Колотий. Том II

Герти могла бы целовать его вечно. Могла бы навсегда остаться в его объятиях и прижиматься к его груди. Амафей прервал поцелуй и прижался своим лбом к её лбу, глубоко вдохнув запах женщины.

— Ты ведь не оставишь меня, милая? — пролепетал он, касаясь носом кончика её носа.

Герти улыбнулась и крепче обняла его за талию. Прикрыв глаза, она приложила голову к его груди и прислушалась к размеренному стуку сердца.

— Никогда, Аман. Не оставлю.

Он положил ладонь на её поясницу, но жест этот был скорее собственнический, нежели нежный. Его лицо не выдавало никаких эмоций. Амафей смотрел в открытые ворота лаборатории, с ненавистью глядя на улицы с одинаковыми домами. Домами, которые идеально повторяют его собственный кошмар из прошлого.

Он уже собирался отпустить Герти из объятий, когда в конце одной из улиц резко появилась огромная вспышка света. Грохот доносился до его ушей с такой силой, что Аман прикрыл глаза. Герти вскрикнула, быстро оборачиваясь в сторону звука. Огромный столб света вырвался вверх, направляясь к безоблачному вечернему небу. Резкий порыв ветра заставил мужчина напрячься. Полы его пиджака бешено двигались в потоке, пока он с ужасом смотрел на сияние. Его зубы стучали друг об друга, в то время, как ногти до крови впивались в ладони.

Со следующим порывом света Аман приземлился на колени, с силой схватившись за голову:

— Больно! — закричал он.

В этот раз кровь из носа хлынула как из ведра. Она запачкала его рубашку и пиджак, окрасив их в тот же цвет, что и галстук-бабочка. Очки слетели к его ушей и упали на грязную землю. Стекла чудом не вылетели от удара, в то время, как Аман прислонил лоб к холодному грунту, пытаясь унять боль.

Герти положила руки на его плечи и присела рядом.

— Аман, что такое? Как мне помочь?

Он с ненавистью поднял глаза на неё, и по спине женщины пробежали мурашки.

Их внимание привлёк грохот, сила которого заставила стены лаборатории затрястись. Амафей повернул голову в сторону открытых ворот и с ужасом распахнул глаза.

Дома на третьей дороге вместе с кусками грунта поднялись над землёй. Они без остановки тряслись, словно чьи-то невидимые руки хотели вытряхнуть из них остатки жизни. Резко, с низким хлопком, дома одновременно сжались до такой степени, что превратились в неаккуратные шары тёмно-коричневого цвета. Каждый шар направился в сторону столба с сиянием и сгорал сразу же, как только попадал в него. Асфальт трескался и обваливался вниз, словно под землей была абсолютная пустота.

Аман поднялся на ноги, преодолевая непрекращающуюся пульсацию. Он схватился за одну из ворот, с ненависть и отвращением наблюдая за тем, как дорога проваливалась вниз. Внезапно луч света начал двигаться. Медленно столб начал падать так, словно только что кто-то подпилил его основание. Он протянулся почти до самых ворот, заставив Амана сделать шаг назад, но в мгновение ока исчез в темноте.

Амафей выпрямился и с ужасом посмотрел в сторону самой правой дороги. Теперь на её месте была бесконечная чёрная дыра. Ни одного дома или дерева, ни одного куска асфальта. Всё исчезло в темноте. Аман перевел глаза в даль, увидев, как тёмно-серый туман приближается к нему. Прикрыв собой образовавшуюся пустоту, облако плотной стеной отделило дыру на месте дороги от глаз мужчины.

Он с ненавистью сжал кулаки. Желваки на челюсти Амана выделялись холмами на грязной от земли коже. Он едва мог вдохнуть пыльный воздух, когда повернулся в сторону Герти.

— Найди их, Герти. Найди и уничтожь всех.

