Колотий. Том II

— Пойдем спать, Элен, — она потянула ручку на себя, но слепая девочка резким ковром ладони захлопнула створку обратно.

— Почему ты подслушивала, Пати? — вновь процедила Элен.

Патриция широко открыла глаза и с удивлением посмотрела на девочку. Она недовольно облизала губы и выпрямилась:

— Так было надо.

Элен явно не устроил такой ответ. Она покачала головой недовольно хмыкнула:

— Почему ты не отвечаешь, Пати? Зачем ты сюда пришла?

— Это сложно, Элен, — начала она, и не смотря на то, что её голос был спокоен, в нем слышалось легкое раздражение. — Так нужно было.

— Для чего? — вновь проговорила Элен.

Патриция рыкнула:

— Надо и всё! Я посчитала это нужным.

Элен опустила плечи от резкого ответа Патриции. Она быстро захлопала слепыми глазами и сжала кулаки:

— Ты хочешь научиться открывать портал, да?

Пати вздрогнула:

— Элен, хватит! Пошли спать. Я поговорю с Риком, и мы решим, что…

— Поговори со мной. Я тоже могу что-то посоветовать, — с обидой проговорила Элен.

Пати выдохнула и раздраженно посмотрела на Элен:

— Я поговорю с Риком, Элен. Мы обсудим дальнейшие действия. Ты ещё маленькая.

Пати отвернулась, собираясь выйти из кабинета. Элен топнула ногой и крикнула ей в спину:

— Почему вы не прислушиваетесь ко мне!? Я прошла всё вместе с вами! С Евой! Но ты даже не слушаешь меня, Пати! — Элен сдвинула брови к переносице, и её крылья судорожно двигались из сторону в сторону.

— Хватит, Элен! — рявкнула Патриция. — Ты ещё не доросла до того, чтобы что-то советовать. Мы только и делаем, что наньчимся с тобой. А ты сейчас жалуешься. Иди спать! Я устала!

Элен замерла, широко открыв глаза. Ей не нужно было щелкать, чтобы понять, куда ушла Пати. Она слышала шаги девушки в сторону лестницы, и её когти протыкали дырочки на ткани черных шортиков. Она крепко сжала зубы друг с другом, пытаясь унять подступившую обиду. Она никогда ни с кем не спорила и не ругалась, но когда видела, как это делали Рик и Патриция, с интересом наблюдала за ними. Даже когда они вздорили, казалось, что каждый из них пытался привести свои аргументы за и против. Но Пати даже не позволила ей сказать слово. Она просто… ушла.

Глава 7. Виды

— Ева, — услышала она сквозь сон звучный и требовательный голос Патриции. — Ева. Ева, вставай. Альберт сказал, что хочет нам что-то показать.

Пати слегка потрепала рыжеволосую девочку по плечу, присев на колени рядом с ней. Её птичьи когти впивались в мягкое ковровое покрытие столовой, пока она будила Еву быстрыми движениями руки. Её массивные крылья были сложены за спиной, и изредка вздрагивали от движений.

— Что? — едва открыв глаза проговорила рыжеволосая девочка. — Показать?… Сколько сейчас времени?…

Патриция быстро кивнула и выпрямилась.

— Альберт попросил прийти в кабинет на четвертом этаже. Он хочет что-то показать и рассказать. Я увидела его в коридоре десять минут назад. Такой шустрый… — она отвела глаза и задумалась.

Убедившись, что Ева проснулась и уже приняла вертикальное положение, Пати прошла к храпящему недалеко от них Рику. Он закинул обе руки за голову и слегка приоткрыл рот, придавая своему храпу ещё больше децибелов. Волосы парня прикрывали ему один глаз, пока он облизывал губы во сне. Патриция присела возле него и аккуратно положила руку на плечо:

— Рики… — шепотом произнесла она, трогая его плечо. — Рики… Вставай.

Парень сощурился и отвернулась на бок. Патриция недовольно поморщилась. Она уже смелее положила обе руки на плечо юноши, повернув его к себе. Рик закряхтел и открыл глаза. С трудом сфокусировав свой взгляд на больших карих глазах девочки, он раздраженно выдохнул:

— У тебя привычка будить меня по пустякам, да? — недовольно проговорил он.

Пати расслабилась и слегка улыбнулась:

— Нам нужно поговорить с Альбертом, Рики. Всем.

