Пепел страниц моей души: Начало

Он опять солгал. Опять сыграл со мной, как с игрушкой. Говорил, что не хочет причинять мне вреда... что не хочет насиловать меня. А потом — просто сделал. В тот момент, когда я меньше всего ожидала.

Туман воспоминаний снова накрыл меня. Тот Неймор — из колледжа, внимательный, нежный — всплыл в памяти так резко, что от контраста перехватило дыхание. И стало ещё хуже. Боль прострелила виски, грудную клетку сдавило так, словно кто-то сжал её в кулаке.

Я медленно легла, свернувшись на кровати, пытаясь спрятаться от бури. Боль не отступала. Ни снаружи, ни внутри.

Как мне выбраться отсюда? Куда бежать? Кто поможет теперь?

Но я уже не могла думать. Просто закрыла глаза и продолжила лежать, не чувствуя ни времени, ни пространства. Хуже уже быть не могло. Я достигла какого-то предела.

Я даже не услышала, как открылась дверь. Чьи-то шаги стремительно приблизились, и знакомый сорванный голос заставил меня приподнять веки.

— Лана... Господи, Лана! — Милания упала рядом со мной. Лицо её побледнело, в нём читалась неподдельная паника. — Вставай... Я помогу тебе, слышишь?

Она тянулась ко мне, но в последний момент отдёргивала руку, боясь причинить ещё больше боли. А я... я чувствовала дикий стыд от того, что она видит меня такой. Сломанной.

Я попыталась сесть. Тело не слушалось. Я стиснула зубы, собирая остатки сил, и всётаки выпрямилась, пусть и дрожащими руками.

Милания осторожно коснулась моего плеча, как касаются чегото хрупкого и раненого.

— Лана... я принесла тебе зелье. Оно должно помочь, — прошептала она, доставая из кармана маленький флакон с ярко-красной жидкостью. Милания нервно сглотнула, торопливо открыла его и протянула мне.

— Что это?.. — мой голос едва слышался.

— Обезболивающее. Оно... снимет боль. Любую. Хотя бы на время.

На лице Милании была такая искренняя забота, что мне на мгновение стало легче. За всё время, проведённое в замке, — месяц или немного больше — никто не проявлял ко мне такого отношения. Я уже не верила, что когда-нибудь снова почувствую чью-то заботу.

— Откуда оно у тебя?..

Милания опустила голову. Она молчала всего секунду, но мне не нужно было ответа — я уже поняла.

— Неймор дал мне его, — тихо сказала она. — И приказал... прийти к тебе... помочь.

Ублюдок насилует, а потом подсовывает зелье от боли, какое же он чудовище. Ненавижу его.

Мне было так плохо, что стало совершенно всё равно. Я выхватила бутылёк из её рук и, не задумываясь, залпом выпила содержимое.

– Если бы это оказался яд и я умерла, это было бы прекрасным сюрпризом, – произнесла я с вымученной улыбкой.

Милания поджала губы, заглядывая мне в глаза:

– Лана... откуда у тебя силы ещё и шутить?

Я действительно не знала, что ответить. И она поняла это по моей тишине.

– ...Я бы не выдержала подобного, – прошептала она, опуская взгляд. – Я бы сошла с ума... или сердце бы просто не выдержало. Особенно если бы это сделал тот, кого я когдато любила...

– Милания! – перебила я, слишком резко. – Не надо. Не хочу это слышать.

Она вскинула на меня виноватое лицо.

– Прости... прости меня. Пойдём. Я отведу тебя в ванную. Помогу смыть всё... всё это.

Я попыталась подняться — и вдруг поняла, что боль действительно уходит, будто ктото вынимает её из меня тонкими иглами. Тело становилось легче, а внутри, там, где рвалась кровоточащая рана, медленно поднималось ровное, ледяное спокойствие.

Мне стало проще дышать.

Я вспомнила о Томасе... и не почувствовала той жгучей удушающей боли потери. Лишь сердце едва заметно сжалось. Только мысль: сейчас должно быть больно. Но не было.

Это было странно, но это не напугало меня — страх тоже остался гдето далеко. За завесой. Я шла в ванную ровным, спокойным шагом. Ничего вокруг меня не задевало. Ничего не волновало.

Я разделась без единой тени стыда, залезла в горячую воду. Милания чтото говорила, суетилась, но её слова тонули в шуме воды.

Я просто сидела, чувствуя, как тепло скользит по коже.И думала: как странно — вдруг перестать чувствовать вообще всё.Ни боли.Ни страха.Ни жалости.Ни радости.Ни любви.

