По хрупкому льду

Еще с несколько часов тренера подробно разбирают с нами каждую минуту прошлого матча, и обсуждают как будем действовать в следующий раз против “Вашингтона”. Прежде чем окончательно покинуть здание, я выхожу на пустую арену. От льда тянет таким холодом, что из рта мгновенно пошел пар. Я замираю, всматриваясь в гладкую, блестящую поверхность, на которой не осталось и следа вчерашнего разгрома. Лед идеально гладкий, ни единого следа наших коньков. Будто нашего проигрыша и не было.

Всего несколько дней и я снова выйду на этот лед, забуду об прошлом матче, где нас размазали по стенке и буду забивать шайбы, завоевывая победу для "Рыцарей". Арена снова наполнится криками, как восторга и радости, так и разочарования. Привычные звуки хоккейного сезона.

Закидываю рюкзак на плечо и выхожу на улицу. Солнце уже садится и начинают загораться фонари. Мы провели за пересмотром матча весь чертов день. Проверяю расписание в телефоне и выезжаю в сторону спортивного зала. Проигрыш и синяки не являются уважительной причиной для пропуска силовой, которая занимает оставшееся время дня и круто прочищает мозги. И стоило мне выйти из зала, как практически сразу получаю сообщение от Аарона:

Аарон Дрейк:

“Выезжаем в одиннадцать утра, во второй половине дня уже будем во Флориде, а завтра матч. Посмотрим чего от них ждать в этом сезоне вживую”

Шон Райт:

“Признай, ты хочешь поддержать малыша Тони, что перешел к ним.”

Я читал свежие новости о переходе в другую команду нашего общего знакомого Тони Тейта, парень стал защитником "Флорида Предаторз" совсем недавно и скоро будет первая игра, где он выступит в новом джерси.

Тейт один из тех, с кем играл Аарон в университете, а я был не так близок с парнем, в отличие от Дракона, который был его хорошим другом. Они поддерживают общение и сейчас и, как принято, приходят иногда на матчи, чтобы поболеть за друга. Насколько помню Тони какое-то время играл с Аароном с "Детройт Айрон Хорс", и оставался там, пока Дрейк не перешел в Джерси.

Аарон Дрейк:

“И это тоже. Но в первую очередь отвлечься и отдохнуть”

***

Вспоминается шутка:“Как отдыхают хоккеисты во время сезона? Ходят на чужие матчи, прячут лицо под кепкой и орут “Судью на мыло”. Лучшая терапия!”

Усмехаюсь собственным мыслям, сидя на арене Флориды именно с таким видом. Кепка с козырьком и капюшон прячут лицо, да и общая темнота арены не позволяет меня рассмотреть. Мы с Аароном уже отсидели два периода, во время которого “Хищники” показали себя откровенно хреново. И это парни, которые в прошлом году играли в самом финале кубка.

Сегодняшняя игра оставляет желать лучшего, их защита херня, их голкипер не справляется с массивом пропущенных защитниками шайб. Нападающие "Предаторз" ощутимо отстают по броскам от своего соперника и все никак не нагонят их. Черт. Это что такое вообще? Почему так плохо играют в этот раз?

При всем прочем, не смотря на хреновейшую игру из всех что я видел, Тони уже успевает не раз показать за что команда взяла его к себе – он пропускает минимальное количество шайб, выполняя свою задачу защищать ворота. Парень действительно хорошо играет и определенно есть и его заслуга в том, что счет не стал астрономическим, пока другие защитники будто забыли зачем они тут вообще.

Третий период тянется как жвачка, медленно, теряя вкус привлекательности и непременно приобретая отвратительно ощущение резины на зубах. Фу.

– Итак, что терзает твои мысли.

Я сижу, положив руки на перегородку, и внимательно слежу за матчем. Услышав вопрос друга, замираю и откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Я сразу догадался: мой лучший друг, как всегда, быстро понял, что со мной что-то не так, и тут же начал разбираться.

Так было всегда. Он первым замечал, что что-то не так, и первым приходил на выручку. Как сейчас помню мой первый проигрыш в студенческой лиге: уже на следующее утро он стоял в дверях моей комнаты в общежитии со связкой пива. Мы проговорили полдня, а потом он смотрел со мной те самые тупые фильмы, которые я обожаю. Аарон всегда знает, как поддержать.

Сейчас он выглядит так же серьезно и обеспокоенно как в тот раз.

– О чем ты?