Парень потер веки и кивнул, он взялся за край скатерти, которую использовал в качестве одеяла, и начал отодвигать её. Но внезапно он замер и покраснел. Его руки слегка вздрогнули, и юноша схватился за ткань, сильнее натягивая её на себя обратно. Пати заметила резкое изменение на его щеках. Она с удивлением посмотрела на его лицо и открыла рот, чтобы задать вопрос, но Рик опередил её:

— Вы идите, а я вас догоню, — почти протараторил Рик.

Пати сузила глаза и сложила руки на груди:

— Это ещё почему? — процедила она. — Мы пойдём все вместе.

Рик покраснел ещё больше, и его бледные зеленые щеки приобрели почти алый оттенок. Он сглотнул и вновь внимательно посмотрел в глаза Патриции:

— Просто… так надо. Идите, я вас догоню.

Патриция продолжала буравить его взглядом. Заметив румянец, она слегка расслабилась и протянула руку, чтобы потрогать его лоб.

— Ты не заболел, Рики? Ты весь красный и горишь, как…

Стоило только её прохладной руке коснуться его разгоряченного лба, он втянул носом воздух и замер. Его грудь судорожно поднималась вверх и вниз, пока он смотрел на тонкую шею Пати. Он видел место, где бился пульс. Нежная светлая кожа подрагивала по каждом удара сердца, и он едва смог отвести взгляд. Почти зарычав, Рик резко отвернулся. Скатерть натянулась в его руках с такой силой, что в столовой раздался громкий треск. Он сглотнул и из-за плечо бросил фразу в сторону Патриции:

— Пати, идите в кабинет. Я приду через минут десять. Просто оставь меня.

Она вздрогнула, продолжая держать руку рядом с его головой. Затем, сделав глубокий недовольный вдох, Патриция поднялась и кивнула.

Ева быстро потрепала волосы руками и, затянув шнурки на своей обуви, вышла из столовой, направившись к лестнице. Пати уже следовала за ней, когда заметила, что Элен быстро набила рот булочкой с маком. Девочка жевала и одновременно с этим поправляла молнию на своей спортивной кофточке. Пати улыбнулась и остановилась возле двери, ожидая приближения девочки.

Рик по-прежнему сидел на полу, скрючившись вопросительным знаком. Он не смотрел в сторону Патриции, направив всё своё внимание в огромное окно на стене. Парень так и не сбросил с себя скатерть, продолжая прижимать её к себе. Девушка с непониманием смотрела на его спину, пока не услышала чавканье слепой девочки. Элен проглотила сладость и защелкала, направляясь в сторону выхода. Она быстро петляла между столами и стульями, приближаясь к Патриции.

Пати протянула руку в сторону девочки и уже собиралась взять её за запястье:

— Ну что, пойд… — но Элен резко отшатнулась, одёрнув свою руку. Выскочив из столовой, она почти побежала в сторону лестницы, не глядя на Патрицию.

Несколько секунд Патриция молча смотрела на свою ладонь. Затем, скорчив недовольную гримасу, она рявкнула, издав звук, похожий на что-то среднее между гневным восклицанием и птичьим воплем, и с грохотом захлопнула дверь столовой. Только после того, как Пати скрылась в коридоре, Рик выдохнул и скинул с себя простынь. Он со страхом смотрел на своё изменившееся тело, не зная, что именно ему делать. Перед глазами по-прежнему маячила шея Патриции. Он сглотнул и тихо зарычал. «Нужно поговорить с Альбертом», — подумал он и направился на кухню, чтобы умыться холодной водой.

***

Рик вошел в аудиторию последним. Он смущенно обвел взглядом пространство и сглотнул, поняв, что все три девочки сидела на разных партах. И рядом с каждой было свободное место. Он заколебался, поймав на себе удивленный взгляд Патриции. Альберт слегка упростил ему задачу, когда сошел с парапета со стопкой книг в руках и с кряхтением приземлился на стул рядом с Евой.

Парень вздохнул и быстро прошел к ближайшей парте, за которой сидела Пати. Он отодвинул стул с неприятным скрипом, заметив недовольное от звука лицо девушки, и быстро сел рядом с ней. Элен даже не щелкнул в в его сторону. Она отвернула голову и направила ушки к Альберту. Рик покачал головой и перевел взгляд на Патрицию:

— Что-то случилось с Элен? — спросил он, расправив свои шорты.

Пати хмыкнула и сильнее сдала руки на груди:

— Всё нормально, Рик. Сами разберемся.

