Тишина, с которой я живу. Часть 5.2

– И Космос. У Жабы пропал Космос.

Я услышала об этом, когда шла на ходку, и не обратила на это должного внимания. Ребята из отряда Жабы взволнованно обсуждали, что Космоса нет. Возможно, он и не пропал вовсе, но этот вывод напрашивается сам. Очень странный день получается.

– Ты знала? – удивляется Пламя. Она редко со мной разговаривает.

– Слышала краем уха, – отвечаю я. Очень хочется ошибаться. Очень хочется, чтобы Аква не было среди пропавших.

Лётчик, Пепел и Хрусталь решают идти к Хирургу. Что ж, я много слышала о нём, пожалуй, каждый в этом городе посетил его. И у меня есть предчувствие, что он может дать ответы на наши вопросы. Если Аква нуждается в помощи, я должна ему помочь, потому что мне никто ничего не расскажет о визите к Хирургу, ведь Хрусталь прав: им нет дела до меня. Но меня ничем не остановить. И я знаю: если я не пойду сейчас с ними, мне будет очень тяжело по крупицам собирать информацию, которую они получат от Хирурга самым быстрым путём. И если Аква, обезумев от своей идеи, двинулся за горизонт, я пойду на его поиски, даже если никто не пойдёт со мной. Потому что никто меня и не остановит. Ведь, повторяюсь, Хрусталь прав: им плевать на меня.

Но я бы не стояла сейчас тут, если бы не Аква.

Озвучиваю своё решение и встречаю ожидаемо негативную реакцию. Пепел пытается пререкаться со мной, но чем быстрее мы выдвинемся, тем больше шансов у нас всё разузнать и тщательнее обдумать план действий.

Я слегка пинаю мешок своим тяжёлым ботинком:

– Берите манатки и идём к Хирургу.

Парни подбирают рюкзаки и сумки и выдвигаются. Я следую за ними, чуть отставая. Я привыкла идти чуть позади, потому что остальным не особо приятно находиться в моей мрачной компании. Тем более, я без понятия, где живёт Хирург.

Путь выдаётся долгим. Сначала мы идём молча, потом парни начинают переговариваться. Замолкают. И снова что-то обсуждают. И так несколько раз. Лётчик начинает немного отставать и равняется со мной. Мне это немного приятно.

– Что тебе известно про исчезновение Космоса?

– Ничего. Да он и не пропал, может быть. Слышала только, как обсуждали, что его не было видно, что Жаба волнуется. Календулу ещё упомянули. Мало ли, чем он занят.

– Но Аква не стал бы пропадать просто так.

– Он ничего не говорил тебе, Лётчик?

– О чём?

– Может, он хотел скрыться или уйти куда-то?

– Нет. А что?

– Да так, мало ли…

Аква не говорил об этом Лётчику. Или Лётчик не говорит об этом мне.

Мы подходим к наполовину разрушенной, серой и пыльной, как после апокалипсиса, глухой части города, именуемой районом Хирурга. Парни начинают выгружать в трубу самородки.

– У тебя есть сигарета? – спрашивает меня Лётчик, отряхивая руки.

Я не курю.

– Ну, у меня есть, – говорит Пепел.

– А зажигалка?

– Парень, если куришь, носи с собой.

Он делится зажигалкой и сигаретой. Лётчик протягивает сигарету мне, и я отрицательно мотаю головой. Лётчик наклоняется ко мне и тихо говорит, так, чтобы ни Пепел, ни Хрусталь, которые в это время складывают мешки в мешки, не слышали:

– Просто возьми. Курить не надо.

Я непонимающе смотрю в его глаза. Его взгляд вызывает доверие. Беру. Лётчик щёлкает зажигалкой раз. Два. Три. Появляется огонь. Он зажигает сигарету.

Я стою с ней, как дура. А Лётчик смотрит куда-то вперёд. Чего он ждёт?

В одном из окон здания справа загорается свет.

