Колотий. Том II

Макс вообще не закрывал рот. Он рассказывал ей об уроках, баскетболе, своей семье. И она инстинктивно поняла, что вступает на опасную почву:

— …и сейчас мой отец полковник. Буквально пару дней назад получил звание, — он замолчал, сделав глоток чая, купленного в процессе общения. — Ну что я всё о себе да о себе? Расскажи мне о своей семье?

Герти вздрогнула. Она резко подняла на него глаза и сжала руки друг с другом:

— Прости, Макс, но я тебя знаю полчаса от силы. Так что… — она начала подниматься из-за стола.

— Давай сходим в кино? — внезапно спросил он.

Герти замерла и вновь встретилась с ним взглядом. От неожиданности она даже не сразу поняла, что открыла рот:

— В кино? — с недоверием переспросила она.

Макс торжественно кивнул:

— Ну да, давай сходим? Сейчас какой-то новый фильм ужасов вышел. Хорошая идея для свидания?

Она покраснела ещё больше. Макс хмыкнул и схватил свой рюкзак, одним привычным движением закинув его на плечо:

— Тогда вечером встретимся возле кинотеатра, хорошо? Буду ждать к семи.

Он, словно дуновение ветра, выпорхнул из столовой, оставив за собой шлейф качественного мужского парфюма. Герти, покрасневшая от ушей до пят, вздохнула и с глупой улыбкой пошла в сторону нужного класса. «Идеальное начало последнего учебного года», — промелькнула в её голове мысль, пока она рисовала сердечки на полях тетради.

Это были самые счастливые полгода в её жизни. Всё своё свободное время Герти проводила с ним. Макс был таким идеальным. Он дарил ей цветы и сладости, каждый день провожал из школы домой и встречал её перед уроками. Он стал для неё первым, и она надеялась, что единственным.

Март две тысячи седьмого года выдался необычайно морозным. Снег ни на миллиметр не растаял, усложняя ей и без того ненавистные походы в школу. Если бы не Макс, она точно уже впала бы в депрессию. Чем ближе были выпускные экзамены, тем больше росло напряжение. Её пробные тесты едва переваливались за минимальный порог, хотя она только и делала, что учила ненавистник темы. Стоило заданиям оказаться перед её глазами, всё, что она учила буквально несколько часов назад, словно испарялось из головы. Герти могла по пятнадцать раз читать требование упражнений, но это помочь никак не могло.

Макс предложил ей приехать на выходные к нему. Родители парня уехали на отдых в загородный дом, предоставив квартиру в его полное пользование. Нина была против. Она изначально не поддерживала эти отношения, считая Макса нахальным лентяем. А вот реакцию отца Герти долго понять не могла. Альберт вежливо вел себя с парнем, когда тот приходил к Герти перед уроками или после них, поддерживал разговор общими фразами, но не позволял Максу стать частью их семьи. Герти не понимала такого отношения. Она была влюблена в юношу по уши и готова была буквально дышать его запахом. Однако отец поддержал её желание провести два дня с Максом. Она была на седьмом небе от радости. Наспех собрав вещи, Герти буквально на крыльях выпорхнула из квартиры, направившись по присланному Максом адресу.

Вечером воскресенья, когда он прижимал её тело к своему, Макс уткнулся носом в её волосы и прошептал:

— Ты такая напряженная в последние недели. Что-то случилось?

Герти замерла. Она подняла глаза на Макса и покачала головой.

— Нет. Да. То есть…

— Герти, ты же знаешь, что можешь мне доверять, да? — спросил он, изогнув губы в той самой обворожительной улыбке.

Она покраснела и кивнула:

— Я снова не сдала пробный экзамен, — призналась она, опустив глаза.

Макс откашлялся:

— Ты же говорила, что у твоих родителей есть деньги на платное обучение в случае твоего провала.

Она вздрогнула и с обидой посмотрела на него. Он слегка смутился:

— Ой, я не о том. Я говорю про то, что в любом случае ты будешь учиться. Платно или бесплатно.

Герти вновь опустила взгляд. Она посмотрела на его обнаженная грудь и начала выводить пальцами витиеватые узоры:

— Да, но… — втянув ртом воздух, она положила голову на его плечо. — Если я не сдам экзамены, меня просто уничтожат. Я же дочка профессора Колотия! — последнюю фразу она произнесла сквозь зубы. — Ты представляешь, что обо мне будут говорить? Что будут думать о моем отце?