Пустота была мягкой. И пугающе лёгкой.

Когда мы наконец вышли из ванной, в комнате уже была аккуратно застелена постель. Милания обернулась ко мне и протянула ещё одну маленькую склянку.

— Лана... это противозачаточное. Тебе нужно выпить его. Неймор приказал.

Я молча взяла баночку и тут же проглотила всё содержимое.

Знакомый, почти забытый вкус. Когда-то я пила такие зелья регулярно. Последний раз — два года назад. Теперь, видимо, придётся снова.

Затем легла на постель и натянула одеяло до подбородка. Милания опустилась рядом, бережно поправляя края одеяла.

— Всё обязательно будет хорошо, — прошептала она.

Но я знала — не будет. И, что самое странное, сейчас мне было всё равно.

Уснула я мгновенно. Провалилась в густую темноту, без снов, без мыслей. Пустота внутри не позволила мозгу создать хоть какие-то картины — у него не осталось ни сил, ни желания, ни причин что-то мне показывать.

И, как ни удивительно, эта ночь стала одной из самых спокойных с тех пор, как я оказалась в этом замке.Спокойной — потому что я не чувствовала ничего.

Перед тем как окончательно исчезнуть в тишине, я лишь успела подумать:Как жаль, что утро всё равно придёт и действие зелья прекратится.

Глава 11 Первая драка

Неймор 2,3 года назад

Мы были вместе с Ланой уже три месяца, и это были лучшие дни в моей жизни.Мы наслаждались друг другом во всех смыслах. Я трахнул её в каждом закоулке этого замка, на всех башнях, во всех каморках. А сколько раз я наслаждался её телом в своей постели — Я даже пытался считать, но быстро сбился со счёта.

Фин и Дерек уже практически жили в коридоре, но молчали и лишь недовольно вздыхали, когда я снова говорил им, во сколько им нужно освободить комнату.

Но мне было на них плевать, я думал лишь о ней и о том, как она извивается подо мной. Что я только не делал с ней: ласкал её членом, пальцами, языком. Я обожал облизывать её клитор и ощущать, как она растворяется от моего языка, а когда её губы впервые сомкнулись на моём члене, я кончил почти мгновенно.

Мне столько раз отсасывали разные женщины, элитные шлюхи, но такого я не испытывал никогда в жизни. Её губы и язык были самыми ласковыми в этом мире, и я не мог выносить это удовольствие. Ей же всё это так нравилось: она была такой сексуальной и всегда дразнила меня.

Она не стеснялась ни меня, ни собственных желаний. Запускала руку мне в брюки, ласкала член, вставала передо мной на колени и заставляла забыть обо всём вокруг. Её не пугали ни заброшенные уголки замка, ни риск, что нас застанут. Эта опасность возбуждала нас обоих только сильнее.

Я отвечал ей тем же. Прижимал к стене в очередной каморке, проникал пальцами под бельё и ласкал, пока её дыхание не срывалось на стоны. Или раздвигал её бёдра и ласкал языком до онемения, доводя до тысячи оргазмов.

Она была единственной девушкой, которую мне хотелось пробовать на вкус.

И вот сейчас, после долгого времени, проведённого вместе, я обнимал её, гладил плечи и вдыхал аромат её волос. Лана, растрёпанная и всё ещё переводящая дыхание, внезапно поднялась.

— Неймор, сколько времени? — спросила она, бросив взгляд на браслет. — Блин... мне пора на вечернюю пару! — спохватилась она и принялась быстро собирать вещи.

Я наблюдал за ней, слегка прикрывшись одеялом, и каждый её жест, каждая мелочь вызывали во мне желание продлить этот момент ещё хоть немного.

— Лана, останься со мной. — Я протянул к ней руку.

Она лишь недовольно заворчала, натягивая короткую чёрную юбку:

— Неймор, если меня отчислят, ты сам будешь недоволен. Мне придётся уехать далеко, и туда ты точно не сможешь так просто телепортироваться.

— Хочешь, я дам декану денег, чтобы тебе поставили зачёты?

— Очень смешно, Неймор! — улыбнулась Лана, застёгивая белую рубашку.

Но я не шутил. Был готов на многое, лишь бы она оставалась рядом. А договориться с деканом о нескольких зачётах было самым простым из всего, что я мог для этого сделать.