– Нам туда, – говорит Лётчик, – можешь потушить.

Я бросаю сигарету на землю и тушу её ботинком. Лётчик возвращает зажигалку Пеплу и указывает на окно.

Мы кое-как находим заваленный вход, в который нам приходится проползать. Лётчик любезно помогает мне. Его внимание приятно, но немного настораживает. Хотя он всегда вёл себя как джентльмен. С другими. Потом мы плутаем по коридорам и в конце концов попадаем в комнату с разрушенной стеной. Единственная железная дверь в этой комнате оказывается запертой. Хрусталь и Пепел пытаются её открыть, но безуспешно.

Из-за двери раздаётся голос:

– Пройдут только двое. Даю вам две минуты на размышление.

Мы переглядываемся. Очевидно, меня они в расчёт не берут, я слабее любого из этих парней, и у меня нет шанса, но я говорю:

– Я иду.

– Ага, щас! – возмущается Хрусталь. – Идём я и Пепел.

– Аква мой друг!

– Он всем нам друг, – напоминает Пепел и недоверчиво косится на меня. – Я его правая рука. Меня он оставлял тут за главного, – это он уже сообщает парням, – пока он ходил за горизонт. Так что я иду точно.

– Тогда я голосую за Лётчика, – говорю я. Возможно, мне удастся разузнать хоть что-то у него. Он же проявил интерес к пропаже Космоса.

– У нас тут не голосование, – возражает Хрусталь.

– Не драться же нам! – восклицает Лётчик.

Железная дверь открывается.

У косяка, преграждая нам путь, стоит Художник, держа в руках ключи, видимо, от всех дверей.

– Сказано же – «двое», – он смотрит на меня. – Идёшь ты, второго выбирайте сами.

– Почему двое? – раздражается Хрусталь. – Она даже не из нашего отряда!

– Я пойду с Лётчиком, – произношу я. С ним я чувствую себя защищённой. По крайней мере, он не бросит. А чего ждать от Хирурга, я не знаю.

– Я иду, – заявляет Пепел. – Я его правая рука.

– Пусть идёт, – останавливает моё возражение Лётчик. Его малодушие меня расстраивает. Но главное, что я иду.

Я и Пепел проходим в коридор. Художник закрывает за нами дверь. Мы двигаемся по неширокому коридору, освещённому лампочками с потолка. Художник следует за нами молча, его ключи побрякивают.

Мне неуютно.

Спускаемся и поднимаемся по лестницам, пока в конце концов не оказываемся в просторной, затемнённой комнате, освещённой огнём из камина и свечами.

На полу комнаты – ковёр. Повсюду расставлена мягкая и даже роскошная по меркам города мебель: диван, обтянутый бархатом, дубовый стол, даже бильярд есть, стулья, кресла, шкафы с книгами и статуэтками.

В комнате нас уже ждут. Видимо, это и есть Хирург, о котором столько я слышала. Высокий мужчина, в чёрных волосах которого проседь. На нём кипенного цвета рубашка и чёрные, идеально выглаженные брюки. Он дожидается, когда уйдёт Художник и произносит, указывая на диван:

– Присаживайтесь.

Пепел послушно садится, я же просто встаю рядом. Хирург располагается в кресле напротив, скрещивает пальцы рук:

– Я вас слушаю.

– Думаю, ты уже знаешь, что кое-кто пропал, – начинает Пепел, – и среди них есть Аквамарин. Тебе что-то известно о том, где они?

– Нет, – спокойно отвечает тот.

– Совсем нет? – голос Пепла звучит растерянно, такого он не ожидал, он даже оглядывает на меня.

– Я понятия не имею, где они.

– А почему пропало четыре человека?

– Не знаю. Знаю ещё, что умер мальчик.

– Какой ещё мальчик? – спрашиваю я. Вот ещё одно событие, наслоившееся на кучу других.

– Прошлой ночью на территории недалеко от Детского Дома трагически погиб мальчик двенадцати лет, – его голос звучит размеренно и спокойно, будто это и не новость вовсе, а так, мелочь.

