По хрупкому льду

Кеша Верентеева

По хрупкому льду

Глава 1

Тяжелый вздох, и нащупав телефон, я сбрасываю звонок. График как у робота: подъем в одно и то же время, контрастный душ, завтрак и далее стадион. Два часа на льду, перерыв, силовая в зале и затем разбор собственных ошибок. Так ставятся рекорды, и создается имя спортсмена. Мне нельзя отвлекаться. Мне некогда отвлекаться.

Запустив пальцы в светлые кудри, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, сразу выпрямляясь и натягиваю улыбку на лицо. Именно этого от меня и ждут.

– Райт, тормозишь.

Бросив взгляд в сторону капитана, кривлю губы в усмешке и шутливо ему кланяюсь, ступая на лед. Команда уже приступила к раскатке, разминаясь, после чего идет отработка передачи пасов и только затем ведение шайбы между конусов. Сезон только начался, но команда начала тренироваться в полную силу едва объявили первые игры.

Совсем недавно команда потеряла одного из главных форвардов и все заметно напряжены, пытаясь восполнить брешь в нападении за счет новой стратегии. Ошибки прошлого сезона, не давшие команде побиться за звание чемпионов в плей-офф1, повторяются раз за разом, из-за отсутствия Джонсона в качестве нападающего. Это понимает каждый в команде и тренер взял курс на усиление защиты, пытаясь компенсировать потерю в атаке.

Команда учится играть заново – потеря одного из нападающих заставляет перестраивать связку и искать новые решения на льду. Тренер внимательно наблюдает, подсказывает, требуя от игроков гибкости и точности. Это заставляет и меня сосредоточенно следить за движением шайбы и партнеров, эффективнее участвуя в розыгрыше и мгновенно оценивать ситуацию. Мои броски остаются точными, несмотря на сложности в командной игре.

Тренер свистком останавливает тренировку и подходит ко мне, обращая внимание на ошибки:

– Забыл как играет Мэттьюз? Он давит на опорную ногу. Бросай в ближний угол, а не в грудь. Повтори.

Чем ближе первый матч, тем активнее тренировки, и я прекрасно понимаю: мой дуэт с Хейгером – временный эксперимент. Тренер проверял в матчах предсезонки, сможет ли новичок вписаться в наши комбинации. Но после трех проваленных выходов из зоны стало ясно – Хейгеру пока не место в стартовом звене.

Мы вынуждены перестраивать комбинации, проверять кто с кем и как играет, чтобы эффективность нападающих и наши привычные маневры работали как надо. Хейгер со мной играет со скрипом, видно, что ему сложнее подстроится под привычный темп нашей с Джонсоном двойки, где мы стремимся в быстром ритме не допускать преимущества соперника, используя распасовку и постоянно работая на атаку по воротам.

– Первый матч уже завтра, ты выходишь в первом периоде, твоя задача забить первым, а дальше передаешь инициативу, – подчеркивает Карвер, когда я возвращаюсь на скамейку. – Меньше силовых, больше бросков. Не выпендриваться. Услышал, Райт?

Не говорю ничего вслух, лишь молча киваю. В регулярке нельзя сдерживаться, и играть в полсилы – в прошлый раз нам это стоило места в плей-офф, проиграли буквально несколько очков сопернику, пропустив их вперед. Однако при этом, на первых матчах тренер дает возможность новичкам показать хорошую игру. С началом чемпионата тренер решил дать Хейгеру еще один шанс проявить себя, несмотря на сложности в предсезонке – у брюнета хороший потенциал, но слишком мало времени, чтобы дать ему время научиться играть как надо во взрослой лиге. Будет разбираться в ходе сезона. В прошлом сезоне Флорида выпустила на лед в конце регулярки нового игрока и спустя три пустых матча парень принес неожиданную победу. Может тренер и ожидает именно этого от нашего новичка.

“Нью-Йорк Найтс”, команда с одной из сильнейших защит на восточном побережье, и каждый год подтверждают свое название, охраняя ворота словно рыцари замок. Как сейчас помню свой драфт: мы с Аароном, как дети мечтали о контракте, кто станет их первой командой во взрослой лиге, и у нас текли слюнки именно на "Рыцарей". Мне повезло, именно они взяли меня к себе и буквально исполнили мечту едва ли не каждого молодого хоккеиста. Аарон же стал игроком славного Детройта, которому не везло последние сезоны и они выбывали в первом этапе плей-офф.

