По хрупкому льду

Команда похлопала новичка по плечу, прошлась по борту, стукнувшись кулаками с игроками в запасе и снова вернулась к игре. Еще несколько минут черт возьми. Чем ближе конец матча, тем злее соперник. Крики тренера становятся громче, атак по воротам больше. Удерживать счет сложно и вот спасительная сирена. Со счетом 3-2 победили "Рыцари".

Стадион взрывается, одни кричат от разочарования, другие от радости. Но все эти голоса, несомненно, вызывают эмоции, будоражат. Мы выстраиваемся в линию, благодаря наших болельщиков за поддержку, и я с облегчением выдыхаю, улыбаясь как безумец, чувствуя, как в ушах стучит кровь, разогнанная адреналином от игры. Мы, черт возьми, выиграли в первом матче!

Пока есть пара минут, мы уделяем внимание фанатам, оставляю пару автографов и делаю несколько фото с нашими болельщиками. Искренне обожаю эту часть после матча, ну кому не нравится получать всеобщую любовь?

После игры на пресс-конференции победителей снова задают один и тот же вопрос:

– Шон, что скажешь о своем сопернике?

– Они играли хорошо, да, – делаю паузу и широко улыбаюсь, не скрывая удовольствия. – Но я куда лучше…

Глава 2

Победу мы празднуем громко. Судя по растерянным лицам стюардесс, они не были готовы к нашему уровню шума после игры. Это традиция, чествовать первый матч, особенно удачный, особенно с голом новичка. "Рыцари" считают, что это приносит удачу в сезоне. Пока все в открытую отрываются, наслаждаясь мгновением триумфа, Хейгер выглядит немного растерянным для парня, что выложился на все сто и забил решающую шайбу. Будто это не он, а чистая случайность. Наверное так себя чувствует каждый новичок, который приносит победу своей команде. Я тоже не чувствовал в этот момент себя победителем, игроком, чей гол оказался победным.

Команда во всю мощь легких орет “We are the champions” группы Queen, восславляя свою победу. Наши старички более сдержаны в проявлении эмоций, просто сидят в креслах и подпевают с бутылками холодного пива в руках. За всех отрываются защитники, Биггс и Тайсон, танцуя в проходах и мешая стюардессам, которые на первом рейсе еще теряются как реагировать на наши безумства.

Обычно я – в самой гуще празднования, но сегодня сил нет. Держусь немного в стороне, отдыхая по-своему, и вижу как новичок идет ко мне, садясь в кресло на другой стороне прохода, и чокается со мной пивом, завязывая свои волосы в небольшую пальмочку на макушке.

– Спасибо за пас, если бы не ты, я бы не забил.

– Мой друг говорит “если бы да кабы”, – мгновенно вспоминаю эту фразу на русском и залпом выпил содержимое своего стакана.

– Что это значит?

– Бестолку гадать, что было бы, если бы не случилось то, что случилось. Могло произойти что угодно. Ты забил – это круто. Мы победили. И точка. Не думай об остальном.

Вижу, как парень стушевался от моего тона, вздыхаю, похлопывав его по плечу и улыбаюсь. Совсем не планировал обидеть его.

– Слушай, а как тебя зовут-то?

– Ты серьезно? – он с еще большей обидой смотрит на меня.

– Я все зову тебя Хейгер, но у тебя точно есть имя, – не удержавшись смеюсь. – И после такого гола ты заслуживаешь, чтобы тебя звали по имени.

– Джонатан.

– Значит Джонни.

Со смешком он качает головой, откидываясь в кресле.

– Какой же ты мудак, Райт.

– Вы все равно меня любите, это раз и это неправда сам знаешь, это два. Меня по имени не звали до Рождества если что, – подмигнул парню, которого теперь буду звать Джонни. – Потому что не заслужил.

– Да ну. Ты же звездой был еще до того как в команду попал.

– Был, а здесь пришлось снова подниматься с нуля и доказывать, что я чего-то стою. Крепись, Джонни это сложный путь.

За пять лет в команде я, кажется, видел достаточно, чтобы так уверенно говорить. У него есть все шансы пройти свой путь к вершине менее болезненно, чем это было у меня и других парней. И где-то глубоко в душе я, наверное, хочу, чтобы так и случилось. До того как мы взлетели, я не прекращая крутил в пальцах телефон, наивно ожидая сообщение. Однако получил его не от тех, от кого хотел увидеть их. Меня поздравил Аарон, его сестра и Слоан с победой, но от родителей так и не пришло ничего. Каждый раз это дико задевает.

