Отброшенная тень

— Поэтому я и ненавижу церковь... проклятие. — Осмотрев небольшое количество своих новообретенных седых волос, Демиан не мог не выругаться, отчего Вильгельм лишь понимающе кивнул, натянуто улыбнувшись и тяжело выдохнув.

Покачав головой, и забыв о волосах, Демиан следом уже аккуратно погладил бессознательного Ахерона по голове. Несмотря на его слова, он все равно был бесконечно счастлив, что тот смог выжить, пусть и такой немалой ценой. Сейчас, пока его ладонь аккуратно поглаживала волосы сына, в его глазах было лишь сожаление за его участь. Если бы Ахерон так и погиб на его руках, то он бы точно не смог смириться с подобной потерей.

— Я отнесу его отдыхать и передам Сильве хорошие новости, а ты пока разберись с тем, что здесь произошло. — Аккуратно подняв сына, Демиан немедля начал уходить.

В этот момент в лазарете, Августо с Мирейном лишь продолжали уныло сидеть, размышляя над всей печалью происходящего, когда спустя миг Демиан тут же зашел внутрь, неся на руках Ахерона. Сильва же к этому моменту уже тихо спала, после того как приняла успокаивающие травы, который дал ей дворецкий, чтобы она смогла хотя бы немного расслабиться, в противном случае переживания могли бы даже убить ее.

— Августо, Мирейн, прошу следите за моей семьей, а я пока разберусь, что произошло. — Не дав вставить и слова поднявшемуся дуэту, Демиан убедившись, что Сильва и Ахерон в порядке тут же вышел за дверь, тогда как Августо в свою очередь уже немедля подбежал к Ахерону, спешно начав проверять его состояние.

Он больше ничего не смог бы сделать, продолжая сидеть в этой комнате и смотреть на свою семью. Августо единственный кто разбирается в лекарствах и травах среди слуг поместья, поэтому в случае легких проблем он разберется сам, тогда как ему самому нужно разобраться с причиной падения Ахерона.

Глава 17. Печаль, боль... вознесение.

Демиан вскоре мрачно вернулся обратно к месту падения Ахерона, где к этому моменту Вильгельм уже разговаривал с Лисой, чей язык заплетался через каждое слово. Даже сейчас она все еще не отошла от шока, который испытала, а ее голос то и дело непроизвольно дрожал.

Камелия же сидела недалеко от места, где еще недавно лежал Ахерон. Ее до сих пор слегка трясло, а она сама продолжала тихо плакать, то и дело поглядывая на небольшое количество крови, оставшееся на полу.

— Что здесь произошло черт возьми?! Ахерон споткнулся?! Или потерял сознание пока спускался?! — Подойдя, Демиан тут же начал задавать один вопрос за другим, поглядывая сначала на Лису, а потом и на Камелию. Хотя он внимательно смотрел на двух девушек, вопрос на деле был предназначен больше Вильгельму.

Услышав голос отца, Камелия могла только взглянуть на место, где должна была стоять ее сестра, однако там уже никого не было. Она даже не заметила в какой именно момент Амелия ушла, однако на деле была даже рада такому раскладу, боясь того, что в приступе ярости мог бы сделать отец.

— Демиан... Амелия... она... — Как только Вильгельм начал колебаться в своих словах, то и дело пытаясь как можно мягче выразиться, Демиан уже все понял, а его сердце тяжело сдавила печаль.

Еще когда он только прибыл, то уже тогда заметил намеки на не совсем простое падение. Поведение девочек тоже было довольно странным, однако он не думал о наихудшем варианте, надеясь, что хотя бы здесь интуиция его подведет... но он ошибался.

Вильгельм же так и не стал договаривать ужасные вести. Они были знакомы с Демианом уже очень давно, поэтому он мог сразу понять, что его друг уже все и так понял без лишних слов.

— Зачем она это сделала...? Как она могла поступить так подло...? Собственного брата... — Демиан проговорил так тихо, словно обращался лишь к себе, а не кому-либо из находящихся здесь. Однако в кромешной тишине, окружавшей всех, его слова все равно были отчетливо слышны каждому присутствующему.

