Отброшенная тень

— Амелия... Амелия ты здесь? — Тихо шепча, Камелия могла лишь попытаться позвать сестру, одновременно с чем пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

К сожалению, сейчас она попросту ничего не видела в темноте комнаты, лишь очертание кровати в самом ее конце. Тем не менее, чтобы туда попасть она должна была пролезть по пыльному полу между всяким хламом.

Однако не получив ответ даже спустя несколько секунд, она недолго думая уже хотела начать лезть, но нагнувшись тут же увидела полностью грязный силуэт, медленно ползущий к свету, отчего тут же громко вскрикнула от страха.

— Т-тихо! Не кричи, Камелия, а то вдруг папа услышит. — Амелия могла лишь со страхом проговорить, забираясь обратно и то и дело поглядывая в сторону двери, спустя миг вновь переводя взгляд на сестру. — Камелия, принеси пожалуйста мне покушать и попить, а то я просто умираю с голоду...

— Амелия! Ты окончательно сошла с ума?! Выбирайся и пошли на кухню и ванну! — Схватив Амелию за руку, Камелия тут же начала яростно вытаскивать сестру наружу, то и дело причитая и бубня.

— Ты что, не понимаешь? Папа убьет меня за то, что я сделала с Ахероном! Самое меньшее он выгонит меня из поместья! — Жалобно прошептав, Амелия могла только вновь горько заплакать, однако слезы у нее уже не текли, словно все что могли, ее глаза уже выплакали. — Мне остается только прятаться здесь, чтобы ты приносила мне еду и воду, а дальше... дальше... разберемся...

Слыша слова своей сестры, Камелия от удивления даже открыла рот, ведь та несла сейчас полнейший вздор. Тем не менее только в этот момент она наконец поняла, что ее отец с самого начала знал, где находиться Амелия. С самого начала он говорил... и с самого начала та все слышала.

— Амелия, Ахерон жив! Папа спас его, и он сам сказал мне, что ты находишься тут! — Едва Амелия услышала слова сестры, как слезы тут же потекли из ее глаз. — Он не хотел говорить, но я спрашивала его много-много раз, и он все-таки решил рассказать...

Камелия продолжала тяжело говорить, то и дело пытаясь проглотить тяжелый ком, сдавившей ее горло. Она искреннее раскаивалась, за то, как относилась к брату, и надеялась, что и ее сестра тоже.

— Видимо... видимо он хотел... хотел... чтобы ты вышла сама...

Продолжая слушать слова своей сестры, Амелия уже вновь зарыдала, как от счастья, что ее брат жив, так и от стыда, ведь все что она могла — это прятаться здесь, словно трусиха.

Даже Камелия сначала говорила быстро и торопливо, пытаясь успокоить сестру, но с каждым мгновением... с каждым сказанным ею словом, ее язык заплетался все сильнее, пока она и сама не заплакала, не способная сдержать печальных слез.

Глава 19. Я прощаю тебя. Часть 2.

Спустя несколько минут рыданий, объятий и убеждений, Камелия с Амелией держась за руки тихо вышли из комнаты, направляясь в сторону кухни. Их глаза были красными и заплаканными, но одновременно с этим счастливые, ведь их брат жив, а значит все еще можно было исправить.

Демиан в этот момент стоял сразу за поворотом в другой стороне, небрежно облокотившись на стену. Он с самого начала знал, где находиться Амелия, ведь слышал ее громкие рыдания, однако ничего не говорил, желая, чтобы она смогла наедине с собой одуматься, понять свои поступки и исправиться. Он считал, что это будет куда лучшим наказанием для нее, чем крики в лицо и пощечины. Он надеялся, что побыв зрителем... она сможет понять.

— Видимо, хоть что-то я сделал не зря. — Усмехнувшись, Демиан мог лишь печально покачать головой, в то время как стук босоножек о деревянный пол отдалялся от него все дальше.

Тем не менее он лишь продолжал молча стоять, занятый своими собственными мыслями, в то время как его черные волосы мягко касались плеч, а небольшие седые пряди щекотали нос.

— Что же одно дело наконец можно вычеркнуть из бесконечно длинного списка моих забот. — Усмехнувшись в очередной раз, Демиан уже неспеша поправил волосы, собирая их всех вместе и перевязывая нитью, следом уже направляясь обратно в свой кабинет.