Закончив с рубашкой, Лана упёрла руки в бёдра и выразительно посмотрела на меня:

— И чего ты лежишь? Вставай. Кто, по-твоему, перенесёт меня к кабинету?

Она собрала мою одежду с пола и бросила рядом, попутно подшучивая над моей неспешностью. Я нехотя выбрался из постели и начал одеваться. Пока Лана поправляла волосы и приводила в порядок одежду перед зеркалом, я стоял позади и ждал.

Закончив, она повернулась ко мне, слегка прищурилась и улыбнулась:— Везёт вам, мужчинам, вы красивые от природы и вам не нужно тратить время на сборы, как нам, женщинам.

Я шагнул ближе, заглянув ей в глаза:— Ты, Лана, самая красивая в мире. Даже растрёпана, даже после сна, всегда... и я люблю тебя любой.

Потянувшись к ней, осторожно коснулся её губ. Она обняла меня в ответ, и мы разделили долгий, полный эмоций поцелуй. Но Лана вскоре отстранилась, улыбаясь, и направилась к сумке.

— Я тоже тебя люблю, Неймор. — Забросив сумку на плечо, она быстро вернулась ко мне и мягко коснулась моей руки. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты срочно перенёс меня к кабинету двести шестьдесят.

Я обнял её и, аккуратно поддерживая, перенёс за угол к нужному кабинету. Когда она пришла в себя, быстро чмокнул её в щёку, она ответила широкой улыбкой и поспешила к кабинету.

Выглянув из-за угла, стал следить за происходящим: возле кабинета толпились студенты, готовясь войти, но что-то их задерживало. Лана затерялась среди них, однако я всё равно видел её.

Сегодня задержался дольше, чем ожидал. Просто любовался тем, как она поправляет волосы, здоровается со знакомыми студентами, как легко улыбается. Мне нравилось видеть её вот так — издалека — и спокойно наслаждаться её красотой.

Сильварис попался мне на глаза почти сразу. Он вышел откуда-то из толпы и подошёл к ней со своей слишком широкой, правильной улыбкой, словно мир только и ждал, когда этот благодетель решит осчастливить его своим появлением.

Они, кажется, здоровались.

Лана стояла ко мне спиной, поэтому её лица я не видел. Зато физиономия этого ублюдка была как на ладони, и она злила меня. Он смотрел на неё не так, как следовало бы, и я почувствовал, как кулаки непроизвольно сжались.

Что он вообще делает на вечерней паре? Туда приходят студенты, у которых проблемы с учёбой, со всех факультетов. У этого придурка вряд ли есть хоть какая-то причина здесь быть — любой преподаватель боится его завалить, как и меня. А Лане приходится отдуваться за пропущенные пары.

Я наблюдал, не понимая, что он так воодушевлённо ей рассказывает. Она кивала, что-то отвечала, и вот студенты наконец заходят в кабинет — они вдвоём проходят внутрь, и я теряю их из виду.

Ревность ударила резко, без предупреждения, как нож под рёбра, и на секунду в голове стало пусто.

Что этому выродку нужно от моей Ланы? Здесь что-то не так.

И от этой мысли меня накрывало такой злостью, что захотелось вытащить Сильвариса из кабинета и наконец проверить, насколько крепко держится его благородная морда.

Я телепортировался в свою комнату.

Фин и Дерек уже сидели там и что-то обсуждали, но, увидев моё лицо, тут же заткнулись. Подскочили, выпрямились и замерли, как два идиота на построении.

Я ходил по комнате, весь красный и напряжённый.— С кем встречается Сильварис, знаете? — спросил я, останавливаясь напротив них.

Они переглянулись.

— С Селиной? — одновременно пробубнили они.

— Нет, дебилы! — сорвался я, обхватив голову руками. — Не с Селиной. Чёрт... я что-то упустил.

Лана общалась с Томасом, я это знал. И, как бы сильно меня это ни бесило, я не запрещал ей.

Я говорил себе, что наша с Сильварисом вражда закончена, что мне плевать на него и его благодетельскую рожу, что дружба Ланы с Селиной всё равно тянет за собой Томаса, Каила и всю их образцовую компанию. Я не хотел ставить её перед выбором. Ей нравились эти люди, и, как ни раздражающе это звучало, я даже понимал, почему.

Но она всё время повторяла, что Сильварис встречается с девушкой с того момента, как Лана пришла в колледж. Я был уверен, что всё хорошо, опасности нет, и даже не проверил эту информацию.

Вот это уже было моей ошибкой.