Макс выпятил губы:

— Разве твой отец не может замолвить о тебе словечко? Пока не поздно, можешь поменять предметы и…

— Что ты сказал? — она резко села и укрыла своё обнаженное тело одеялом.

Макс повторил её позу. Он с недовольством посмотрел на неё:

— А что? Твой отец заведующий кафедрой экспериментальной генетики. Он явно может поспособствовать моему… — он откашлялся и напрягся. — То есть, твоему поступлению.

Краска вмиг слетела с её лица. Грудь сдавило от боли так, что она едва не потеряла сознание:

— Вот зачем всё это, да? — слёзно прошептала она.

Макс молчал. Он сжал простыни в кулаках и смотрел на неё.

— А что такого? — непривычно холодно начал он. — Я не хочу, чтобы родители тратили деньги на моё обучение. А твой отец может неплохо помочь и подсобить мне.

Герти вздрагивала от каждого его слова:

— Ты… ты…

— Кто? — спросил он, поднявшись с постели. — У тебя такая возможность, а ты, как дура, упускаешь её. Зациклилась на том, какая ты бедная и несчастная. Да если бы мой отец был таким человеком, я бы…

Звук её крика пронзил расстояние между ними. Она должна была сказать ему что-то. Заткнуть его поганый рот и уйти. Но не могла вымолвить ни слова. Схватив свою сумку и платье, Герти на ходу натянула на себя одежду, громко хлопнув дверью.

Пока она шла в вечернем холодном воздухе, слёзы не прекращали течь по её щекам. Что-то между снегом и дождем летело в её лицо, пока в душе до необычайных размеров разрастался шторм. И началом всего была ненависть. И Герти не могла понять, почему эта ненависть была направлена не на Макса.

Она влетела в квартиру, едва не сбив мать с ног:

— Герти! Что случилось? Разве ты не должна быть…

Но она не слушала. Словно ураган, она пронеслась прямо по коридору мимо своей комнаты, без стука влетев в кабинет отца. Альберт поднял глаза на дочь, улыбнувшись губами, спрятанными под широкими усами.

— Герти, милая, что с тобой? — его взгляд с паникой прошелся по мокрой одежде и волосам дочери. — Ты вся промокла! Где ты…

— Это всё ты! — закричала она. — Это всё из-за тебя!

Он не успел сказать ни единого слова. Кабинет наполнился звуком захлопнувшейся двери, смешиваясь с разрывающими отцовское сердце рыданиями девушки.

***

Она смотрела на уничтоженную дорогу и темноту, оставшуюся после того, как туман рассеялся. И внизу не было ничего. Тьма. Сглотнув скопившуюся под языком слюну, Герти развернула окулиса и поводьями направила его в сторону лаборатории. Чудовище двигалось, петляя между огромными ямами на асфальте.

Она впервые видела Амана таким. Он часто молчал и ходил по лаборатории по несколько часов. Прошлые сутки он почти не спал и не ел, лишь сидел за столом в своём кабинете и смотрел на диктофон. И она чувствовала себя виноватой в том, что с ним происходит.

Да, это всё она. Если бы она не ушла из комнаты с камерами, то смогла бы поймать их. Если бы двигалась быстрее и увереннее… если бы… Но она не сделала этого «если бы». Герти готова была пойти на всё ради него. Готова была пожертвовать собой.

Нулламанусы бесцельно бродили по оставшимся улицам. Было очевидно, что битвинов и этой… девочки здесь нет. Иначе они давно нашли бы подростков. Но куда они могли деться? Её взгляд зацепился за огромную стену позади лаборатории. Она знала, что за её пределами. Знала о том, кто был хозяином второй половины этого мира. Аман не скрывал ничего. Он рассказал ей всю правду про её отца. Хватит! Она устала быть дочерь Альберта. Она хотела быть Герти.

Аман был в своём кабинете, когда Герти проскользнула внутрь. Звук каблуков раздражал его, поэтому женщина заранее скинула их возле двери. Подойдя к нему, она неуверенно положила свои руки на его плечи. Только это она и могла делать. Почти восемь лет она была в нескольких сантиметрах от него, но не испытывала удовольствия, которого так желала. Он целовал её, трогал, ласкал, но никогда не переходил ту самую черту, которую она не могла терпеть. И сейчас ей не оставалось ничего, кроме как просто положить руки на его плечи.

— Милая, — начал он, накрыв одну из её ладоней своей. — Ты же любишь меня?