Вильгельм ничего не сказал, лишь печально качая головой. Его молчание было как ответом, так и незнанием. Он и сам не понимал, как можно было так поступить. Амелия и Камелия, Маркус и Ахерон, они все росли на его глазах, он и сам считал их родными, готовый отдать жизнь за их защиту. Он не понимал, что могло сподвигнуть Амелию так поступить... поступить так подло, когда как даже он сам, не будучи их родным готов был отдать за них жизнь.

— Камелия... — Тихо прошептав, Демиан мог лишь перевести взгляд на сидящую неподалеку дочь, тогда как для плачущей девушки эти слова звучали словно раскаты грома. Она тут же подняла заплаканные глаза и посмотрела на отца, однако уже спустя секунду стыдливо их опустила, лишь продолжая слушать его тихие и печальные слова. - Скажи мне... где я ошибся? Что я сделал не так? За что вы так поступили со своим братом...?

— Э-это Амелия... я ничего не... — Едва услышав отца, Камелия тут же подняв взгляд спешно заговорила, стараясь объяснить, как все было на самом деле, но даже прежде, чем она успела договорить, Демиан уже взорвался в неистовом крике.

— Закрой свой рот!

Только недавно Демиан казался спокойным, однако спокойствие это было лишь напускным. Его рев заставил Камелию тут же замолкнуть, тогда как она сама лишь испуганно задрожала, не осмеливаясь ничего говорить.

От столь громогласного крика даже Лиса испуганно поежилась, боясь, что Демиан может выплеснуть зло на простой служанке, вместо родных дочерей. Лишь Вильгельм не был ничем удивлен, ведь он знал, что показанное ранее спокойствие было лишь маской сдерживаемой ярости и печали. Чего уж там... даже он сам сейчас в печали и ярости.

— Я задал тебе вопрос, а ты говоришь мне про Амелию! Хотела сказать, что ничего не делала, а?! — Стиснув зубы, Демиан уже яростно подошел к Камелии, поднимая ее рывком с пола и смотря прямо в ее заплаканные и испуганные глаза. — В том то и дело, что ты ничего не делала! Ты, идиотка, способная лишь подражать своей сестре, соглашаясь с каждой ее глупостью, доходящей... доходящей до абсурда и братоубийства!

Камелия не могла ни начать рыдать, пока Демиан продолжал ее держать, крича ей прямо в лицо, вымещая весь гнев, злость и невыносимую печаль, что снедала его.

— Ты знаешь, что твой младший брат болен? — Глубоко вздохнув, Демиан старался задать вопрос спокойно, однако дрожь в его голосе все равно выдавала его ярость. Тем не менее видя, что Камелия продолжает молчать он мог он лишь в ярости ударить ее по щеке. — Отвечай! Ты знаешь, что твой младший брат болен?!

После пощечины, Камелия вскрикнула, однако видя очередной замах отца, она могла лишь панически закивать, стараясь выговорить слова своим заплетающимся от страха языком.

— Знаю... я знаю... — Камелия горько плакала, в душе проклиная Амелию за ее поступок и за слабость, которую она проявила, сбежав от ответственности, хотя сама была рада этому пару минут назад.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что ему осталось жить несколько лет? — После слов отца Камелия недоуменно посмотрела на него, однако он не дал ей вставить и слова, лишь продолжая говорить. — Он медленно умирает... с самого своего рождения. Он... он просто сгнивает заживо изнутри... Ахерон... мой бедный мальчик умирает, и я не способен... не способен ему ничем помочь...

C каждым словом голос Демиана слабел все сильнее, а его ярость потухала также быстро, как и разгоралась. К концу предложения его голос, казалось, совсем сел, а он сам мог лишь тяжело опуститься на колени и заплакать.

Вильгельм же в этот момент стоял как статуя, однако едва ли сдерживая подступивший к его горлу ком, в то время как Лиса лишь в ступоре обдумывала сказанное бароном. Тем не менее слезы лишь продолжали стекать и по ее лицу.

Она наблюдала не один год за Ахероном, и не могла поверить, что лишь еще через пару лет его уже ждет смерть. Вспоминая его краснеющее лицо, сокрытое стеснение и просьбу впервые за многие годы называть его по имени, она просто не могла сдержать печали.

