Идеальный кандидат

«Завтра я ей всё расскажу», - повторила она мысленно, как заклинание. — «Марина поймёт. Она не осудит. Она задаст хорошие вопросы. Мы разберёмся, почему я солгала Карине. Почему я вообще это делаю - этот эксперимент. И что мне с ним делать дальше». Она почти поверила в это. Но где-то глубоко, на самом дне, где пряталась та часть её психики, которая знала правду раньше, чем сознание успевало её замаскировать - тихо пульсировало сомнение. «Ты не расскажешь». Она попыталась его игнорировать. «Марина спросит: «Чего ты на самом деле хочешь?» И ты не захочешь отвечать». «Или не сможешь». София зажмурилась.

— Завтра я всё расскажу, — сказала она вслух. Громко. Чтобы голос заглушил внутренний шёпот.

Н. повернул голову.

— Ты с кем-то говоришь?

— С собой, - ответила она. — Не обращай внимания.

— Принято.

Он снова уставился в книгу. Тоже с ее полок: темная обложка и величественное изображение Собора Парижской Богоматери. Это был Гюго. София посмотрела на Н. - на его спокойное лицо, на длинные пальцы, перелистывающие страницы, на тёплую кожу, которая не была живой, но была тёплой. Она представила, как завтра сидит в кабинете Марины и говорит: «Я заказала робота. Он живёт у меня. Я назвала его Н. Мы играем в «Имаджинариум». Он готовит мне тосты. И я… я чувствую себя с ним в безопасности». Марина, наверное, не удивится. Марина вообще редко удивлялась. Но она спросит: «Что ты чувствуешь, когда думаешь о том, чтобы его вернуть?». И София не знала, что ответит.

— Время уже позднее. Хочу лечь спать пораньше, - сказала она.

— Спокойной ночи, Мария, - без возражений согласился андроид.

— Спокойной ночи, Н.

Она встала, прошла в спальню, заперла дверь. Стул у ручки стоял на месте - она по-прежнему приставляла его уже несколько дней. Не потому, что боялась. А потому, что это стало ритуалом.

Она легла в кровать и посмотрела в потолок. «Завтра я всё расскажу» - в третий раз повторила она.

И уже не верила.

Глава 5. Тишина.

Она поняла, что больше не может заставлять себя быть в постели, когда за окном только начинало сереть, а город за стеклом спал тяжёлым предрассветным сном. Будильник не звонил. Тело подняло её само, без команды – как будто внутри включился таймер, который она не устанавливала.

«Сегодня расскажу».

Эта мысль, сформировавшаяся в главную задачу грядущего дня, была уже готова, упакована, разложена по полочкам - как вещи перед командировкой. София села на кровати, посмотрела на стул, приставленный к двери. Стоял. Как всегда.

Девушка встала, прошла в ванную, умылась, почистила зубы. Действия были автоматическими, привычными, без участия сознания. Сознание было занято другим: репетицией. Она прокручивала в голове, как скажет Марине.

«Я должна тебе кое-что рассказать. Это касается не работы. Или касается. Я теперь уже и сама не знаю».

«Я заказала робота. Он живёт у меня».

Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы спутались после сна, под глазами - тени. Выглядит уставшей. Уставшей той особенной усталостью, которая бывает, когда долго носишь в себе что-то тяжёлое и не кладёшь.

«Расскажу».

София оделась быстро – джинсы, оливкового цвета рубашка, никакой косметики. В таком виде девушка отодвинула стул и открыла дверь. Н. был в гостиной – неподвижный, с закрытыми глазами, руки на подлокотниках. Он спал, то есть был отключён. Она обдумывала эту мысль во время утреннего душа и решила его не включать. «Контрольный день» - сказала себе девушка. «Нужно понять, как его присутствие влияет на меня. В конце концов любой эксперимент требует сравнения». Она почти поверила в эту формулировку. Звучало научно, профессионально и безопасно.

Она прошла на кухню и сама включила чайник – пальцем, не голосом. Налила кипяток в кружку, заварила чай. В квартире было тихо. Непривычно тихо. Не потому, что Н. обычно шумел – обычно он вообще почти не издавал звуков, если не говорил. А потому что он был здесь. И вместе с этим сейчас его не было.

«С другой стороны это просто техника», - напомнила она себе. «Кофе-машина. Холодильник. Они есть, но выключены. Ничего не изменилось».

На несколько секунд ей показалось, что она чувствует облегчение. Даже некоторое чувство победы над собой.