После небольшой паузы снова выхожу на лед, буквально вальсируя вокруг конусов, постепенно привыкая к нагрузке и темпу на льду. Сконцентрировавшись на тренировке и ноющих от нагрузки мышцах, с трудом слышу сигнал к окончанию тренировки и направляюсь в раздевалку вслед за остальной командой, погрузившись в свои мысли. Некоторые новички уже в нетерпении первой игры, буквально ловят каждое слово ветеранов команды. Просто невозможно удержаться от смешка, да, я был таким же буквально пару лет назад, с таким же щенячьим восторгом на лице, пока первая игра чемпионата, после простой предсезонки, не поставила на место.

Это было не фиаско, но первый период против серьезно настроенных соперников “взрослой” команды, четко показал разницу сил и умений. Это чуть не продавило меня, однако мне повезло “словить” любовь фанатов своей команды, с моей излишне миловидной и не “хоккейной” внешностью…

Да, я совсем не похож на жесткого нападающего с ямочками на щеках и золотыми кудрями, но тут все вопросы к маме с папой и их генам. На льду я быстро стал звездным новичком, в мгновение ока взлетев в турнирных списках на уровень не просто игроков, а настоящих легенд хоккея. Понадобилось несколько лет в лиге, чтобы имя Шона Райта и его номер семнадцать стали иметь вес. И как же я чертовски горд тем, чего достиг за столь короткое время.

В раздевалке после тренировок шумно, мокро и обилию голых накаченных задниц позавидует любой мужской стрип-клуб. Парни бурно обсуждают будущие матчи, с заметным предвкушением перед регулярным чемпионатом. Скоро начинается очередной год борьбы за кубок Стэнли. Канадец Дрейк Карвин, наш центровой, один из старичков команды со снисходительной улыбкой смотрел как кипит энергия в молодых игроках, попавших в команду после драфта, что еще не успели сыграть во взрослой лиге. Он также смотрел на меня в первый год. Парень замечает как я на него смотрю и салютует мне бутылкой воды:

– Что, Райт, готовишься к очередному сезону рекордов? Чего нам ждать от тебя завтра, парень?

Отвечаю ему сдержанной улыбкой, одеваясь. Так получилось, что четвертый год я умудряюсь побить какой-то из старых рекордов НХЛ и СМИ раздули из этого целые инфоповоды. И теперь публика ждет, что будет в моем юбилейном, пятом сезоне.

– Кто знает. Победы?

– Как всегда, – расхохотался Оуэн Диксон, хлопая меня по плечу. Я едва не свалился со скамьи от тяжелой руки защитника.

Постепенно раздевалка пустеет, я выхожу одним из последних, благодаря вселенную, что уже нет нужды таскать за собой всю снарягу туда обратно, как было до попадания в профессиональную команду. На выходе из здания MSG-центра замедляюсь, надевая кепку и сильно опуская козырек, и сверху для надежности капюшон. У дверей уже дежурят журналисты, в преддверии первой игры вылавливая спортсменов. Сейчас никого из СМИ не пускают на тренировки и практически не дают комментариев. Нельзя допустить провокаций со стороны журналистов, и без них хоккеисты напряжены перед играми.

Бросаю беглый взгляд в сторону толпы у здания, охрана уже вмешивается отгоняя журналистов и, пользуясь этим, проскакиваю к своему внедорожнику, со скоростью пули выезжая с парковки. Несколько человек пытаются догнать машину, но к моему везению, безуспешно. Хочется надеяться, что другие игроки тоже смогли избежать пристального внимания СМИ. Особенно Хейгер, новичок едва ли сталкивался до этого с таким напором журналистов, которым нужна информация, и которая впоследствии всегда переворачивается вверх ногами для усиления напряжения между командами. Нередко это приводит к открытым конфликтам, как на льду, так и за его пределами.

В прошлом сезоне из-за неприкрытой лжи со стороны медиа игроки Филадельфии и Джерси начали крупную драку на льду. Аарон чудом избежал участия в потасовке и штрафа, который наложили на игроков обеих команд. Вслед за хоккеистами под раздачу попали и журналисты – против СМИ подали серьезные иски за ложь и подстрекательство. Это стало одним из громких скандалов современного хоккея. Поэтому пришлось кучу времени слушать предостережения менеджеров перед началом сезона.

