Билет домой

— Мы тогда сегодня и завтра будем тут, а послезавтра двинем в Листвянку, — сказал Кир так уверенно, будто заранее это запланировал. — Там хотел Ди показать пару мест. Мы же на моторке оттуда стартуем, из Листвянки?

— Да, оттуда удобнее. Лодка стоит в гараже, она уже на прицепе, так что с транспортировкой проблем не возникнет. Возьму машину у брата и приеду к вам. А там уж по воде пойдём. Я так давно об этом мечтала! — Марина просто светилась от счастья.

Сейчас она нравилась мне гораздо больше. Кажется, благодаря такому развитию событий у нас появился шанс подружиться.

Мы отнесли подносы с грязной посудой и вышли на улицу. Было необычно темно для разгара дня. Всё небо затянуло мощными, плотно смыкающимися дождевыми облаками. Своими очертаниями они напоминали горные вершины. Едущих по дорогам автомобилей почти не было слышно. В воздухе повисла оглушительная тишина.

— Затишье перед бурей, — завороженно глядя в предгрозовое мрачное небо сказал Кир. Он так смотрел на надвигающийся шторм, будто был влюблён в эту бушующую стихию и давно ждал встречи. — Вот бы сейчас к берегу Байкала добраться, — мечтательно добавил он со вздохом.

— Кир, ну какой Байкал! Ливанёт сейчас, надо домой торопиться! — сказала Марина.

Она не ошиблась, через несколько секунд мы услышали неподалёку мощный раскат грома. Нужно было как можно скорее решать, куда нам направиться. Разумнее всего было поехать домой. Остановка маршрутки была в пяти минутах от столовой, на крайний случай можно было вызвать такси.

— Девчонки, а вы не против, если я сейчас вас в такси посажу, а сам немного прогуляюсь? Доберётесь сами? Чаю пока попьёте, в холодильнике там торт ещё остался.

Я мельком посмотрела на Марину. Та стояла, опустив взгляд, на её лице застыла лёгкая улыбка. Словно она была довольна предложением Кира. Я не до конца понимала её реакцию, но всё же не видела проблемы в том, чтобы поехать на такси вдвоём. Бояться мне было нечего.

— Конечно! Ключи отдай только, а то придётся под дверью сидеть, — ответила я и протянула руку, чтобы забрать громоздкую связку с тремя большими ключами и несколькими увесистыми брелоками.

Кир слегка хлопнул себя по лбу ладонью, давая понять, что чуть не забыл оставить нам ключи от родительской квартиры. Вынул их из переднего кармана джинс и вложил мне в руку.

— Вот этот жёлтый от нижнего замка, верхний не работает. И изнутри лучше не запирайтесь, а то потом вообще не откроем, заклинить может.

Из заднего кармана Кир достал телефон и позвонил в службу такси. На улицах Иркутска было много таксистов. Некоторые работали официально через таксопарк, а некоторые таксовали без всякого оформления. Бывали случаи, что такие таксисты-нелегалы приставали к молодым девушкам. Поскольку фактического начальства у нелегалов не было, а полиция с большой неохотой реагировала на подобные инциденты, никто так и не понёс наказание за неподобающее поведение в отношении клиенток. Поэтому Кир не стал подходить к группе таксистов, стоящих через дорогу, а вызвал машину через официальную компанию. Через три минуты к нам уже подъехал небольшой белый Сузуки. Мы с Ри сели на заднее сиденье, помахали на прощание Киру, и таксист повёз нас домой. Кир проводил машину взглядом, развернулся и зашагал к набережной.

Дождь начал потихоньку накрапывать, постепенно нарастая. Крупные тяжёлые капли звонко стучали по металлическим козырькам подъездов, крышам машин. Дворники автомобилей спешно смахивали потоки воды с лобовых стёкол. Ямы на дороге заполнялись дождевой водой, скрывая под блестящей гладью изъяны асфальтового покрытия.

— Кир обожает грозу, — тихим вкрадчивым голосом сказала Марина, когда мы уже сворачивали во двор. — Раньше он всегда уходил к воде, если знал, что будет гроза. Сидел на берегу под дождём и наблюдал за молниями. Он будто вбирал в себя эту энергию.

Я слушала молча, наблюдая, как по стеклу сверху вниз скатываются прозрачные капли. В детстве я придумала такую игру — соревнование капель. Если мы с родителями ехали куда-то и попадали в дождь, я внимательно смотрела в окно машины и следила, какая из всех быстрее скатится вниз.