Она вздрогнула от его вопроса. Наклонившись так, чтобы видеть его глаза, Герти почти с ужасом прошептала:

— Как ты вообще мог усомнится в этом, Аман? Конечно! Конечно, я люблю тебя!

Амафей улыбнулся, сильнее сжав её ладонь своей:

— И ты пойдешь на всё, ради меня, любовь моя? — он нежно коснулся губами её руки.

Герти покраснела и закивала:

— Да! Да, Аман! Я их найду и…

Он покачал головой:

— Нет, милая. Сейчас ты должна мне помочь в другом. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала.

Герти напряглась. Её глаза забегали из сторону в сторону, и она вздрогнула, когда рука Амана легла на её бедро:

— Что ты хочешь, Аман?

Он выпрямился и впился в неё глазами:

— Я хочу, чтобы ты убила своего отца.

Глава 9. Чтение

— Ну же, Пати, давай ещё раз, — вновь простонала Ева, откидываясь на спинку стула. — Мы же уже трижды повторили все пять букв. Ты должна уже их запомнить.

Патриция покраснела от злости и недовольства. Но злилась она скорее на себя, нежели на Еву. Девочка искренне всеми силами старалась научить их всему, что знала сама. Но знаки, которые Ева называла буквами, не укладывались в голове Патриции. Она бессмысленно писала «А», «М», «П», «Р» и «О» в тетрадке по десять раз, но просто не могла запомнить всё. И чувствовала себя полной идиоткой.

Пати смотрела на доску, на которой Ева написала слог. Она переписала его в тетрадь и внимательно посмотрела на «МА». Набор непонятных палочек и уголков. С цифрами было проще.

— Давай, Пати, — вновь сказала Ева. — Назови буквы и соедини их в слог.

Патриция открыла рот, начав издавать какой-то непонятный звук, а затем закрыла его, прикусив губу.

— Эм…

— Неправильно, — не сдержался Рик.

Она бросила испепеляющий взгляд на парня, который расслаблено сидел на стуле за соседней партой:

— Это был не ответ, — процедила она.

— Конечно, потому что ответ «ма», — проговорил он, ковыряясь под ногтем на указательном пальце.

Патриция покраснела от злости и оскалилась:

— Я так и хотела сказать!

— Хотела бы - сказала, — парировал он. — Мы второй час учим эти пять букв. Что в них сложного?

Пати сжала кулаки и собиралась сказать что-то очень неприятное, судя по её дергающимся бровям, но Ева стукнула рукой по столу:

— Ну хватит! Даже в моем классе нет таких зануд, — она вновь взяла мел. — Давай попробуем ещё раз, Пати.

Взяв в другую руку тряпку, Ева быстро вытерла все надписи на доске. Она повернулась к светловолосой девушке и протянула ей мел.

— Давай, Пати, напиши буквы.

Патриция неуверенно взяла брусок в ладонь и подошла к доске.

— Что писать? — наигранно уверена спросила она.

Ева посмотрела на книгу перед собой:

— Напиши букву «М».

Пати сглотнула. Она приставила мел к доске и начала вести его вниз. Нарисовав полоску, девушка остановилась и задумалась. Рик наиграно выдохнул и прижался лбом к парте.

— Пати…

Она яростно развернулась к нему и сжала зубы.

— Раз ты самый умный - иди и напиши!

Рик моментально вскочил со стула и в два больших шага приблизился к ней. Он взял мел из её пальцев и вывел на доске букву с острыми углами.

— Вот, Пати, видишь? — он ткнул пальцем в букву. — Это «М»!

Патриция шикнула и отвернулась.

— Я и хотела написать её, я… — начала оправдываться она, но было очевидно, что это ложь.

Рик вновь закатил глаза:

— Да ладно, Пати. Признай, что ты просто не понимаешь этого. Хотя для меня это удивительно, с такими-то генами, как к тебя…

Она резко повернулась к нему. Ева вздохнула, сжав в руках кусок мела до такой степени, что предмет хрустнул, направив в воздух небольшой белый дымок. Рик виновато оскалился, слишком поздно поняв, что он ляпнул. Пати сделала глубокий вдох. Её перья на ногах встали дыбом. Девушка втянула воздух и с силой пихнула Рика в грудь. Он неожиданности он поморщился, резко отстранившись от неё. Пати в три шага приблизилась к выходу и выпорхнула из кабинета, хлопнув дверью.