Уехать от арены проблема не меньшая, чем сбежать от журналистов у Мэдисон Сквер Гарден в самом центре Нью-Йорка. К моему счастью это была последняя тренировка сегодня, и я с откровенным удовольствием могу покинуть Манхэттен и двигаться в сторону Гудзона. Но сейчас я все равно вынужден стоять и по картам пытаться понять лучший маршрут для себя, тихо ругаясь себе под нос, что до сих пор сомнительно ориентируюсь в этом городе.

Пока я безуспешно пытаюсь найти хоть одну улицу, где есть движение, на телефоне всплывает уведомление:

Аарон Дрейк:

“Первая игра регулярки против Питтсбурга. Готов?”

Дурацкий вопрос. Готов я или нет, это роли не играет. Важно как я выйду на лед, отыграю, сколько очков принесу команде. Игра уже завтра. Убедившись, что передняя машина так и не двинулась, беру телефон в руки и отвечаю другу:

Шон Райт:

“Готов”

Немного подумав и вспомнив расписание, дописываю вдогонку:

Шон Райт:

“Вы тоже играете против них первый матч, вскоре после нас”

Расписание первых матчей успело всех удивить и заставить грязно выругаться. Первый матч на чужом льду это всегда плохо – пока соперники получают поддержку своих фанатов, твоя команда получает только дополнительное напряжение. А если вы проигрываете матч, это сказывается на следующих играх, команда получает вместо сил на дальнейшую борьбу, жестокий удар о борт, теряя равновесие сразу после первой игры.

Выруливаю на 10-ю авеню, выругавшись попав в следующую пробку. Телефон вместо очередного уведомления выводит звонок, и на весь салон раздался трек Devil in Disguise – Marino. Идеальный саундтрек для моего друга.

– Ну привет, Блонди.

– И тебе, Дракон.

Старые прозвища, которые намертво прицепились к нам с детства. Со мной то все понятно – кудрявый блондин и, помимо лучшего друга, кто только не называл меня “блондиночка”, правда не каждому нравились последствия. А у Аарона еще проще – сокращение его фамилии, что уже во взрослом возрасте дало устойчивую ассоциацию с драконом и подарило седьмому номеру аналогичное прозвище в медиа.

– Значит Питтсбург.

– Да, мы на их поле начинаем сезон.

– Плохой знак, – заметно устало вздохнул парень. – Я приеду. Если расписание позволит.

– Ты, черт возьми, в Джерси. Нахрен тебе в Питтсбург?

– Недолго, как на байке до Нью-Йорка, – расслабленно произносит Аарон. Почти уверен, что он уже продумывал варианты.

Аарон Дрейк, сейчас герой “Джерси Дрэгонс”, невероятный нападающий и личная заноза в моей чертовски очаровательной заднице. Мой единственный и неповторимый лучший друг, родом из летнего спортивного лагеря, в котором мы встретились еще в школе. Почти десять лет взаимного сарказма, дружеского соперничества. В хоккее сложно сохранить дружбу на расстоянии, и на несколько лет мы практически полностью потеряли контакт после драфта, когда я заключил контракт с Нью-Йорком, а Аарон с Детройтом.

И когда Дракон заключил новый контракт уже с Нью-Джерси, общение удалось восстановить – теперь нас разделял только Гудзон и буквально пара часов между городами. К нему мгновенно прицепилось немного ироничное прозвище “дракон среди своих”.

– Кстати, я давно не был на вашей невероятно крутой арене. В последний раз на баскетболе, – он сделал паузу и усмехнулся. – В январе. Между нашими матчами.

– Пожал руку Майклу Джордану?

– Боялся перетянуть внимание на себя, – со смешком ответил Аарон.

– Сама скромность, – ворчу, сворачивая с улицы. Я уже битый час пытаюсь выехать с Манхэттена и случайно не оказаться в другом районе. – Чертов город…

– Ты понимаешь, что ты наверное единственный игрок "Рыцарей", который какого-то хрена живет в… Бергене.

– Там тихо, – пожимаю плечами, хоть и никто меня не видит. – И спокойнее. А это то, чего я желаю больше всего после тренировок и матчей. Нет фанатов. И…

– Я понял. В этом со Сло вы похожи точно. Как она?

Упоминание сестры заставило сердце болезненно сжаться. Крошка Слоан недавно отметила двадцать три года и уже несколько лет живет на другом конце страны в Сиэтле, если обычные семьи пытаются собраться вместе на День благодарения или Рождество, то мы не виделись уже года два точно, только телефонные разговоры. Даже во время моих игр в Сэтле у нас не выходит встретиться. Девушка, стараясь, отгородиться от других, дистанцировалась и от родного братишки, что только делало ситуацию для меня плачевнее.

