у ключицы, а затем проводит языком вверх по шее. От этого медленного движения внизу живота всё сводит сладким напряжением. Я сильнее вжимаюсь в него, и с губ срывается громкий стон.

Услышав мой стон, Неймор крепче обхватывает меня и продолжает ласкать, намеренно растягивая каждое мгновение. Он задерживается на самых чувствительных участках кожи, заставляя меня прочувствовать любое движение его губ и языка. Эта мучительная неторопливость сводит с ума. Хочется притянуть его ближе, заставить ускориться и одновременно продлить происходящее как можно дольше.

Желание нарастает с каждой секундой. Дыхание окончательно сбивается, пальцы впиваются в его плечи, а мысли исчезают одна за другой, пока не остаётся ничего, кроме его прикосновений и жара, охватившего всё тело.

— Неймор... ну же... Я больше не могу... — стону я.

На его губах появляется довольная ухмылка.

— Да... — хрипло шепчет он, склонившись к самому моему уху. — Произнеси моё имя ещё раз...

Я чувствую, как он избавляется от последних остатков одежды.

— Неймор... — выдыхаю я, с трудом справляясь со сбившимся дыханием.

— Ещё...

Его голос звучит совсем тихо, непривычно глухо.

— Неймор... — шепчу я, сильнее прижимаясь к нему.

Он прикрывает глаза, наслаждаясь одним лишь звуком моего голоса, а затем, больше не заставляя ждать, вставляет в меня свой член.

Я громко стону, крепче вцепившись пальцами в его плечи. Всё моё тело мгновенно напрягается, дыхание перехватывает, а по коже одна за другой прокатываются горячие волны дрожи. Мир перестаёт существовать. Остаются только его объятия, его дыхание, его губы, не перестающие искать мои.

Он делает всего пару движений внутри меня, и я выгибаюсь ему навстречу, зажмуриваюсь, чувствуя, как всё внутри захлёстывает волна, и перестаю различать что-либо вокруг.

В голове не остаётся ни одной мысли. Только одна — отчаянно счастливая и безумная:

Как же мне хорошо... И сейчас мне всё равно.

Неймор не останавливается, продолжает покрывать поцелуями моё лицо, шею, плечи, крепко прижимая меня к себе. Каждое движение его члена внутри меня отзывается во мне новой горячей волной, заставляя вновь терять ощущение времени.

Я не знаю, сколько проходит времени и сколько оргазмов испытываю за эту ночь. Но всё равно хочется ещё больше.