Сделка с некроманткой. Отвергнутая невеста

Дариан сжал кулаки, но Амара слабо коснулась его запястья, призывая к спокойствию. Она понимала: этих двоих не выставить даже силой, пока они сами не решат, что зрелище себя исчерпало.

Глава 15. Анатомия предложения

Лиана осторожно коснулась запястий сестры. Кожа Амары была пугающе бледной даже для некроманта. Младшая Торн прикрыла глаза, и между их ладонями потекло мягкое изумрудное марево. Это не было грубым вливанием силы, как у боевых магов; Лиана действовала бережно, точно настраивала струны расстроенного инструмента.

Амара судорожно выдохнула. Краски возвращались медленно, но по крайней мере туман перед глазами начал рассеиваться. Она все еще чувствовала себя пустой чашей, которую наполнили лишь на донце, но этого хватило, чтобы осознать — в ее личной крепости слишком много захватчиков.

В углу комнаты Адриан Рейн застыл черным изваянием. Он не произносил ни слова, но его взгляд… Амаре стало не по себе. Ревизор смотрел на нее не как на объект проверки и не как на строптивого декана. В его глазах читалась странная, тяжелая сосредоточенность. Так смотрят на редкую хрупкую вазу, которая дала трещину и вот-вот рассыплется в пыль. Под этим взглядом Амара инстинктивно захотела подтянуть одеяло до самого подбородка.

Данте Веспер тем временем вовсю обживал пространство. Он уже успел бесцеремонно распахнуть шкаф и теперь с искренним ужасом рассматривал его содержимое.

— Милая Амара, это же преступление против эстетики, — он подцепил двумя пальцами рукав ее строгой черной блузки. — Пять оттенков сажи и ни одного флакона приличных духов на полке? И как ты собираешься властвовать над умами, не имея даже базового набора для контуринга лица?

Дариан, стоявший у изголовья кровати, выглядел так, будто сейчас извергнет из себя ураган. Его пальцы нервно барабанили по спинке кровати, а взгляд метался между вальяжным некромантом и подозрительно тихим ревизором.

— Веспер, если ты сейчас же не закроешь шкаф, я сдую тебя в окно вместе с твоими рассуждениями о помаде, — процедил Дариан.

— Ой, какие мы грозные, — Данте обернулся и, к всеобщему удивлению, присел на корточки перед Мраком.

Фамильяр, который еще минуту назад был готов отгрызть незваному гостю ногу, вдруг замер. Данте протянул руку — его пальцы были унизаны кольцами с темными камнями — и начал чесать Мрака за ухом. Теневой зверь издал звук, подозрительно похожий на довольное урчание, и его морда начала буквально таять под пальцами магистра некромантии.

— Предатель, — слабо пробормотала Амара, глядя на своего фамильяра.

— У него просто отличный вкус на некро-вибрации, — отозвался Данте, не оборачиваясь. — Мы с ним на одной волне, правда, зубастик?

Присутствие этой толпы в тесной комнате душило Амару сильнее, чем магическое истощение. Раздражение внутри нее копилось, как электрический заряд перед грозой. Ей хотелось тишины и отсутствия чьих-либо глаз.

В этот момент в приоткрытое окно что-то влетело. Письмо. Оно зависло в воздухе, медленно покачиваясь. Это был конверт из плотной, почти бархатистой черной бумаги. На сургучной печати красовалось изящное, детально прорисованное анатомическое сердце — со всеми артериями и клапанами, выполненное с пугающей точностью.

Дариан мгновенно оказался рядом, перехватывая письмо в воздухе.

— Погоди, Амара, это может быть опасно. От кого оно?

Амара рывком села на кровати, преодолевая сопротивление собственного тела, которое все еще казалось чужим и ватным. Злость — самое надежное топливо некромантов — наконец-то нашла выход.

— Дай его мне, — она выхватила конверт из рук Дариана прежде, чем тот успел рассмотреть печать. — Это моя личная почта. И на сегодня лимит посещений исчерпан. Вон. Из. Моей. Комнаты. Все.

— Амара, послушай, ты едва держишься, — Дариан попытался коснуться ее плеча, но она дернулась, уклоняясь. — Тебе нужно…

— Я сказала: все вон! — голос некромантки обрел ту режущую сталь, от которой у первокурсников обычно подгибались колени. — Данте, забери свои советы по макияжу и проваливай в свои апартаменты. Адриан, ваша инспекция официально завершена, отчет напишете в коридоре. Лиана, спасибо, ты чудо, закрой дверь с той стороны. Живо!