– В порядке. Насколько я знаю. Мы, давно не разговаривали. Но я хочу в межсезонку ее привезти, – делаю паузу.

– А нужно ли это ей?

Вопрос не застает врасплох. Конечно, я постоянно спрашиваю себя об этом. Вздыхаю и отвечаю другу:

– Надеюсь. Ну это так, предварительный план…

– Ты ведь ни разу не рассказывал, почему она уехала.

– И не расскажу, Дрейк. Ни тебе, ни кому-то бы ни было. Это безумно, сука, личное.

Я едва замечаю, как мой тон становится жестче. Я не терплю компромиссов, когда речь идет о сестре, и у Аарона хватает мозгов не давить, переведя наш разговор в другое русло. Мы обсуждаем расписание матчей, тихо ругаясь то на беспрерывную игру в течение четырех дней подряд, то на полторы недели без матчей. Для хоккейного сезона это и норма и одновременно большая проблема – спортсмены то едва успевают передохнуть между матчами, то потом вынужденные длительные паузы, которые усиливают напряжение игроков и оказывают влияние на результаты идущих сразу после перерыва игр. Уже не первый год сталкиваюсь с этим и каждый раз переживаю тяжко.

– Я тебя понял. Слушай, если планов на выходные на следующей неделе нет, то мое предложение смотаться на байках во Флориду в силе.

Смеюсь в голос, да, в этом весь Аарон Дрейк, иногда кажется, что у парня всего два интереса в его жизни – хоккей и байки, и иногда они умудряются пересечься. Например, когда у команды Флориды домашний матч, и до города ехать всего пара часов на байках…

– Только на матч?

– Пляж, Блонди, тоже в плане.

Довольно стону от предвкушения теплого океана, после тяжелых первых игр. Я ведь заслуживаю помечтать о коротком отдыхе? В разгар регулярки это роскошь, которая едва доступна игрокам. Ну и как можно отказаться от столь соблазнительного предложения?!

– О да, детка, – довольно мурчу, выруливая в городок на другой стороне Гудзона. – Тогда я в деле, дукати2готов к путешествиям как никогда. Но если мы попадем в аварию…

– Тренера нас сожрут без хлеба, это ясно, – хохотнул парень на другом конце.

Припарковавшись у небольшого дома в несколько этажей, не спешу выходить, продолжая разговор с другом, которого не видел с начала августа. После межсезонки нужно оперативно влиться в привычный ритм тренировок, матчей и тут просто не до встреч с друзьями, тут бы до дома доползти.

Мы, наверное, разговаривали около часа. Не спешили бросать трубку, делясь даже мелкими событиями, которые произошли в жизни. Алекс, сестра-близнец Аарона, в этом году вернулась в Нью-Йорк, приступив тоже к своим тренировкам. Девушка профессиональная легкоатлетка, и давно не была в родных краях, проведя лето с дочерью и мужем в Европе.

Глушу машину и забираю вещи с заднего сиденья. Кое-как носом нажимаю нужные кнопки с занятыми руками, все же попадаю домой и кидаю все на пол прихожей.

Дом, милый дом. Не могу назвать квартиру маленькой. Я в шутку зову ее “пентхаусом”, из-за расположения на последнем этаже, хотя это и близко не так. Пришлось потратить множество усилий, чтобы сделать место уютным. Здесь всего пара комнат, ванная и огромная гостиная с кухней, ради которой я ее взял, однако на самой кухне в итоге готовлю не так часто как планировал.

Уже по отработанной схеме прохожусь по квартире, собираю разбросанные в спешке шмотки и запускаю стирку. С тоской смотрю на любимый PlayStation, понимая что до весны к нему не прикоснусь и включаю музыку долго выбирая между винилом и стереосистемой, но останавливаюсь на последнем. Не могу назвать себя большим ценителем музыки, скорее любителем со вкусом. Под пластинки, диски выделен небольшой шкаф и я регулярно пополняю свою небольшую коллекцию.

Включаю плейлист с музыкой, где вперемешку композиции от тяжелого металла до легкого инди и расслабленно готовлю обед. План был простой, ополоснуться, пообедать и отрубиться, чтобы уже ночью сесть на самолет до Питтсбурга. Но кровь бурлит в предвкушении первого матча, что значительно затрудняет и так скверную попытку уснуть.

