По хрупкому льду

– Как хоккей поможет мне отвлечься от хоккея? – поворачиваюсь к другу.

– Твоя проблема не в хоккее, уж поверь.

Как будто я не знаю. Я не успеваю ничего ему ответить, как приглушают свет и на сцену выходит Майк, поправляя свой смокинг.

Момент ради которого он собирает нас каждый год. Сказать спасибо за поддержку, которую мы оказываем этому фонду. Показать что мы делаем все вместе. Для меня это способ отрезвить себя, убедить, что я не до конца пропал. С наслаждением слушаю речь старого спортсмена, вижу ту сумму, которую в этом году собрал фонд. Это невероятно.

Вижу такое же воодушевление на лицах других спортсменов. На сцену Майк выводит мальчишек и девчонок, кто-то еще в коляске, на костылях, с масками, они активно проходят лечение. Каждый из этих детей имеет шанс на лучшую жизнь, потому что нам не плевать.

Эта картина самое важное в этом вечере. Показать нам, каждому из присутствующих, какое большое дело мы делаем. Это воодушевляет круче любых речей, и дает силы помогать больше и чаще.

***

Следующий вечер – снова на льду. Я словно моргнул один раз и уже вместо костюма на мне хоккейная амуниция. Вчерашнего вечера словно и не было, едва осознаю, что вчера я был на приеме в дорогом брендовом костюме, флиртовал с девушкой своей мечты, а сейчас уже на раскатке MSG арены. Ближайшие месяцы в моем фокусе только хоккей, победа моей команды, поэтому стараюсь отогнать мысли о Сайле и ее отказе.

Перед матчами арена всегда заполняется стремительно, буквально час и весь стадион в цветах команды "Рыцарей", давая нам поддержку, которой очень не хватает на выездных играх. Это невероятная энергия, что пульсирует в жилах, помогает совершать невероятное ради наших болельщиков, тех, кто сидят на стадионе и скандируют кричалки, подбадривая игроков. Я уже готов слышать со всех сторон привычные лозунги, что разжигают огонь глубоко внутри и дают невероятное количество сил, чтобы завоевать победу. Именно этого мы ждем завтра, когда будет игра.

– Райт! Спишь на ходу, – рявкнул тренер Карвер, стукнув кулаком по борту. – Не время расслабляться! Возьми себя в руки, черт возьми!

Сжимаю челюсть, тряхнув головой, ускоряюсь на льду и отрабатываю удары по воротам. Завтрашний противник “Вашингтон” и предстоит невероятно сложная игра. В команде лучшие снайперы и легенды не просто НХЛ, а мирового хоккея. Как я могу позволить себе отвлекаться? Ответ конечно, никак. Я крепче перехватываю клюшку, продолжая метко бить шайбами, стараясь обвести нашего голкипера, и попасть в сетку. Раз попадание, два промах. Перед глазами сплошные точки шайб.

Мы уже который год проигрываем “Орлам”, и едва ли пару смогли победить их. Отвратительное ощущение неизбежного поражения, которое словно Дамоклов меч висит над головой и напоминает о себе. Но это не повод сдаваться и опускать руки – "Рыцари" бойцы и без боя мы не сдадимся. Совершаю очередной удар по воротам, который голкипер отбивает и откатываюсь в сторону. На льду рассыпано множество шайб, между которых мы лавируем, и подхватываем клюшкой, отрабатывая приемы, для грядущей игры.

В раздевалке в очередной раз нам напоминают о тактике этого матча, мы знаем, как будет играть “Вашингтон Иглс” и как нам нужно удерживать оборону, чтобы не дать сопернику забивать в наши ворота. Мне в очередной раз тычут, что нельзя оказаться на штрафной скамье, и очень убедительно просят, чтобы я держал себя в руках. Придется слушаться.