Данте, хмыкнув, грациозно поднялся, напоследок щелкнув Мрака по носу, и направился к выходу с видом человека, который просто решил сменить одну сцену на другую. Адриан Рейн задержал взгляд на Амаре еще на секунду — тяжелую, давящую секунду — но промолчал и вышел следом, чеканя шаг. Лиана, виновато шмыгнув носом, засеменила за ними.

В комнате остался только Дариан. Он замер у кровати, сложив руки на груди, и в его взгляде читалось упрямое намерение никуда не уходить.

— Тебя это тоже касается, — Амара перевела на него немигающий взор. — Вон!

— Я остаюсь, — отрезал он, и его голос больше не был солнечным. — Ты истощена, Амара. Кто-то должен следить, чтобы ты не сползла на пол, когда решишь, что ты снова всесильна. Я твой жених, в конце концов, и я не оставлю тебя одну с этим… подозрительным письмом.

Амара медленно выдохнула через нос. Воздух в комнате ощутимо похолодел, а тени по углам начали удлиняться, повинуясь ее раздражению.

— Дариан, если ты сейчас же не выйдешь сам, я попрошу Мрака тебя выставить. И поверь, он сейчас в таком настроении, что сделает это с большим удовольствием. Мне не нужна нянька. Мне нужно одиночество. Уходи.

— Амара…

— Уходи! — она указала пальцем на дверь, и на кончике ее ногтя на мгновение вспыхнула искра сырой тьмы.

Дариан стиснул челюсти. В его глазах промелькнула обида, смешанная с тревогой, но он понял — сейчас она не шутит. Один неверный жест, и их ссора перерастет в нечто куда более деструктивное. Он медленно развернулся и, не оборачиваясь, вышел, закрыв дверь чуть громче, чем следовало.

Щелкнул замок. Тишина навалилась на плечи приятным грузом. Амара вскрыла конверт серебряным ножом для бумаги. Внутри лежал лист тонкого пергамента, пахнущий ледяной хвоей и чем-то металлическим.

«Дорогая Амара,

Прошу простить мне эту вольность, но я не мог оставить без внимания ваш триумф в Авангарде. То, как вы удержали жизнь в теле юного Валленберга, было… поэтично. Истинное мастерство всегда вызывает у меня трепет, а ваше — граничит с божественным вдохновением.

Вы, вероятно, чувствуете себя сейчас разбитой и окруженной посредственностями. Я вижу, как они тянут к вам свои руки, пытаясь погреться в лучах вашей силы, не понимая ее природы. Но вы и я — мы из другой материи. Мы не просто управляем смертью, мы диктуем ей условия.

Я искренне желаю вам победы в этом фарсе, который в Академии называют «Турниром деканов». Было бы досадным недоразумением, если бы такая власть досталась кому-то менее достойному. Впрочем, я пишу вам, потому что верю в потенциал, который превосходит любые титулы и кресла в совете.

Представьте, чего бы мы могли достичь вместе. Наш союз стал бы самым совершенным сплетением магии в истории этого мира.

Подумайте об этом, Амара. Мир принадлежит тем, кто не боится смотреть в бездну. И я уверен, что в этой бездне мы бы увидели друг друга.

Ваш неизменно, Харви».

Амара медленно опустила письмо на колени. Ее пальцы слегка подрагивали — и на этот раз не от слабости. Она смотрела на анатомическое сердце на конверте и чувствовала, как где-то глубоко внутри, за барьерами сарказма и усталости, шевельнулось неприятное предчувствие.

Харви Кассиан не просто предлагал сотрудничество. Он предлагал ей трон на вершине пепелища. И самое пугающее было в том, что он, кажется, действительно понимал ее лучше, чем те, кто только что стоял в этой комнате.

Амара покосилась на запертую дверь, за которой наверняка дежурит эта троица раздражающих ее мужчин, достала пергамент и начала писать ответ.

Глава 16. Игры разума и сердца

— Амара, любимая, открой, пожалуйста, дверь.

Голос Дариана звучал приглушенно из-за толстой дубовой панели, вкрадчиво и мягко, но в этой мягкости слышалась натянутая, вибрирующая струна тревоги. Он явно сдерживался, чтобы не разнести преграду магией воздуха.

Амара не ответила сразу. Ее сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум ветра за окном. Пальцы, перепачканные черными чернилами, лихорадочно сворачивали пергамент. Воск на печати еще не успел остыть, но времени ждать не было.