_______________________________________________________________________________________

Одинокий молодой мужчина стоял на бруствере в небольшой каменной крепости. Жаркий летний воздух обдувал его лицо, тогда как его черные волосы, завязанные в длинный хвост, словно плясали дикий танец. Его серые доспехи были переполнены различными боевыми отметинами, среди которых была особо длинная, нанесенная будто бы огромным когтистым чудовищем. Отметина шла через весь доспех и заканчивалась шрамом на правом глазу мужчины, однако так и не сумевшая его ослепить, прежде чем обладатель когтистой руки не лишился своей монструозной головы.

Солнце припекало мужчине голову, а лоб был покрыт испариной, однако он был непоколебим, словно статуя он стоял и, казалось, не моргая смотрел в далекую даль, заполненную безграничным туманом, через который даже яркие лучи солнца не были способны пройти.

— Туманные полости. — Мужчина продолжал смотреть и лишь тихий шепот вырвался из его слегка приоткрытого рта, нарушая тишину свистящего ветра. — Ненавижу это треклятое место...

Мужчина так бы и продолжил размышлять, пока кто-нибудь другой его не сменит, однако сзади уже послышались неспешные шаги, приближающие с каждым пройденным мгновением все ближе к нему. Они казались такими тихими, словно поступь затаившегося убийцы, однако в ушах одиноко стоящего мужчины их обладатель не был сокрыт.

— Решил сменить меня пораньше, Калден? — Мужчина спокойно проговорил, даже не поворачивая головы.

Его голос был легким, но уверенным, звучащим даже с небольшим весельем, словно его забавляли чужие потуги приблизиться к нему незаметно.

— Черт возьми, твой слух не перестает меня поражать. — Калден, принявший забавную позу и неспешно подкрадывавшийся до этого момента мог только встать и с усмешкой, уже не пытаясь затаиться, направиться к уже начавшему смеяться мужчине.

Подойдя и сравнявшись со своим другом, Калден взглянул в далекий туман, что словно мрачный саванн покрывал все, в пределах поля зрения... весь горизонт. Его карие глаза, до этого улыбающиеся тут же помрачнели от открывшегося ему вида, в то время как солнце, припекающее его лысую голову, не давало покоя.

— Ненавижу это треклятое место... — Смотря на горизонт Калден не задумываясь тут же сплюнул под ноги, тогда как его слова были наполнены лишь неприязнью. — А ты, Маркус?

— Не поверишь, но прежде чем ты подошел я сказал те же самые слова. — Маркус мог только усмехнуться над таким совпадением, хотя, учитывая это место, ответом в любом случае было бы что-то похожее.

Туманные полости... поистине гиблое место. Бесконечный простор земель, что наполнен одним лишь туманом, также бесконечно стекающим в бездонные дыры, что словно открытые раны переполняли эти земли. Казалось бы, здесь может быть одно лишь неудобство, за исключением тварей, роящихся в этом тумане, словно в своей обители, и то и дело выползающие наружу. Бездонные дыры, в которых, казалось нет дна, настолько темны, что лишь свет Великой матери и Ярчайшего Света способен дотянуться до их мрачных глубин.

— Наоборот, верю. Если кто-нибудь и когда-нибудь скажет мне, что ему нравиться наш юг, то я приведу его прогуляться в этом охлаждающем тумане. Не знаю понравиться ли ему прогулка, но кому-то она точно понравится. — Усмехнувшись, Калден весело махнул рукой на далекий горизонт, после чего тут же скривил лицо, попытавшись изобразить страшного зверя.

Услышав слова друга и видя его действия, Маркус не мог не расхохотаться. Чувство юмора тех, кто охранял туманные полости, было явно на совсем другом уровне.

— Так что случилось, Калден? — Перестав смеяться и переведя взгляд на своего друга, Маркус не мог ни спросить.

Он в жизни бы не поверил, что его лысый друг решил погреться с ним на солнце по своей воле, и явно был прав на этот счет. Не прошло и мига, как Калден ничего не говоря уже достал из-за пазухи слегка помятое письмо, следом лишь передавая его Маркусу. Печать на письме была известна каждому из тех, кто охраняет туманные полости в этой крепости, ведь это была печать барона Алетея.