Таксист остановил машину возле дома. Мрачная пятиэтажка в пасмурную погоду выглядела особенно атмосферно. Дождь лил как из ведра. Мы выскочили из такси и спешно побежали к подъезду, не замечая громадных луж под ногами. Десяти секунд хватило, чтобы мои тряпичные кеды промокли насквозь.

— Если хочешь, давай у меня посидим? У Кира там пусто сейчас, неуютно.

Я засомневалась, что для меня было лучше в тот момент: пойти в квартиру к Ри, которая так неоднозначно ко мне относилась, или сидеть в пугающей своей пустотой квартире родителей Кира. В итоге, я согласилась пойти к Марине.

— Я всё-таки заскочу за тортом в квартиру и возьму кофту, что-то зябко стало от дождя. А потом сразу поднимусь к тебе.

— Договорились! Пока чайник поставлю, — сказала Ри, поднимаясь по бетонным ступенькам на свой этаж.

Я выудила из связки ключей нужный и вставила его в замочную скважину. Стоило мне только открыть входную дверь, образовавшийся сквозняк с грохотом захлопнул форточку в одной из комнат. "Вот блин, окно не закрыли! Воды налило небось," — мелькнуло у меня в голове. Разувшись, я пошла искать место затопления. Много времени это не заняло. В комнате, где я спала этой ночью, на подоконнике была внушительных размеров лужа, стекавшая на стоящую у окна кровать. Матрас сильно промок, но он был до такой степени уставший и побитый жизнью, что этот инцидент казался идеальной последней каплей, чтобы наконец отправить его на помойку. Я сразу закрыла окно и пошла в ванную комнату искать тряпку. Невозможно предсказать, найдётся ли что-то подходящее в квартире, где никто не живёт уже несколько лет. Тем не менее, я нашла пару тряпок, нарезанных из чьей-то старой футболки, и небольшой розовый пластмассовый таз. Пока убирала воду, я задумалась, о чём мы будем говорить с Мариной. Нужно было внести какую-то ясность в наше взаимодействие. Меньше всего мне хотелось провести долгожданные каникулы в напряжённой обстановке.

Минут через пятнадцать следов воды не осталось. Я отнесла всё обратно в ванную, вымыла руки, забрала из холодильника картонную коробку с половинкой Наполеона и отправилась на пятый этаж. Дверь в квартиру Марины была слегка приоткрыта, но я всё равно постучала по дверному косяку, обозначив своё появление. Марина была на кухне, там кипел чайник, поэтому она не услышала.

— А вот и торт, — объявила я, заходя в кухню.

— Угу, ставь на стол. Чай сейчас налью, садись пока.

Я села за стол на то же место, на котором сидела утром, и стала разглядывать рисунки, развешенные на стенах. На одном из рисунков был портрет молодого человека, очень напоминавшего Кира.

— А это Кир? — спросила я, указав на портрет.

— Да, он. Это я в выпускном классе рисовала.

— Красиво, — задумчиво ответила я.

Портрет был нарисован акварелью. Само лицо и волосы были прорисованы чёрными тонкими линиями, будто чернильной ручкой. Вокруг был абстрактный акварельный фон в сине-бирюзово-фиолетовых цветах. Мне показалось, что это олицетворяет грозу над Байкалом. Ведь Кир, как оказалось, обожает грозу.

— Марина, а можно задать личный вопрос?

— Ну, задавай! Тем более раз уж нам выпал шанс посидеть чисто девчачьей компанией.

Пренебрежительные интонации Ри явно давали понять, что я помешала каким-то её планам, и проводить свои выходные в компании не особо приятной незнакомки она не хотела. Я знала, что Марина не так проста, как мне показалось при первой встрече. Я думала, что она лёгкая, искренняя и по-хорошему наивная. На самом деле, её зелёные глаза, подобно самому глубокому озеру на планете, скрывали за собой какую-то тайну.

— Вас с Киром связывает что-то кроме дружбы?

— Дружбы? — переспросила она с ухмылкой. — У нас с ним прочная духовная связь. Думаю, это такая судьбоносная связь, которая случается один раз и на всю жизнь. Как бы далеко Кир ни уезжал, он всё равно возвращался ко мне.

Скрывать своё удивление я не могла. Глаза мои округлились, а брови невольно поползли вверх.