– Во-первых я видел последний матч, ты играл не в полную силу. И я помню тебя на вечере у Майка. Что не так?

– Это все не важно пока идет регулярка, – отмахиваюсь от друга, снова поворачиваясь к арене, где “Флорида” пропустила еще один гол.

– Блонди, жизнь не делится на сезоны, – мягко, но настойчиво парировал Аарон. – Нельзя вычеркивать две трети года из-за… работы.

Я вздыхаю, подбирая слова.

– Помнишь, когда Саймон попал в больницу весной? – Аарон кивнул. – Как раз перед этим я познакомился с девушкой на кинопоказе. Сайлой.

– Сайла… Легкоатлетка Сайла Джостен? – уточнил он, заметив мое выражение лица. – Это не такое распространенное имя. Она в команде Алекс и, конечно, я прекрасно знаю, кто она.

– Никогда не смогу тебе объяснить чем она зацепила, но я не могу ее выкинуть из головы, совсем. И не собираюсь так легко отказываться от этих мыслей.

– Тебе отказали, да?

– И не один раз, брат, представляешь. Недавно был очередной отказ, – усмехаюсь. – Я влюбился как мальчишка, – я уперся руками в борт, глядя на безуспешные атаки "Флориды". – Но я уверен, дело не во мне. Вернее, не только во мне. Кажется, она отвергает саму возможность…

– Она в целом такая, – Аарон перебивает, пожав плечами. – Мы не близки, но от сестры кое-что слышал. Так что дело точно не только в тебе.

– Понимаешь, я бы хотел просто поговорить. Услышать честное "нет" и понять – почему. Я не преследую ее, не требую внимания. Всего лишь аккуратно предложил встретиться пару раз. Хочу дать ей возможность увидеть меня, а не хоккеиста Шона Райта… а если нет – то хотя бы четко понять, что шансов нет.

– Романтик, – ухмыльнулся Аарон.

– Иди ты. Посмотрю, как сам запоешь, когда влюбишься по уши.

Толпа вокруг нас поднимается, как по команде, и мы с Аароном сливаемся с человеческим потоком, что несет нас к выходу. Люди переговариваются, разочарованно кричат, выплескивая гнев за поражение своей команды. Болельщики в джерси “Флориды” ругают бестолкового голкипера, проклинают защитников, и черт возьми, я их понимаю. "Предаторз" отыграли не просто плохо, а откровенно херово, и я с трудом представляю, за что их можно было бы похвалить.

Воздух был густым и горячим от дыхания тысяч разгневанных людей. Я редко оказываюсь по эту сторону баррикад, и мне сложно привыкнуть к этой стихии отчаяния. А наши фанаты так же реагировали после нашего поражения от “Вашингтона”? Уверен, что да.

Со всех сторон доносится ворчание, отрывистый мат, тяжелые вздохи. Аарон идет рядом, плечом к плечу, молча прокладывая путь через море футболок и бейсболок. Слова были лишними – все, что можно было сказать, уже висело в воздухе: команда моего друга проиграла. А еще я только что признался ему, как меня опрокинула девушка моей мечты, и это давит на меня сильнее, чем общее поражение.

– Ладно, – тихо произносит Аарон, придерживая дверь. – Я поговорю с Алекс. Попробую создать ситуацию, где вы сможете спокойно встретиться и поговорить с Джостен.

Чуть не спотыкаюсь от неожиданности, и смотрю на друга, не находя слов подходящих благодарности, которые дали бы понять насколько это важно для меня. Парень похлопал меня по плечу, и мы неспешным шагом идем в сторону отеля, где остановились на этот импровизированный отпуск.

Мы идем молча, и, пожалуй, это было именно то, что нужно – молчание, поддерживающее и успокаивающее. Вечерний воздух в заливе влажный, пахнет океаном и, кажется, попкорном из ближайшего кинотеатра. Стадион, оставшийся позади, словно освещает весь город своими софитами. И мы постепенно шагаем в тень.

Мы решили воспользоваться выходными от души – я весь первый день просто лежал на пляже и ничего не делал. Прикиньте, целый день просто… лежать? Это охренительно. Моя единственная забота была – следить за состоянием тату и не сгореть. У Аарона примерно так же, только площадь защиты больше.

Мое тело покрыто множеством историй в виде татуировок, которые я набивал с девятнадцати лет. Абстрактные штрихи, переплетенные с графичными изображениями, орнаментами, что сливается в одну картинку, разбросанную по обеим рукам. Под футболкой, на ребрах слева я набил, наверное, самую понятную тату – свой номер и клюшку. Как правило мои узоры в большинстве своем скрыты под одеждой и снаружи остается лишь малая часть.