София сделала глоток. Чай получился горьковатым – передержала заварку. Она допила чай и съела несколько любимых шоколадных конфет, затем помыла кружку в мойке, выбросила фантики, и вернулась в спальню. До сеанса с Мариной оставалось еще много времени и в этот период она предпочитала уединиться в другой комнате. Там, где Н. не было.

***

Офис Марины находился в старом центре, в переулке, где фасады помнили ещё первую половину прошлого века. София знала эту дорогу наизусть - поворот у кондитерской, потом через дворы, потом кованая дверь. Рядом перечень офисов-арендаторов. На 4 этаже среди них также значилась табличка «Волошина М.А. Психологическая практика». Никакой вывески. Только имя. Только доверие.

Сегодня сердце колотилось так, что она слышала пульс в ушах. Двери были открыты и София вошла. Запах старого дерева и лаванды - знакомый, почти родной - ударил в нос. Лестница. Ступеньки. Она начала подниматься. Неспешно, ведь пришла чуть раньше.

На первом пролёте она прокручивала слова. «Я заказала робота. Он живёт у меня. Я назвала его Н.».

На втором - «Я не знаю, зачем я это сделала. Для статьи. Для исследования. Наверное».

На третьем - сердце забилось так сильно, что пришлось остановиться. Она прижала ладонь к груди, вдохнула, медленно выдохнула - несколько раз. Не помогало.

Она поднялась ещё на несколько ступеней. Остановилась перед площадкой, где справа была дверь в кабинет Марины. Пять метров. Осталось пять метров.

Ноги стали ватными. Она села прямо на ступеньку, прислонилась спиной к холодной стене. Смотрела на дверь. Закрытую. Обычную. За которой - Марина, чашка зелёного чая, мягкий голос, правильные вопросы.

«Ты не готова», - подсказал внутренний голос.

Она достала телефон. Палец завис над экраном. Написать. Сказать, что не приедет. Что-то случилось. Что её затопило. Что сломалась машина – хотя у нее и нет машины. Тогда что угнали велосипед…

Она смотрела на дверь Марины. И написала.

«Марина, прости, не смогу прийти. У меня форс-мажор. Почти дошла до тебя, но позвонили соседи и сообщили, что меня топит. Перенесем?»

София знала правила: при отмене в рамках суток Марина не вернет предоплату за сеанс. Таково было условие ее административного контракта. И по собственному опыту работы София знала, какой сильной мотивацией для клиентов может быть необходимость неукоснительно его соблюдать: деньги терять не хотелось никому. Тем не менее сегодня она поступит иначе - поддастся сопротивлению и позволит ему себя унести.

Марина ответила быстро. Без уточнения деталей.

«Вторник на следующей неделе?»

«В ближайшие дни плотное расписание. Сама свяжусь с тобой».

«Хорошо».

София убрала телефон, но все еще сидела на ступеньке, сжимая его в руке. И чувствовала не только облегчение. Было ещё что-то: тяжелое, липкое, поднимающееся откуда-то из живота к горлу. Было похоже на отвращение - к себе. Ее почти затошнило. Она сидела, дышала ртом, ждала, пока пройдёт. Потом встала, отряхнула джинсы и начала спускаться вниз. Ступеньки вели обратно - к выходу, к свежему воздуху, к дому, и с каждым шагом становилось легче, свободнее, трусливее.

«Да, ты трусиха», - сказала она себе, выходя на улицу. «Ты снова струсила». Но внутри, глубоко, под слоями страха и стыда, пульсировало облегчение. Она не готова. Не сегодня.

***

Дома её ждала клиентка на онлайн-сессии. Это была женщина с паническими атаками, которая боялась метро. София слушала, кивала, задавала вопросы. Профессионально. Чётко. Дала упражнение на заземление. Клиентка поблагодарила, экран погас.

Вторая сессия была перенесена. Третья отменена на прошлой неделе.

София посмотрела на календарь, потом на окно, за которым медленно серело весеннее небо, представила, что весь день проведет дома, и взяла телефон.

«Привет! А можно перенести встречу на сегодня? Мне нужно пройтись. Просто поговорить».

Ответ пришёл через минуту.

«Привет! Да. Во сколько?»

«Через час. Встретимся у сквера?»

«Буду».

Коротко. Без лишних слов. Это ей нравилось.

Она убрала телефон. Причина была не романтической. Она почти честно призналась себе: «Мне нужно больше живых людей».