— Письмо от отца... — Тихо прошептав, Маркус немедля взял письмо и вскрыв его тут же принялся читать.

Тем не менее его до этого улыбающиеся лицо начало мрачнеть с каждой секундой и с каждым прочитанным словом, тогда как к концу от веселья в его глазах не осталось и следа.

— Черт... новости должно быть дерьмовые друг мой. — Калден слегка усмехнулся, однако Маркус не обиделся и не обратил на этого никакого внимания, лишь кивая и подтверждая тем самым слова друга.

Могло показаться, что Калден издевается, однако Маркус знал, что в случае чего тот всегда протянет руку помощи, как ему, так и его отцу. Это касалось, наверное, каждого человека, находящегося в этой крепости.

— Проблемы с младшим братом. Кажется, он проклят, поэтому отец решил отвезти его в церковь, которая находится в Игриде. — Маркус мрачно процедил сквозь зубы, тут же сминая письмо и растирая его латными перчатками почти что в пыль.

— Демиан... в церковь? — Неверие, казалось, звучало в голосе Калдена, тогда как он сам лишь продолжил говорить, но уже без усмешки. — Черт возьми... видимо дело и впрямь серьезное.

Закончив говорить, Калден не мог не нахмуриться, тогда как Маркус мог лишь в очередной раз тяжело кивнуть. Если его отец, который на дух не переносит церковь, решил обратить к ней за помощью, то проклятие явно не какая-то шутка или пустяк, на который можно закрыть глаза.

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Амелия и Камелия тихо пробрались на кухню, на которой множество слуг то и дело суетливо готовили еду. Увидев двух девушек, они не подали виду, лишь главная кухарка, женщина средних лет неторопливо направилась к ним, в то время как другие лишь иногда поглядывали, стараясь не привлекать к себе внимания двух леди.

Лицо Лиды, главной кухарки ничего не выражало, как и ее действия, однако голова бурлила от тяжелой мозговой активности. Разумеется, все слуги в поместье, в том числе и она уже прознали, кто именно столкнул младшего сына барона, а после чего где-то запрятался. Все это время они все могли лишь непрерывно обсасывать эту тему, пока рядом кроме них никого не было.

— Миледи, вы голодны? Если да, то я уже могу накрыть для вас стол в гостиной. — Поклонившись, Лида тут же улыбнулась, соблюдая при этом все формальности.

Дела барона и его детей не касались слуг напрямую, поэтому она продолжала вести себя также, как и всегда. Конечно, если только не будет сказано обратное лично бароном или баронессой.

— Не нужно, просто дай нам подносы с едой и напитками. Мы сами пойдем поедим в другом месте. — Амелия не медлила с ответом, тогда как ее тон сейчас так и вовсе был более чем тороплив.

Она до сих пор боялась, что в любой момент может встретить отца или мать, или что еще хуже — младшего брата. Она не могла даже представить, как будет смотреть ему в глаза и что говорить.

Услышав слова юной леди, Лида, поклонившись пошла выполнять то, что ей сказали и уже спустя пару минут, которые для Амелии казались целым часом, пару подносов, набитые едой были готовы.

— Миледи, я попрошу Фиалу помочь вам донести подносы... — Проговорив, Лида тут же обернулась, однако даже прежде, чем она успела договорить и позвать одну из служанок, чтобы она помогла двум леди, Амелия и Камелия в свою очередь уже подхватили подносы и унеслись из кухни, словно за ними гналась стая волков.

Лида и остальные слуги в этот момент могли лишь недоуменно смотреть им вслед до тех пор, пока топот босоножек не исчез вдалеке. Лишь после этого они также, как и раньше продолжили шептаться, однако уже с еще большим интересом чем ранее.

Камелия и Амелия сначала неслись по коридору, однако спустя минуту выдохнувшись тут же замедлились, после чего аккуратно пошли в свою общую комнату, то и дело прислушиваясь к звукам. Однако завернув за поворот, Амелия вдруг неожиданно столкнулась с тем, кого больше всего боялась увидеть.

— А-ахерон... — Увидев младшего брата Амелия словно впала в ступор, тогда как ее язык заплетался настолько, что даже его имя она едва ли смогла произнести.