— Быстро приведите Миллисент сюда! — рявкнул я, и Фин с Дереком выскочили из комнаты.

Я сел на кровать и начал вспоминать. За всё это время я не видел Сильвариса с девушкой. Вряд ли он, как мы с Ланой, скрывал свои отношения. Ему это было не нужно. Он не был сыном Эвариона Дракморна, за которым с детства таскалась тень Фодеса, как проклятый шлейф.

Все эти месяцы Сильварис крутился рядом с Селиной, Каилом, Ланой и Миланией. Других девушек возле него я не видел, и я был уверен, что с Миланией он не встречался.

Но с кем же он тогда встречался? Ответ уже зрительно маячил в моей голове.

Вдруг в комнату вернулись Дерек и Фин, а между ними стояла Миллисент, недовольно нахмурив нос. Они крепко держали её под руки, видимо притащив сюда силой.

Я резко поднялся и подошёл к Миллисент.— Скажи мне, Милли... — натянуто широко улыбнулся я. — Ты ведь точно знаешь: Сильварис с кем-то встречается?

Заглянул ей прямо в глаза. Если кто и знал всю подноготную колледжа, так это она. Все сплетни, грязь, слухи и чужие секреты она собирала с таким усердием, что впору было считать это её призванием.

Миллисент чуть поёжилась, когда я подошёл слишком близко, и посмотрела на меня снизу вверх, готовая к тому, что я сейчас вцеплюсь ей в горло. Обычно меня бы это позабавило, но сейчас было не до этого. Мне нужна была правда.

Она задумалась на секунду и ответила:— Нет, Неймор. Насколько я знаю... он свободен. И уже давно. Ходят слухи, что ему кто-то нравится, но кто — никто не знает. Я знаю, что Кассандра бегала за ним и даже осмелилась предложить отношения. Он её отверг — сказал, что его сердце уже как три месяца занято другой.

Меня будто ударило током.

Три месяца.

Всё сложилось в одну картину.

Я сделал несколько шагов назад и не смог удержать выражение лица.

— Вон отсюда! — рявкнул я так громко, что, казалось, стены дрогнули.

Они выскочили из комнаты без оглядки.

Меня накрыло так резко, что в ушах зазвенело. Я отвернулся к окну. Сделал шаг. Ещё. И с каждой секундой понимал: Сильварис всё спланировал. Он пытался увести Лану прямо у меня из-под носа.

Заселение Ланы в комнату к Селине. Его «выдуманная девушка». Его внезапные проблемы с учёбой, чтобы оказаться с Ланой на одних парах. Его нейтральность ко мне — ни единого колкого слова, ничего, что могло бы насторожить.

Всё это — части одного мерзкого плана подобраться к ней ближе.

Сука. Он хотел сбить меня с толку. И у него это получилось.

Я знал, что Лана любит меня. Знал, что он ей не интересен как мужчина. Но кто знает, что творится у него в голове? Тогда я понял одно: нужно сказать ему, что я всё знаю. Что его план раскрыт. Что ему лучше сразу забыть обо всём, иначе...

Иначе я выбью ему все зубы.

Я потуже затянул ремень на брюках и закатал рукава белой рубашки. Сейчас мне до безумия хотелось испачкать её кровью Сильвариса.

Телепортировался обратно к кабинету, я затаился в том же тёмном углу и стал ждать окончания пары.

Вечером звонков не было — студенты сами знали, когда заканчиваются занятия. Я стоял, скрестив руки на груди, и не менял позы, пока дверь кабинета наконец не открылась.

Студенты хлынули в коридор шумной толпой. Лана и Томас вышли одними из первых. Он снова что-то увлечённо ей рассказывал, а она шла рядом, прижимая учебники к груди, и улыбалась. Они остановились у стены, явно не торопясь расходиться.

Злость становилась сильнее с каждой секундой. Ревность раскалённым металлом растекалась под кожей. Я едва удерживался от того, чтобы выйти из укрытия и увести Лану прочь.

Но хуже всего была зависть.

Он мог стоять рядом с ней открыто. Спокойно. Ничего не скрывая.

А я?

Я был вынужден прятаться в тени. Потому что, если отец узнает о наших отношениях, он сделает всё, чтобы разлучить нас, и будет выбивать из меня любовь к ней, пока не решит, что от неё ничего не осталось.

Лана и Томас спокойно попрощались, улыбнулись друг другу и разошлись.

Я отступил глубже за угол, дождался, пока она пройдёт мимо и скроется из виду, а затем вышел из укрытия и направился за Сильварисом.