Мои отношения с родителями – это идеальный спектакль, где у каждого своя роль. Моя, например, – "идеальный сын, гордость семьи". Мы обмениваемся правильными фразами, а вопрос "как дела?" – абсолютная формальность, в которой нет ни грана интереса ко мне настоящему.

Да, они мной гордятся. По крайней мере, так говорят. Для них это гордость за сына-хоккеиста, чьи медали можно вешать себе на шею, будто это исключительно их заслуга. Но эта гордость живет только в разговорах с чужими людьми. Она никогда не подкрепляется звонком после победы или простым "держись" после поражения. Я почти уверен, что они не то что не смотрят мои игры – они вряд ли вспомнят, за какую команду я играю.

А стоило мне встать на сторону сестры, как в наших отношениях наступила вечная зима. Мы, конечно, пытались делать вид, что у нас нормальная семья. Но мы так далеки друг от друга, что чужие люди – Дрейки – стали мне куда ближе и роднее. Да и слов поддержки я не слышу ни от кого, кроме них.

Вся наша жизнь – это неэффективные попытки удержать хрупкое равновесие, достигнутое расстоянием и редкими разговорами по праздникам. И от этой всеобщей, тихой отстраненности их немая гордость становится лишь солью на ране.

Телефон снова завибрировал, выводя уведомление – просто напоминание о завтрашнем приеме.

К моменту взлета, опускаю козырек на глаза, надеясь поспать хотя бы пару часов, шум от других игроков был таким, что казалось уснуть тут невозможно. Однако усталость взяла свое и я быстрее, чем ожидал, провалился в царство Морфея и не проснулся до самого приземления.

Сны после тяжелых матчей всегда больше похожи на фантазии психически больного, перемешанные с настоящими кошмарами. Вижу одну и ту же сцену, что после каждой игры проникает в мои сны. Длинный больничный коридор с девушкой в конце, и мне никогда не удается дойти до нее, стоящей у панорамного окна. Она качается и вот-вот готовится упасть. Из горла вырывается хрип, что вот-вот перерастет в крик и я резко открываю глаза, дернувшись от прикосновения к плечу.

– Прилетели, Райт.

Вид у капитана такой же заспанный, как и у остальных. Остается надеяться, что спросонья он не заметил, что его нападающий весь покрылся испариной после кошмара и чуть не закричал. А то придется идти к штатному психологу, а надо ли оно мне? Вытираю лицо и снова опускаю козырек кепки, спеша к трапу. Святые угодники, до приема оставалось всего четыре часа.

Я едва помню как добрался до квартиры. Скидываю все на пол и просто падаю на матрас, буквально через мгновение проваливаясь в глубокий сон. Ненавижу перелеты, после них всегда как выжатый лимон, и нельзя ничего планировать на этот день.

Сегодня исключение. Даже если я буду умирать – на этот вечер обязан прийти. Я буквально дергаюсь, когда из сна меня выдергивает громкий звук на телефоне.

Будильник придумал тот, кто ненавидит человечество. Я абсолютно в этом уверен и без зазрения совести швыряю телефон в стену. К моей досаде омерзительный звук не прекращается и приходится вставать, выключая звон будильника. Два часа дня. У меня еще куча времени собраться. Медленно сажусь на постели и тяжело вздыхаю, чувствуя как ломит тело и болят синяки. Да, матч был беспощадным, очередное напоминание о том, как тяжело нам достается победа, и почему я черт возьми люблю хоккей.

Прохладный душ приводит меня в чувства и позволяет окончательно проснуться. Сборы занимают не так много времени: я укладываю выгоревшие за лето кудри и надеваю костюм, без галстука, но с кроссовками. Я ненавижу туфли, и даже на официальные мероприятия стараюсь их не надевать. Уверяю, на собственную свадьбу или официальный прием по случаю победы и получения кубка Стэнли, я тоже пойду в кроссовках.

А вот украшения моя слабость – я потратил полчаса выбирая любимые перстни, часы и незаменимая уже потертая золотая цепочка на запястье. Наверное, она самая простая в моем аутфите, но ее подарила сестра, поэтому надеваю ее всегда, снимая только на матчи и тренировки.

Смотрю на себя в зеркало, голубые глаза оценивающе скользят по образу и подмигнув отражению, финальным штрихом поправляю кольцо в ухе и вызываю такси до места, решив, что не лучшая идея садиться за руль.