Глава 4. Сторона

Сияние поглотило её целиком. Как только Ева сделала шаг, она приготовилась вновь ощутить давление и боль, как и в прошлые разы. Но портал дедушки принял её нежно и благоговейно, словно мягкое пуховое одеяло. Она вошла в вертикальный овал и впервые смогла разглядеть сияние так близко. Огни мерцали белым и серым перламутром, и резкие движения медленно превратились в ритмичные волны. Стены поднимались в бесконечную высь, создавая впечатление, словно Ева находилась на дне глубокого колодца. Оказавшись в тёплом пузыре, Ева подняла глаза наверх и увидела яркое свечение. Она не могла сказать, есть ли у портала начало или конец, но оказавшись внутри, поняла, что это что-то совсем другое. Что-то спокойное и правильное.

Патриция вошла в портал следом за ней и встала рядом с Евой. Её большие карие глаза бегали из стороны в сторону, пока она с открытым ртом смотрела на сияние. Девушка прошла к перламутровой стене и протянула свою руку к ней. Ей безумно хотелось прикоснуться к туману, почувствовать его присутствие не только зрением, но и осязанием. Её ладонь проскользнула в белую дымку, и Пати улыбнулась:

— Так тепло…

Рик держал Элен за руку, ведя слепую девочку в центр портала. Он заметил, как Патриция просунула руку в туман и шикнул:

— Пати, не трогай его! Убери руку!

Но Патриция улыбалась и водила ладонью из сторону в сторону. Она подняла пальцы вверх и освободила руку из дымки. Кружевные струйки тумана последовали за ней, превращаясь в волнистые узоры. Они переплелись друг с другом и, словно обнимая, обрамляли ладонь Патриция цветочным узором.

Ева наблюдала за этим со стороны, не испытывая такого же воодушевления, как Пати. Переведя взгляд на ближайшую к ней стену, девушки охнула, увидев, что дым сам уже приближается к ней. Перламутр укрыл её ноги, и она сглотнула, почувствовал то самое тепло, о котором говорила Патриция. Она сделала шаг назад, но туман последовал за ней, продолжая согревать кожу девушки своим дыханием.

Альберт с кряхтением вошел в портал последним. На этот раз он опирался на трость, быстро вытирая струйку крови со своей верхней губы. Его ноги слегка подкашивались, и сам он редко постарел ещё сильнее.

— Это портал транквилиза, — начал он. — Спокойствие дарит душе мягкость и тепло. Поэтому он такой…дружелюбный. Но в то же время, — он вытер кровь со своих усов. — Чтобы открыть транквилиз, нужно полностью отпустить своё прошлое и настоящее. А это очень…больно.

Пати улыбнулась шире, убираю руку от дымки. Она быстро повернулась к старику и приблизилась к нему. Её глаза сияли воодушевление и надеждой, и Ева нагонялась, понимая, что хотела сказать светловолосая девушка:

— Как? — смогла выдавить она.

Уголки губ Альберта приподнялись от наивного вопроса Патриции.

— Я расскажу. Но сначала попадем на мою сторону.

— Сторону? — проговорил Рик. — В каком смысле?

Альберт закрыл глаза и вздохнул. Вертикальный овал резко схлопнулся, оставив битвинов внутри круглого сияющего пространства. Когда старик вновь открыл веки, он кивнул за спину Евы. Она быстро обернулась, встретившись глазами с огромным четырехэтажным зданием. Сияние медленно исчезло, и почва втянула в себя небольшое количество воды, которое Альберт использовал для открытия портала.

— Добро пожаловать в университет генетики и биологии, — он протянул руку, предлагая её Еве.

Она подняла глаза на дедушку, вновь встретившись с ним взглядом. Ева понимала, что что-то должна была сказать. Спросить, узнать, рассказать… Но что? Неуверенно девушка протянула свою ладонь и взяла предложенную руку старика. Альберт крепко сжал свои пальцы и с улыбкой потянула Еву к строению. Мелкие камушки скрипели под её кедами, пока она следовала в шаг с дедушкой. Он на ходу снял пальто и повесил его через руку. Поправив зеленый галстук, Альберт крепче сжал трость другой рукой и тихо выдохнул.