– Мы знаем, что Лавцев, их форвард не выйдет в первой двойке, а значит у нас есть преимущество в первые минуты. А значит мы выпускаем наших звезд – Райта и Эриксона, не давайте им расслабиться, пускай будут в напряжении на протяжении всего чертового времени.

Тренер тычет в наш план на доске, красным маркером помечая детали тактики. В параллель мы анализировали первые матчи “Вашингтона” в этом сезоне, отмечая ключевые моменты и слабые места. Я заметил центрового с двенадцатым номером на джерси, парень как танк, движется напролом, и играет очень жестко. Уже в первом матче один из игроков получил случайную травму после столкновения с ним. Не хотелось бы повторить его судьбу.

Фокусируюсь на отрывках матчей, которые мелькают на экране. Практически на каждом кадре тренер делает паузу, тыча пальцем в экран.

– Стоп! – он останавливает запись на моменте, где игрок “Вашингтона”, Шаффер замахивается для броска. – Диксон обрати внимание, он всегда бьет отсюда. Сейв-зона, левая точка вбрасывания, – тренер хватает маркер и делает пометки на доске, красным – путь соперника, синим – зону контроля Диксона. – В большинстве он смещается сюда для удара. Не давай ему отсюда бить. Понял?

Второй тренер, Хирс, берет второй маркер, начиная чертить дополнительную схему:

– Смотри, Эриксон, он получает здесь пас, делает несколько шагов. Из десяти его бросков отсюда семь – по створу, три – в сетке. Твоя задача – не пустить его сюда. Прижми его к борту, заставь играть в неудобье. Если он окажется в этом радиусе, ты уже проиграл бросок. Меньше бросков у них, больше возможностей победить у нас. Простая математика.

– Сдерживай его в этой зоне, – тренер Карвер отбрасывает маркер, и тот с сухим стуком катится по полу. – Это не просто твоя задача на игру. Это наш шанс.

– Какой шанс против Лавцева? – ворчит Эриксон, скептически разглядывая схему. – Нет, серьезно, какие у нас шансы?

– Охренительные! – Карвер рявкает так, что Эриксон невольно отстраняется. – Если вы, маленькие говноеды, не будете ныть, а будете вкладываться в каждый бросок, как в последний в жизни! Подняли свои задницы и пошли отсюда. Нам нужна победа.

Глава 4

Дни между домом и стадионом сливаются в одно пятно. Сезон уже открыт и сейчас одно событие сменяет другое так стремительно, что я теряюсь в днях и ориентируюсь только на расписание игр и тренировок. На лишние мысли времени нет.

Боковым зрением замечаю детишек, которые прилипли лицом к прозрачному ограждению и держат плакаты с просьбами о шайбе. Делаю очередной круг и подбираю пару для них. Стоило мне приблизиться к мальчишкам, как они засияли и начали весело махать мне рукой. Я бросаю каждому по шайбе и через защиту кричу, чтобы они болели за нас.

Играть на домашней арене… Красиво. Весь стадион в серебре с черным, наших цветах, что будоражит, воодушевляет и дает силы на борьбу на своем льду. Я отвлекся буквально на пару минут, и это помогло мне ненадолго перестать думать о девушке с серо-голубыми глазами, что нарушает мой покой. Прости, милая, но сейчас я буду думать о мальчишках, что пришли на мою игру. Не разочаровать их, мою команду и других болельщиков – сейчас важнее тебя. Ее образ наконец покидает мои мысли и я подхватываю клюшкой следующую шайбу, отрабатывая удары по воротам и распасовку.

На льду появляются наши противники с белоснежным орлом на красной форме. “Вашингтон” перепутать с кем-то еще просто невозможно. Потому что когда выходит их номер одиннадцать… Стадион взрывается. Живая легенда НХЛ, играть с которым на одном льду не меньшая честь, чем в той же команде. Иногда даже не так обидно проигрывать, когда ты понимаешь игроку какого уровня ты уступил. Серб со сложной фамилией, которую я даже не пытаюсь нормально выговорить приветливо улыбается каждому хоккеисту и желает хорошей игры.