– Его убили тени?

– Тени? – Пепел и Хирург произносят это одновременно.

Почему они так удивляются этому предположению? Что ж, они, конечно, ещё не знают, что тени напали на Хрусталь. Но ведь они в курсе, что тени могут атаковать.

– Городские тени не нападают на людей, – говорит Хирург так, будто я глупая девчонка.

– Неужели?

– Мрак, замолчи! – встревает Пепел.

Я делаю уверенный шаг вперёд:

– Сегодня ночью во время ходки тени напали на Хрусталь.

– Но это невозможно. Городские тени находятся во власти Шлюхи.

Я немного теряюсь от этого, но произношу:

– Значит, это какие-то другие тени, – я сама путаюсь в своих словах. Но вышли же они из-за горизонта. – Или бунтующие тени…

Хирург какое-то время молчит, раздумывая.

– По-моему, тут всё ясно. Пропажа нескольких человек, смерть мальчика, дикое поведение теней в городе… Всё очевидно.

– То есть тени убили мальчика, а потом похитили остальных? Или убили их? Или что? – закидывает вопросами взволнованный Пепел.

– Как вариант, – соглашается Хирург, – но маловероятный.

– А твой какой вариант? – спрашиваю я.

– Нужно проводить исследование.

– Нужно отправляться на поиски!

– Что нам делать без нашего лидера? – растерянно спрашивает Пепел.

– Есть два варианта, – Хирург встаёт и отходит к камину. – Вариант первый – ждать. Вариант второй – вступить в другой отряд.

– Это немыслимо! – Пепел вскакивает. – Да мы лучше выберем нового лидера, пусть временно, чем переметнёмся под крыло кого-то ещё.

– Глупо, Пепел. Среди вас нет ищейки, мне это известно, как и вам. Вы попросту погибните. Все лидеры осведомлены о ситуации и открыты к принятию новых лиц в свои ряды.

– Бред! Мы не станем разделяться.

– Это вынужденная мера.

– Хотя бы временная? – с надеждой спрашивает он.

– Вероятно, нет, – честно отвечает ему Хирург.

Пепел медленно опускается на диван. Я понимаю, что для него это сейчас звучит как предательство, поскольку все они как одна семья. А вот у меня… Опять придётся перебираться подслушиванием и следить за ходками? Вряд ли в этот раз кто-то спасёт меня. Если я попаду в беду. Нужно срочно что-то придумать.

– Можете идти, – после долгой паузы говорит Хирург. – Берегите Змею, – обращается он к Пеплу, и это звучит очень странно. – А тебя, – он обращается ко мне, – я попрошу задержаться.

Пепел покорно встаёт и уходит, даже не обернувшись на меня. Внутри всё съёживается.

– Значит, ты Мрак? – он обходит меня вокруг, отчего делается ещё больше не по себе. Не люблю, когда меня пристально разглядывают. – Вот мы и встретились. Сколько лет ты меня избегала?

– Что тебе нужно? – мне не нравится, как он смотрит на меня.

– Я бы хотел узнать о тебе побольше. Познакомиться с тобой.

– Это одностороннее желание.

Хирург отходит к бильярдному столу. Я, не подавая вида, пытаюсь отыскать, чем могу защититься в случае чего.

– Почему ты не приходила ко мне? Я ведь ждал, – он садится на краешек бильярдного стола. – Ты так меня боишься?

– Нет, – я говорю правду. До момента встречи с ним я его не боялась. Мне не хотелось, чтобы он знал обо мне. Мне хотелось, чтобы обо мне знало как можно меньше человек. – О тебе слишком много говорят.

– И тебе не было любопытно?

Глазами натыкаюсь на большой подсвечник на дубовом столе. Огонь и тяжёлый предмет – то, что нужно, чтобы защититься.

– Меня это отталкивает.

– Хм, интересно. Я хочу предложить тебе остаться у меня.