— Мне нужна еще минутка одиночества, пожалуйста! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Минутка истекла, Торн! — раздался другой голос, грубый и нетерпеливый. Кайр. — Да что вы с ней возитесь? Давайте выломаем дверь, и все!

— Не смей, Вест! — рыкнул Дариан. — Если ты тронешь дверь, я…

Амара не слушала их перепалку. Она торопливо шептала заклинание, формируя из бедных остатков своей магии маленького вестника. Призрачный ворон соткался из мрака на подоконнике, нетерпеливо перебирая лапками.

Она сунула свернутое письмо в его призрачный клюв.

— Лети, — прошептала она одними губами, глядя в пустые глазницы птицы. — Найди его. Передай лично в руки.

Ворон беззвучно сорвался с подоконника и растворился в темноте ночи, мгновенно сливаясь с тенями. Улика исчезла.

В ту же секунду замок двери жалобно скрипнул, щелкнул под напором чьей-то магии, и створка распахнулась, с грохотом ударившись о стену. В маленькую комнату, теснясь в узком проходе, ввалилась целая делегация. Пространство мгновенно сжалось.

Первым влетел Кайр, на ладони которого уже плясал готовый к бою огненный шар, освещая углы тревожным оранжевым светом. Следом шагнула Лея, чьи цепкие глаза мгновенно просканировали помещение на предмет угроз. Дариан ворвался третьим, взъерошенный и безумно встревоженный.

Замыкал шествие Данте Веспер. Некромант вошел с грацией скучающего аристократа, поправляя идеально сидящий манжет, словно зашел не на место потенциального преступления, а в бальный зал.

Амара быстро оглядела вошедших. Адриана и Лианы не было. Видимо, ревизор все-таки проявил остатки педагогической ответственности и сопроводил студентку на занятия. Хоть за это спасибо.

— Ты цела? — выдохнул он.

— Я в порядке, — Амара мягко, но настойчиво убрала его руки. Ей нужно было пространство. И ей нужно было собрать всю свою храбрость в кулак.

Она обвела взглядом присутствующих. Кайр подозрительно принюхивался, словно гончая. Лея стояла у двери, скрестив руки на груди, перекрывая выход. Данте с бесцеремонным любопытством разглядывал корешки ее книг, вытаскивая один из гримуаров.

Амара глубоко вздохнула, поправляя очки. Отступать было некуда.

— Мы обещали друг другу не врать, — тихо сказала она, глядя прямо в золотые глаза Дариана.

Дариан напрягся. Его лицо закаменело, предчувствуя удар.

— Помню.

— Поэтому мне нужно тебе в кое-чем признаться.

В комнате стало очень тихо. Даже Данте перестал шуршать страницами чужого гримуара и повернулся к ним, прислонившись бедром к столу.

— Во-первых, — начала она, решив сбросить сначала малый груз, чтобы подготовить почву, — то зеркало в моем кабинете. Я не в кладовой его нашла.

Дариан нахмурился, явно не понимая, к чему этот разговор о мебели в такой момент.

— И?

— Его подарил мне Данте, — выпалила она.

Дариан медленно повернул голову к некроманту. В его взгляде начало формироваться грозовое предупреждение. Воздух вокруг Дариана стал холоднее.

Данте лишь широко улыбнулся и развел руками, ничуть не раскаиваясь.

— У красивой девушки должен быть качественный инвентарь, Темпест. Не смотри на меня так, это был жест доброй воли и безупречного вкуса. Согласись, рама шедевральная.

— Мы обсудим твой вкус позже, — процедил Дариан, не сводя глаз с соперника.

— Это мелочи, Дариан, — Амара дернула его за рукав, возвращая внимание к себе. Ей нужно было сказать главное, пока решимость не иссякла. — Слушай дальше.

Она сделала паузу. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухими ударами.

— Во-вторых… то письмо, которое прилетело в окно. И на которое я только что отправила ответ. Это письмо было от Харви, — выдохнула Амара.

Эффект был мгновенным. Словно в комнате взорвалась бомба замедленного действия.

Кайр резко шагнул вперед. Лея нахмурилась, ее пальцы дернулись, сплетая невидимый контур защиты. Дариан застыл. Он побледнел, и воздух вокруг него стал холодным и разреженным, как на большой высоте перед штормом.