Чувствую, что эта игра будет куда интереснее и сложнее прошлой…

Первой тройкой выходит наш капитан Эриксон, Харпер и Клинтон. Парни, начинают матч, беря основной удар на себя. Игра сразу начинается жестко, даже на скамейке запасных чувствуется, как нападающие “Орлов” давят нас, перехватывая инициативу и забивая первый гол всего за пять минут игры.

Что ж, мы и не ожидали, что победа будет легкой. Период пролетел как по щелчку пальцев, все что я мог, когда меня выпускали на лед, едва заметив шайбу пытаться ее перехватить и бить по воротам.

Против команд типа “Вашингтона”, нам приходится значительно перестраивать тактику. Особенно, после потери важного звена в виде Джонсона в связке нападающих. Бросаю взгляд на Хейгера, он выглядит более уверенным, по сравнению с первой игрой, но также и напуганным давлением со стороны “Вашингтона”. Это не удивляет. Однако сейчас особенно чувствуется, что мы еще не сыгрались, когда мы с ним выходим на лед.

Защитники "Рыцарей" сегодня играют агрессивнее, надо сбивать с толку форвардов соперников, давая им меньше шансов метко бить по воротам, а лучше вообще не подпускать к ним. Как раз с учетом того, что мы играем не в лучшем нашем составе нападающих. А их нападающий именно это будет делать, стараться не пускать соперника на нашу половину с шайбой.

Заметив мой пристальный взгляд на одиннадцатом номере “Орлов”, меня дружески пихнул в бок Марк Эриксон и ободряюще подмигнул:

– Не ссы, Лавцев не такой страшный, если его остановить. И именно этим мы будем сегодня заниматься.

Лавцев звезда НХЛ, серб, который уверенно продвигается к вершине, к пьедесталу в хоккейном мире. Он играл в самых звездных командах, привел аутсайдера, Техас, к кубку Стэнли, прежде чем его переманили “Орлы”. Он непревзойденный форвард, с лучшей статистикой голов лиги, до которой всем как до звезд.

И вот его мне предлагают останавливать. Смотрю на капитана, откровенно как на идиота, надеясь, что он просто плохо пошутил. Я бы в целом предпочел не лезть под руку игрокам “Орлов”, зная про их довольно агрессивный стиль игры и любовь к силовым приемам. Вчерашний просмотр последних игр “Вашингтона” показал, как в этом сезоне двигается одиннадцатый номер, Лавцев, на каких участках набирает скорость для броска, и где его безопасно останавливать, чем мы и будем заняты во время матча. Я получил команду тренера – использовать против них их же оружие, силовые, не получать штрафов, но вырвать преимущество.

После, уже дома, я сам несколько раз пересмотрел последнюю игру, особенно моменты когда серб выходил на лед, чтобы понять где и как я могу его остановить. И сейчас остается надеяться, что у меня это получится.

– Знаешь, я бы не пытался останавливать его, он как бронебойная машина, задавит, – смеется Диксон, второй защитник, вытирая мокрое от пота лицо. – Стоять у него на пути кажется плохой идеей, но такова наша работа, да, Райт?

Усмехаюсь, да, в этом наша работа. Удобнее перехватываю клюшку, готовясь к первому периоду. Настрой старших товарищей, заразителен, и даже я чувствую себя более уверенным, выходя на лед против “Вашингтона”.

Тридцать третий, защитник “Вашингтон Иглс” в попытке задержать ловит штраф на восьмой минуте – игра высоко поднятой клюшкой и на последние две минуты периода мы играем в большинстве, и стремимся воспользоваться этим преимуществом, пока один из игроков наших соперников на скамье. Двойка защитников сменилась на льду, давая выдохнуть Диксону и Тайсону.