— Точно? — не унимался он.

Пати раздраженно посмотрела на парня, едва сдерживая свою злость:

— Точно. — отрешала она, явно намекая, что разговор окончен.

Профессор поправил пиджак и аккуратно разложил книги на столе. Он пошевелил усами и слегка приподнял уголки губ в улыбке.

— Патриция, Рик, Элен… — начал он, обводя подростков взглядом. — Я рад, что… что вы все здесь.

Он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. Но язык словно онемел и отказывался превращать звуки в членораздельную речь. Он закатил глаза, ругая себя за чрезмерную нервозность, но сдал руки в кулаки и выдохнул:

— Я не знаю, с чего начать и как правильно поступать в этом ситуации, но ваше присутствие здесь…это поразительно. И я говорю сейчас не про аудиторию, — он вновь обвел каждого биты на взглядом. — Каждый из вас заслуживает другой судьбы, отличной от стен лабораторной клетки. Я не гарантирую, что вас примут без вопросов в мире, откуда пришла Ева, — он бросил нежный взгляд в сторону внучки. — Но это будет лучше, чем всю оставшуюся жизнь прятаться среди обломков этого мира.

Он не смог усидеть на месте и быстро поднялся на ноги. Рик проследил за его движениями, когда старик взял стопку учебников в руки.

— Вы откроете нам портал? — спросил парень, не отрывая взгляда от непонятных букв. Бросив взгляд на сидящую рядом с ним Патрицию, он разглядел точно такое выражение на её лице, как и у него самого.

Альберт покачал головой:

— Нет, я боюсь, что в лаборатории для эти дряхлые кости станут просто обузой для вас. Я научу Патрицию открывать портал транквилизом.

Рик откашлялся. Пати выпрямила плечи:

— Почему Ева не может открыть портал обратно? — уточнила она, придавая своему голосу чересчур спокойный тон.

Альберт покачал головой и крепче сжал ладони между собой перед своим животом:

— Потому что контролировать транквилиз проще. Да и к тому же, открывать портал один человек… — он взглянул на Патрицию и сжал губы. — …может открывать только одним способом. У Евы это аффектус, а у Патриции, если я правильно понимаю, транквилиз. Но добиться полного спокойствия сложнее, чем при аффектусе. Эмоции вызвана легко, но если потерять их, пока портал открыт, то внутри него вас может разорвать на части.

Все подростковые лица напротив него побледнели. Медленно три пары глаз повернулись к Еве, и ей показалась, что даже в слепых белых глазах Элен она увидела панику.

— Я же не знала, — начала оправдываться рыжеволосая девочка.

— Больше никогда не скажу о том, что мне не везет, — проговорил Рик.

Патриция фыркнула и вновь обратила внимание на Альберта:

— Получается, Ева открыть портал транквилизом не может… — проговорила себе под нос она, сложив руки на груди.

— А я? — шутливо добавил Рик, пошевелив острыми ушками. Он вилял хвостом из стороны в сторону, и даже сквозь самоуверенный вид было очевидно, как он нервничает.

Ева вздрогнула:

— А, кстати, Рик верно сказал, — проговорила она. — Почему открывать портал должны только я или Пати? Можно научить других на всякий случай и тогда…

— Не получится, — резко остановил её профессор.

На этот раз на него посмотрела Патриция:

— Почему? — спросила она, слегка подавшись вперед.

Альберт вздохнул и прислонился бедрами к учительскому столу. Казалось, он тщательно подбирал слова, боясь сказать что-то лишнее:

— Открыть портал могут либо хозяева сторон, то есть либо я, либо… — он кашлянул, не желая произносить имя Амана. — … либо он. Или же наши кровные родственники.

Патриция кивнула, не заметив удивления Рика. Он облокотился на стол и внимательно посмотрел на Альберта. Элен нахмурилась. Её крылышки затрепетали от волнения, когда она спросила:

— Получается, Ева ваша…?

— Внучка, — с улыбкой закончил Альберт.

— Это какая-то глупость, — внезапно начал Рик. — Если открыть портал могут кровные родственники, то почему тогда ваша д… Агх! — он вскрикнул от резкого удара в ребра. — Ты что, ненормальная? — крикнул Рик в глаза Пати.

Патриция покраснела, когда почувствовала внимание остальных на себе. Она откашлялась и опустила глаза:

— Прости.

— Прости? — процедил Рик. — Ты только что ударила меня!