— А чему ты удивляешься? Серьёзно думала, что Кир прилетел в Иркутск, чтобы показать тебе Байкал? Ерунда какая! Он даже эту Вику свою сюда не привозил, а они встречались года два вроде. И тут ты, лучшая подруга. Я знаю, что Кир любит меня давно.

— Почему же он тогда не признался в этом? Зачем уехал? Зачем встречался с Викой столько времени?

— Бес попутал, — Марина рассмеялась своим звонким раскатистым смехом, но мне было совершенно не смешно.

— Всё дело в привороте, да? — я напрочь забыла о том, что эта тема для Ри была серьёзной, ведь она знала какую-то шаманку. Моя попытка перевести разговор в шуточное русло оказалась провальной и лишь сильнее накалила обстановку.

— Не стоит болтать о том, во что не веришь. Это не шутки. Я не собираюсь это обсуждать, — тон Марины резко изменился. Если до этого он был скорее пренебрежительным, то теперь звучал агрессивно и угрожающе.

— Прости, если что-то не то сказала. Я лишь хотела пошутить.

— Закроем тему, — Ри глубоко вдохнула носом и выдохнула через рот, стараясь успокоиться. Затем она повернулась, и на её лице вновь сияла та лёгкая искренняя улыбка, словно тёплое летнее солнце, внезапно выглянувшее из-за туч после бури. — Варенье облепиховое будешь?

Глава 9

Кир вернулся домой уже под утро. За окном начинало светать. Я слышала, как он вошёл в квартиру, хотя старался делать всё максимально тихо. Я сделала вид, что сплю крепким сном. Где он был всю ночь, с учётом погоды, я могла лишь предполагать. То ли слонялся по барам, то ли сцепился языками с какой‑то компанией и кутил с ними до утра. А может, так и сидел на берегу реки с бутылкой виски — промок, замёрз и теперь первым делом полезет под горячий душ греться.

Кир тихонько прошёл на кухню. Судя по звону посуды, он достал с сушилки кружку и выпил воды. Потом направился в родительскую спальню и, кажется, лёг спать. В квартире вновь воцарилась тишина.

Я проснулась оттого, что в комнате стало невыносимо душно. Вчерашний ливень заставил меня закрыть форточку, и я не открывала до самого утра. А жаркое июльское солнце превратило небольшую комнату в парник для рассады. Я встала с кровати, настежь распахнула окно и дверь, чтобы хоть немного проветрить. Прислушалась — в квартире по‑прежнему было тихо. Переодевшись, вышла на кухню. Настенные часы показывали 12:20. «Не может быть!» — подумала я и вернулась в комнату за телефоном. Разумеется, часы на стене уже два года показывали одно и то же время: батарейка села, и время на них застыло навсегда. Я взглянула на экран — 10:16. Это было больше похоже на правду, но меня поразило, что Кир ещё не встал. Он ведь сам говорил, что жаворонок и всегда на ногах с семи утра — даже после гулянок.

Я открыла холодильник в надежде приготовить нормальный завтрак. Мне удалось найти яйца, молоко, хлеб, помидоры и сыр. Набор продуктов идеально подходил для омлета с помидорами. Я принялась за дело. Мне нравилось готовить — это было моей медитацией. Когда‑то я хотела уйти в колледж после девятого класса и стать поваром, но мама сказала, что надо непременно закончить одиннадцать классов, а повар — это вообще не профессия. До сих пор жалела, что тогда не настояла на своём.

В холодильнике не оказалось сливочного масла. «Ну да, откуда ему взяться‑то!» — пробурчала я и стала искать подсолнечное. Пару лет назад я посмотрела видео какого‑то европейского повара, который почти всё жарил на сливочном масле — якобы так вкуснее. Я попробовала — и вправду оказалось вкуснее! С тех пор даже мясо жарила на сливочном, что уж говорить об омлете. В одном из запылённых временем кухонных шкафов мне удалось обнаружить начатую бутылку растительного масла. Бутылка была неприятная: липкая, покрытая пятнами и пылью. Я разогрела сковородку и влила немного масла. По кухне моментально разнёсся запах жареных семечек.

Параллельно с приготовлением омлета я поставила кипятиться чайник, чтобы сварить кофе, но тут вспомнила, что его‑то Кир не купил, а вчера я и сама забыла. Мелькнула мысль сбегать за кофе к Марине, но после вчерашнего разговора идти к ней не хотелось.

В этот момент я услышала в коридоре шаги Кира. Он зашёл на кухню и молча сел на табуретку у стены.