Хвост Рика бешено двигался из стороны в сторону. Опустив глаза в пол, Рик со всей силы ударил ближайшую парту кулаком, яростно зашипев. Несколько секунд парень молчал, пытаясь собрать всё своё самообладание. Он виновато повернулся к Еве, почесав затылок:

— Я идиот, да? — спросил он.

Ева кивнула:

— Ещё какой, Рик.

***

Словно издеваясь над ней ещё больше, солнце яростно пробивалось сквозь чистые университетские окна. Лучи обжигали её бледную кожу, пока девушка сжимала свои колени. Она нашла это место в первый день пребывания в стенах этого университета, и оно сразу ей приглянулось. Тихое, бледное, закрытое… Как и она сама.

Пати шмыгала носом, периодически вытирая предательские слёзы ладонью. Соленые капельки с неприятными шлепками падали на пол под металлическую лестницу на крышу, на которой она сидела, не в силах выйти наверх. Гулять вне института в одиночестве ей не хотелось, а на крыше было страшно. Поэтому девушка сидела на железной лестнице и изредка всхлипывала, проглатывая слюну.

— Ты обиделась? — раздался за её спиной голос Рика.

Патриция вздрогнула. Она повернула заплаканные глаза к лестнице и уставилась на него. Рик замер, заметив опухшие веки и покрасневшие щеки:

— Ну да, мог бы и не спрашивать, — он нерешительно подошел ближе и прислонился к перилам. Между ними было небольшое расстояние, и Рик специально не сокращал его, поддерживая дистанцию.

— Как ты меня нашел? — спросила она с нескрываемым удивлением в голосе.

Парень пожал плечами и поднялся к ней с пролета между третьим и четвертым этажами:

— Зная тебя, предположил, что ты бы выбрала именно эту лестницу. И не прогадал.

Несколько секунд он молчал. Затем, откашлявшись, парень вновь повернулся к Патриции:

— Слушай, — начал неуверенно он. — Ну с чего ты взяла, что я говорил о твоем отце, а?

Пати ошалела и повернула широко открытые глаза на него. Она беззвучно открыла рот, пытаясь выдавить из себя звуки, но даже не знала, что именно может ответить на эту чушь. Он не отступал и продолжал череду оправданий:

— Ну правда, может я говорил про… эм…

— Моя мать - птица, дурачок, — отрезала Пати.

Рик выдохнул и вновь уставился в пол между своих ступней. Очередные секунды тишины давили на него так, что он физически ощущал обиду девочки на своих плечах. Не выдержав душной атмосферы вокруг, Рик оттолкнулся от перил и вскинул руки. Его хвост судорожно скользил по полу, собирая грязь и пыль с немытой бежевой плитки:

— Ну хватит, Пати, ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда вы с Элен на меня обижаетесь! Это просто невыносимо. Я на вас никогда не злюсь.

— Может это потому что мы сначала думаем, а потом говорим? — холодно ответила она.

Пати даже не удостоила его взглядом и разговаривала с ним, продолжая смотреть в пол. Рик виновато улыбнулся. Он присел на четвереньки и выгнулся так, что его глаза встретились с опущенным взглядом Патриции. Она вздохнула и выпрямилась, смутившись от его действий:

— Тебе бы за языком следить, и проблем не будет, — процедила сквозь зубы она.

Рик застонал и быстро поднялся на ноги, вновь нависнув над ней. Он театрально закрыл глаза крепкой ладонью и наигранно слезно проговорил:

— Да-да, я знаю. Ты уже это говорила. Я идиот, — он разъединил указательный и средний пальцы и раздвинул их так, чтобы его ярко-желтый глаз смотрел прямо на светловолосую девушку. Она подняла взгляд на его хитрый прищур. — И у меня даже нет шанса на твоё прощение?

Пати не смогла сдержать улыбку. Она отвела глаза в сторону, соединив руки на коленях:

— Ну и глупый ты, Рики, — с нежностью проговорила она, поправляя свою юбку.

Рик хлопнул в ладоши и снова облокотился на перила рядом с ней. Он несколько раз дернул бровями и улыбнулся:

— Вот, такая ты мне нравишься больше, — заметил он.

Патриция вздрогнула и резко посмотрела на него. Рик зарделся и замер. Он поднял руки в капитулирующем жесте, резко сделав несколько шагов назад так, словно Пати могла его обжечь:

— Ну… в плане, когда не обижаешься. Когда улыбаешься. У тебя улыбка… такая… ну…

— Какая? — Пати почувствовала его колебания и невозможно сильно захотела надавить на и без того раскрасневшегося Рика.