– Ты же понимаешь, как это звучит? – я смотрю ему прямо в глаза.

Он улыбается, осознавая свою ошибку:

– Извини, – подходит ко мне. – Я хочу изучить тебя. Если ты мне позволишь.

– Нет.

– Нет?

– Ты услышал, – я отхожу к столику с подсвечником.

– Но почему? – Хирург звучит растерянно. Неужели все соглашаются? Или я одна такая, кому он это предложил?

– А почему я должна согласиться? – интересуюсь я.

– Ты останешься у меня, и всё это время ни в чём не будешь нуждаться. Я проведу лишь серию научных экспериментов. Я занимаюсь наукой: изучаю этот город и всех, кто в нём живёт.

– Мне это неинтересно, – сухо отвечаю на его доводы.

Ещё стану заложницей обезумевшего профессора!

– Но ты же хочешь разобраться в себе?

Я смотрю на него. Неужели он знает про свет?

– Понять, что с тобой не так? – продолжает он, приближаясь. Голос его становится ниже, спокойнее, словно он удав, пытающийся загипнотизировать меня. – Ведь с тобой что-то не так? – он смотрит мне прямо в глаза. Комок от страха сжимается. Я боюсь засветиться, так нелепо себя выдав ему. Но доза настоя не даёт этому случиться. – Что именно, Мрак?

– Это моё дело, – отхожу к бильярдному столу. Кием тоже можно защищаться.

– Швея говорила, что ты с характером, – он опирается о стол и складывает руки на груди. – Если ты останешься, я смогу ответить на многие твои вопросы. И, возможно, твоё присутствие здесь прольёт свет на исчезновение Аквамарина.

Если он так блефует, то получается у него мастерски. Во мне даже поселяется сомнение. Если это даст возможность узнать, где он, что с ним случилось, если… Но «если» ничего не гарантирует.

– Фигня, – отвечаю я, хоть мне и хочется ему верить. – Ты не знаешь, что произошло с Аква, и почему он пропал. Ты не знаешь, почему пропали остальные. Ты просто хочешь, чтобы я осталась. Долбанный извращенец!

Его это оскорбляет.

– Я исследователь.

– Ага! – я направляюсь к выходу.

– Хочешь, я поделюсь с тобой своей теорией о том, куда пропали Аквамарин, Кукольных Дел Мастер, Актёр и Космос, и почему умер мальчик?

Это останавливает меня. Я оборачиваюсь, вглядываясь в его лицо. Слишком красиво звучит. Зачем я ему нужна? Почему он готов поделиться со мной своими мыслями только ради того, чтобы я осталась тут у него? Только ли ради этого? Очевидно, есть какая-то другая, более веская причина.

– Я скажу тебе, а ты останешься.

– Это всего лишь теория, – отвечаю я, зная, что навсегда теряю возможность узнать, что он думает. – Теорию я могу придумать и сама, – иду к выходу.

– Я не позволял тебе уходить, – злится он.

– А я и не спрашиваю.

Он отходит к камину, а я покидаю его мрачную комнату. К моему удивлению, железная дверь оказывается приоткрытой. Я уж побоялась, что её заперли, и я действительно вынуждена буду остаться у Хирурга. К моему ещё большему удивлению замечаю Лётчика, сидящего на груде обломков с поникшей головой.

– Где остальные? – интересуюсь я.

– Пепел и Хрусталь уже ушли.

– А ты чего остался?

– Пепел сказал, что Хирург попросил тебя остаться. Подумал, может помощь моя потребуется.

Мне приятна это его обеспокоенность обо мне, хоть это меня и удивляет. Раньше такого интереса он ко мне не проявлял. Никто не проявлял.

– Пойдём? – спрашиваю я.

Лётчик встаёт, и мы выдвигаемся.

– Пепел всё рассказал. И о случае с Хрусталём этой ночью тоже. Хрусталь крайне недоволен тем, что ты рассказала.