Здание для сегодняшнего приема выбрали неслучайно – это Первый Мэдисон-Сквер-Гарден, ныне известный как Манхэттен-центр. Оно знаменито легендарными боксерскими матчами, прошедшими в его стенах. Хотя снаружи место казалось скромным, внутри было роскошно: лепнина на потолке завораживала, а интерьер поражал богатством деталей. Помимо красивого убранства, там были известные спортсмены, среди которых были и те, кем я сам восхищался в детстве. Мне приятно быть частью этого.

Беру с подноса бокал и наблюдаю за людьми. Это мероприятие прием организованный фондом “The Pocket of Support”3для своих спонсоров, среди которых множество спортсменов со всего побережья. Я не исключение. Каждый год со своего счета на их перевожу значительные суммы пожертвований. Потому что уверен, талантливые дети заслуживают шанс развить свой талант и добиться чего-то в жизни. В зале действительно огромное количество известных людей, некоторыми даже я восхищался будучи ребенком. Вижу спешащего ко мне совладельца фонда и двигаюсь к нему навстречу с улыбкой на лице.

– Рад видеть тебя, Шон, – мужчина крепко пожимает руку и улыбаюсь в ответ. – Видел твою игру, это было нечто.

– Спасибо, Майк, правда.

Майк Брайт, в прошлом звезда американского футбола, буквально пару лет назад подавший в отставку. Сколько матчей я посмотрел с его участием, сложно сосчитать. Я истинный фанат этого старика. И вот по стечению обстоятельств моим фанатом оказался его маленький сын, Саймон. Он пришел с отцом на одну из моих игр, перед тем как попасть в больницу, и я подарил ему шайбу, которой забил гол. Как сейчас помню, после игры меня встретил Майк и рассказал о болезни сына и своем фонде, его цели поддерживать молодые таланты, столкнувшиеся с травмой. Прямо как Саймон, который профессионально занимался бейсболом до того, как у него вскрылась болезнь легких.

Я довольно часто провожу время с Саймоном, когда мальчишка находится на лечении в Нью-Йорке и мы оба получаем от этого огромное удовольствие.

– Как Саймон?

– Лучше, с нетерпением ждет вашей встречи.

– Это так тешит мое эго…

Мужчина смеется в голос, похлопав меня по плечу своей здоровенной рукой.

– С чего бы?

– Ну ты легенда футбола, ты мой кумир детства, – признаюсь ему и следом довольно улыбаюсь во все зубы, – а кумир твоего сына я. Представляешь как это круто?

– Вот ведь…

Он не прекращает смеяться, снова хлопает по плечу и уходит приветствовать других гостей. Прибывает все больше спортсменов, и я пытаюсь в толпе найти Аарона и его сестру, зная что они точно должны были приехать, близнецы тоже спонсоры фонда. Однако вместо старого друга замечаю копну каштановых волос. На мгновение я забываю дышать, боясь поверить, что не ошибся и это она. Девушка двигается так, будто плывет и шелковое шоколадное платье прямо струится по загорелой коже. Даже отсюда вижу, как она слегка раздраженно улыбается кому-то знакомому, а у меня… У меня замирает сердце. Это действительно она.

С какой минуты мое простое увлечение Сайлой Джостен стало чем-то большим – я точно не помню. Впервые я увидел ее случайно, на премьере байопика о знаменитом атлете. Тогда подумал, что она – журналистка или родня кого-то из гостей. И каково же было мое удивление, когда Сайлу представили как титулованную чемпионку-легкоатлетку. Она стояла на трибуне и меня поразили ее глаза – глубокие, цвета пасмурного неба. Первый мой шаг – первое приглашение на свидание – получил твердый отказ. Но разве я сдамся так просто?

Я не бабник, но и в монахи себя не записываю. Бывали мимолетные встречи и партнеры на одну ночь – но это точно не про Сайлу. Она не из тех, кого приглашают "на одну ночь". Я с уважением принял отказ и отошел, но когда мы вновь встретились, уже в больнице, где лежал Саймон этой весной, понял: это не просто мимолетный интерес.