— Не ударила, а толкнула.

— Какая разница!? — ответил он.

— Большая! — не унималась Пати.

— Хватит! — тявкнул Альберт, заставив всех подростков подпрыгнуть.

Он вновь выпрямился и с грохотом поставил книги на стол Элен. Девочка дернулась, щёлкнув в сторону звука.

— Зачем нам книги? — спросила она. — Мы не умеет читать, — она поводила ладонью перед своими глазами и откинулась на спинку стула. Челка почти полностью скрыла её глаза, и она соединила веки из-за щекотки.

Альберт похлопал макулатуру рукой и хмыкнул:

— Они не для вас. Это для меня.

— Эм… — Элен почесала затылок. — Но вопрос всё равно остаётся. Зачем?

Альберт широко улыбнулся:

— Чтобы изучить ваши способности, — с улыбкой проговорил он.

Хвост Рика бешено заходил ходуном, пока он до боли сжал парту. Элен оскалилась, сильнее выпустив когти. Даже Ева с удивлением смотрела на дедушку, услышав его высказывание. Спокойной, казалось, оставалась лишь Патриция. Она внимательно посмотрела на книги и вздохнула. Альберт заметил напряжение в плечах битвинов. Он аккуратно погладил свои усы и покачал головой:

— Не беспокойтесь. Ничего ужасного я делать не собираюсь. Всё в рамках здорового и разумного.

Рик слегка расслабился и успокоил хаотичные движения своего тела. Он внимательно посмотрел на Альберта с головы до ног и хмыкнул:

— Были мы уже на проверке способностей. Большего не хочется.

Профессор кивнул и прикрыл глаза. Он потер веки пальцами, запустив их в свои волосы на висках:

— Я понимаю, точнее пытаюсь понять вас. Мы не будем делать то, что может вам навредить. Лишь только попробуем узнать ваши… — он указал рукой на каждого битвина. — …способности лучше.

— И как мы поймем, что конкретно нужно проверять? — подала голос Элен.

На этот раз старик хлопнул по стопке книг сильнее:

— Нам не надо угадывать. Вы знаете свои подвиды, а все они описаны в учебниках. Прочтем, что вы можете уметь, как полукровки.

— Битвины, — поправила Ева. Пати бросила на неё удивлённый взгляд, и её губы слегка дернулись в улыбке. Но иллюзия похвалы пропала с её лица так же быстро, как и появилась. Она перекинула крылья через спинку стула и расслаблено прислонилась к ней.

— Разумеется, — кивнул Альберт. — Простите мою грубость. Я привык к прямолинейности. Я так…открыто не общался ни с кем почти семнадцать лет.

Пати стеснительно улыбнулась. Она протянула руку и взяла первый учебник. На белом фоне был изображен черный скелет рептилии. Она улыбнулась и протянула книгу Рику:

— Это про тебя, Рики.

Рик принял книгу из её рук и внимательно посмотрел на обложку. Пати нашла учебник со скелетом птицы и крепко прижала его к себе. Она провела пальцами по обложке и слегка улыбнулась. Заметив боковым зрением взгляд Рика на своём профиле, Пати резко повернулась к нему. Он моментально отвел глаза, уставившись на картинку перед собой. Неуверенно он открыл учебник, быстро пролистал сотни страниц. Довольно выпятив губы, парень выдохнул.

— Почему ты такой довольный? — прямо спросила Ева.

Пати перевела взгляд на Рика и с интересом изучила его лицо. Он небрежно откинул учебник на стол и положил руки за голову:

— Тут есть картинки.

Альберт вскинул брови и покачал головой.

— Прочитаем о вас информацию и приступим к изучению, битвины.

— Хороший план, — начал Рик. — Только зачем нам эти книги, если мы не умеем читать.

Ева широко улыбнулась. Она поднялась со своего места и подошла к парте, за которой сидели Рик и Патриция. Легким движением руки она отбросила волосы назад и хитро взглянула на битвинов:

— Я же до сих пор не отблагодарила вас за своё спасение… и я подумала, может быть вы бы хотели кое-чему научиться? — начала она, покружив указательные пальцы друг об друга.

Пати вздрогнула и внимательно посмотрела на рыжеволосую девочку. Она положила учебник на парту и облокотилась на руки:

— Ты… научишь нас читать? — с недоверием спросила она.

Ева соединила руки за спиной и кивнула.

— Если вы, конечно, не против.