– Это реальная угроза. Не знаю, какие свои интересы он пытался преследовать, скрывая это, но происшествие…

– Ты видела те тени? – прерывает меня Лётчик. Он, пожалуй, единственный, кто обратил достаточно внимания на этот вопрос. Да, пропало четыре человека, мальчик умер, но почему-то все упускают, что тени напали на Хрусталя.

– Нет. Но я не думаю, что Хрусталь соврал. Он был так ими напуган.

Мы молча выбираемся из района.

– Знаешь, Лётчик, Хирург связывает пропажу со смертью мальчика.

– Да, Пепел сказал.

– Он против моей версии, но мне показалось, что он знает больше, чем рассказал нам. Или он боится себе признаться в том, что я права.

– Что ты хочешь сказать?

– Городские тени вышли из-под контроля. Они убили мальчика, они украли или, быть может, убили других. Или пропавшие где-то, как Хрусталь, сидят, забившись в угол от страха… – я говорю быстро, а потом останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. – Я хочу отправиться на поиски Аква.

– Но это безумие! Если дело и вправду в тенях, то с тобой случится то же, что и с остальными. Что бы это ни было!

– Поэтому я предлагаю тебе пойти со мной.

Лётчик знает Аква лучше, чем я. Но дело совсем не в этом. Одна я точно не справлюсь, город велик, а я в нём мала. И мне нужен кто-то, кто сможет разделить со мной это дело, и тот, на кого я смогу положиться, хотя бы чуть-чуть.

Лётчик замирает. Он удивлён моему предложению. Чуть оттягивает свитер, словно ему жарко. Я вспоминаю про его особенность.

– Какая у тебя особенность? – спрашивает он.

Я знаю, что он не расскажет о своей. Уж точно не мне. А про мою никто не должен знать.

– У меня её нет, – вру я. – А что?

Он молча изучающе смотрит на меня. Может ли быть так, что у меня её действительно нет?

– Наверное, ещё не открылась, – заключает он. – Твоя особенность не подала признаков жизни, моя абсолютно бесполезна. Мы вдвоём не справимся. Бери кого-то посущественнее. Змею, например. Её яд целебен.

Его слова обидны. Странно, я была уверена, что он согласится. Это же Аква.

– Не хочешь – так и скажи.

Зачем выдумывать оправдания? Не нужно растрачивать на меня свой запас вежливости.

– Дело не в этом, – обижается Лётчик. – Это опасно, и если что-то серьёзное случится, мы не поможем друг другу.

Его рассуждения меня раздражают. Может быть, потому что он прав. Но он как будто оправдывается. Потому что, если бы хотел, согласился без всяких вопросов.

– Если так подумать, то жить вообще опасно. Я же не зову тебя за горизонт, – сама – не понимаю, почему пытаюсь переубедить его. Пусть в нём зародится сомнение.

– Хорошо. Но с чего начать?

Я выдыхаю с облегчением.

– Нужно достать карту. Отметить место нашей ночной ходки, дом, где напали тени, места жительства пропавших, место смерти мальчика. И, вообще, разузнать бы о его смерти побольше. Справишься?

– Карту достану, всё отмечу. Насчёт мальчика не уверен, что мне что-то расскажут, – но я попробую.

– Хорошо. Я тоже попробую выяснить. Но я начну с другого. Нужно перетереть со Шлюхой. Хочу выяснить, что это были за тени.

Вдвоём, наверное, легче. Можно разделить задачи и обсудить результаты.

Отдохнув после тяжёлой ночи и нервного утра, отправляюсь к известному Дому. Время уже ближе к вечеру, и Шлюха явно готовится к принятию клиентов. На крыльце никого. В холле тоже. Подхожу к стойке регистрации и пару раз ударяю по звонку. Из глубины сквозь дверь выплывает тень, уставившись на меня своими красными глазницами. Сейчас она не похожа на нечто, способное причинить вред человеку. Мы молча смотрим друг на друга, потом я ударяю по звонку ещё раз, и тень поворачивается к винтовой лестнице с красной дорожкой. Шлюха спускается к нам. На плечах, покачиваясь в разные стороны, болтается тонкий шерстяной кардиган. В руках – фарфоровая чашка чая, от которого поднимается пар.