У меня младшая сестра и я прекрасно знаю, что любую девушку легко напугать. Если слишком настойчиво появляться в ее жизни, можно быстро превратиться в преследователя. Я понимал это и в тот момент собрал всю волю в кулак, чтобы пройти мимо. Не хотел быть навязчивым и причинить ей дискомфорт. Но судьба свела нас еще несколько раз, в самых разных обстоятельствах, и тогда я уже не упускал свой шанс и снова пытался пригласить ее на свидание. Каждое мое приглашение – отказ, без объяснений, претензий. Аккуратно возводимая стена между нами, что устанавливалась ею.

Дистанция, которую Сайла держит между нами, действительно словно невидимая стена – мягкая, но ощутимая. Она не спешит подпускать меня ближе, жестко обозначая эту самую дистанцию. Я уже думал отказаться от очередной попытки, но встретился с ней взглядом. Ее глаза, боги, эти невероятные светлые глаза, они были наполнены тоской, не раздражением, неприязнью или чем-то похожим, чего ты ожидаешь, когда в очередной раз приглашаешь на свидание девушку, которая тебе отказала. Тоской, грустью. Чем больше она отстранялась, тем сильнее я чувствовал, что хочу понять ее. Это не отталкивало, а наоборот – только усиливало мой интерес, превращая обычное увлечение в тихую, но непоколебимую привязанность. Во мне просыпалось упрямое, настойчивое желание быть рядом. Понять ее.

Спешно ставлю бокал на поднос ближайшего официанта и иду вслед за Сайлой. Внутри меня будто подростковая робость – слова никак не складываются, а отказ кажется все более неизбежным.

Я уже знаю наизусть каждую ее улыбку, жест. Даже то, как она поправляет волосы, когда нервничает. Но вот понять, что в ее голове – выше моих сил. Знаю, что сегодня в очередной раз облажаюсь, но не могу остановиться. Это мой личный наркотик, надежда, вдруг сегодня она скажет заветное “да”.

Следую за девушкой и окликаю ее:

– Сайла.

Брюнетка останавливается и поворачивается ко мне лицом. В глазах отражается мгновенное узнавание и девушка сдержанно улыбается:

– Райт. Не знала, что и ты будешь тут.

– Не был уверен, что успею после матча.

– Точно, хоккеисты, у вас сезон начался – она выхватывает бокал у проходящего мимо официанта с дежурной улыбкой, и отсалютовывает мне, следом делая глоток шампанского. – Поздравляю с победой.

– Я не ожидал тебя тут увидеть, но откровенно рад этой встрече.

– Да? – в интонации промелькнуло удивление, хоть и в остальном сохранялась ледяная маска. Она сохраняет дистанцию и, к своей чести, не я пытаюсь ее нарушить.

– Да, не ожидал. Видел несколько легкоатлетов, и знаю что среди них будет Алекс.

– Точно, вы друзья, – в голосе проскальзывает непонятная мне эмоция, некая тоска. Девушка отворачивается, бегло оглядев зал. – Я не видела ее, если ты хотел это спросить.

– Не это, но спасибо, учту.

Ненадолго замираю, всматриваясь в ее черты лица, в момент, когда Сайла слегка удивляется моим словам. Сегодня она это делает чаще обычного.

Я всегда теряю дар речи, путаюсь в собственных мыслях, когда смотрю на нее. Честно, первое время я думал, что меня привлекла необычная внешность Сайлы, пышные каштановые кудри и золотая кожа, с яркими небесно-серыми глазами. Но потом увидел, как девушка ведет себя на публике, вне ее, и это прямо воплощение силы, стати и власти, от которого перехватывает дыхание. Я влюбился в это. В ее поведение, жесты, мимолетную улыбку, которой она одаривает самых близких. Мечтаю, чтобы она также однажды улыбнулась и мне. Возможно я странный.

Под ярким светом люстр она выглядит волшебно. Эта девушка просто не умещается в рамки слова “красивая”, оно кажется недостаточным для нее. Красивая золотистая кожа будто светится под ярким светом, темные брови выгнулись дугой, делая ее безумно красивые свинцовые глаза больше. Не могу перестать думать о том, как она невероятна и не удержавшись выдыхаю, забыв все что хотел сказать до этого:

– Ты великолепно выглядишь.

На мгновение, буквально секунду, на пухлых губах расцветает искренняя улыбка. Она появилась быстро и столь же молниеносно исчезла.

– Собираешься и дальше расточать бестолковые комплименты, Райт? Уверена, тут много тех, кого они впечатлят больше меня.

– Возможно, но если впечатлить хочу я только тебя?