А так как я сижу на пляже в майке, то самая большая тату на моей спине защищена одеждой. Этот сюжет может посоперничать с драконом на шее Аарона, на его создание ушло много времени, сил и фантазии – комбинация из скелетов, крыльев и текста, которая складывается в послание, не предназначенное для всеобщего обозрения.

Бросаю взгляд на друга. Он развалился на шезлонге, как большой медведь, а в его случае – дракон. Аарон отбивает пальцами ритм песни, что звучит из колонки. Мы почти не разговариваем, молча любуемся видами, отдыхаем от безумия прошедших дней и набираемся сил перед следующими сложными неделями. Устав от бесконечного лежания я разве что беру в руки книгу. Да, я по-прежнему грубый, неотесанный хоккеист на льду, но я искренне восхищаюсь чем-то эстетично красивым: скульптура, архитектура, живопись и я с интересом изучаю эти темы. Моя библиотека заполнена различными книгами и сам я изредка, но выбираюсь на выставки.

Но хорошее не может длиться вечно, и через сутки после матча мы уже мчимся в славный Нью-Йорк на свои тренировки и игры. Дорога обратно пролетает стремительно, мы болтаем через гарнитуру, но чем ближе подъезжаем к городу, тем реже становятся наши слова. Снова в голове куча мыслей: как вести себя перед прессой, на что обратят внимание тренеры на разборе, что я должен делать на льду. Флорида осталась далеко позади, а мы снова врываемся в наш безумный ритм.

С Аароном прощаемся на выезде из города. Его путь лежал в Ньюарк, мой – в Берген, немного передохнуть после длительной дороги и собраться на арену для первой вечерней тренировки после прошлой игры.

Тренера успели переработать наш план тренировок, с учетом изменений в команде, о которых я узнал от Трейси во время медосмотра:

– Тебе везет, Шонни, синяки уже заметно зажили, да и отдых на солнце пошел тебе на пользу. Другим так не повезло, Клинтон выбыл с травмой, пока сложно сказать сколько игр пропустит.

Это было одновременно ожидаемо после прошлого матча, но и жутко неприятно в самом начале сезона. Он игрок выходящий в третьем звене, значит кого-то выпустят ему на замену и нужно будет адаптировать стратегию. Хмурюсь, понимая, что следующий матч точно будет не легче игры с “Орлами”.

– Будь осторожен, нам нельзя терять еще игроков, – она тепло улыбнулась и похлопала по здоровому плечу, разрешая одеться.

– Я пока держусь как видишь. Цел и здоров.

Отмахиваюсь с шуткой и ухожу готовиться к первому этапу тренировки, разбору последний игры будущего соперника. Последний раз беру в руки телефон и на лице расплывается широкая улыбка.

Аарон Дрейк:

“Через 2 недели, пятница, 16:00, прогулка в Центральном парке, встреча у Эмпайр рок. Не облажайся.”

Что ж… судьба на моей стороне.

Я снова улыбаюсь как идиот и отправляю другу в ответ один-единственный смайлик – огонек. Он поймет. Убираю телефон, хлопаю себя по щекам, возвращая собранность, без которой на тренировке – никуда. Я воодушевлен, взбудоражен и, не буду врать, теперь буду отсчитывать минуты до встречи с Сайлой.

Теперь у меня железная мотивация обыграть "Чикаго", и я, кажется, готов на все ради этой победы. "Чикаго Винд" должны проиграть. Других вариантов нет. Настроение зашкаливает, и я выхожу к парням, наконец-то не чувствуя тяжести после той злосчастной игры.

Судя по виду команды, они тоже взяли себя в руки и готовы надирать задницу следующей команде.

Стукнулся кулаками с Хейгером, приветствуя парня.

– Хорошо отдохнул? – он с усмешкой смотрит на меня. – Ты загорел.

– Два дня во Флориде хорошо сказываются на здоровье, да.

Тренер Хирс щелкает проектором, и на стене загорается схема. Красные стрелки, как следы на снегу, показывают привычные пути "Чикаго Винд".

– Смотрите, – его указка выбивает такт по экрану. – Их любимый трюк – ложная атака по флангу с резким сбросом в центр. Вот здесь, и вот здесь, образуются "карманы". Биггс, он полностью твой. Твоя задача – их читать и перекрывать.