Я не знаю, хороший я человек или нет, но точно знаю, что на льду я чертовски хорош. Едва получаю команду тренера Карвера, перемахиваю через борт включаясь в игру. Всего мгновения на принятие решений, которые либо приблизят нас к кубку в этом году, или значительно уменьшат наши шансы…

Крепче сжимаю в зубах кусок силикона, чтобы не повыбивать себе зубы к чертям и включаюсь в жесткую борьбу за шайбу сразу после перерыва. “Вашингтон” не собирается упрощать нам жизнь, а только грубее играет, пытаясь задавить нас. Благодаря Тайсону шайба снова у нас, но это не помешало центровому, двенадцатому номеру соперников впечатать меня в борт, получить штраф за это и едва не выбить мне плечо.

Я едва успеваю оценить обстановку на льду и сконцентрироваться на этом, рефлексы делают свое дело, позволяя мне уворачиваться от соперников и захватывать шайбу для результативных пасов сокомандникам. В этом матче у нас всего второе удаление, мы неплохо держимся несмотря на агрессивную, давящую манеру игры “Орлов”. Это не сравниться с предыдущим матчем с “Питтсбургом”, когда команда играла в атаку, но не стремилась полностью уводить игру в силовую.

Сейчас жестче, сложнее, я чувствую синяки под формой от грубых приемов “Вашингтона”. Но даже не планирую играть слабее, только ускоряюсь на льду и чаще бью по воротам соперника. К черту все, сейчас важнее победить.

Шайба у меня в клюшке и теперь я главная мишень, ловко уворачиваюсь, буквально развернувшись на 180 градусов на месте, от форварда “Орлов” и бросаюсь к воротам. Легкие раздирает от нехватки воздуха, но я даже не пытаюсь замедлиться, сейчас не до этого. Мимо! Вратарь ловко отбивает мой бросок и это заставляет рычать от злости. Я был так близко к голу! Со злости бью по защитному стеклу и двигаюсь дальше, не спуская взгляда с катящейся по льду шайбы.

И снова удача на моей стороне, шайба будто сама летит ко мне в клюшку. Черт! Не тут то было, ее буквально из-под моего носа уводит игрок в чужой форме, рефлекторно тянусь за ним. Свисток. Судья поднимает руку.

Игра остановлена. Вижу как он подъезжает к микрофону и по всей арене разносится громогласное:

– Номер семьдесят семь, команда “Нью-Йорк Найтс”, за задержку клюшкой, штраф две минуты.

Сука… Как же не вовремя. Стоило мне оказаться на скамье, как наша команда в меньшинстве начала сдавать – “Вашингтон” воспользовался ситуацией и забил нам.

Стадион гудит после каждого гола, без разницы какая команда попала в ворота. Каждая забитая шайба вызывает бурю эмоций не только у игроков на льду, но и у фанатов. В этот раз это наш гол, первый в этом сезоне от нашего капитана, и это здорово воодушевляет, давая силы для дальнейшей борьбы. И тут на лед выпускают меня…

Очнулся я только после финального свистка. Проигрыш. 7-3. Дерьмово. Бросаю взгляд на ребят и вижу злость, обиду в их глазах. Поражение на домашней арене это куда болезненнее, унизительнее, чем на чужой. Ощущение, что мы подвели наших болельщиков, разочаровали их. И да, я до сих пор не научился достойно проигрывать. Я ощущаю, что играл на пределе моих возможностей, выдохся, а тело требует серьезной передышки. Словно каждая мышца в теле болит. Это был… Абсолютно другой уровень.

– Хорошо играли, – меня хлопает по плечу Лавцев. – Это был интересный матч.

Вымученно улыбаюсь и киваю. Да матч был хорош. Хоть и паршивое ощущение после проигрыша. Теперь знаю, что я должен стать еще лучше, чтобы приблизиться к уровню игроков типа Лавцева. Как я покажу себя, когда мы встретимся на льду еще раз?