Рик шел впереди, размахивая хвостом из стороны в сторону. Его уши ходили ходуном, пока он осматривался вокруг. Элен щелкала и шла рядом с парнем, шаркая пятками по грунтовой дорожке. Её босоножки лопнули в нескольких местах и, казалось, едва держались на узкой щиколотке.

Пати поправила юбку и, взмахивая крыльями, прошла вслед за Риком. Почувствовав её приближение, он замедлился и, не глядя на неё, прошептал:

— А мы точно должны доверять деду, которого в первый раз в жизни видим?

Пати бросила на него недовольный взгляд и поморщилась:

— Что? — с обидой спросил Рик. — Вот ты знаешь, кто он? Я - нет. И Элен тоже.

Патриция слегка повернула голову так, что смогла разглядеть Альберта позади себя через левое плечо. Старик молча вел Еву к зданию, следую за битвинами:

— Выбора у нас нет. Либо с ним, либо в одиночестве, — наконец ответила девушка. — И, ко всему прочему, он нас спас.

Рик фыркнул и сложил руки на груди. Он был недоволен, но Пати заметила, что хвост парня расслаблено тащился за ним. Она слегка улыбнулась, и спокойствие Рика невольно перешло к ней.

Элен остановилась возле ворот и пустила очередную волну в сторону здания. Её глаза слегка расширились, когда эхолокация передала ей очертания университета.

— Ничего себе! Он больше, чем лаборатория!

Альберт хмыкнул, продолжая вести Еву за руку.

— Наверное, это так. Я не был в лаборатории.

Элен покачала головой:

— Это к лучшему. Там нет ничего хорошего.

Рик вошел в двери университета первым. Он осмотрелся и резко сделал шаг назад, когда его взгляд зацепился за тело справа от него:

— Агх! — рыкнул он, начал вновь размахивать хвостом и готовясь к нападению. — Это что!?

Пати выглянула из-за его плеча. Она выдохнула, поняв, что на стуле справа сидел манекен. Лёгкий смешок вырвался из её груди, когда Рик выпячил губы.

— Настроение улучшилось, да? Наконец, твоё имя тебе соответствует, — спокойно пошутил Рик и подмигнул Пати.

— Зачем это тут? — спросила Элен.

Альберт прошел к кукле и положил руку на её плечо. Он поправил форму охранника на пластмассовом теле и повернулся к битвинам:

— Это… Это не контролируется. Я уже много раз избавлялся от манекенов, но…

— Их тут много? Ну и жуть! — процедил Рик.

Альберт кивнул.

— Это часть моих воспоминаний. Я столько времени провел в университете. Так часто видел одних и тех же людей на определенных местах, что мой мозг просто выжег их на подкорке разума, — он похлопал манекен по плечу и направился к лестнице на второй этаж.

Рик недоверчиво посмотрел на Альберта, слегка оскалив зубы.

— Нам стоит ожидать нападения со спины от какого-нибудь очередного монстра? — спросил парень, положил ладони на свою талию.

Альберт покачал головой:

— Не думаю. По крайней мере, за семнадцать лет, которые я провел здесь, мне не встречались чудовища на моей стороне.

— Это радует, — подала голос Элен. Она щелкнула и прошла к лестнице вслед за Альбертом.

Ева не отрывала глаз от его спины. Ей казалось, что какое-то время она даже не моргала. В мыслях девушки не могло поместиться то, что дедушка жив и находится в нескольких метрах от неё. Рука Пати сжала плечо Евы, заставив девушку наигранно улыбнуться:

— Мы тоже ему не доверяем полностью, Ева, — прошептала она. — Но пути назад нет.