— Амелия... — Неловко произнеся имя сестры, Ахерон мог только посмотреть прямо в ее еще красные от пролитых слез глаза, чувствуя неловкость.

Сейчас она выглядела вся грязной и испачканной, словно только что сбежала из пыльной кладовки, тогда как ее некогда красивые и ухоженные волосы ныне были все запутавшимися и взлохмаченными.

— А... эм... к-как ты... себя... как ты c-себя чувствуешь? — Амелия едва ли выговаривала слова, одновременно с этим опуская глаза в пол, не осмеливаясь встречаться взглядом со своим братом.

Но как бы там ни было, Ахерон сейчас ничего не сказал, просто продолжая смотреть на Амелию, что от молчания брата еще сильнее ушла в себя. От воспоминаний ее поступка сожаления затапливали сердце.

Она хотела попросить прощения, хотела упасть на колени и извиняться... правда хотела, но все, что она продолжала делать это просто стоять, глядеть в пол и перебирать пальцы на руках. Для нее, словно прошла целая вечность в томительном ожидании, прежде чем она наконец смогла взять себя в руки.

— А-ахерон... прости меня...

Амелия подняла взгляд на младшего брата, решая извиниться перед ним, смотря ему прямо в глаза. Однако, даже прежде, чем она успела закончить предложение ее глаза встретились с глазами Ахерона. Она ожидала увидеть там все: злобу, ненависть, боль, гнев, желание мести, однако смотря в его глаза она не могла поверить, ведь его лицо озаряла лишь счастливая... и такая добрая улыбка.

— Не переживай, Амелия, ведь я уже давно тебя простил.

Услышав слова брата, увидев его яркую и добрую улыбку Амелия лишь хлопала глазами, словно не могла осознать. Как... как он смог простить ее...? Неужели... так просто?

— П-почему? — Тяжелый ком сдавил горло Амелии, тогда как она могла выговорить лишь одно единственное слово, словно на большее у нее не было сил.

— Почему...? Это же и так очевидно... — Словно услышав какую-то шутку Ахерон слегка рассмеялся, тогда как ему самому было даже немного неловко говорить свои следующие слова. — Ну ты ведь... моя сестра.

Договорив, Ахерон мог только неловко почесать свой нос, тогда как Амелия не могла поверить своим ушам. Ей казалось, что младший брат ее разыгрывает. Казалось, сейчас маска спадет с его лица, а волна ненависти и злобы сметет ее, однако смотря в его глаза, в его неловкую улыбку она не видела ни капли фальши, лишь искренность и чистоту...

— Как... как...?

Амелия стояла, так и не способная произнести хоть слово, однако слезы уже стекали по ее лицу, то и дело капая на пол и делая ее облик еще более безобразным. Она хотела развернуться и убежать, однако теплые и такие мягкие объятия тут же окружили ее, так и не позволяя ее мыслям перейти к действиям.

— Не плач, Амелия... я правда простил тебя... — Обняв сестру, Ахерон сейчас лишь искреннее прошептал, отчего спустя миг Амелия могла лишь громко зарыдать и упасть на колени.

Ее руки тут же крепко обняли брата в ответ, а голова уперлась в его казалось сейчас такую широкую грудь. Извинения потекли из ее уст бесконечным потоком, а она сама могла лишь продолжать просить прощения, стоя на коленях перед младшим братом, ведь лишь такой поступок достоин его, казалось, бесконечного милосердия и любви.

Глава 20. Святость.

Множество ярких свечей, выставленных в хаотическом порядке, сейчас тускло освещали небольшую комнату, пробираясь даже в ее самые затаённые уголки. Их теплый и тусклый свет доставал словно до каждого темного места, выжигая в нем весь сокрытый мрак. Святостью словно переполнено было это место, названное — Обитель святых.

— Не убоюсь я зла... не устрашусь неверных...

Звуки ударов плети о плоть, то и дело звучали между словами, что с небывалым остервенением слетали шепотом с губ невероятно красивой девушки, стоящей сейчас на коленях. С каждым ударом ее лицо наполнялось невероятной болью... но она лишь продолжала нести свой неустанный крест.

— Не дрогнет воля моя... но дрогнет зло людское...