— Харви, который Кассиан? — присвистнул Данте, и в его голосе прозвучало искреннее, хоть и совершенно неуместное восхищение. — Ого. Так у тебя романтическая переписка с самым разыскиваемым преступником в королевстве? Амара, ты полна сюрпризов. Я начинаю ревновать.

— Заткнись, Веспер! — рявкнул Кайр, не глядя на него. — Что в письме, Торн? Где он?

Амара покачала головой.

— Он не написал, где он. Он… он поздравил меня. С тем, что я спасла Эрика Валленберга. Он наблюдал за нами.

— Он знает про Эрика? — быстро спросила Лея.

— Он знает все. Он предложил… — Амара запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле.

Дверь снова открылась. Бесшумно, но все обернулись.

На пороге стоял Адриан Рейн. Он вернулся один, проводив Лиану. Ревизор выглядел спокойным, но это спокойствие было обманчивым, как гладь озера, под которой скрываются чудовища. Он медленно прошел в комнату, и температура, казалось, упала еще на несколько градусов.

Его взгляд — цепкий, тяжелый — сразу нашел глаза Амары. В глубине его темно-карих глаз начало разгораться пугающее фиолетовое свечение.

— Продолжайте, мисс Торн, — произнес он своим мягким, опасным баритоном. — Что именно предложил вам беглый психопат?

Амара почувствовала, как внутри все сжимается.

— Он предложил союз, — сказала она, глядя на Дариана. — Он считает, что мы с ним похожи. Что мы можем достичь величия вместе.

— И ты… что ты ответила ему? — прошептал Дариан

Адриан подошел ближе, остановился прямо перед Амарой и медленно протянул свою руку к ее подбородку, заставляя ее посмотреть в его глаза.

— Он предлагал тебе, хм… сотрудничество, — произнес Адриан утвердительно, его голос вибрировал от напряжения. — И ты согласилась.

Эти слова упали в тишину как камни.

Дариан посмотрел на Амару с таким выражением, будто мир рухнул во второй раз за неделю.

— Не лезь в мою голову! — закричала Амара, и слабые тени по углам комнаты взметнулись вверх, реагируя на ее гнев. — Вон из моего сознания, Рейн! Я сама расскажу!

— Что? — голос Дариана был глухим. — Тебе написал Харви, и ты вступила с ним в переписку? Более того, ты хочешь переметнуться на его сторону? Амара, что происходит?

— Арр, да дайте уже объяснить! — взмолилась она. — Это ловушка. Моя ловушка для него. Харви сейчас неуловим. Мы всегда на шаг позади. Мы находим его следы слишком поздно.

Она посмотрела на Дариана, моля о понимании.

— Он считает меня такой же, как он. Амбициозной, жадной до силы некроманткой. Я подыграю ему. Если он будет думать, что я на его стороне, что я его союзник внутри Академии... он подпустит меня ближе.

— Это безумие, — выдохнула Лея. — Ты хочешь стать двойным агентом против психопата?

— А у нас есть выбор? — парировала Амара. — Он не остановится на одном Паразите. Он ищет других жертв. Он хочет создать армию или стать богом, я не знаю! Но если я смогу втереться к нему в доверие, я узнаю его планы. Я смогу спасти тех, кого он наметил следующими жертвами.

— Или он убьет тебя, как только заподозрит неладное, — мрачно заметил Кайр.

— Почему ты не посоветовалась со мной? — Дариан шагнул к ней, и расстояние между ними сократилось до минимума.

Его голос сорвался на хрип. В золотых глазах бушевал шторм — смесь страха за нее и горечи от того, что его отодвинули на второй план в вопросе ее жизни и смерти. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным, волосы Амары слегка приподнялись от статического напряжения, исходящего от мага воздуха.

— Ты прекрасно понимаешь, что это смертельно опасно! Харви — не просто преступник, Амара. Он чудовище, которое играет людьми, как куклами! А ты решила зайти в его клетку добровольно?

— Именно поэтому я и не посоветовалась! — выпалила Амара, глядя ему прямо в глаза. Она не отступила ни на шаг, хотя ярость Дариана сейчас пугала даже ее. — Потому что ты бы встал в дверях. Ты бы запер меня в этой комнате, окружил ветряными щитами и никогда, слышишь, никогда бы не позволил мне отправить это письмо. И Кайр с Леей поддержали бы тебя.

— Вы бы начали искать безопасные пути, — продолжила Амара, понизив голос. — А безопасных путей с Харви нет. Пока мы осторожничаем, он действует.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как адреналин, подстегивавший ее последние полчаса, начинает отступать, оставляя после себя звенящую пустоту и дрожь в коленях.