– Люблю новых клиентов, – Шлюха занимает своё место за стойкой, ставит чашку чая, отправляет тень восвояси и открывает журнал. – Какие пожелания?

Шлюха надевает треугольные очки, висящие на цепочке.

– Допрос с пристрастием.

– Кто-то любит погорячее? – улыбается и берёт ручку, чтобы сделать запись. Я кладу ладонь на журнал, не давая этого сделать.

– Я тут по делу. У меня к тебе допрос с пристрастием.

Шлюха медленно откладывает ручку в сторону, медленно снимает очки и резко захлопывает журнал:

– Не лучшее время выбрала. Вечером Дом Шлюхи всегда занят.

– Только у тебя есть власть над городскими тенями?

Если у Шлюхи есть время принять нового клиента, то и на разговор со мной найдётся.

– Весь мой бизнес построен на тенях. Что, хочешь в долю? – Шлюха явно не радуется нашему разговору.

– Этой ночью тени напали на одного из людей Аквамарина.

– Сочувствую, но это не мои тени. Мои тени сыты. А когда сыты, они как сомнамбулы. Они не способны на жестокость. Только если я прикажу. Ручные кролики.

– Это произошло в нежилом районе города, на ходке. И ты, я смею предполагать, единственный человек, кто знает, как ими управлять.

– Значит, это были другие тени.

– Из-за горизонта?

– Да хоть с небес!

Меня раздражает эта толстолобость.

– Всё, допрос окончен?

– Шлюха, помоги нам. Аква и ещё трое пропали. Мальчик из Детского Дома мёртв. И если это не вина твоих теней, то как бороться с ними?

– Никак. Они не могут причинить физическую боль человеку.

– Что значит «не могут»?

– То и значит. Они не люди. Они эфемерны.

– Но они ведь как-то обслуживают нас в кафе.

– Да, но это другое. Это обученные тени.

– Что это значит?

– Что я даю им возможность вас обслуживать, наделяю их оболочкой, способной дать вам чашку кофе.

– Как бороться с тенями, не твоими? Какое у них слабое место?

– Их слабое место – это люди. Люди – причина, по которой существуют тени. Поэтому тени и питаются нами, нашими эмоциями.

– Как это?

– Ты ведь Мрак, верно?

– Да.

– И чего ты хочешь этим добиться?

– Я хочу найти Аквамарина.

– Зачем?

– Потому что он этого заслуживает.

– А говорят, что тебе на всех плевать.

– Как видно, они ошибаются.

– С кем ты работаешь? Одна?

Я не знаю, стоит ли рассказывать о Лётчике, учитывая, что мы только приступаем к делу. Шлюха улавливает моё сомнение.

– Не одна? Удивительно. Это останется между нами. Ясно?

– Ясно.

– Я помогаю тебе не потому, что ты пришла ко мне, не потому, что обвиняешь мои тени, не потому, что пропало четверо, а потому, что кто-то снова пропал. И надо показать кое-кому, что нельзя сидеть сложа руки. Моя благодарность не будет знать предела, если ты во всём разберёшься. Одна или с кем-то, мне плевать. Только дай знать Хирургу, что он не прав.

Шлюха не любит Хирурга. Интересно, почему? Почему говорит, что кто-то пропал снова?

– Ни одна эмоция не исчезает из нас. Она выходит, как невидимый для нас пар. Сама по себе эмоция ничего не представляет в этом городе, но представляет собой пищу для теней.

– Тени питаются эмоциями людей?

– Да. Эмоции склоны рассеиваться со временем. А так тени поддерживают своё существование. Плохие, хорошие эмоции – это неважно, главное, что не пустота. Всем нужно что-то есть.