— Ты как? Выглядишь помятым, не похоже на тебя, — с лёгкой иронией сказала я, прикрыв сковородку крышкой и убавив огонь.

— Ночка выдалась непростая. Попозже расскажу. У тебя есть что‑нибудь от головы? Трещит так, будто вот‑вот разорвётся.

Я кивнула и вышла в прихожую. У меня часто болела голова, поэтому в рюкзаке всегда болтался блистер с анальгином. Вернувшись на кухню, протянула Киру таблетку и налила воды в кружку.

— А вы как вчера посидели? Весело было? — Кир закинул таблетку в рот и жадно запил водой. — Ди, налей ещё водички.

— Слушай, ну как посидели… Честно говоря, Марина меня немного напугала. Ты не замечал за ней резких смен настроения и навязчивых мыслей? — ответила я, поставив перед Киром кружку с водой.

— Что она тебе рассказала? Что у нас любовь, которую не разрушили ни время, ни расстояние? — Кир допил воду, откинулся спиной к стене и с ухмылкой посмотрел на меня.

— Типа того. А когда я спросила про любовный приворот, она так разозлилась! Думала, чашку с чаем мне прямо в голову швырнёт.

Пока я делилась с Киром эмоциями от вчерашнего вечера, раскладывала омлет по тарелкам и наливала чай, он безразлично смотрел в одну точку. Казалось, эта история его ни капельки не удивила.

— Ди, ты не воспринимай её слова всерьёз. У неё юмор такой странный. Ты же адекватный, критически мыслящий человек — ну какие привороты? Я тебе говорил, у неё сложно с парнями. Вернее, вообще никак. А со мной у неё случился этот, как его… Ты ж у нас в психологии разбираешься, скажи!

— Трансфер?

— Какой ещё трансфер? — с непониманием спросил Кир.

— Ну, психологический перенос.

— Да, он самый! Я же вступался за неё, защищал, старался всегда помогать. Она расценила это как некие романтические чувства. И переубедить её не удаётся. Ей бы к психологу, но она отказывается.

— Или к психиатру, — мрачно добавила я. — Она увидела в тебе фигуру отца, который всегда готов оградить свою девочку от бед и наказать обидчиков.

Кир укоризненно посмотрел на меня, слегка поджав губы и наклонив голову.

— Ладно, товарищ Фрейд. Кушать мы будем или что?

— А то! Приятного аппетита! — я поставила перед Киром тарелку с омлетом.

— Ммм, божественно! — выдал Кир, закатив глаза.

Я не стала расспрашивать Кира о том, где он был ночью, что происходило и почему решил побыть один. Он не любил подобных разговоров, предпочитал держать переживания в себе. Хоть он и обещал сам всё рассказать позже, скорее всего, постарался бы избежать этой темы.

Планы на день были многообещающими. Кир предложил доехать до Академгородка, погулять в дендропарке, сходить в музей науки и планетарий. Мы уже допивали чай, когда услышали стук в дверь. Звонок давно не работал, но, поскольку в квартире никто не жил постоянно, никого это не беспокоило. Я вопросительно взглянула на Кира.

— Это Ринка, наверно. Может, решила поделиться идеями насчёт водного маршрута на Ольхон.

Пока Кир ещё не ушёл открывать дверь, я быстро задала ему один вопрос, который волновал меня больше всего:

— Кир, ты уверен, что стоит плыть с Ри на Ольхон? Она точно справится с лодкой?

Он не ответил, только фыркнул и вышел в коридор. За дверью действительно стояла Марина. В руках она держала керамическую круглую форму с яблочным пирогом. Сладкий аромат яблок и корицы заполнял прихожую и постепенно растекался по коридору и кухне.

— Ри, какая красота! Заходи, как раз чай пьём.

Я налила ещё одну кружку чая и поставила её на стол. Марина вела себя подозрительно тихо и первое время вообще ничего не говорила.

— Дина, я хотела извиниться перед тобой. Вчера наговорила тебе всякого, напугала, наверно. Извини, я могу объяснить.

Марина начала рассказывать историю, о которой, кажется, не знал даже Кир. Оказалось, что в тринадцать лет ей диагностировали пограничное расстройство личности. Поскольку она не наблюдалась долго у врачей и толком не проходила никакого лечения, с возрастом ситуация стала ухудшаться. Появилось рискованное поведение, злоупотребление алкоголем и самоповреждение. Много лет она скрывала это от своего лучшего друга.