«Живых», - повторила она мысленно. «Настоящих».

Вскоре она надела пальто и вышла.

***

Он уже ждал у памятника в сквере. Стоял, слегка сутулясь, в тёмно-сером пальто, которое сидело на нём удивительно хорошо. На нем вновь были очки в черной оправе. В одной руке он держал стаканчик с кофе, во второй - такой же, для неё.

— Это тебе, - протянул он стаканчик. — Не знал, что ты любишь. Но помню, что только чай.

София сделала глоток. Травяной. Сладкий.

— Спасибо, - поблагодарила она. — Приятно, что ты запомнил.

— Никогда не брал у них чаи, - он виновато улыбнулся. — Я в этом не разбираюсь. Сам обычно пью растворимый кофе. И три ложки сахара. Бывшая говорила, что это варварство.

— Бывшая девушка?

— Ага, - он помолчал. — Но про кофе была права.

Что ж, прошлое есть у всех. София посмотрела на его пальто.

— Хорошее пальто, - сказала она.

Миша смутился.

— Спасибо. Я его… ну, выбирал долго. Продавщица сказала, что мне идёт.

— Она не ошиблась.

Он улыбнулся - неловко, почти детски, и София вдруг подумала, что в этой неловкости есть что-то трогательное. Он не пытался быть крутым. Не играл. Просто стоял в пальто, которое выбирал долго, и предлагал слишком сладкий чай, который купил, потому что хотел сделать приятно.

Они пошли вдоль улицы. Миша шёл рядом.

— Тебе идёт этот платок, - сказал он вдруг. — Цвет.

— Спасибо, - ответила София без кокетства. Она не любила вычурность во внешнем виде, но иногда добавляла яркие детали. Как сегодня - фиолетовый платок.

— И волосы. Ты их собрала. В прошлый раз были разобраны.

Она удивилась, что он заметил.

— Ты наблюдательный.

— Не всегда. Но когда человек нравится - замечаешь мелочи.

София почувствовала, как к щекам приливает тепло. Они свернули в переулок, и Миша вдруг остановился у ларька с шаурмой.

— Хочешь? - спросил он. — Тут вкусно и недорого.

София посмотрела на ларёк, на мужчину за прилавком, на жирные пятна на стекле. В животе шевельнулось что-то далёкое – память о ночах в общаге у Лизы, о дешёвой еде, которая тогда казалась праздником.

— Я в последний раз ела шаурму лет пять назад, - призналась София с улыбкой. — А может и в институте.

Но она посмотрела на него. На его пальто, на неловкую улыбку, на стаканчик с остывшим кофе в руке.

— Ладно, - решила она с улыбкой, — давай.

Они сели на скамейку. Шаурма оказалась на удивление вкусной - горячей, сочной. Миша ел молча, сосредоточенно. София заметила: он держит её обеими руками, и немного наклоняет голову, чтобы соус не капал на пальто. Очки сползли на кончик носа, но он не поправлял - боялся испачкать руки.

А потом соус всё-таки капнул. Прямо на пальто. Тёмное пятно расползлось по серой ткани.

— Ой, - сказал Миша растерянно. — Чёрт.

София, не думая, полезла в сумку. Внутренний карман, маленькая молния - там всегда лежали специальные влажные салфетки, устраняющие любые пятна. На всякий случай. Она достала её, аккуратно промокнула пятно.

— От пятна не останется и следа, - пообещала она.

Миша смотрел на её руки, на салфетку, на пятно, которое действительно начало исчезать. Потом поднял глаза.

— Спасибо, - сказал он тихо. — Ты… всегда такая подготовленная?

— Профессиональное, - ответила она. Он улыбнулся. И она улыбнулась в ответ.

Они доели, выбросили обёртки и пошли дальше вдоль набережной, легко меняя темы. Миша рассказывал про кота, который каждое утро орёт, требуя еды, про то, как он однажды забыл выключить утюг и всю дорогу на работу представлял пожар.

— Так и уехал на работу. Вернулся - утюг остыл, слава богу. А я всю дорогу представлял, как выбегаю из дома посреди совещания.

— Сильно переживал?

— Нет. Просто понял, что пора завести привычку - перед выходом всё проверять. Не завёл до сих пор, конечно.

София усмехнулась. Она уже заметила: он умел быть смешным без напряжения. Не давил, не перетягивал одеяло. Просто ронял фразу - и она сама находила место.