Ева выдохнула. Они не догадываются. Ну конечно, откуда битвинам могут знать Альберта? Да и она сама его не знает так, как должна знать внучка своего дедушку. Поэтому Ева быстро кивнуда Патриции и пошла за остальными.

Альберт опирался на трость и вел подростков за собой. Рик шел рядом со стариком, осматривая высокие светлые стены университета. Периодически парень бросал взгляд в сторону девушек, проверяя их присутствие за своей спиной.

— Это кабинеты второго этажа, — он указал на закрытые деревянные двери. — Можете заходить, куда хотите. Они внутри все одинаковые.

Патриция подошла к двери в одну из аудиторий и аккуратно приоткрыла её. Она широко распахнула глаза, когда перед взором девушки оказалась абсолютно пустая бежевая комната. кроме двух широких окон здесь не было ничего. Телесного цвета плитка с белыми швами, идентичного цвета с ней стены и светлый потолок со светлыми лампами.

Она закрыла дверь и повернулась к остальным. Элен стояла перед открытой дверью в другую аудиторию, вздрагивая крылышками:

— Здесь ничего нет, — проговорила слепая девочка.

— И здесь тоже, — согласилась Патриция.

— И здесь, — отрезал Рик, закрыв третью дверь.

Альберт виновато улыбнулся:

— Обычно я вёл занятия только в двух кабинетах. На четвертом этаже в самом правом углу большая аудитория со столами и техникой. Там много всего, потому что я помню её хорошо. На третьем этаже кабинет триста двадцать пятый был моим собственным, там тоже всё оборудовано.

Рик фыркнул:

— А кроме двух комнат ещё что-то есть?

Альберт захихикал:

— Разумеется. Видишь впереди дверь? — он указал пальцев вдаль коридора на широкий проход. Рик кивнул и вновь повернулся к старику. — Иди. Посмотри, что там.

Рик напрягся и нахмурился. Парень собирался оскалиться, но увидев искренность старика, не сводя с него глаз, прошел к указанному помещению. Он сузил веки и выпятил губы, когда положил ладонь на холодную ручку и потянул фурнитуру на себя. Взглянув внутрь, его глаза расширились и он охнул:

— Это…. Это! — не мог он выразить свои мысли, осматривая большую комнату с потрясающими запахами.

Элен щелкнула и пролетела мимо него:

— Еда! — крикнула она и подбежала к столикам с тарелками.

Альберт подошел к столовой и широко улыбнулся.

— Да, моя жена часто говорила, что я поправлялся за девять месяцев учебного года. Не удивительно, что столовая тоже отпечаталась в моих воспоминаниях.

Патриция с воодушевлением наблюдала за поедающими всё на своем пути Риком и Элен. Она повернулась к старику и внимательно всмотрелась в выражение его лица:

— А что-то ещё есть? — спросила девушка, шевеля оперением на хвосте.

Альберт ткнул тростью в сторону уходящего влево от них коридора:

— Третья дверь слева - туалет.

Пати кивнула и направилась в уборную. Ева медленно приблизилась к старику и встала рядом. Она не понимала, почему сейчас не могла поднять глаза на дедушку. Раньше она мечтала поговорить с ним. Спросить его обо всё, узнать Альберта, как ученого и биолога. Но сейчас она словно язык проглотила. Альберт физически ощущал, как сильно загустел воздух между ними. Его пальцы незаметно сжали рукоять трости, отстукивая неопределенный ритм. Он сглотнул и выдохнул, прикрыв глаза:

— Это ты открыла портал в пруд, да? — внезапно спросил он.

Она резко подняла глаза на него. Альберт смотрел в самую душу, пытаясь разглядеть каждую мысль в её голове. Ева опустила глаза в пол и кивнула:

— Да, — ответила Ева. — Похоже на то.

Он дернул усами, принимая её фразу:

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки:

— Ева, — коротко ответила она.