Удары плети раздавались все быстрее... все громче. Слышалось даже легкое хлюпанье, разбавляемое звучащими брызгами крови, что словно краска слетали с кисти небывалого художника, вырисовывая мрачную картину на окровавленном полу.

— И встану я рядом с тобой... и твоей дланью могучей...

Хрипы и стоны то и дело начали звучать по всей комнате, словно омрачая ее, тогда как даже они вскоре превратились в бешеное рычание загнанного в угол зверя. Даже где-то вдалеке, казалось, звучал далекий и иллюзорный хор голос... как и звуки извивающихся с жаждой и ненавистью насекомых.

— Нечестивцев я покараю... и вознесусь я...

Глаза девушки поднялись, взирая на прекрасную статую, в то время как из ее глаз уже текли кровавые слезы. Безумие искажало ее лицо, однако, лишь праведностью и величием преисполнено оно было!

— И тогда сама... Великой матерью я стану!

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Мирейн и Вильгельм торопливо запрягали двух лошадей, в то время как Демиан лишь стоял недалеко от них, наблюдая за своими старыми друзьями с небольшой неловкостью во взгляде.

Сейчас полные латные доспехи уже плотно покрывали тела обоих рыцарей, тогда как лишь голова была свободна от шлема, аккуратно лежащего в седле и дожидающегося, когда он наконец сможет сослужить верную службу своему обладателю.

— Мне неловко, что я усложнил вам жизнь подобной работой, друзья. — Слегка склонив голову, Демиан мог только негодующе покачать головой.

Он действительно не хотел посылать их решать его собственные проблемы, однако среди тех, кому он доверял и кто мог справиться с этим лучше всего, были лишь они двое. Старые друзья... старые товарищи... братья по оружию.

— Мы ведь уже обсуждали это когда ты только приехал из Игрида, Демиан. Мы сами вызвались поехать. Да и как мы можем поручить это дело кому-то другому? Это же касается не кого-то там, а Ахерона. — Мирейн весело рассмеялся, тогда как Вильгельм только кивнул, полностью соглашаясь со своим товарищем.

— Ха.... — Улыбнувшись, Демиан мог только покачать головой, взирая на улыбки друзей и выбрасывая из головы всю оставшуюся в нем неловкость. Все же это действительно то, что нужно сделать...

Как только Демиан вернулся с семьей из Игрида он сразу сказал двум старым друзьям прийти к нему в кабинет, ведь дела не терпели отлагательств. Сначала он хотел отправить письмо Лауре, однако, эта мысль исчезла из его головы также быстро, как и появилась. Если епископ будет настроена пойти против него, письмо с его печатью, описывающее проклятье будет лучшим доказательством и причиной для церкви забрать Ахерона. Не говоря уже о письме Олара, где было не мало намеков на то, что виконт частично знает о происходящем.

— Вы правы... в этом деле я не могу полностью довериться никому, кроме вас. — Демиан мог только в очередной раз кивнуть на слова друга, продолжая говорить. — Однако вы определились, кто отправиться в церковь, а кто поедет к старику Варбу?

— Вильгельм чур ты поедешь к старику. Я слишком давно не исповедовался. — Мирейн рассмеялся, придумывая первую попавшуюся ему на язык причину, на что Вильгельм мог только закатить глаза.

Старик Варб был знатоком проклятий, которому Демиан давно помог, однако его точное местоположение было неизвестно и очевидно с этим делом придется разбираться дольше, нежели c полуночной поездкой галопом до Игрида.

— Мирейн. — Когда выбор был сделан, Демиан тут же серьезно посмотрел на своего друга. — Неизвестно как отреагирует Лаура, и как уже возможно отреагировала церковь, поэтому будь крайне осторожен, как в действиях, так и в словах.

Демиан немного переживал о Лауре, так как в письме виконта, которое он прочел множество раз, были намеки о том, что о произошедших событиях тот уже осведомлен, а значит события возможно стали известны не только дворянству, но и высшему духовенству, но все же это было под большим вопросом. Сейчас нужно было действовать быстро, чтобы замести следы и отвадить чужие взоры от Ахерона.

— Не переживай, Демиан. — Мирейн мог только серьезно кивнуть, ведь он и сам понимал всю серьезность ситуации.