В раздевалке царит молчание, команда чувствует себя не просто подавленной, а буквально размазанной по стенке. Ни у кого нет ни сил, ни желания что-то говорить после такого разгромного проигрыша. Даже самые веселые парни, сидят на скамьях, понурив голову.

Медленно снимаю тяжелую, промокшую амуницию, проверяя себя на предмет травм, которые могли не заметить медики на арене. На левом плече проступал фиолетовый отпечаток от встречи с бортом, на бедре – красно-синяя размытая полоса от случайного щелчка.

– Это не конец, парни, – подал голос Эриксон. Капитан, как всегда, старается поддерживать наш боевой дух, даже в самые сложные моменты. Только выходит хреново. – Мы знали, что с “Вашингтоном” будет сложно и мы играли во всю силу.

– Сезон только начался. Выдохните, вы играли хорошо, послезавтра разберем ошибки этого матча и будем готовиться к следующей игре через неделю. Воспользуйтесь отдыхом с умом, – в раздевалку зашел тренер. – Собрали яйца в кучку и вернем “Орлам” кратно этот проигрыш в марте.

Слова тренера сработали куда лучше. Мысль о том, чтобы надрать задницы “Орлов” воодушевляют лучше, чем подбадривание Эриксона после проигрыша. Но лучше ситуацию сейчас это не делает. Вижу улыбки на лицах сокомандников и даже меня отпускает давящее чувство разочарования. На голову опускается тяжелая рука тренера Карвера.

– Покажись медику, Райт. Тебя впечатали в борт сильнее обычного.

– Я в порядке, тренер.

– Конечно, но мне нужно заключение медика, парень, чтобы допустить тебя к следующей игре.

Тренер верно заметил, что удар о борт мог выбить мне плечо, но точнее мы выясним, когда зайдет в раздевалку мисс Трейси Линдт, наш медик, чтобы проверить нас на травмы.

Трейси с неизменным хвостом светлых волос и очками на поллица подходит ко мне и опускается на корточки:

– Привет, ковбой как самочувствие?

Девушка уверенными движениями прощупывает каждый синяк, проверяет сустав плеча.

– Двигай.

Я поднял руку, сделал круговое движение. Все работало, хоть и с легким протестом мышц.

– А это? – она кивает на полосу на бедре.

– Шайба залетела, щиток съехал. Ерунда.

– Не хромаешь?

– Нет.

Трейси делает пометку в планшете и продолжает свою проверку, самая неприятная часть – когда светят в глаза фонариком. По ее команде я прохожусь по раздевалке и повторяю слова.

– Голова не кружится? Тошноты нет?

– Нет, Трейси, просто адски устал.

– Не удивительно, – понимающе улыбается блондинка. – Сотрясения нет, тебе повезло. Лед дома, на ночь мазь, – она кивает на синяки. – Перед тренировкой обязательно, слышал меня, Шон, обязательно, приходишь ко мне в медотсек, на осмотр. Тренеру я тоже сообщу.

– Ты не пустишь меня на лед, милая? – улыбаюсь.

– Если будешь не готов, именно.

Несмотря на миловидную внешность, Трейси Линдт один из самых строгих медиков с которыми я работал. Девушка с легкостью сдерживает напор бугаев под два метра ростом, которые доказывают ей, что готовы к игре.

Красавица Трейси как наш талисман, мы ее нежно любим, ценим и оберегаем, ну и конечно никто из нас и на йоту к ней не приблизится не по делу. Во-первых, нам просто яйца оторвут за секс с персоналом, во-вторых, она слишком очаровательна и одновременно пугающа, чтобы видеть в ней кого-то, кроме как сестру. И самое важное, мы ее действительно уважаем как специалиста, нашего врача и хоть ворчим, но выполняем ее команды.