***

Ступать на чужую арену всегда волнительно, со всех сторон цвета чужой команды: желтый, черный и белый. И всего пара пятен черного с серебром болельщиков "Рыцарей". Что ж, это уже хоть что-то.

– Да, поддержки кот наплакал, – разочарованно вздыхает Оуэн, осматривая трибуны полные зрителей. – Хреново.

– Не ссы, прорвемся, – привычно отмахнулся Диксон, похлопав друга по плечу. – Не первый матч на чужой арене. Хейгер, не волнуйся – на льду тебе станет абсолютно похрен на то, кто сидит на трибуне, ты их все равно не увидишь, у тебя будет одна задача – не выпускать из виду шайбу. И молю богов, справься с ней, а то у меня работы прибавится.

Слова защитника потонули в смехе игроков. Его попытки приободрить всегда такие прямолинейные, но это возымело эффект, мальчишка немного расслабился. На такого уровня стадионах ему не доводилось еще играть, не удивительно, что он сейчас немного более растерян, чем все рассчитывали. Даже предсезонка прошла в других масштабах.

По классике перед матчем была небольшая пресс-конференция, посвященная первой игре сезона, и так выходит, что именно “Питтсбург” и “Нью-Йорк” открывают его. Журналисты задавали множество каверзных вопросов, пытаясь заставить игроков нервничать и отвечать неосторожно, но закаленные такими встречами хоккеисты уже знали как реагировать. И как всегда СМИ решили спросить игроков о будущей игре, начав с меня:

– Мистер Райт, что вы скажете о вашем первом противнике?

Тренер по правую сторону напрягся. Не удивительно. Я могу мило улыбаться фанатам, но когда речь заходит про хоккей держать язык за зубами сложно, а промолчать про соперника невозможно. Прости, Карвер, заткнуть меня не получится.

– Я не против, если они все же будут играть.

Справа хрустнул карандаш. Кажется, тренер зол.

После конференции иду за другими игроками на лед и прежде чем я вышел, меня хватают за запястье:

– Твои слова запомнят. И если мы проиграем, то из-за тебя, Райт, мы станем еще и посмешищем.

– В мой план не входит проигрывать. А в ваш?

Не дожидаюсь ответа тренера и выхожу на лед. Бешеные реакции фанатов вызывают улыбки. За кого бы они не болели, Шон Райт остается любимчиком публики. Кажется, меня они называют ретривером из-за кудрей, это даже мило.

– Не слушай их, – подхожу ближе к Хейгеру, что заметно нервничает. – Сконцентрируйся на игре. Все будут пытаться тебя сбить с толку, эмоции чужих фанатов будут бить по тебе. Абстрагируйся. Сейчас ничего нет важнее игры.

– Спасибо, – Хейгер кивает, крепче сжимая клюшку. Я только похлопал его по плечу, возвращаясь к своей разминке.

Первый период начинается сразу бодро, “Питтсбург” стремится забить первым, открывая счет, но не в этот раз. Я, как и планировалось, выхожу на лед в первой двойке и ловко перехватываю шайбу у восьмого номера соперника. Больше всего я люблю этот драйв, что есть во время игры. Делаю финт и на всей скорости мчусь к воротам “Питтсбурга”, пасуя в сторону Диксона и пробираясь на сторону противника.

Шайба у Оуэна и тут же в него влетает противник, впечатывая в борт. Выругавшись, бросаюсь к ним, едва успевая перехватить шайбу своей клюшкой, и делаю первый бросок по воротам. Мимо.

По стадиону прокатывается восторженный крик из-за моей ошибки, фанаты соперника ликуют. Черт. Я должен, сука, сейчас забить. Меня заметно начинают теснить, лишая возможности завладеть шайбой. Время первого периода уходит и если я сейчас не забью, то весь настрой команды пойдет прахом. Чувствую груз ответственности за "Рыцарей" и ищу лазейку в защите “Питтсбурга”.

Буквально несколько минут и я уже в центре борьбы за шайбу, в контакте с защитником Питтсбурга. Он пытается неплохо так усложнить мне жизнь и сбить меня с ног под клюшку, но я уворачиваюсь и возвращаю шайбу своим парням. Судьи тут же свистят – на него наложили небольшой штраф за игру высоко поднятой клюшкой. Самодовольно улыбаюсь ему, возвращаясь на свою половину поля.