Демиан больше ничего не сказал, лишь устало поднимаясь и направляясь обратно в сторону лазарета. Сейчас он просто хотел побыть с женой и сыном. Как отец он просто был обязан провести вместе последние годы жизни сына... как отец он просто был обязан сделать все... все что только может.

Камелия же сейчас так и вовсе лишь продолжала стоять в ступоре... даже когда силуэт удаляющегося отца размылся от слез, текущих из ее глаз. Но даже так... она то и дело вспоминала каждую пакость, которую они с сестрой вытворяли над Ахероном и по причине, и без.

Сквозь слезы, глядя на силуэт отца, она могла заметить, насколько слабым он казался ей сейчас. Он был таким могучим для нее, словно способным на все... однако он все равно оставался лишь человеком... человеком, который не может спасти даже своего сына. Каждую ночь это, словно мучило его, подтачивая его волю, пока его могучий голос и неудержимая походка не ослабла, давая свободу сдерживаемому отчаянию и слабости.

Кроме удаляющегося Демиана, все так и стояли на своих местах, а мысли и воспоминания то и дело прокручивались в их головах. На месте оставалась Камелия, что могла лишь неверяще смотреть словно бы в пустоту, вспоминая каждый момент, проведенный с младший братом, среди которых не было ни одного положительного. С самого его рождения они с сестрой невзлюбили его, без причины... просто так... просто так...

Вильгельм продолжал стоять, лишь вспоминая малютку Ахерона... вспоминал моменты, когда он только-только научился говорить, называя его дядей Вильгельмом. Вспоминал, как он впервые поднял деревянный меч, и как впервые бросил его, не способный удержать.

Стояла и Лиса, которая пусть и не долго, но все равно видела, как растет Ахерон. Никого более чистого и доброго она не встречала. Он был словно чистый, не загрязненный окружающим злом яркий цветок. Его можно было бы попросить помощи в чем угодно... абсолютно обо всем... и он бы все равно помог. А как можно не помочь? — это то, что он сказал ей однажды.

Оставалась на месте и одиноко плачущая девушка, спрятавшаяся под кроватью в комнате над лестницей. Девушка, что слышала каждую букву, каждое слово произнесенное прямо под тем местом, где она лежала. Свернувшаяся в клубок она могла лишь плакать и дрожать. Она бы так хотела все вернуть назад... поступить иначе, но разве не каждый мечтал о таком? Вернуться назад и поступить по-другому особенно тогда, когда ошибка, совершенная тобой... меняет жизни людей. Но разве может человек... простой человек... быть на такое способен?

_______________________________________________________________________________________

Ахерон медленно тонул, словно находясь в бесконечном кошмаре. Бесчисленные руки чудовищ разрывали его тело снова и снова. Бесчисленные уродливые и зубастые пасти неистово кусали его, рвали, жевали и глотали. Однако он снова и снова появлялся вновь, скованный руками чудовищ, вынужденный лишь вновь быть разорванным и проглоченным. Бесконечный круговорот плещущего отчаяния, боли и злобы.

Бесчисленные глаза смотрели на него с ненавистью и яростью, словно их заклятый враг наконец оказался в их мрачной обители. Множество различных насекомых питалось его плотью, словно ненасытные они пожирали его вновь и вновь... снова и снова.

— Ненавижу...

Тело Ахерона было вновь разорвано, проглочено и поглощено. Лишь миг оставался у него на осознание того, что с ним происходит. Лишь этого мига хватало ему, чтобы сказать одно единственное слово.

— Ненавижу...

Из мига в миг. Снова и снова. Лишь одно слово слетало с его уст, прежде чем круговорот вновь начнет свой бесконечный цикл. Лишь этот миг мог разорвать круговорот, разрушить цикл, но снова... лишь одно и тоже слово снова и снова продолжало слетать с его уст...

— Ненавижу...

Ахерон не знал сколько прошло времени. Казалось вечность... а может лишь миг? Важно ли это? Нет... ведь важно, казалось, лишь одно...

— Ненависть...

Не прошло и мига, как вместе со следующими словами, вышедшими с его уст, Ахерон внезапно распахнул глаза, пылающие от ярости! Миг, отведенный ему, словно застыл, а далеко наверху, мрачное темное небо разошлось в стороны, пропуская сквозь себя неистовый золотой свет, снисходящий прямо в разлом, что как рана на земле, до сих пор не затянулся окончательно.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Видя это, Ахерон мог только расхохотаться как сумасшедший, тогда как его лицо уже исказилось в безумном оскале. Миг уже прошел...