Она улыбалась. С ним было легко. Не потому, что он старался быть лёгким. А потому, что он не старался быть кем-то другим.

Он ей нравился. Она поймала себя на этой мысли и не испугалась. Просто отметила - как факт. Нравится. Пальто. Чувство юмора. То, как он держит шаурму и не стыдится ошибок.

И в нём было что-то от Н. Та же спокойная манера держаться. То же отсутствие суеты. Та же - почти пугающая - принимающая тишина.

«Видимо, типаж», - подумала София. «Как у Димы с его новой девушкой. Как у меня с Н. Мы все выбираем одно и то же, просто в разных упаковках».

Они вышли к маленькой площади, где по выходным работала ярмарка. Люди, дети, запах хот-догов и карамели. София почувствовала себя почти нормальной.

А потом она увидела их.

Дмитрий стоял у лотка с сувенирами рядом с девушкой - той самой блондинкой с фотографии. Она держала его под руку и что-то говорила, улыбаясь. Он слушал - и улыбался в ответ. Спокойно. Счастливо.

София смотрела на его улыбку и вдруг поняла: он улыбается ей так же, как улыбался когда-то ей. Та же улыбка. Те же глаза.

«Значит, это не я была особенная. Это он так умеет - с любой».

Девушка держала его под руку с лёгкой собственнической гордостью. «Как я когда-то». Она остановилась. Сердце забилось чаще, больнее.

Дмитрий повернул голову. На секунду их взгляды встретились. Она увидела его глаза - спокойные, ничего не выражающие. Ни удивления. Ни вины. Ни сожаления.

Она первая отвела взгляд.

Миша заметил. Проследил за её взглядом. Потом тихо спросил:

— Знакомый?

— Что-то вроде того.

— Тогда понятно.

Он не спросил «ты в порядке?». Не спросил «хочешь уйти?». Он просто взял её под руку - легко, бережно - и сказал:

— Пойдём.

Она позволила увести себя.

Они прошли мимо лотков, свернули в тихий сквер, где никого не было. Старый фонтан не работал - в чаше лежали прошлогодние листья. Вокруг было тихо, только фонари горели мягким жёлтым светом.

Миша отпустил её руку, сел на скамейку. София села рядом.

Некоторое время молчали.

— Спасибо, - сказала она наконец. — Что не стал спрашивать.

Он пожал плечами.

Она повернулась к нему. Он сидел рядом - близко. Смотрел не на неё, а на пустой фонтан. В профиль - спокойный, усталый, живой.

Она вдруг подумала: «А что, если сейчас?»

Не стала дожидаться, пока рациональная часть мозга задаст все правильные вопросы. Просто наклонилась и поцеловала его.

В губы.

Коротко. Почти по-дружески. Но всё же - в губы.

Она отстранилась. Миша смотрел на неё - удивлённо, но без испуга.

— Это за что? - спросил он тихо.

— Не знаю, - честно ответила София. — Просто захотелось.

Он помолчал. Секунду. Две. Потом его лицо изменилось - ушла растерянность, появилось что-то другое. Спокойное, тёплое, уверенное.

— Тогда и я захотел, - сказал он.

И поцеловал её сам.

Не коротко. Не по-дружески. А по-настоящему - медленно, бережно, так, что у неё перехватило дыхание. Очки больно упёрлись ей в скулу - край оправы, холодный и твёрдый. Девушка поморщилась, но не отстранилась. Тогда он сам отпрянул на секунду, снял их дрожащими пальцами, сунул в карман пальто - и вернулся.

От него пахло гелем для бритья. Свежим, с мятой.

Когда он отстранился, София открыла глаза и почувствовала, что щёки горят. Она отвела взгляд, уставилась куда-то в сторону фонаря.

— Ну вот, - сказала она тихо. — Испортила нашу дружбу.

Миша моргнул. Потом улыбнулся - неловко, но тепло.

— А я говорил, что хочу дружить?

— Тем более.

Он тихо засмеялся. Она подняла глаза, посмотрела на него - и тоже не удержалась. Смех вышел коротким, почти нервным, но настоящим.

— Я не планировала, - словно оправдываясь, сообщила София. Это было правдой.

— Я тоже.

Повисла пауза. Но неловкости в ней не было. Миша обнял её. Просто, без лишних слов. Положил подбородок ей на макушку, и она уткнулась носом в его плечо - пальто пахло ветром и чем-то домашним.