Глаза Пати метались из стороны в сторону. Ева не могла точно понять, от радости это или от тревоги, но девушка не возражала. Рик хлопнул в ладоши:

— Наконец-то! Только не бросай меня после первого занятия, как Патриция.

Пати покраснела и уткнулась в обложку учебника.

— Кхм-кхм! — раздались недовольные звуки Элен. Она сложила руки на груди, вжав голову в плечи.

— Ох, Элен… — начал Рик.

— Не беспокойся, приятель, — внезапно сказал Альберт. Он подошел к столу и достал оттуда яркую красочную книгу с мультяшными изображениями. Подойдя к слепой девочке, старик положил предмет перед ней. Присев на корточки рядом, он посмотрел в глаза Элен и открыл первую страницу.

Услышав звук шуршащей бумаги, девочка недовольно хмыкнула.

— Я не увижу буквы. Они же не торчат вверх. Так что всё это беспол… — она резко замолчала, когда Альберт взял её ладонь и положил на первую страницу.

Под её пальцами отчетливо ощущались небольшие бугорки. Она приоткрыла рот и с нежностью водила ладонью по странице. Все бугорки располагались по горизонтали и были в разных местах. Она прищурилась и задержала дыхание:

— Это… — начала она.

— Это шрифт Брайля, Элен, — сказал Альберт. Он смотрел за тем, как маленькая ручка Элен вырисовывала различные узоры на рельефных линиях. — Определённое положение точек обозначает конкретную букву. На моей практике встречались не только зрячие студенты. Я не хотел, чтобы слепые и слабовидящие подростки чувствовали себя лишними. Поэтому выучил его. И я научу тебя.

Рик широко улыбнулся и вскочил из-за стола. Казалось, что его сейчас просто разорвет от желания поскорее приступить к обучению. Он быстро видя хвостом из стороны в сторону, глядя на Еву:

— Ну что, портальщица, погнали?

Глава 8. Герти

— Опять ты не готова к ответу, Герти! Я спрашиваю тебя третий день подряд, а ты опять молчишь! — недовольно процедила учительница, сжимая ручку яркого кислотно-красного цвета в своих пальцах с торчащими заусенцами. — Ты сама не устала от своих «неудов»?

Герти опустила глаза, стоя возле доски напротив своего класса. Остальные шестиклассники обменивались шутливыми взглядами, изредка бросая презрительные кивки в её сторону. Она сдала губы в плотную линию и уставилась в пол.

Полная немолодая учительница встала из-за стола и начала кружить вокруг двенадцатилетней девочки, словно акула, почуявшая запах свежей крови. Её некрасивые голубые стрелки, которые она точно нарисовала второпях, почти подностью исчезли за нависшими веками. Чавкнув с не приятным звуком, она остановилась возле доски. Выхватив мел из рук девочки, учительница положила его на стол и недовольно покачала головой:

— Сядь на место, Колотий. Завтра я снова спрошу с тебя уравнения, — она грузно приземлилась на свой стул, заставив ножки последнего опасно заскрипеть под огромным весом. — И постарайся больше не опозорить честь своего отца. Всё-таки такой человек…

Последняя фраза заставила Герти поморщиться. Любой ребенок бы гордился тем, что его отец - один из самых успешных биологов современности. Альберт Колотий - профессор, доктор медицинских наук, великий генетик. Любой, но не она.

Герти всегда была черной овцой. Яблоком, упавшим слишком далеко от яблони. Белой вороной в своей собственной семье. Казалось, что сама природа отвернулась, когда занималась её созданием. На Герти всегда возлагались большие надежды. Каждый день новые. Но она не была самой спортивной, самой красивой или самой умной. Она была… обычной. Обычная девочка с кудрявыми рыжими волосами и голубыми глазами. Две руки, две ноги, голова, уши, нос, рот… всё, как у всех. Её отличало лишь то, что она была дочерью профессора Колотия.

Учительница продолжала читать ей наставление, пока двадцать три пары глаз повернулись в её сторону. Отвратительная математика, отвратительная школа, отвратительная учительница. Всё это её раздражало. Злило. Все и всё.

Чем больше она старалась соответствовать своему отцу, тем хуже становились её оценки. Тройки летели в её дневник, словно патроны дробовика, заполняя все свободные окошки. Она уже не удивлялась очередному замечанию, молча убирая дневник в рюкзак.

— Колотий! — злилась учительница биологии. — Ну что за ужас! Тебе-то! И не знать биологию!