Старик улыбнулся. Его рука инстинктивно взлетела к усам, и он начал закручивать их между пальцами:

— Красивое имя, — он вновь посмотрел на неё. — Как ты думаешь, Ева, нам стоит поговорить наедине? Я уверен, что есть многое, что следует обсудить.

Она поочередно смотрела в каждый его глаз, чувствуя легкий трепет в своей душе. Быстро сглотнув, Ева кивнула и соединила руки за спиной. Альберт улыбнулся и перевел взгляд за плечо девушки.

Патриция быстро приблизилась к старику, отращивая сырые руки. Она вытерла их о свою разорванную белую футболку и посмотрела в сторону пьющей компот Элен. Девочка улыбалась, набивая рот горячим пловом.

— Здесь есть аптечка? Нужно обработать её раны и поменять повязку на голове, — проговорила Пати.

Альберт приоткрыл дверь шире, пропуская девушек к еде:

— Патриция, это же учебное заведение. Здесь есть целый медицинский кабинет, а не просто аптечка.

***

Университет был большим, но Альберт так просто ориентировался в его стенах, что сомнений о его многолетнем труде быть не могло. Он показал запасные выходы на первом этаже, люки на крышу, кабинеты с партами и стульями, ещё один туалет и спортивный зал.

Рик ни на метр не отходил от него, но если несколько часов назад он делал это из-за недоверия и тревоги, то сейчас он он следовал за Альбертом по пятам и слушал каждое слово с интересом.

Вечером, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, Альберт поднялся из-за стола в столовой и направился к выходу:

— Рик, не хочешь помочь мне принести лампы? — спросил он, повернувшись к парню лицом.

Рик просиял от предложения старика и быстро подскочил на ноги. Он в три шага приблизился к Альберту и послушно пошел рядом с ним. В коридоре ритмично раздавались их шаги, нарушаемые тростью профессора. Альберт аккуратно посмотрел на Рика боковым зрением, и крепче сжал рукоять.

— Сколько тебе лет, приятель? — внезапно спросил Альберт.

Рик вздрогнул от неожиданного вопроса.

— Мой день рождения десятого июня две тысячи девятого года, — ответил парень.

Альберт быстро перевел глаза на него. Он слегка поднял брови и улыбнулся:

— Ну, а лет-то сколько? — вновь повторил он.

Рик покраснел и сжал зубы:

— Вы не умеете считать? — рявкнул он Альберту. Увидев снисходительное лицо старика, парень выдохнул и добавил. — Шестнадцать.

Старик и бровью не повел на его ответ. Он слегка задержал юношу тростью и встал перед ним.

— А читать умеешь? — спросил старик. Рик смотрел на него несколько секунд, затем выдохнул и отрицательно покачал головой.

— Я умею считать только до десяти. Дальше не могу, — признался Рик.

Старик нахмурился:

— Но ты же сейчас назвал год своего рождения. Это гораздо больше десяти.

Юноша повел плечами и обессилено кровит хвост на пол:

— Выучил. Амафей постоянно повторял его, когда записывал свои кассеты.

Альберт кивнул и продолжил:

— А возраст?

Рик стеснительно улыбнулся:

— Это Пати посчитала. Она умеет. И Элен тоже она научила. Обидно, что Патриция научила её считать за неделю, а со мной прекратила заниматься после первого же занятия, — он посмотрел на старика, и его ушки слегка подёргались. — Вообще-то… Никто из нас троих не умеет читать. Только Ева.

Альберт слегка выпрямился и внимательно посмотрел на парня:

— Ева другая. Она не битвин.

Рик покачал головой:

— Ева - человек. Мы спасли её, когда… — он замолчал и с недоверием посмотрел на старика. — Если посчитает нужным, она сама вам расскажет. Я не собираюсь делиться секретами другого.