Становится понятно, против чего мы выходим. Это уже не просто команда, а набор уязвимостей, которые нам предстоит использовать.

Особое внимание уделяется их главному бомбардиру, двадцать первому номеру.

– Он бросает в восьмидесяти процентах случаев с левой половины поля, – голос Хирса становится жестче. – Значит, наша задача – не пускать его туда. Ни на сантиметр. Для него эта зона – кормовая площадка.

Буквально каждый игрок получает своего "подопечного": кого сдерживать, кому перекрывать кислород, а кого и вовсе обводить вокруг пальца. Нам нельзя допустить повторения матча с “Вашингтон Иглс”. Мы должны сыграть лучше, чтобы подняться в турнирной таблице и сохранить шансы на кубок. Я внимательно смотрю запись, мысленно примеряя полученную информацию к своим будущим перемещениям.

Только после этого разбора нас выпускают на лед – отрабатывать все на практике. "Чикаго" и правда носятся по площадке, словно шквалистый ветер. И этот гребанный ветер нам предстоит остановить.

Хейгер присвистнул, хватая клюшку. На лед высыпали адское количество шайб, рассыпавшиеся по всей поверхности черными точками. Любимое упражнение, простое в своей гениальности: вести свою шайбу, обходя все остальные, не задев ни одной, и в финале – точный бросок по воротам. Главное – не терять скорость.

Я беру клюшку, подкидываю шайбу, проверяя баланс, и выхожу на свою траекторию. Руки и плечо быстро закисли от монотонной нагрузки, но это даже кстати – помогает сфокусироваться на задаче, отсекая все лишние мысли. Есть только я, клюшка и череда черных точек, которые нужно обвести.

На небольшом перерыве, пока я пью, ко мне подошел Хирс:

– Смотри, в разборе мы видели, что “Чикаго” использует высокий прессинг и явно будет давить на наших форвардов. Ты бьешь четко, метко, но каждый второй удар перехватывают. Ускорься на полсекунды в ударе, против “Чикаго” и их защиты. Это необходимость, будем отрабатывать скорость твоих ударов, без потерь в меткости, ближайшие дни.

Молча киваю, слушая указания второго тренера. Скорость действительно решающая в игре против этой команды. Получаю дополнительные рекомендации, корректировку своих тренировок в зале на дни перед матчем и, собственно, дополнительные тренировки. Голова уже гудит от тактических схем и графиков, которые занимают не меньше времени, чем занятия на льду и в зале, но с облегчением вижу, что нужный мне слот, под встречу с Сайлой, не заняли ни тренировкой, ни разбором, а значит, все остается в силе.

Черт, а теперь я начинаю нервничать. Странно: выходить на лед перед двадцатью тысячами зрителей – не проблема, а мысль о простом разговоре с девушкой заставляет ладони потеть.

Глава 6

В назначенный день я стою в парке и жду Сайлу. Я не стал выпендриваться и оделся максимально просто – в джинсы, футболку и джинсовку. Хочу, чтобы она увидела меня самого, а не зазнайку-хоккеиста, образ которого она и так знает по репортажам.

Мы победили во вчерашней игре. Буквально размазали “Чикаго” по нашему льду, опустив их на строку в турнирной таблице. Но сезон только начался, и я уверен, что в одну из следующих встреч эти парни из Города Ветров нас удивят. Я чувствую воодушевление после сногсшибательной победы, и меня даже не страшит разговор с Сайлой. Хотя меня откровенно волнует, что будет после этой встречи. Я, чертов Шон Райт, сейчас в центре Центрального парка, жду девушку, надеюсь, что меня никто не узнает и не испортит нашу встречу.

Чувствую себя Суперменом в очках, который притворяется журналистом Кларком Кентом. Только роль линз исполняет бейсбольная кепка с двумя большими буквами "NY". В этом несомненный плюс большого города, вроде Нью-Йорка, – никто ничего не замечает, а я не настолько знаменит, чтобы быть достойным внимания прохожих. И это дает мне возможность понаблюдать за окружающими.

Вокруг гуляют люди: семьи с детьми, влюбленные парочки. Мне всегда было интересно наблюдать за жизнью, которая кипит рядом. Вот малыш в кепке “Найтс”, едва не свалился в пруд – отец успел подхватить его в последний момент. Смотрю на них и невольно ловлю себя на мысли: а что ждет в будущем меня? Останется ли в нем место для семьи, для тех самых близких отношений, о которых я по-ребячески мечтаю?