Далеко он не ушёл. Свернул в ближайший проход, ведущий в соседний корпус замка, бросил сумку на подоконник и уткнулся в браслет связи. Слишком уж это походило на попытку сделать вид, что оказался здесь случайно.

Я загнал злость глубже, медленно вышел к нему и нацепил на лицо привычную маску надменного подонка.

Увидев меня, Сильварис даже не вздрогнул.

— Неймор? Давно не виделись, — произнёс он с наигранным дружелюбием.

— Проблемы с учёбой, Сильварис? — протянул я, проходя мимо него, сунув руки в карманы. — Ай-яй. Будущий хранитель, а отстаёшь так, что приходится таскаться на вечерние пары.

— Я, в отличие от тебя, не пользуюсь именем отца, чтобы получать зачёты, — ответил он, не отводя от меня глаз. — Так что да, как все обычные смертные, отрабатываю прогулы.

— Прогулы? — Я остановился напротив и слегка склонил голову. — И чем же ты так занят? Валяешься на своей койке и дрочишь на несуществующую девушку?

Я внимательно следил за его лицом, ожидая момента, когда до него дойдёт: я всё знаю.

Но губы Сильвариса растянулись в ухмылке. Он мгновенно оживился, на лице появился наглый, откровенно довольный азарт.

— Почему же несуществующую? — всё так же невозмутимо ответил Томас. — На самую настоящую. Просто пока что... не мою.

Я мгновенно понял, что он имеет в виду Лану. Ярость сорвала последние остатки самообладания. Я рванулся к нему, схватил за ворот рубашки и занёс кулак, готовый разбить эту правильную рожу к чёртовой матери.

Но Сильварис даже не дёрнулся. Не попытался вырваться, не отвернулся. Просто стоял и открыто провоцировал меня. Я замер всего на секунду, продолжая сжимать его воротник.

— Давай, ударь меня, — тихо подначил он. — А завтра будешь объясняться перед Ланой.

Я резко отпустил его и сделал шаг назад.

— Сволочь... У тебя ничего не получится. Она любит меня, — процедил сквозь стиснутые зубы.

— Это пока, — холодно ответил он. — Пока любит. Но ненадолго. Ты сам всё испортишь, Дракморн. Она ещё не понимает, кто ты... и кто твой отец. А когда узнает, когда увидит, что ты просто прихвостень этого ублюдка Фодеса, она отвернётся от тебя. Мне нужно лишь подождать.

— Не смей даже приближаться к ней.

— Это не тебе решать. А ей. — Один уголок его губ приподнялся в кривой, самодовольной улыбке. — И, кажется, моя компания ей нравится.

Последние остатки выдержки снова затрещали по швам.

— Сука... Зачем она тебе? — выдохнул я, сжимая кулаки. — Тебе мало других?

Он бросил взгляд на вспыхнувший браслет связи, оттолкнулся от подоконника и направился ко мне, на ходу закатывая рукава рубашки.

Разговор был окончен. Мы дошли до той части, ради которой оба сюда пришли.

— Она прекрасный человек, — тихо произнёс он. — И не заслуживает, чтобы такой подонок, как ты, касался её.

А потом ударил.

Первым.

Прямо в живот.

Я согнулся, на секунду лишившись воздуха, но тут же выпрямился и врезал ему по лицу. Сильварис отшатнулся, увернулся от второго удара и сразу ответил, попав мне в скулу.

Мы сцепились. Хаотично. Зло. Не раздумывая.

Ни один не уступал. Адреналин, ненависть и ревность смешались воедино, заставляя бить сильнее. Но затем Сильварис допустил ошибку. Всего одну — на долю секунды опустил руку.

Мне этого хватило.

Я схватил его за ворот рубашки и ударил по лицу. Потом ещё раз. И ещё. Удерживал на месте, не позволяя вырваться. На его губах появилась кровь, костяшки саднили от каждого попадания, но меня несло так сильно, что остановиться я уже не мог.

Он больше не бил в ответ. Только закрывался. Терпел.

На пятом ударе в голове вспыхнула мысль:

Что-то здесь не так...

Он намеренно тянул время. Ждал чего-то. Или кого-то.

Но понял я это слишком поздно.

Дверь за нашими спинами распахнулась.

— Неймор! — закричала Лана.

— Томас! — одновременно с ней крикнула Селина.