Он почесал затылок и опустил глаза в пол. Альберт открыл кабинет на краю правой стороны и пропустил Рика вперед. Битвин сразу заметил несколько настольных ламп на подоконнике, направившись мимо учительского стола. Он быстро осмотрел помещение, и его желтые глаза остановились на фотографии в деревянной рамке. Парень приблизился к ней, мельком поглядывая на скручивающего провода лампы старика.

Рик быстро взял фотографию в руки и поднес её к лицу. Два человека (а это точно были люди) сидели на переднем плане изображения. И, подумал он, одной из изображенных личностей была маленькая девочка. Детский сарафан был великоват, а одна сторона волос девочки была заплетена в косичку. Прямо как у Пати.

Он внимательно смотрел на фотографию, и чем дольше он это делал, тем страшнее ему становилось.

— Я начал забывать их, — внезапно сказал Альберт. — Когда я только появился здесь, их лица были такими живыми и четкими. Словно я смотрел в окно, а не на фото.

Он взял снимок из рук Рика и провел пальцами по размытому месту, где должны были находиться лица. Теперь там были лишь неаккуратные бежевые мазки, скрывающие истинный облик женщин. Рик поднял глаза на старика и свел брови вместе. На его лбу образовалась морщинка, пока он сжимал губы в узкую линию:

— Это….ваша семья?

Альберт вздохнул и вернул снимок на место:

— Да.

С трепетом и нежностью Альберт поставил фотографию на место. Он быстро вытащил из кармана пиджака платок и точным движением протёр стекло. Убрав ткань обратно, старик отвернулся, крепко сжав две лампы в руках, и вышел из аудитории. Рик молча смотрел ему в спину, чувствуя напряжение в плечах профессора. Бросив последний взгляд на снимок, парень засунул подмышки два светильника и быстро последовал за стариком, захлопнув дверь хвостом.

Глава 5. Эксперимент

Осень выдалась очень пасмурной и дождливой. На самом деле, самой дождливой из всех, какие только успел за свою жизнь увидеть Альберт. Как только наступил сентябрь нового учебного года, дождь не прекращался ни на секунду. Был конечно ноября, и вместо снега, который мог бы скрыть неприятную слякоть на дорогах и тропках, на небе каждый день блестели раскаты грома и молний. Казалось, сама природа возмущается против чего-то. Но чего?

Альберт шел по коридорам, практически полностью погруженным во тьму. Последняя пара за сегодня закончилась почти два часа назад, но только сейчас он смог освободиться от бесконечной бумажной волокиты. Выполнение программы за семестр, отчет по успеваемости группы, проверка документов по студенческой практике… Бесконечный водоворот шуршания листков А4 и перьевой ручки. Он слышал, как последний студент покинул университет, и в этот момент Альберт ускорился еще сильнее.

Лаборатория находилась в подвальном помещении. Администрация университета выделила значительные суммы в конце прошлого мая, и рабочие сутками трудились на цокольном этаже учебного учреждения. Новое оборудование и техника заставляли Альберта чувствовать невероятный трепет в животе. Он почти бежал по ступенькам, предвкушая работу. Свет в лаборатории был включен, как он и предполагал. Дверь была слегка приоткрыта, и он сощурился, когда до его ушей донесся громкий писк. Неприятный звук пробивал до самых костей, пока он распахивал железные створки.

Альберт вошел в лабораторию, прикрыв за собой дверь. Аман Фейрстоун, ставший в кратчайшие сроки одним из сильнейших студентов своего потока, сидела за длинным столом, принадлежавшим Альберту. Наклейка «А. Колотий, доктор медицинских наук» как яркое пятно сверкало на тёмной серой столешнице. Не многим преподавателям позволялось иметь собственное место для исследований. А ему, Альберту, позволили заведовать целой лабораторией. Парень раздраженно напряг плечи, и мышцы на его худощавом, но жилистом теле, резко заходили под белой рубашкой. Она что-то бурчал себе под нос, но профессор не мог точно расслышать фразы.