Сажусь на скамейку у воды и просто жду, осматриваясь по сторонам.

И вдруг вижу ее.

Сайла идет по тропинке в легком платье, и у меня замирает сердце. Она не идет – она словно парит над землей, и этот образ так резко выбивается из того строгого, собранного имиджа спортсменки, к которому я привык. Мы оба спортсмены, и я как никто другой понимаю: в быту и на публике мы – совершенно разные люди. А в этот момент передо мной была просто умопомрачительно красивая девушка, которая каждым движением сводит меня с ума.

– Ну привет, кудряшка Сью. Что, сменил свою форму на джинсы? – она скрещивает руки на груди. Девушка кажется менее раздраженной, чем в прошлый раз, хоть и видно напряженность.

– Да, я взял выходной от имиджа, – со смешком салютую я, чем заслуживаю сдержанную усмешку девушки, что для меня словно фейерверк. Маленькая победа.

– Я здесь только из-за Алекс, не из-за тебя.

– Я знаю, и правда благодарен за этот шанс.

– Ее брат – настоящая заноза в заднице.

Невольно улыбаюсь и вместе с девушкой иду по тропе в сторону пруда.

– Они близнецы.

– Еще хуже. Боже… Я с одной едва справляюсь, – она цокает языком.

– Я знаю их последние лет… десять, если не больше.

– Вау, – Сайлаа свистит от удивления. – И как нервы?

– Держусь с трудом.

Девушка поправляет сумку через плечо и немного замедляется, бросив взгляд на открывшийся пруд. Ее плечи немного расслабляются и брюнетка тихо выдыхает:

– Я давно здесь не была.

– Насколько?

Она переводит взгляд на меня.

– Пару лет.

Настала моя очередь присвистнуть, хотя и я сам за столько лет игры за "Нью-Йорк Найтс" бываю в парке чертовски редко. После всех тренировок не остается никаких сил на прогулки по паркам, хочется только завалиться в постель и провалиться в сон. Да и мне ближе другой Нью-Йорк – быстрый, безумный ночной город, который живет на скорости 200 миль в час, тот, где я на байке и мчусь по трассе, наслаждаясь ветром. Город сузился до быстрой езды по ночным улицам после игр, залитых светом прожекторов ледовых площадок и шумных раздевалок. А этот парк с его неспешной жизнью кажется другим, параллельным городом. Тишиной я наслаждаюсь точно не здесь.

Хотя, когда я только приехал в город, время на прогулки находилось, я еще не успел перевезти байк, и иногда на своих двоих знакомился с городом. Тогда я все время возвращался к сравнению города с Бостоном; он казался мне таким большим, незнакомым, пугающим. Я был совсем один, вдалеке от сестры, друзей, и мне казалось, что никому до меня нет дела. Это место дарило успокоение.

Из мыслей меня вырывает голос девушки, ради которой я приехал сюда.

– А сейчас я здесь, потому что меня попросила близкая подруга. И не собираюсь ходить вокруг да около. Давай расставим все точки над “i”.

Сайла внимательно и даже жестко смотрит на меня. Чувствую, что ее ответ мне не понравится.

– Я не буду с тобой встречаться, Райт. Не пойду с тобой на свидание. Не сегодня, красавчик, и не завтра, и даже не послезавтра.

В голосе слышно сдерживаемое раздражение. Тоска в глазах, которая меня манила, сменилась неприязнью, усталостью. Сколько раз я уже пытался завоевать ее внимание? Не менее трех, если считать с момента, как Сайла запомнила мое имя.

Я аккуратно касаюсь ее запястья:

– Я просто хочу пригласить на свидание, Сайла. Чем заслужил такой резкий и грубый отказ? Я что-то тебе сделал?

– Знаменитые спортсмены все как один. Ты всего лишь мальчик, обласканный славой богатством и уверенный, что он может получить все, что захочет, просто потому что ты Шон Райт, – девушка вырывает руку из моих пальцев так резко, будто я удерживаю ее силой, хотя на деле едва коснулся. – Иногда полезно иметь что-то помимо внешности и умения махать клюшкой. Не все тебе принесут на блюдечке, Райт. И не всем ты должен нравиться потому что ты популярный хоккеист, красавчик. Все просто.

Замираю на месте, теряясь, как реагировать. Любой мой ответ будет похож на жалкое оправдание после ее слов.