– То есть городские тени высасывают из людей эмоции, создавая для тебя клиентов?

– Я веду свой бизнес честно, – Шлюху оскорбляет мой вопрос. – Иногда тени отдают часть своих эмоций, положительных, конечно. Кто не хочет чувствовать себя счастливым? Они сидят на специальной диете и кормятся исключительно в этом Доме. Я заслежу за порядком. Глупо искать себе пищу где-то ещё, если тебя хорошо кормят тут. Нападение теней, о котором ты говоришь, вероятно, единичный случай. К моим сытым теням он не имеет никакого отношения. А ты, дорогая моя, раздуваешь из мухи слона.

– Погоди! Ты говоришь, что теням нужно питаться. Как животным.

– Как и людям.

– И теням из-за горизонта тоже?

– Я так думаю.

– Но что они тогда едят там, если мы – люди – здесь?

– Отличный вопрос, Мрак. Я без понятия.

– Но тогда вполне понятно, почему они напали на Хрусталь.

– Ты думаешь, они хотели есть?

– Да.

– Резонно. Только ведь вопрос не в том, почему они хотели есть…

– … а в том, – заканчиваю мысль я, – почему они тогда выбрались из-за горизонта. Из-за голода? Как звери выходят из лесов, когда голодают. Тогда что такого случилось за горизонтом, что им стало не хватать того, чем они питаются там?

Шлюха разводит руками:

– Это можно выяснить только за горизонтом.

Я задумываюсь. Идти за горизонт мне не кажется хорошей идеей.

– Но, может, дело и не в горизонте вовсе. Пропало четыре человека. Мальчик погиб. А это уже большое событие.

– Может, это никак и не связано.

– Но Хирург связывает исчезновение со смертью мальчика.

– Я не Хирург, – Шлюху это снова оскорбляет.

Я снова задумываюсь.

– Ты говоришь, что кто-то пропадал и ранее. Что было тогда? Тени тоже на кого-то напали?

– Нет. Никаких нападений не было.

– А что было?

– Ничего. Это меня и злит.

Что ж, спасибо. Я буду думать.

– Может быть, вечер в Доме Шлюхи? Познакомишься с тенями поближе, – лицо озаряет дежурная улыбка.

– Нет, спасибо. Теперь нужно кое-кого навестить.

Не знаю, насколько можно верить Шлюхе. Пожалуй, нужно рассказать о своих мыслях Лётчику и узнать, что он думает о Шлюхе, ведь он уже бывал в этом Доме. А пока я направляюсь к дому, в котором давно не была.

Когда я уже стою на крыльце, меня охватывает чувство стыда, ведь я будто сбежала. Я приходила лишь за настоями, но навестить по-человечески ни разу не заходила. Мой комок внутри сжимается.

Я стучу.

Секунд через двадцать дверь открывается. Я так давно не разглядывала её полное старческое лицо.

– Мрак? – Швея удивлена. – Но ещё ведь рано! Партия не готова, я травы только-только насобирала. Или что-то случилось?

Взволнованно тараторит. Я и не думала, что скучала по этому.

– Со мной всё в порядке, – улыбаюсь ей, – и запас у меня есть. Я в гости.

Мне жаль, но это правда лишь отчасти. Я не пришла бы к ней с визитом, если бы не все эти события.

– В гости? – лицо Швеи мгновенно светлеет и преображается. – Конечно, проходи, проходи!

Всё те же маленькие комнатки, кухня, душная от не прекращающей работы плит, запах сушёных трав… Здесь уютнее, чем где бы то ни было. Я, пожалуй, скучала по неусидчивости Швеи, её гостеприимству, но её забота порой не знает меры, и это иногда душит.

Мы пьём душистый травяной чай с мятой и листами смородины. Она всё интересуется, что нового. А я не знаю, что и рассказать, чтобы не расстроить, не напугать. О том, что я была у Хирурга и не осталась? О том, что с Лётчиком мы начинаем поиски?