— Почему у тебя так громко, Аман? — спросил он с волнением в голосе. Он быстро сократил расстояние между собой и студентом, поправив свой галстук.

Парень повернулся к профессору и поправил свои очки. Одно из стекол было треснуто уже много месяцев, когда он резко отпрыгнул от крысы во время одной из лабораторных работ. И сейчас ему приходилось присматриваться, чтобы понимать, кто стоял перед ним. Он опустил голубую медицинскую маску на подбородок и сглотнул.

— Крысы очень громкие, профессор Колотий. Всё время двигаются и не даются. Я бы давно уже взял биоматериал, но они…

— Ты что, проводишь пункцию у крыс на живую? — с недоверием спросил Альберт. Он посмотрел за плечо Амана и увидел пищащее животное, едва хватающее пастью воздух. Желтые длинные зубы грызуна стучали друг об друга, пока из нижней части непропорционально пухлого живота крысы сочилась кровь. Существо было пристегнуто к белой доске, а ремни натягивались на его брюшке до такой степени, что глаза животного налились кровью.

Аман вздрогнул и быстро отложил шприц в сторону.

— Как я мог забыть…

Он поднялся со стула и направился к дальнему шкафчику с наклейкой «Анестезия». Порывшись на полках несколько секунд, парень вернулся к изучающему снимки узи Альберту. Мужчина внимательно смотрел данные и анамнез животного. Заметив приближение юноши, профессор отложил папку и сложил руки на груди:

— Довольно взрослая самка. Хороший выбор для биопсии, — одобрительно кивнул Альберт.

Аман слегка улыбнулся уголками губ и остановился перед столом и лежащей на нём крысой. Быстрым точным движением он набрал в инсулиновый шприц нужную дозировку анестетика и приподнял холку животного. Крыса едва успела издать тихий визг, когда шприц пронзил её шкуру, и парень ввел препарат. Альберт внимательно следил за каждым движением Амана, сжав руки за спиной. Одобрительно кивнув, он взял отложенный шприц в руку и быстро положил его в специальный желтый контейнер.

— Молодец, Аман. Движения стали точнее, время сократилось до минуты манипуляций. Великолепный результат для второкурсника.

Парень снял очки и очистил их краем своего университетского свитера. На этот раз его улыбка была широкой и искренней. Пожалуй, только Альберт мог видеть его таким. Аман тщательно тёр стекла, одновременно с этим отвечая Альберту:

— Как вы учили, профессор. Сделал по правилам.

Альберт слегка выпятил грудь, чувствуя в душе нарастающую гордость. Почти весь первый год обучения Аман фактически не покидал университет. Он бесконечно читал, проводя всё своё свободное время в лаборатории. Порой Альберту казалось, что желание парня знать так много граничило с безумием. Но как он мог противостоять ему, если сам был таким же. Являлся таким же до сих пор.

Долгое время Аман держался отстраненно от всех. Он редко общался с однокурсниками и другими преподавателями, однако, в то же время, не был изгоем. Но чем больше знаний предлагал ему Альберт, тем ближе он подпускал профессора к себе. С каждым днём он всё больше и больше привязывался к белокурому юноше, так сильно жаждущему полностью погрузиться в то, что Альберт любил всей душой. Никогда в жизни он не встречал такого ученика. Конечно, за практику в университете ему попадались одаренные студенты. Но их мотивации хватало ровно до диплома. А некоторым - до первой неудачи в эксперименте. Аман был совершенно другим. За год у него были сотни неудачных попыток лабораторных работ. Но ни разу он не бросил начатое. Альберт видел, как Аман до самого закрытия сидел в библиотеке, штудируя десятки статей генетиков и биологов. Ему не нужно было даже спрашивать его на экзамене. По одному взгляду юноши он понимал, что тот знает всё. И даже больше.