"Богатенький, избалованный мальчишка". Так вот как она видит меня. Да уж. Мой энтузиазм заметно поугас. Я дожидаюсь, когда Сайла закончит свою гневную тираду, и наклоняюсь к девушке, давая свой ответ достаточно тихо, но так, чтобы она точно услышала каждое мое слово:

– К твоему счастью, мне откровенно все равно, как меня видят остальные, однако ни на йоту не сомневался, что в твоих глазах я красавчик, – с усмешкой подмигиваю и прохожу мимо девушки. Мне больше нечего ей сказать.

На этом все. Finita la commedia. Конец не очень красивой истории об очень красивых чувствах – тех, что я испытывал и буду испытывать к девушке, в которую влюблен до потери пульса. Ее последний отказ я принял если не с достоинством, то хотя бы с честью. Не буду унижать себя и, тем более, ее, выпрашивая то, чего она дать не может.

Достаю из кармана пачку сигарет, закуриваю, выдыхая дым неровными колечками. Концентрируюсь на этом маленьком, простом действии, лишь бы не думать о только что произошедшем и успокоиться. Я сдержу слово, данное Аарону: один четкий, обоснованный ответ – и я отступаю. Но как же, блять, паршиво слышать это в свой адрес. И откровенно говоря больно.

Как нормальные люди справляются с этим? Когда тебя отшивает девушка, на которую ты смотрел с горящими глазами почти год. Чьи такие красивые, цвета туч, глаза уже начали мне сниться. Девушка, при виде которой ты забываешь как дышать и чувствуешь, что, как у подростка у тебя потеют ладони и ты не можешь связать два слова.

Помните Маринетт из "Леди Баг"? Так вот, Сайла – мой Адриан Агрест. И мне потребовались месяцы, чтобы научиться говорить ей что-то большее, чем "привет", и при этом не заливаться краской. Amore non corrisposto. Моя неразделенная любовь, которую я теперь должен отпустить. И как-то научиться двигаться дальше.

Я выезжаю за пределы Нью-Йорка, пытаясь оставить услышанное позади. Но не получается. Ее слова впились в меня острее любого конька. Она сказала, что я поверхностный, что во мне нет ничего, кроме внешности. И я прекрасно понимаю: она намеренно била по самому больному, по моему самолюбию, чтобы я отстал. Что ж, у нее получилось. Я уязвлен в самое сердце. И даже разъярен что только внешность во мне и увидели.

Бью кулаком по рулю, позволяя себе эту крошечную, никем не видимую вспышку ярости. Все это чувствуется так несправедливо. Будто все мои попытки быть… просто собой, "нормальным", оказываются напрасными и никому не нужными. Если даже девушка, в которую я влюблен, не разглядела за ярлыком "хоккеист" ничего большего.

Хоккей – охренительно большая часть моей жизни, и он меня вылепил таким какой я есть и лепит из меня чемпиона. Именно он сделал меня тем Шоном Райтом, которым я стал. Профессиональным спортсменом, который из года в год входит в число лучших форвардов и не планирует сдавать позиции. Тем, кто однажды принесет своей команде Кубок Стэнли.

Даже другая моя часть – весельчак, обожающий громкую музыку, корейские дорамы и слезливые мелодрамы, – выросла из хоккея и влияния сестры. Так что, если Сайла не хочет принимать эту, хоккейную, половину меня… Черт с ней. Я не собираюсь ломать себя, лишь для того чтобы доказать ей ее ошибку. Пускай дальше думает, что права. Я действительно влюблен в нее, настолько что не буду доказывать, что она ошибается. А просто сделаю шаг назад.

Вздрагиваю, когда на панели высвечивается иконка контакта со светловолосой блондинкой. Алекс.

– Привет, Шонни. Как прошла встреча? – слышу веселый голос, с едва заметным акцентом.

– Тебе звонила Сайла?

– Угадал, она сказала, что вы все решили и практически сразу сбросила. Поэтому за подробностями я пришла к тебе.

– Она меня полностью отвергла.

После небольшой паузы слышу тяжелый вздох:

– Ох, милый, как ты себя чувствуешь? – в голосе подруги слышно неприкрытое сочувствие.

– Дерьмово. Начинаю верить в ее слова, что я просто красивый хоккеист без чего-либо стоящего внимания, – хмыкнул я, сжимая в пальцах руль.

В трубке царит затянувшееся молчание, и раздается детский визг, заставляющий мою собеседницу переключить внимание.

– Боги, Ава! Верни на место, папа нас убьет! Подожди, что она сказала?