Кир смотрел на неё удивлённо, будто не верил, что всё это происходит на самом деле. Когда Ри завершила свой монолог, Кир встал со стула и пошёл налить себе ещё чаю.

— Ри, сейчас‑то ты на таблетках?

Марина отрицательно помотала головой, а глаза её слегка заблестели от подступавших слёз.

— Нет, я ничего не принимаю. Мне очень тяжело, но я не могу решиться пойти к психиатру. Ты уехал в Москву, мама решила налаживать собственное счастье и уехала со своим мужчиной в Ангарск. У меня было ощущение, что меня все бросили. Без поддержки я абсолютно не понимала, что делать и куда идти за помощью. Появился навязчивый страх, что если я расскажу кому‑то, меня тут же отправят в психушку, будут пичкать таблетками, и я тогда больше никогда не смогу работать.

— Мда, ситуация‑с, — многозначительно сказал Кир и сел обратно за стол. — Хочешь, давай вместе сходим к врачу? Я пойду с тобой в качестве поддержки. Уверен, всё обойдётся рецептурными препаратами. Будешь пить таблетки, и всё стабилизируется.

— Ты не совсем понимаешь. Я ещё не всё тебе рассказала.

Марина встала со стула и приподняла оранжевую футболку с изображением милого серого котёнка так, чтобы мы увидели её живот. Он весь был усыпан длинными тонкими розоватыми рубцами. С левой стороны виднелись четыре новых пореза. Я застыла в ужасе. Мне приходилось видеть следы селфхарма, но, как правило, это было несколько небольших шрамов на руке. Марина делала это явно не один раз, а систематически.

— Из‑за этого я думаю, что меня отправят на принудительное лечение.

— Блин, Ри, почему же ты раньше не сказала, что тебе настолько плохо? — Кир встал и крепко обнял подругу. Из её глаз потекли слёзы. Она уткнулась ему в плечо и тихонько заплакала. Я молча наблюдала за ними и не знала, стоит ли что‑то говорить. Как будто это было не моё дело. Я встала и ушла в комнату, закрыв дверь. Села на кровать и стала искать в интернете информацию о пограничном расстройстве.

Минут через пятнадцать Марина и Кир зашли ко мне в комнату. Ри уже успокоилась и выглядела будто счастливой. Кир тоже казался спокойным и весёлым — от его встревоженного состояния не осталось и следа.

— Ну что, Ди, погнали гулять в Академ?

— Кир, ты что, не надо в Академ! — Ри схватила Кира за руку. — Там ужасная энергетика, не надо туда!

— Какая энергетика, Ри? Ты чего придумываешь? — Кир улыбнулся своей тёплой улыбкой и по‑отечески прижал Марину к себе, положив руку на плечо.

— Ты, видимо, ничего не знаешь о криминальной сводке Иркутска за последние годы. Тут много всего произошло. Пару лет назад в Академе было несколько убийств, совершённых маньяками. Их посадили, но люди до сих пор боятся, что у тех парней могут найтись последователи. В вечернее время в Академе дежурили дружинники до какого‑то момента, но сейчас уже нет, как будто правительство забыло и успокоилось. Но я бы не советовала туда ехать всё равно.

— Марин, думаю, ты перегибаешь палку. Всё будет нормально. Ди, давай собираться, выходить уже надо, если хотим всё успеть до темноты, — Кир подмигнул Марине и пошёл в комнату за рюкзаком.

Через полчаса мы уже сидели в душной маршрутке по пути в Академгородок. Мне стало интересно, правду ли рассказала нам Марина про маньяков, или это был плод её нездорового воображения. Я вбила в интернете «маньяки в Иркутске» и нашла множество статей о двух молодых парнях, которые совершили шесть жестоких убийств в большом лесопарке Академгородка.

— Слушай, Кир, так это не выдумка про маньяков‑то, — шепнула я на ухо сидящему рядом другу, чтобы остальные пассажиры не услышали нашего диалога.

— Да, я знаю, — так же шёпотом ответил Кир. — Мы же с тобой не бабки, не дети и не бездомные, верно? По одному в темноте тоже гулять не планируем. Тогда нам нечего бояться.

Я привыкла доверять Киру, поэтому перестала переживать. Мы прекрасно провели время: много гуляли, ели мороженое, посетили разные музеи — увидели, кажется, всё, что можно посмотреть в Иркутске.