Другому игроку соперника тоже не везет, меньше чем через минуту раздается свисток. Парень довел дело до толчка – достаточно жесткого, чтобы получить двухминутное удаление за задержку соперника.

Как дар богов просто идеальный пас от Диксона и я делаю очередной бросок. Сколько их было? Да хрен его знает, их считают за меня. Все что я должен это сделать бросок удачным. Гул заполняет стадион, цифра на табло меняется. "Рыцари" 1, Питтсбург 0. Я открываю счет матча. Игроки даже на скамье орут на всю мощь своих легких, радуясь первой забитой шайбе. Искреннее счастье заполняет меня, видя как команда просто ликует, получив такое нужное им преимущество в игре.

Передышка на скамье, тренер только кивает мне, выпуская на лед следующую связку нападающих. Рано хвалить, мы еще не победили. Парни получили такой нужный им заряд силы и готовы теснить противника на его собственном льду. В этом была тактика – выхватить у них преимущество, заставить сомневаться в себе, и давить-давить, пока не закончится матч. Теперь нужно удержать счет, не дать Питтсбургу отыграться, а только растить отрыв.

Пока сижу на скамье, могу только нервно следить за льдом, ожидая своего следующего выхода. Нападающий соперников неплох, он был в шаге от того, чтобы забить, но "Рыцари" славятся своим вратарем, это наш козырь. Орловский, отбивает все шайбы, что летят по его воротам миновав защиту из Диксона и Биггса, не давая сопернику ни единого шанса. Пока я сижу на скамье, моя команда продолжает вырывать победу из рук “Питтсбурга”, забивая еще раз. Со скамьи то и дело раздаются крики тренера, что необходимо увеличивать разрыв, и не давать сопернику продохнуть.

Разочарованный шум заполняет арену. Период закончился с разрывом в два очка, "Рыцари" ведут счет, и сохраняют преимущество на чужом льду. Это хороший знак, осталось продержаться так еще два периода и не дать сопернику и единого шанса забить. Перерыв словно проходит мимо меня, мы обсуждаем стратегию, но я едва могу сконцентрироваться. Тренер настоятельно обращает внимание на то, как нужно вести себя на льду, учитывая, что Питтсбург станет играть злее, и возможно неосторожнее.

– Мы уходим в защиту? – вскинул бровь, внимательно смотря на доску с планом, пытаясь хоть как-то сфокусироваться на словах тренера.

– Начало периода точно, Райт. Ты выходишь вторым, забей шайбу. У тебя кажется неплохо получается сегодня.

По раздевалке прокатывается смешок, неплохо разрядивший обстановку.

Что ж, действительно лучше всего я именно забиваю. Значит этим и надо заняться. На губах появляется улыбка, тело напрягается в предвкушении.

Второй период пролетает еще быстрее, здесь не было интересных или спорных моментов. Обе команды словно решили играть от защиты, одни чтобы не допустить большего разрыва в счете, другие, чтобы не дать сопернику выровнять шансы. Защитники и вратари отыграли на все сто, не пропустив ни одной шайбы.

А дальше мы получаем чертовски неприятный сюрприз. Тактика Питтсбурга резко изменилась и в третьем периоде они начали активно бить по воротам, практически не допуская, чтобы шайба оказалась у соперников. Буквально за несколько минут счет стал равным, что одновременно злит и напрягает. Это не дело…

Вижу, как наши игроки начинают нервничать, совершать ошибки. Дерьмово. Я уже едва держусь, чтобы вырваться на лед и показать нашим парням, что есть у нас шанс. Одного слова тренера было достаточно, чтобы я мгновенно выскочил за борт и поменялся с вымотанным Харпером, стукнувшись с ним кулаком. Парень неплохо повысил наши шансы своим последним голом.

В голове мелькают замечания тренера, на что обратить внимание, например, что русский из Питтсбурга, Дьяков, хреново перехватывает, если удар под левую руку.

Пытаюсь воспользоваться этим, передавая пас Хейгеру. Давай парень! Это ведь просто идеальная позиция, чтобы ты принес нам очко. Сердце пропускает удар, когда новичок получает шайбу и делает удар по воротам. Мир словно замедляется до скорости улитки. Одно долгое мгновение и… сигнал оповещает о попадании. Хейгер забил свой первый гол регулярки, и "Рыцари" снова ведут счет.