Могло показаться, что он выбрал поездку в церковь, потому что не хотел тратить время на поиски бродячего не пойми где старика, однако на деле с Лаурой он мог найти язык гораздо лучше Вильгельма, поэтому тот и не возражал. За маской легкого веселья оба рыцаря на деле готовы были приложить все свои силы и возможности.

— Тогда удачи вам, друзья.

Не говоря больше ни слова, оба рыцаря следом тут же вскочили на своих лошадей и ускакали по тракту, разделяясь спустя несколько минут по разным дорогам. Один направился в Игрид, тогда как другой на север, где предположительно раньше жил старик Варб.

Демиан лишь смотрел вслед своим друзьям, не молясь, но надеясь на их скорое и триумфальное возвращение. Хотя он не особо сильно переживал за Вильгельма, как и за поиски старика. Проблема церкви была намного серьезнее чего-либо.

_______________________________________________________________________________________

Амелия и Ахерон обнимались еще на протяжении нескольких минут, пока Камелия, стоя в стороне ярко улыбалась, то и дело вытирая слезы рукавом своего платья. Тем не менее спустя еще минуту оба почувствовали легкую неловкость, поэтому Амелия вытерев слезы и поднявшись тут же отстранилась от младшего брата.

— Спасибо, что простил меня. Я больше никогда не буду над тобой издеваться... Камелия, конечно же тоже. — Амелия неловко повернула голову в сторону сестры, а та в свою очередь яростно закивала, увидев обращенный на нее взгляд младшего брата.

— Эм... спасибо наверно. Ну... вы должно быть спешили поесть, поэтому я не буду отвлекать вас. Да и тебе надо бы привести себя в порядок, Амелия.

Ахерон, слегка улыбаясь пробежался глазами по Амелии, отчего та тут же покраснела, осознавая, что она сейчас выглядит далеко не как юная леди. Все же ей действительно нужно принять ванну как можно скорее.

— Да... ты прав. Еще увидимся. — Быстро протараторив, Амелия следом уже схватила поднос с едой и умчалась вдаль, тогда как Камелия в свою очередь уже поспешила вслед за сестрой.

Ахерон сейчас мог лишь смотреть им вслед, однако на душе у него было как никогда хорошо. Наконец, спустя недолгие годы своей жизни он смог примириться со своими сестрами, хоть и дорогой ценой. Но как бы там ни было, они все равно оставались его близкими, и всегда ими будут. Он всегда будет заботиться о них... пусть даже ему оставалось и не долго.

— Через несколько лет я все равно умру, так какой смысл держать обиду и злость. — Ахерон слегка помрачнел от мыслей, что ему осталось жить совсем мало, однако радость от перемирия с сестрами все равно перекрывала это. — Моя жизнь все равно даже меньше, чем миг...

Едва последнее слово слетело с губ Ахерона, как он тут же схватился за голову и упал на колени. Холодный пот начал стекать по его лбу и спине, но боли не было... казалось... сейчас он вот-вот что-то вспомнит... что-то крайне важное.

— Ахерон вот ты где... Великая мать, что случилось? — Ошеломленно прокричав, запыхавшаяся Лиса тут же подбежала к Ахерону, внимательно осматривая все ли с ним в порядке.

Голос, наполненный переживаниями, тут же отвлек Ахерона от еще большего погружения, а сам он поднялся, даже не совсем понимая, что именно произошло только что. Он словно на мгновение выпал из реальности, даже не помня, о чем именно думал.

— Все хорошо, просто... да не важно. — Махнув рукой, Ахерон не стал думать об этом, списывая на очередную странность своего слабого и немощного тела. — Прости, Лиса я просто хотел немного пройтись один, не думал, что ты будешь так переживать.

Недоуменно смотря на Ахерона, Лиса хотела вновь поднять тему того, что он буквально несколько мгновений назад стоял на коленях, обливаясь потом, однако видя его хорошее настроение решила закрыть этот вопрос. Все же если он не хочет говорить об этом, то она бессильна.

— Ахерон не уходи больше без меня, а то миледи Сильва и милорд Демиан точно меня убьют... — Тихо пробормотав, Лиса могла только жалобно посмотреть на Ахерона.