– Сколь самонадеянно, столь же и глупо.

– Возможно, но ты улыбнулась.

– Твоей глупости и наивности.

Чтобы она не говорила – Сайла действительно улыбнулась мне. Может уголками губ, но все же. А значит мое очарование так или иначе работает, а это можно считать победой. Разве нет?

– Это дешевый флирт, Райт. Удивлена, что на него ведутся.

– Я не пытаюсь флиртовать. По крайней мере, не с тобой, – пожимаю плечами и улыбаюсь, – это просто комплимент. Искренний. Я правда считаю, что ты выглядишь невероятно хорошо. Всегда, но сегодня особенно красиво.

Гляжу сквозь толпу – пытаюсь заметить Алекс или Аарона. Их не видно.

– Хотел бы пригласить тебя на ужин.

– Мой ответ неизменен, Райт.

– И не скажешь почему?

Она улыбается и прикасается губами к бокалу:

– А сам как думаешь?

Конечно же не скажет. На мгновение грудь сжимает от неприятного ощущения после очередного провала. Но я лишь понимающе улыбаюсь и вижу, как девушка кивает мне в ответ и, снова отсалютовав бокалом, уходит.

Что ж… Я дождусь следующей случайной встречи с девушкой своей мечты. Сколько слышал советов – будь уверенней, жестче, добивайся согласия… Но не могу. Всякий раз думаю: если бы мою сестру так преследовали, мне бы это не понравилось.

Поэтому я просто смотрю вслед Сайле. И не бросаюсь за ней.

Я просто буду ждать. Не догонять. А просто быть здесь, если она однажды оглянется.

Глава 3

Сайла сводит меня с ума все больше с каждой новой встречей. Даже получив снова отказ, я не могу перестать смотреть ей вслед, от того как эта невероятная девушка плавно движется сквозь поток людей. Конечно, велик соблазн отправиться за ней, взять за руку и добиться ответа, но это будет неправильно и я уже решил так не делать. Может так не кажется со стороны, но я определенно уважаю право девушки на отказ, просто… я не собираюсь так легко отступать.

Беру очередной бокал шампанского с подноса официанта и иду дальше по залу. Светские рауты это как правило довольно нудные мероприятия, но встреча с девушкой значительно приободрила меня. Люди стоят небольшими компаниями, общаясь со знакомыми, которые пришли поддержать фонд. Я откровенно говоря так и не поладил ни с кем из спонсоров, не моего типа люди. Обычно держусь ближе к Аарону и его сестре с мужем, чувствуя себя в их компании максимально на своем месте. А эти люди для меня чужие.

Сейчас я скучая прохожусь по залу, изредка здороваясь со знакомыми людьми. На мое плечо опускается тяжелая рука и не могу удержаться от широкой, довольной улыбки. Аарон Дрейк. Я из тысячи узнаю эту хватку защитника “Дрэгонз”, ладонь словно весит фунтов десять4. На глаза бросается еще один отличительный знак этого парня – дурацкий перстень, который он утащил у меня несколько лет назад. Я купил его на какой-то ярмарке в Китае, как сувенир из Поднебесной. На нем гравировка китайского дракона. Говорил же, люблю цацки, и из каждой страны обязательно что-то привожу интересное. Аарон увидел у меня этот перстень и не упустил случая забрать себе. Снимает его теперь только на льду и безумно любит это украшение.

– Я как знал, что найду тебя ближе к шампанскому, Райт.

– А я знал, что меня здесь найдут, Дрейк.

Парень просто хохочет в голос, и развернувшись я крепко обнимаю своего лучшего друга, которого не видел слишком долго. Аарон Дрейк, невероятный человек, легендарный хоккеист, незаменимый друг. Парень выше меня, шире в плечах, и на шее из-под костюма выглядывает татуировка дракона, которую он сделал на последнем году обучения, решив так закрепить свое прозвище, полученное еще в детстве, на первом нашем выезде в спортивный лагерь. Это занимательная история, как он на смеси английского и русского объяснял что такое "дракон", зато именно тогда я выучил русский мат и если мне очень нужно, чтобы от меня отстали в городе, я активно им пользуюсь.

Наша дружба с Дрейком это одна из любимых тем журналистов: путь от соперников до лучших друзей на льду. Мы же молчим и даже не пытаемся их исправить, нам откровенно все равно кем они выставляют нас в газетах. Из всего что они пишут правды не так много, да, мы действительно в университетские времена были соперниками – играли за разные команды. Правда нашей дружбе куда больше лет, чем они пытаются говорить.