— Нормальная, — коротко ответил он и отвернулся. Пати улыбнулась шире и спрыгнула с лестницы. Она прошла мимо него, спускаясь вниз и перепрыгивая через одну ступеньку. Рик моментально последовал за ней, быстро нагнав Пати между третьим и вторым этажами:

— Эй, — начал он. — Я тут подумал…

— Мне уже страшно, — улыбнулась она, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — В прошлый раз, когда ты подумал, нас чуть не убили в лаборатории.

Рик захихикал, и его уши дернулись от этого звука:

— На этот раз без кассет и чокнутого гения, обещаю, — он быстро обогнал её и встал перед ней. — Я подумал… тебе сложно даются буквы и чтение и…

— И…? — ей не нравился его посыл. Она терпеть не могла, когда у неё что-то не получалось. И из-за чтения Патриция безумно злилась сама на себя. Она даже не допускала мысли, что у неё что-то не может получиться. Пати всегда была «умницей», как говорил он, и не могла перебороть этот ярлык.

Рик опустил взгляд и начал теребить ткань своей грязной футболки.

— И… может нам позаниматься вместе? Я мог бы заниматься с тобой, когда Ева не…

На этот раз покраснела Пати. Она одновременно широко раскрыла глаза и сдвинула брови к переносице. Сглотнув, девушка слегка повернула голову вправо, удивленно открыв рот:

— Позаниматься? — переспросила она, перебив его.

Рик кивнул:

— Ну да.

— Да ну? — парировала Патриция, сложив руки на груди. Она нахмурилась, недовольно посмотрев на парня.

Рик заметно напрягся. Он внимательно следил за её движениями, но его хвост слегка начал покачиваться из стороны в сторону:

— Что-то не так? — уточнил он, сжимая руки в кулаки.

Пати улыбнулась:

— Всё хорошо, Рик. Просто… чему ты хочешь меня научить? — Патриция спросила это с такой снисходительной интонацией, что Рик обидчиво взглянул на неё.

— В каком смысле? Я могу помочь тебе выучить буквы и научить читать слоги. У тебя же пока что не получается.

Пати хихикнула:

— Ох, Рики, с чего ты взял, что у меня не получается? Я просто… — она уже начала раздражаться. — Короче, сама справлюсь, ладно? Тебе бы самому сначала научиться всему. И мне не нужна помощь в этом, — она похлопала его по плечу, но в этот раз сделал шаг назад сделал Рик.

— Прости, я забыл, что ты всегда у нас всё делаешь сама.

Он не стал слушать её ответ. Быстро развернувшись, Рик пнул перила ногой и раздраженно спустился вниз. Когда он уже собирался исчезнуть на втором этаже, он резко повернулся к ней:

— И ты не всегда думаешь, а потом говоришь, Патриция, — бросил Рик, влетев в дверной проем.

Пати спокойно смотрела на него. Её лицо ничего не выражало, но ногти впивались в кожу с такой силой, что оставили после себя десять алых полумесяцев. Рик никогда не называл её полным именем. Ему нравилось звать девушку Пати, подшучивая над игрой слов. И сейчас её как никогда раньше обидело собственное имя.

***

Ева добавила пять новых букв, сделав задачу для Патриции ещё более непосильной. С доски на неё смотрели «Т», «И», «К», «С» и «В». Девушка переписала их на листок и с раздражением посмотрела на символы. Она мельком бросила взгляд на Рика, уткнушегося в свои записи. Парень что-то быстро писал карандашом, не бросая даже случайного взгляда в её сторону.

С прошлого вечера он не сказал ей ни слова. Утром встал раньше всех и почти два часа провел в спортивном зале. Ева сказала, что Альберт видел, как Рик наматывал круги вокруг яркого нарисованного прямоугольника для игры в мяч. Она сама не понимала, почему, но чувствовала себя такой виноватой. Пати безумно хотела поговорить с ним, но гордость не позволяла извиниться первой.

Пати вздрогнула, поняв, что всё это время пялилась на юношу. Она отвернулась и уткнулась в листок, вновь посмотрев на буквы. Ладно, она запомнила «А» и «М». А вместе? Как они читаются вместе? «Эма»? «Аэм»?

— Давай, Пати, — вывела её из замешательства Ева, написав «АМ» на доске. — Назови буквы и прочти слог.

Пати сглотнула и выдохнула:

— Да, хорошо. Так…. Первая «А», вторая «ЭМ»…

Ева кивнула:

— А вместе? — спросила она.