Чьи-то руки резко схватили меня сзади и оттащили от него. Я не успел ни вырваться, ни сразу понять, что произошло, только дёрнулся по инерции, всё ещё злой, всё ещё готовый добить этого сукиного сына, пока до меня не дошло, кто это был.

Лана.

Она тут же отпустила меня, встала передо мной и выставила ладони, не позволяя снова броситься на Томаса.

Селина уже подбежала к Сильварису. Он корчился от боли, тяжело дышал, держался за лицо и опирался на подоконник, отлично разыгрывая несчастную жертву.

Вот он. Момент, которого я боялся больше всего.

Лана смотрела на меня широко раскрытыми глазами. И в них был страх.

Её внимание метнулось к Томасу, затем снова ко мне. Она пыталась понять, что произошло, но картина перед ней была слишком простой и мерзкой: Сильварис в крови, Селина рядом с ним, а я — с разбитыми костяшками и бешенством на лице.

— Неймор, зачем ты это сделал? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я открыл рот, но не нашёл слов. Её взгляд был полон боли, и я понимал: в этот момент она видит во мне чудовище. Не того парня, который держал её за руку, целовал в тёмных нишах и шептал, что любит, а чёртового ублюдка, который только что избил человека у неё на глазах.

— Лана... Всё не так. Он сам начал. Он ударил первым, — вырвалось из меня, жалко, сбивчиво, совсем не так, как я хотел.

— Я видела своими глазами, как ты бил его!

В её глазах стояли слёзы. Она снова обернулась к Томасу, потом ко мне, разрываясь между тем, что видела, и тем, во что ещё пыталась верить.

Я шагнул вперёд, глядя на этого лицемера, который стоял в объятиях своей подружки и корчился от боли так старательно, словно всю жизнь только к этой роли и готовился.

— Скажи ей правду!

Лана повернулась к нему. Сильварис слабо улыбнулся, придав лицу настолько невинное выражение, что меня затошнило.

— Лана, ничего... мы просто чуть повздорили. Вспомнили былое. Неймор вспылил.

— Не лги, сука! — сорвалось у меня.

Лана тут же вытянула руки перед собой, не давая мне подойти, хотя я даже не собирался приближаться.

Слёзы уже катились по её щекам, и моё сердце сжималось от боли. Это был настоящий кошмар, того, чего я так боялся.

Я посмотрел на неё с сожалением, потянул руки, но она отпрянула.

— Неймор, не надо!

Её глаза скользнули по моей рубашке, и она побледнела.

Я опустил голову. Белая ткань была испачкана кровью.

Не моей.

Волной поднялась злость вместе с осознанием, что всё это было спланировано.

— Они подставили меня, Лана, — процедил я сквозь зубы.

Губы сами дёрнулись в кривой, злой и совершенно беспомощной улыбке.

— Что ты имеешь в виду? — на её лице отразилось недоумение.

— Они сговорились. Всё подстроили, чтобы очернить меня перед тобой.

— Зачем им это делать, Неймор?

— Потому что мы с ним враги, Лана. Всегда были и всегда будем. Сегодня он намеренно спровоцировал меня. Он ударил первым! — Слова вырывались быстрее, чем я успевал думать. — Раньше первым всегда бил я...

Я осёкся. Слова уже были сказаны. Я сам выкопал себе яму. И снова её взгляд... Мои слова соединились со всеми слухами, которые она слышала обо мне, и сложились в одну мерзкую картину.

— Так это правда? — тихо спросила она. — Всё, что о тебе говорят?

— Нет, Лана, всё не так... — К горлу подкатила тошнота.

Мне хотелось упасть перед ней на колени. Схватить за руки, молить не смотреть на меня так, просить поверить, выслушать и дать хотя бы один шанс всё объяснить.

Но она лишь покачала головой.

— Прошу, Неймор... я не могу сейчас говорить. Уходи.

Я поджал губы, а потом усмехнулся сквозь боль — мерзкая привычка, чёрт бы её побрал. Я выпрямился, молча посмотрел на каждого из них, развернулся и ушёл.

Больше не мог там находиться. Не мог стоять там и видеть, как моя любимая разрывается между мной и этим ублюдком, который только что вытащил наружу всё самое худшее во мне, заставив её поверить, что это и есть настоящий я.

Стоило выйти на улицу, как ледяной воздух ударил в лицо и пробрался под тонкую рубашку. Но мне было плевать. Я телепортировался на часовую башню и замер возле циферблата, глядя вниз на замок.

Паршиво было так, что хотелось разбить что-нибудь. Или кого-нибудь. Лучше — Сильвариса.