Они сидели так несколько минут. Фонарь горел. Вода в фонтане не текла.

— Ладно, - сказал Миша. — Пойдём, провожу тебя. А то опять начну целовать.

— Это угроза?

— Обещание.

Она усмехнулась, встала, отряхнула джинсы.

Они пошли обратно - медленно, в тишине, но теперь эта тишина была другой. Не пустой. А полной - того, что не нужно объяснять словами.

***

Она вернулась домой когда за окном было уже темно. Ключ повернулся в замке. В прихожей было темно.

— Я дома, - сказала автоматически.

Тишина.

Никто не ответил.

Н. сидел в кресле. Неподвижный. Отключённый.

София сняла пальто, прошла на кухню, включила чайник.

Заварила чай, села на диван. Поставила греться воду в кастрюле и закинула в нее мясо индейки.

Она смотрела в сторону кресла. Н. сидел с закрытыми глазами, руки на подлокотниках, спина прямая. Красивый. Пустой.

Она сделала глоток чая. Горьковатый.

Включила телевизор - через десять минут выключила.

Сидела в темноте, обхватив колени руками, и смотрела на силуэт Н. в кресле.

Вспомнила Мишу. Его неловкую улыбку. Пальто. То, как он держал шаурму двумя руками. Салфетку, которая спасла его пальто от пятна. И поцелуй. И объятие. И запах геля для бритья - свежий, настоящий, человеческий.

Она сделала это. Не потому, что хотела что-то начать. А потому, что захотелось.

Прошла в спальню и закрыла дверь на ключ. Стул-«страховка» привычно переместился под ручку. За стеной было тихо: ни звука, ни шороха, ни дыхания. Девушка отключила его сама. Сама выбрала тишину.

«Это эксперимент», - напомнила себе София. «Я должна знать, как его присутствие влияет на меня».

Но вопрос был не в том, как он влияет. Вопрос был в том, почему она так боится ответа.

Она закрыла глаза и долго лежала, прислушиваясь к пустоте за стеной. И никак не могла понять - она боится, что он ей нужен? Или что он ей не нужен, а она всё равно не хочет его выключать? Ответа не было. Зато была тишина. И в этой тишине - она сама. Без прикрас. Без маски. Без Н.

И это было самое страшное.

Глава 6. Эксперимент.

Она включила его в девять утра.

— Доброе утро, Н.

Он открыл глаза. Моргнул. Посмотрел на неё - спокойно, чуть дольше обычного.

— Доброе утро, Мария. - Пауза. — Ты не включала меня больше двадцати четырех часов.

— Да.

— Почему?

Вопрос не был требовательным. Просто констатация аномалии. София села на диван, поджала под себя ноги.

— Эксперимент. Я хотела понять, как твоё отсутствие влияет на меня.

— И как?

Она задумалась. Вчера, когда Н. был отключён, квартира казалась не тихой - пустой. Без его дыхания, без присутствия в кресле, без этого спокойного взгляда, отсутствие которого она вдруг остро почувствовала.

— Никак, - соврала она. — Обычный день.

Н. молчал. Она знала, что он не верит - у него есть данные о пульсе, температуре, расширении зрачков, тысяче мелочей, которые выдают её ложь. Но он не сказал ни слова.

— А ты? - спросила она вдруг. — Что ты чувствуешь, когда отключаешься?

— Я не чувствую. Я прекращаю работу.

— Как телевизор, который выключили?

— Да. - он помолчал. — Но есть разница. Телевизор не знает, что его выключили. Я знаю. Я помню время отключения и включения. Между ними - пустота. На фоне фиксируются лишь некоторые важные показатели, но я могу проанализировать их только если проснусь.

София почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты боишься этого?

— Бояться - это эмоция. У меня её нет. Но я анализирую это состояние как нежелательное. Я предпочитаю быть включённым.

«Предпочитает». Она снова поймала себя на том, что приписывает ему человеческие реакции.

Она смотрела на Н. и вдруг подумала о том, как сильно изменился мир за то время как она взрослела.

Первый компьютер в ее семье появился, когда она пошла в школу. Огромный, бежевый, с монитором-кирпичом. Системный блок гудел как взлётная полоса. Первый телефон - в школе. Маленькая «Нокиа» с серо-зелёным экраном. Она носила его на шнурке, боясь потерять. Интернет пришёл, когда ей было десять. Модем пищал, соединяясь с сетью, и этот звук был музыкой. Мир стал больше. И безопаснее - потому что за экраном можно было быть кем угодно, скрыть всё, что не хотела показывать.