Золотой свет тут же омыл его тело, отгоняя тьму, мрак и чудовищ. Тем не менее даже его собственное тело сейчас словно плавилось от мощи, что несет в себе этот свет, однако он лишь продолжал безумно смеяться, глядя туда, откуда исходит столб мерцающего золота. Его глаза пылали... казалось, они горят! Но даже так... он все равно продолжал смотреть и раскатисто смеяться!! Он был непоколебим!!!

C каждым прошедшим мгновением свет становился лишь сильнее, а его тело продолжало плавиться... казалось, спустя миг от него не останется абсолютно ничего, но он лишь продолжал безумно смеяться... и ждать. Время еще не пришло... он способен продержаться еще немного.

Прошло еще лишь мгновение, и в центре столба золотого света Ахерон наконец смог увидеть то, чего он так долго ждал... Рука снизошла из центра бесконечно далекого света, протянувшись вниз до самого разлома... глубин мрака!

Безумный смех следом вырвался изо его рта, но он не смел медлить, подпрыгивая изо всех сил, в то время как золотая рука словно ожидавшая чего-то, тут же притянулась к нему. Схватившись за протянутую вверх руку Ахерона, она немедля понесла его наверх, вытаскивая из бесконечно-глубинного мрака и тьмы.

Этот темный мир, казалось, всегда был наполнен абсолютной тишиной, однако сейчас, за долгое, будто бесконечное время безумный смех и единственное слово то и дело громыхали, сотрясая его, пока все не исчезло вместе с далеким, и уже таким тусклым светом...

Глава 18. Я прощаю тебя. Часть 1.

Ахерон резко открыл глаза, одновременно с этим поднимая туловище с кровати и принимая сидячую позу. Его лицо было искажено в безумном, словно зверином оскале, а в глазах горела лишь злоба и ненависть. Однако даже со столь ужасным выражением лица, в его голове крутился лишь ворох непонимания и страха.

— Ненавижу...?! — Недоуменно пробормотав, Ахерон мог только в шоке посмотреть на свои дрожащие от страха руки.

Только одно единственное слово слетело сейчас с его уст, но он не понимал, почему произнес его, ведь это слово, казалось, не принадлежало ему, не принадлежало его жизни. Ему казалось, что он что-то забыл, забыл нечто важное, забыл...

Он мог лишь продолжать смотреть на свои все сильнее начинающие дрожать руки. Его глаза были широко распахнуты, тогда как в них все сильнее разгоралось безумие. Он чувствовал... знал... он должен вспомнить. Истины, сокрытые в воспоминаниях, были словно заперты в невидимой клетке, но он был близок к их разгадке. Ему не хватало лишь немного, самой малости... лишь мига!

— А-ахерон...? — Испуганно прошептав, Сильва, наблюдавшая за сыном, могла сейчас лишь прийти в ужас, в то время как ее голос уже предательски задрожал.

Никогда еще она не видела подобное выражение лица Ахерона, словно... это был уже не ее сын. Ненависть, которой были переполнены его черные глаза... такого она никогда не видела.

Тем не менее, как только Ахерон услышал голос матери, наполненный страхом, беспокойством и переживаниями, наваждение словно вмиг спало с его разума, а голова начала раскалываться от невыносимой боли. Застонав, он тут же схватился за голову, способный лишь кричать, а воспоминания и сокрытые истины уходили от него все дальше... пока даже их далекое эхо не перестало звучать в его голове.

В этот момент Сильва уже немедля подскочила к сыну, а спустя миг в комнате был и Августо, берущий готовое лекарство и заливающий его прямиком в горло кричащему от боли Ахерону. Не прошло и мига, как невыносимая боль уже становилась все слабее, пока вскоре не отступила окончательно.

Спустя минуту вновь поднявшись и потирая пальцами виски, Ахерон наконец смог устало оглядеться, избавленный от мрачного наваждения. Его взгляд тут уже уперся в мать, что с любовью и переживанием смотрела на него. Она казалась ему такой постаревшей... казалось, он не видел ее так давно...