Мы действительно знакомы уже довольно давно, больше пяти лет точно, играли в разных командах, соперничали на льду и нередко дрались, это вся правда.

– Что-то не так?

– Нет, я чертовски рад тебя видеть. Общался с Майком?

Аарон качает головой и кивает в сторону сцены справа от нас. Надо же, а я и не заметил ее. Майк ходит по ней взад-вперед, читая текст на планшете и бормоча его себе под нос.

– Он уже готовит свою речь.

– О том какое важное дело мы все делаем, помогая юным спортсменам справиться с травмой и достигать золотых вершин, – хмыкнул, буквально цитируя речь Майка в прошлом году.

Каждый год он говорит примерно одно и то же, но это не делает его слова менее значимыми. Каждый взрослый профессиональный спортсмен знает каково столкнуться с травмой и как сложно с этим справиться. А ребенку особенно. И если в наших силах помочь им пройти этот путь легче. Мы будем делать это.

Это одно из немногих, что нас объединяет, людей в этом зале – желание сделать что-то хорошее, особенно для тех, кто действительно в этом нуждается. Для меня это стало способом отвлечься от проблем спорта, и благодаря маленькому Саймону я стал завсегдатаем Нью-Йоркского госпиталя, где едва ли не у каждого ребенка есть гипс с моим автографом или наша общая фотография. Мелочь, а дети счастливы, да и мне будто становится от этого легче.

Мой публичный образ – это не всегда я сам, и иногда грань между образом и мной стирается. Такие вещи как благотворительность позволяет разделять эти части жизни, не превращаться в обыденности в Райта, являющегося звездой хоккея. Мне нравится не смешивать Шона и Райта. И хочется, чтобы такого меня видели только самые близкие. Всему миру не обязательно знать, какой я за пределами катка, но этим детям готов открываться.

– Вклад каждого важен, и нельзя преуменьшать ту помощь, что вы оказываете всему нашему сообществу и доказываете, что у спортсменов большое сердце, – строгим тоном наставника Майка, произнес Аарон, широко улыбаясь. – Видел твой матч против “Питтсбурга”, это было мощное начало сезона. Жду не дождусь нашей игры.

– Не жди поблажек. В этот раз я буду еще серьезнее, парень.

Он смеется и взяв бокал шампанского идет через зал, к компании Нью-Йоркских спортсменов. Узнаю команду второй хоккейной команды нашего большого города и пожимаю руку парням, которые тоже поздравляют с успешной первой игрой. Кажется, у них будет игра послезавтра с парнями из Детройта, старой командой Аарона. Им придется нелегко против “Железных коней”, старичков, что упорно пытаются вернуть себе былую славу. Сильный противник. К слову об…

– Как погодка в Детройте?

– Паршиво, как всегда, – хохотнул Дрейк, прекрасно зная, почему я задаю именно этот вопрос.

Когда мы учились, у него был бурный роман с девчонкой из тех мест. Настолько яркий и быстрый, что буквально за пару месяцев они едва не поженились в Вегасе. Но судьба была милостива к моему другу, и в последний момент он решил все же не торопиться. А еще через несколько месяцев контракт с ним заключил “Нью-Джерси”. Мы не вспоминали об этой истории, пока в новостях не показали ту самую девушку, Эшли, как мошенницу, известную махинациями с замужеством.

Теперь это одна из наших любимых историй и постоянный повод для подколок. Ни одна встреча не проходит без воспоминаний о Детройте! Посмеявшись над этой давней историей, мы идем по залу дальше, встречая разных знакомых. У части игроков сезон закончился, у других, как например у хоккеистов, только начинается. Так что этот вечер для многих идеальное завершение напряженного периода, а для меня возможность короткой передышки.

Я позволяю себе на один вечер выдохнуть, отложить все переживания до завтра. И сегодня просто насладиться происходящим, хоть и не отпускает легкая тревогаа из-за следующих игр.

– Ты слишком подозрительно молчаливый. Что не так?

– Знаешь, есть дурацкое ощущение Золушки, сегодня я гребанный принц, а завтра буду копаться в золе, разгребая гору проблем.

– Тебе не помешает немного отдохнуть и отвлечься. Помнишь я говорил про Флориду? Матч в конце недели и, да, мы поедем туда на своих двоих. Ты не отвертишься, блонди.