Закончив с моим осмотром она идет дальше, давая отмашку травматологам, когда подходит к Клинтону, еще на арене он хромал, и ему помогли дойти до раздевалки. Конечно, Трейси уже в курсе этого и начинает осмотр именно с повреждения.

Наконец одевшись, поправляю кепку с логотипом и, закончив все дела после матча, иду на выход с арены, к машине. Телефон разрывается от уведомлений, на которые сложно не обращать внимания. Там ничего нового, часть это хейтеры, желающие сдохнуть из-за проигрыша – спасибо, парни, вы делаете все лучше. Другие это фанаты, которые стремятся поддержать и не дать пасть в пучины разочарования. И пара сообщений в закрытые мессенджеры от близких, Аарон с сестрой, что искренне расстроены нашим проигрышем, Слоан… Я знаю, что моя младшая сестра не смотрит хоккей, и знаю, что она всегда проверяет итоговый счет, кто забил гол и всегда пишет мне после матча короткие сообщения с поддержкой. Боги, как же я скучаю по ней…

Мне понадобилось несколько часов, чтобы покинуть Нью-Йорк и добраться до дома в Бергене. Тело ноет после матча, но я сейчас точно не готов просто лечь на диван и смотреть в потолок. Нет, я переодеваюсь в чистую одежду, мотоциклетные кеды, серые спортивки и футболку с рубашкой. Проверяю байк, камеру на нем, шлеме и завожу мотор, наслаждаясь тем как он приветливо урчит. Это мой вариант отдыха после тяжелых матчей – Дукати и шоссе. Скорость пускает по венам адреналин, сравнимый с тем, что я получаю на льду. Но все же иной.

Чувствую как ветер бьет в лицо, скользит по моему телу, вызывая табун мурашек, кровь гудит от эйфории которую дарит эта безумная скорость. Не смотрю даже на спидометр, просто прижимаюсь грудью к байку, позволяю реву мотора глушить свои мысли, пока лавирую между машинами на девятом шоссе. Из горла вырывается восторженный возглас, который моментально сносится ветром, и когда дорога пустеет, позволяю себе выпрямиться на скорости и расставить руки в сторону, подставляясь под мощный поток холодного воздуха.

Когда я впервые увидел байкеров в родном Бостоне, это настолько меня впечатлило, что меньше чем через неделю уже пошел на уроки. И еще через месяц я купил первый байк, старенький зеленый Кавасаки5, на котором учился ездить. Я его ремонтировал почти каждую неделю, под недовольными взглядами отца, которому чертовски не нравилось, что я трачу время на что-то кроме хоккея, особенно с риском травмы.

Байк для меня это что-то личное, но это не помешало мне в блоге активно транслировать не только хоккей, но и мою байкерскую часть жизни. Спасибо, что идиотов на черном дукати в этом городе достаточно, чтобы затеряться среди них. Рев чужих моторов разбавляет звуки вокруг меня – навстречу мчится небольшая, из пяти мотоциклов, колонна, поприветствовав меня.

На нужном повороте сворачиваю и, захватив в ближайшем фастфуде пачку из десятка бургеров, устраиваюсь на траве в парке, с охренительным видом на сияющий ночной Нью-Йорк. Мне определенно не нравится жить в самом городе, но нравится любоваться со стороны этим роскошным видом.

Скрестив ноги по-турецки, любуюсь городом, жуя бургеры подальше от людей, что гуляют вокруг. Это место для особенной рефлексии, сюда я приезжаю, когда очень нужно подумать и побыть наедине со своими мыслями. Байк прочищает голову скоростью, а этот парк тишиной. Здесь я приводил в порядок собственные мысли после первого отказа Сайлы Джостен и осознавал для себя, что в этой девушке есть что-то и я не готов так просто сдаваться. И здесь же я отдыхаю после тяжелых матчей, как тот, что был сегодня.

Спасибо никто до сих пор не узнал в парне в серой спортивной одежде Шона Райта, что дает мне возможность побыть один на один со своими мыслями и окончательно успокоиться.