На утро следующего дня мы собирались ехать в Листвянку. Ехать на маршрутке предстояло чуть больше часа. Остановка была рядом с центральным рынком, где продавали специи, орехи, рыбу, сувениры и всевозможные варианты того волшебного древесного гриба — чаги. До маршрутки было ещё двадцать минут, и я попросилась пройтись по торговым рядам, чтобы утолить своё любопытство.

— Сходи, конечно! Только не покупай ничего, а то не заметишь, как тебя до трусов разденут. На рынке люди такие — умеют убеждать, — рассмеялся Кир.

Я фыркнула и отправилась прогуливаться по рядам. Глаза разбегались от изобилия необычных продуктов. Продавали кедровые шишки с орешками, побеги папоротника, жвачку из смолы, пергу, сборы целебных трав. В рыбных рядах стоял непередаваемый копчёный запах, который усиливался по мере нарастания летней жары. Я засмотрелась на один из прилавков с украшениями. Разумеется, я не планировала ничего покупать, но разглядывать было крайне интересно. Время пролетело незаметно. Вдруг я услышала голос Кира, который звал меня садиться в маршрутку. Я вежливо попрощалась с продавщицей и побежала к остановке. Мы выбрали места в конце салона. Людей было много, кондиционера в маршрутке не было.

— Кир, дай водички. Я, кажется, бутылку свою не взяла с собой.

— Не дам, забыла — мучайся теперь, — с ухмылкой ответил он, но через несколько секунд уже доставал из рюкзака бутылку.

По дороге мы обсуждали планы: как побежим купаться в Байкале, как устроим пикник на берегу в качестве обеда. А послезавтра в Листвянку приедет Марина на машине брата и привезёт лодку. Мы спустим её на воду и отправимся на Ольхон.

Время в пути пролетело незаметно. Казалось, только что мы залезали в жаркую прокуренную маршрутку, а уже за окном виднелась бескрайняя гладь Байкала.

— Кир, это Байкал? Как будто море! Такой огромный! — с детской наивностью воскликнула я.

— Да, это он, красавец! — ответил Кир и мечтательно посмотрел в окно.

— А пляжи там какие? С песком или камушками? — не унималась я.

— В основном галечные. Не суетись, Ди, сейчас доедем — и всё посмотришь, — ответил Кир с улыбкой и положил свою руку на мою.

Когда‑то белая, покрытая слоем пыли маршрутка подъехала к Листвянке. Мы вышли на остановке и первым делом отправились к лестнице, ведущей к самому берегу. Спустились, сели на тёплые камни, нагретые июльским солнцем. Поверхность озера была блестящей — так хотелось окунуться и нарушить эту идеальную гладь. Я сняла кеды и носки, закатала штанины джинсов. Кир удивлённо посмотрел на меня.

— Ди, ты сразу купаться собралась?

— Очень хочется! Не могу удержаться, — ответила я и бесстрашно вошла в ледяную воду.

Вода была настолько холодной, что ноги буквально начали неметь. Я продолжала заходить глубже. Решила зайти настолько, насколько позволят закатанные штанины. Я стояла по колено в воде и наблюдала за проплывающими мимо катерами.

— Как же хорошо! — тихо на выдохе произнесла я. Кир, возможно, меня даже не услышал. Я обернулась и посмотрела на друга. Кир сидел на камнях и как‑то печально смотрел вдаль. Я стала неторопливо возвращаться на берег. Кир заметил меня, правой рукой смахнул что‑то с щеки и улыбнулся мне. Улыбка не была счастливой — скорее наполненной тоской.

— Кир, ты чего? Плачешь? — встревоженно спросила я.

— Не, ты чего, Ди! Соринка в глаз попала, всё уже хорошо. Как водичка?

— Обжигающе холодная. Леденящая даже. Наверно, если долго плавать, то ноги может судорогой свести.

— Да, так и утонуть можно. Байкал коварный, это точно, — Кир кивнул головой, будто сам соглашаясь со своими словами. Он жестом указал мне на большой плоский камень, предлагая сесть и погреть ноги на солнце. Я села рядом и тоже стала смотреть вдаль.

— Кир, ты что ли? — окликнул хрипловатый мужской голос.

Кир обернулся и помахал незнакомцу рукой.

— Пойду поздороваюсь, — сказал он мне, встал и ушёл навстречу человеку в рыболовной жилетке и коричневой потрёпанной панаме.