— Вместе… «АЭМ»? — спросила она, и лицо Евы вновь сменило улыбку на разочарование.

Ева вздохнула:

— Пати, ты должна соединить звуки, а не буквы.

Она не смогла сдержаться и не взглянуть на Рика. Он уткнулся в свой листок и молча что-то рисовал на полях. Ева встала со стула.

— Эй, ты отвлекаешься! Мы же их повторили десять раз. И это только за последний час, — заметив разочарованное лицо светловолосой девушки, Ева слегка расслабилась и кивнула в сторону парты. — Ладно, посмотри ещё раз. Рик, — наконец он поднял глаза. — Попробуешь написать слова?

Он натянуто улыбнулся и прошел к доске.

— Конечно, портальщица. Что писать?

— Что угодно, — ответила Ева.

Парень кивнул. Он вновь посмотрел на буквы и сузил глаза. Его рука быстро летала по доске, и через несколько секунд там появились слова «мама», «папа», «Рик», «сок», «ток» и…

— «Пати»? — спросила Ева.

Рик кивнул:

— Ну да, из этих букв тоже его можно составить, — он продолжил выписывать слова мелом, пока Патриция не сводила с него взгляда. У Рика так всё хорошо получалось, что она сама не заметила, как засмотрелась на движения белого грифеля. Когда он отложил кусок мела на стол и вернулся на своё место, Пати почти двадцать раз успела написать своё имя на листке.

Почти час они попеременно писали буквы и слоги. Точнее она писала буквы и слоги. Рик вовсю писал слова и целые предложения. Он не говорил ничего лишнего и подавал голос только тогда, когда его о чем-то спрашивала Ева. И когда рыжеволосая девочка предложила передохнуть, парень вскочил и быстро вышел из кабинета. Его хвост бешено качался из стороны в сторону. Случайно задев им небольшой постамент с цветком возле двери, Рик даже не обернулся в сторону упавшего горшка. Он, словно шторм, хлопнул дверью, и звук его шагов моментально удалился. Ева с выпученными глазами посмотрела на горстку земли перед теперь уже закрытой дверью. Она подошла к двери и присела, начав собирать осколки керамического горшка. Патриция достала из небольшой ниши между шкафом и стеной оранжевый веник с металлическим совком и быстро подошла к рыжеволосой девочке. Без лишних слов Пати начала заметать крупную горсть земли. Она морщилась и недовольно прикрыла глаза:

— Что-то случилось? — спросила Ева у Патриции не сумев сдержать своего любопытства.

Пати покачала головой, продолжая методичные движения руками:

— Уже нет.

***

Рик поднялся с первыми лучами солнца. Он мельком глянул на спящих Элен и Еву и быстро вышел из столовой в сторону спортивного зала. Обида съедала его изнутри. Он так хотел помочь ей. Впервые он мог чему-то научить такую идеальную Пати. Да и просто провести с ней время вдвоём… Он вздрогнул и покачал головой. Глупости, зачем ему проводить с ней время? Он зарычал и влетел в спортивный зал, чуть не выбив дверь.

Моментально замерев в дверном проёме, Рик и сам не заметил, как разглядывал её лицо. И зачем он это делал? Подумаешь, нахмуренные брови, создающие небольшую морщинку между ними; ровный нос с едва вздернутым кончиком; длинные коричневые ресницы, ниспадающие тенью на её щеки. Ох, щеки… шестьдесят две веснушки покрывали кожу на её яблочках. Уже шестьдесят три, новая появилась над правым уголком губ.

Она стояла напротив него как всегда с идеальной осанкой. Тонкие пальчики Пати сжимали канцелярские предметы перед животом, пока она смущенно подходила к нему. Ему потребовался почти месяц, чтобы привыкнуть к такой походке. Из-за строения лап бедра Патриции качались чуть сильнее, чем у Элен или Евы. И чем ближе она подходила, тем отчетливее он слышал её запах. Смесь хлопка, мела и пота… Рик вздрогнул и покачал головой, пытаюсь выкинуть её образ. Но вот она, стояла тут в своей милой красной юбочке.

И косички… детский сад. Лучше бы она заплела их Элен. Такие же ровные и длинные, мягкие и шелковистые, как у неё самой. Да, её колоски так красиво ниспадали на тонкие плечи и выступающие лопатки, что ему пришлось сглотнуть скопившуюся слюну.

— Рик? — голос Пати вывел его из оцепенения.