— М-мама... — Ахерон не смог сдержаться, плача и тут же прыгая в объятия матери со слезами на глазах. — Мне снова снился кошмар... я так устал мам...

Ахерон мог лишь продолжать плакать, найдя успокоение в объятиях матери. Слабый и умирающий девятилетний мальчик, загнанный в угол кошмарами. Что еще ему остается делать, кроме как искать помощи у тех, кто кажется ему непобедим и всезнающ? Родители были для него всем, и не было того, с чем не помогла бы ему мама, как не было и того, с чем не разобрался бы его отец. Он верил в это, так же праведно и благочестиво, как в Великую мать и Ярчайший Свет.

Августо за это время еще раз проверил состояние Ахерона, и не став более мешать воссоединению, вышел из комнаты по направлению к кабинету Демиана. Сейчас он должен был рассказать хорошие, а также плохие новости, поэтому уже спустя несколько минут он стоял возле кабинета, аккуратно постукивая по двери.

— Входите. — Усталый, но все равно сильный голос тут же раздался из кабинета, после которого Августо без промедлений зашел внутрь, попутно закрывая за собой дверь.

Демиан сейчас спокойно сидел за своим столом, неспешно попивая кофе, а письмо с печатью виконта в его руках то и дело перечитывалось снова и снова. Его лицо было хмурым, тогда как он сам даже не обратил внимания на вошедшего дворецкого, продолжая молча размышлять.

— Милорд. — Слегка поклонившись, что того требует устав, Августо тут же продолжил. — Госпожа Сильва и его милость пришли в себя.

Как только Демиан наконец услышал хорошие вести он тут же протяжно выдохнул. Здоровье его семьи стояло на первостепенном уровне важности, поэтому это тут же облегчило его ношу. Его взгляд тут же переместился с письма на Августо, который собирался продолжать, видя, что смог привлечь внимание барона.

— С Ахероном все в порядке, а все его травмы зажили чудесным образом. Золотой пергамент и впрямь достойное восхищения сокровище церкви... — Августо говорил с интересом, однако видя нахмуренный взгляд Демиана и его местами седые волосы, откашлявшись тут же сменил тему. - С хорошими новостями все милорд. Теперь на счет плохих...

— Ну конечно, а как без них то? — Усмехнувшись над абсурдностью своих же слов, Демиан вновь отпил кофе, давай знак Августо продолжать.

— Мы не можем найти одну из служанок поместья. Я опросил слуг, но никто не видел ее и не разговаривал с позавчерашнего дня. Я хотел вас уведомить еще вчера, но вы и сами понимаете.

Августо очень сильно не нравилось, что одна из служанок так и не появилась, как и какая-либо информация о ней. Он хотел заняться поисками еще вчера, однако несчастный случай выбил всех из колеи, отчего он мог лишь перенести это на следующий день, уже после того, как Ахерон и Сильва поправились. Тем не менее он все равно навел справки, поговорив с ее близкими друзьями в поместье. Как дворецкий он хорошо общался со слугами, чтобы они всегда держали его в курсе всех дел. Это позволяло ему лучше контролировать ситуацию, стараясь упускать из виду как можно меньше.

— Должно быть она просто сбежала. Ну ты же, наверное, и сам слышал эти слухи о проклятиях, верно? Слуги сами не знают, чего им стоит бояться... — Договорив, Демиан мог лишь отмахнуться от слов дворецкого.

Он не особо хотел разбираться с подобными глупостями, ведь его больше нервировала Лаура и письмо виконта, которое он прочел уже несколько раз. Все же эти дела намного важнее какой-то там служанки, которая скорее всего просто сбежала. Этим вопросом можно заняться и потом.

— Милорд при всем уважении. — Покачав головой, Августо мог только перебить Демиана, понимая куда тот клонит, однако он не был согласен с ним. — Я откровенно поговорил с теми, кто хорошо с ней общался, и она именно, что пропала. Это может сказаться на поместье, поэтому я рекомендую найти ее.

Услышав очередные настойчивые слова дворецкого, Демиан мог только серьезно взглянуть на Августо, который в свою очередь лишь продолжал уверенно стоять на своем. Он не хотел, чтобы кто-то отвлекался на поиски служанки, однако дворецкий был верным человеком и потому он мог уступить ему в этот раз, хотя считал, что тот уж слишком сильно привязался к слугам.