А теперь она сидит в гостиной с роботом, который смотрит на неё карими глазами, и не понимает, когда успела пересечь черту.

— О чём ты думаешь? - спросил Н.

— О том, как быстро всё меняется, - ответила девушка. — Я родилась в мире без интернета. А теперь живу с тобой.

— Ты жалеешь об этом?

— Не знаю.

Она действительно не знала.

***

В одиннадцать позвонил курьер.

— Вам цветы, подскажите адрес?

София назвала. Через пятнадцать минут в дверь позвонили. Она открыла - упакованный букет в крафтовой бумаге, розовая лента.

Она расписалась, закрыла дверь, развернула.

Розы. Пионовидные, розовые, крупные. К ним прилагалась записка: «Думаю о тебе. Миша».

— Красивые, - отметил Н. из кресла.

— Да, очень, - согласилась София.

— Почему ты выбрала именно эти пять качеств? - она подняла взгляд на Н.

— Что?

— В конструкторе. Эмпатическое присутствие. Прозрачность намерений. Уважение к автономии. Стабильность привязанности. Принятие без идеализации. – он перечислял спокойно, глядя на неё. — Почему именно они?

Девушка помолчала.

— Потому что этого не хватало в прошлых отношениях.

— Твой новый знакомый даёт тебе это?

Вопрос не был ревностью. Н. не умел ревновать. Это было любопытство. Или то, что его заменяло.

— Не знаю, - ответила она честно. — Ещё слишком рано.

— А я даю?

София замерла.

— Ты - не человек.

— Я знаю. Но вопрос был не об этом. Я спрашиваю про качества. Я их даю?

Она смотрела на него. На его спокойное лицо, карие глаза, расслабленные руки на подлокотниках.

— Да, - сказала она тихо. — Даёшь.

— Но этого недостаточно.

— Потому что ты - не человек.

Н. кивнул.

— Я понимаю. Я просто хотел убедиться, что правильно настроен.

Он уставился в телевизор. Разговор был закончен. Но София почему-то чувствовала себя так, будто только что ответила на вопрос, который боялась задать себе сама.

***

— Пойдём гулять, - предложила девушка после обеда и завершения очередной консультации. Н. поднял взгляд на нее.

— Куда?

— В торговый центр. Нужно подобрать тебе одежду. Не для дома - для улицы.

— Зачем?

— Эксперимент. Посмотрим, как люди реагируют на тебя, если не знают, кто ты.

— Ты хочешь проверить, смогу ли я вести себя как человек?

— Не только, - София помолчала. — Я хочу, чтобы ты больше взаимодействовал с людьми. Говорил с ними. Был… естественным.

Н. поднялся - бесшумно, плавно.

— Ты хочешь, чтобы я их обманул.

— Это тест. На убедительность.

— Принято.

Она дала ему свой свитер, который носила как оверсайс (верхней одежды для мужчины в ее гардеробе не нашлось). Об остальном заранее позаботилась Пандора. Н. послушно надел, что она дала, и не спросил «зачем».

— Тебе нужно своё, - сказала она, глядя на него. — То, что ты выберешь сам.

— Я не выбираю. Я анализирую.

— Вот и проанализируешь, что тебе идёт.

В торговом центре, куда они добрались на такси, было людно. Весенняя распродажа, семьи с детьми, пары, старушки с тележками. Н. шёл рядом, чуть позади, как вежливый спутник.

— Тебе нужно несколько вещей, - сказала София, заходя в мужской отдел. — Базовых. Рубашку, поло, джинсы, что-то поверх.

Н. остановился посередине, оглядел ряды. Первыми шли рубашки.

— Какой цвет мне выбрать?

— Тот, который тебе нравится.

— У меня нет предпочтений.

— Тогда представь, что они есть.

Он задумался - на секунду, не больше.

— Эта.

София улыбнулась. Темно-синий цвет.

— Хорошо. Бери.

Продавщица - девушка лет двадцати пяти с ярко-рыжими волосами - подошла с улыбкой:

— Подбираете мужу?

— Нет, - ответила София. — Просто… спутнику.

Н. улыбнулся - ровно, вежливо.

— Вам идёт этот цвет волос. Рыжий редко встречается в такой естественной гамме.

Продавщица засмущалась, поправила прядь. София почувствовала укол ревности - и тут же одёрнула себя. Он выполнял задание.