А что она скажет? Что учила параграф весь вечер, но так и не смогла понять? Чтобы все остальные ещё больше смеялись над ней? Поэтому она просто опускала глаза и приносила домой очередное «удовлетворительно».

Её комната не спасала её от нападок остальных. Даже от собственной матери. Она видела, как мама смотрела на отца. Чаще всего с любовь и нежностью, но бывали моменты, когда взгляд Нина был пропитан уважением и благоговением. Мама не только ценила его как мужа и отца своего ребёнка, но и как ученого и профессора. Она с восхищением рассказывала о его работе дочери перед сном, пытаясь успокоить разгоряченную Герти. Но делала этим только хуже. Каждое её слово было пропитано восхищением и уважением, и девочка лишь сильнее начинала сравнивать себя со своим родителем.

Да, отец был другим. Он был…идеальным. Умный, статный, добрый. Заботливый семьянин и преданный муж. А Герти… она не могла даже получить положительную оценку. Хотя бы четыре с минусом.

Сначала мама не реагировала на это слишком бурно. Она пыталась сама помочь дочери исправить успеваемость, и в первые годы обучения это получалось. Но чем сложнее становились темы, тем быстрее снижались оценки девочки.

— Герти, — раздраженно говорила мама, просматривая дневник. — Если ты что-то не понимаешь, почему не попросишь отца тебе объяснить? Так нельзя!

Нельзя. Но видеть его разочарованное лицо ей не хотелось ещё больше. С каждым новым месяцем мама требовала всё больше и больше. Она нанимала репетиторов, водила дочь на дополнительные занятия, тратила многие тысячи на развитие и проработку пробелов. Но всё это было бесполезно. Герти просто не понимала, что нужно делать. Она смотрела на уравнение перед собой, но не видела будущего у этих надоедливых цифр. Стоило ей начать писать ответ, учительница утыкалась в свои ладони, издав глубокий вдох.

Каждого родительского собрания она боялась, как огня. Мама приходила разочарованная и злая. Обычно она долго говорила с отцом в их комнате, и у Герти создавалось впечатление, что она здесь лишняя. Но однажды в школу пошел папа. Если Нины не было обычно всего час, то отец вернулся домой лишь после восьми вечера. Он тихо прошел в комнату Герти и сел на край кровати.

Восьмой класс для неё стал одним из самых сложных. Первая подростковая любовь, первое расставание, первые не сбывшиеся надежды. Она отвернулась от отца, почти с головой спрятавшись под одеялом. Он выдохнул и поерзал на покрывале:

— Не будешь ничего рассказывать, да, милая? — спросил он, глядя на неё.

Она лежала неподвижно несколько секунд, затем покачала головой. Альберт потер переносицу.

— Тогда я буду ждать тебя в кабинете, если вдруг захочешь рассказать о том, что так тебя тревожит, дочка.

Она долго не могла уснуть. Всю ночь её ноги буквально гудели от желания пойти в кабинет к Альберту и поговорить с ним. Понять, почему в ней видят лишь его размытое и неудавшееся отражение. Но Герти так и не осмелилась это сделать.

***

— Привет, — раздался у неё да спиной низкий юношеский голос. — Ты ведь Герти, да?

Она вздрогнула и обернулась на звук. Молодой высокий парень с тёмными кудрявыми волосами смотрел на неё, положив руки на лямки рюкзака. Его белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а черные брюки с идеальными стрелками заканчивались ровно на его щиколотках. Она видела его пару раз в коридорах школы. И если она не ошибалась, то он был капитаном школьной баскетбольной команды и учился в параллельном классе. Марк? Майк? Микки?

— Я Макс, — добавил он.

Она отложила столовые приборы и повернулась к нему чуть сильнее.

— Я Герти, — сказала она и покраснела. Черт! Он же назвал её по имени. Значит он уже знает. Агх! — То есть… ну, ты уже узнал это.

Макс кивнул и быстро занял место напротив неё. Он снял свой черный рюкзак и небрежно бросил его рядом со столом.

— Составлю тебе компанию, а то ты сидишь здесь совсем одна, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой сходили с ума все девчонки в подростковых романах. И Герти, разумеется, исключением не стала. Она стеснительно улыбнулась и опустила глаза в тарелку с салатом, в котором некогда яркие зеленый листья превратились в склизкий сопли.

— Если хочешь, — едва слышно ответила она.