— Если ты считаешь, что ее мог кто-то убить, то хорошо. Расследуй так, как считаешь нужным, а потом доложи мне. — Пожав плечами, Демиан мог лишь согласиться, следом кивая головой.

После слов Демиана, Августо смог наконец выдохнуть с облегчением. Без позволения он не мог действовать своевольно, лишь в рамках установленных правил, среди которых, разумеется, не было никакого расследования о пропаже человека. Получив разрешение, он сможет разобраться наконец с этим делом, мучившим его уже вторые сутки.

— Благодарю, милорд. Как узнаю, что случилось я тут же дам вам знать. Если я все же оказался глупцом, и она действительно сбежала, то я приму любой выговор.

Поклонившись, Августо следом уже немедленно вышел из кабинета, тогда как Демиан в свою очередь уже даже не обращал на это дело никакого внимания, вновь начиная прочитывать письмо от виконта, неизвестно в какой уже раз.

— Старый виконт Олар разбушевался, призывая меня немедленно вернуться на южную границу... странно. Он не должен был обратить на это особого внимания. Может ли...

Тем не менее, даже прежде, чем размышления Демиана успели дать ему хоть какой-то разумный итог уже послышался очередной стук в дверь кабинета, отчего он мог лишь закатить глаза. Слишком много дел разом взвалилось на него, а он, не успевая разобраться даже с одним, как следом уже вынужден выслушивать другое.

— Войдите. — Демиан старался придать голосу спокойствие, однако в нем все равно было слышно подавленное раздражение. А когда дверь в кабинет начала со скрипом медленно открываться, он мог лишь застонать от негодования еще сильнее прежнего. - Чего тебе, Камелия? Ты дашь мне работать в конце концов?

— Прости пап... я до сих пор не могу найти Амелию... а вдруг что-то случилось с ней? Августо передал мне, что ты сказал ему, чтобы он не лез в это дело... но вдруг все же что-то случилось с ней? Вдруг она пропала... или ее похитили?! — С каждым словом Камелия все сильнее начинала волноваться, а ее мысли уходили в самые дебри, тогда как сам Демиан мог лишь закатывать глаза.

Чем больше Камелия продолжала говорить, тем сильнее он чувствовал пульсирующую головную боль. Сначала она приходила узнать про Ахерона, внутренне стыдясь встречаться с ним самой, а уже после не раз приходила к нему самому, слезно умоляя найти сестру, однако он мог лишь отмахиваться от этого, раздражаясь с каждым разом все сильнее.

— Камелия, с твоей сестрой все хорошо. Ну... в смысле она находиться в поместье. — Демиан слегка прокашлялся, отчего Камелия лишь побледнела, а на ее лице показалось еще больше испуга. Однако, прежде чем она успела сказать еще хоть слово, он, не желая больше выслушивать глупости продолжил говорить. - Она лежит под кроватью в комнате над лестницей, где столкнула Ахерона. Можешь идти.

Закончив говорить, Демиан тут же махнул рукой несколько раз в сторону дочери, показывая всем своим видом, что на этом их диалог закончен. Все же он сказал более чем достаточно, а его дочь явно уже не маленький ребенок и должна сама понять, что к чему.

Камелия же в этот момент хотела сказать что-то еще, однако суровый взгляд отца тут же отбил это желание с корнем. Она могла лишь тихонько выйти из кабинета, а после бегом помчаться в комнату, о которой говорил отец. Демиан только и слышал быстрый стук босоножек по полу, от чего на его лице появилась легкая улыбка.

— Так переживает о сестре, но была так безразлична к собственному брату. Видимо я действительно сделал что-то не так. Эх... не дают поработать. — Качая головой, Демиан мог только тяжело вздохнуть, следом уже откладывая письмо виконта и устало поднимаясь с кресла.

_______________________________________________________________________________________

Камелия в этот момент уже торопливо бежала, пробегая по лестнице и поднимаясь в комнату, о которой говорил отец. Немедля и секунды, она тут же спешно открыла дверь и зашла внутрь. Пыль полностью покрывала пол, а сама комната так и вовсе была под завязку забита всяким давно неиспользуемым хламом.