Перед глазами один и тот же момент матча, где я упускаю пас, и нам забивают. Это конечно не победный гол, но ощущение, будто этот момент и привел нас к проигрышу. Что я привел нас к проигрышу. Опускаю взгляд на течение Гудзона, сезон только начался, это первый, но далеко не последний проигрыш в регулярке.

Слишком много эмоций, они захватывают как волна, накрывают с головой и я чувствую, что ничего не могу с этим сделать. Стыд, раздражение, обида, разочарование – все смешивается в адскую смесь, которая заполняет меня. Проигрывать тяжело морально, не оправдывать надежды своих фанатов, сокомандников и находить в себе силы двигаться дальше. Может это и звучит пафосно, но жизнь спортсмена это ежедневная борьба – с собой, с системой, соперниками на льду. Даже если ты победил на льду, ты проиграешь в другом и ты должен уметь бороться со своим состоянием. И если не получается бороться – жить и двигаться не смотря ни на что.

Телефон вибрирует и на экране высвечивается короткое сообщение:

Слоан Райт:

“Ты все равно молодец, Шонни. Я тебя люблю.”

К горлу подкатывает горький комок, и глаза застилает влажная пелена. Одно сообщение и держать эмоции в узде уже невозможно. В голове набатом стучит одна-единственная мысль: "Ненавижу проигрывать". Она заглушает все остальное. Я резко запрокидываю голову, не давая слезам предательски потечь из глаз, до боли сжимаю челюсть и как в детстве задерживаю дыхание, чтобы сдержаться. Сейчас не время для слез, для таких эмоций, я должен завтра вернуться на лед и готовиться побеждать.

Ненавижу отвратительное чувство, что я всех подвел, что из-за меня победили соперники. Я мог сыграть лучше, но показал себя на льду недостаточно хорошо, пропуская пасы и не попадая в ворота. Я ведь должен быть лучше, да?

Глава 5

– Шон, клянусь Богом…

– Это не богоугодно, тренер…

Получаю мгновенный подзатыльник от разъяренного Макса Карвера, а со стороны игроков раздалось тихое хрюканье. Приходится прикусить язык, чтобы не выдать очередную колкость. Мы уже пятый час пересматриваем матч, разбирая ошибки каждого и команды в целом. Стандартная послематчевая практика, прежде чем мы снова выйдем на лед.

– Райт! – рявкает тренер. – Время шуток прошло. У нас нет роскоши позволять тебе отсиживаться на штрафной скамье. Меньше ошибок, особенно, черт возьми, под носом у судей, – он отматывает запись назад, показывая крупным планом мою оплошность, задержку клюшкой, удаление и как нам забивают из-за этого гол. До хруста сжимаю челюсть, не отводя взгляда от экрана. Да, это жирный косяк, который стоил нам преимущества в игре. – Еще раз, – он наклоняется ко мне и заставляет смотреть прямо в глаза. – Меньше штрафов, если ты не решил в этом году поставить рекорд по ним, Райт, а не по голам.

– Наша задача сейчас подробно разобрать матч и подготовиться к следующей встрече с противником подобным “Вашингтону” и самими “Орлами”, – вступил второй тренер, Хирс, показывая на доску с нашим планом игры. – Им потребовался один период, чтобы разрушить нашу стратегию, подготовленную против них. И нельзя такого допускать впредь.

Часть слов проходит просто мимо меня, пока тренера бурно обсуждают проблемы позавчерашнего матча. Их просто миллион, начиная все с того же – нет Джонсона, который чертовски хорошо забивал, даже под давлением соперника. Он был нашим лучшим бомбардиром. Хейгеру не хватает опыта играть против команды уровня “Орлов”, он сделал голевую передачу на нашего капитана, но играть под таким давлением ему было заметно тяжко, и это снизило его результативность. Про себя даже говорить не буду, стыд и позор…