— Теперь уже поздно что-то обсуждать. Письмо отправлено. Механизм запущен, Дариан. Харви получит мой ответ. И если я сейчас пойду на попятную, он поймет, что я испугалась, и мы потеряем единственный шанс подобраться к нему.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра за открытым окном. Адриан Рейн молчал, задумчиво потирая подбородок. Фиолетовое свечение в его глазах погасло, сменившись холодным расчетом — будто ревизор уже перестраивал шахматную партию в своей голове, учитывая новый, безумный ход королевы.

Дариан закрыл глаза и с шумом выдохнул, проводя ладонью по лицу. Его плечи поникли. Он понимал, что она права насчет необратимости поступка, но принять это было невыносимо трудно.

Тишину, как хрустальный бокал, разбил голос Данте.

Некромант отлип от стола, медленно, с театральной насмешкой захлопал в ладоши и широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. В этой улыбке не было ни страха, ни осуждения — только чистый восторг игрока, увидевшего рискованную ставку.

— Браво, — протянул он, глядя на Амару с нескрываемым восхищением. — Обожаю некроманток. С ними никогда не бывает скучно.

И практически без паузы продолжил.

— Может, поцелуемся? — но быстро взглянув на реакцию Амары, а потом и на Дариана, поднял ладони вверх в примирительном жесте и поспешил добавить. — Ну, нет так нет. Просто спросил.

Но Данте не заметил, как сильно сжал челюсти менталист.

Глава 17. Долги и маски

Время в Академии превратилось в вязкую, серую субстанцию. Дни превращались в недели и тянулись медленно, словно патока, застывающая на морозе. После всплеска адреналина в шахтах и спасения Эрика наступил штиль — тот самый обманчивый и давящий, который обычно предшествует настоящему шторму.

Амара проводила большую часть времени в своей комнате или в библиотеке, пытаясь восстановить выжженный до дна резерв. Магия возвращалась неохотно, капля за каплей, отзываясь в теле ноющей ломотой. Руки иногда дрожали, напоминая о том, какую цену она заплатила за возвращение души Валленберга в тело.

Адриан Рейн, казалось, наслаждался ситуацией. Утром третьего дня после инцидента на столе Амары материализовался конверт с гербом Инквизиции. Текст был написан каллиграфическим почерком, в котором сквозило высокомерие:

«В связи с физической нестабильностью одного из кандидатов следующий этап Турнира переносится на неопределенный срок. Выздоравливайте, мисс Торн. Мне нужна ваша полная боеготовность, чтобы раздавить вас честно».

— Снизошел, — фыркнула Амара, бросая письмо в корзину. Это явно была не милость, а стратегия. Рейн хотел шоу, а не избиение ослабевшего противника. Ему нужна была драма.

Тем временем штаб Авангарда напоминал растревоженный улей. Лея и Кайр практически не спали. Карта королевства на стене их кабинета была испещрена новыми метками, но ни одна из них не вела к Харви Кассиану.

— Пусто, — Кайр с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть стопку отчетов. — Ни одного некротического всплеска. Ни одного сообщения о черных ритуалах. Он залег на дно так глубоко, что даже кроты его не найдут.

— Или он сменил тактику, — Лея стояла у окна, глядя на тренировочный полигон. Ее голос был ровным, но пальцы нервно теребили край рукава. — Харви умен. Он знает, что мы ищем некромантию. Он может использовать артефакты, наемников, яды... что угодно, что не фонит магией смерти.

— А что со студентами? — спросила Амара, которая зашла к ним, чтобы проверить сводки. Она все еще была бледной, но уже не выглядела как привидение.

— Ничего, — покачала головой Лея. — Никто не пропал. Ни в одной из магических школ континента. Либо он насытился Эриком, либо готовит что-то масштабное.

Имя Эрика повисло в воздухе тяжелым грузом. Валленберг находился в королевском госпитале,в крыле особого режима. Лучшие целители столицы боролись за его разум. Тело удалось стабилизировать, но сознание парня блуждало где-то далеко.

— Если он умрет... — начал Кайр, мрачно глядя на карту.

— Он не умрет, — резко перебила Амара. — Я не для того выворачивала себя наизнанку, чтобы он сдался сейчас.

— Нам нужно, чтобы он заговорил, — прагматично заметила Лея, хотя в ее глазах читалось сочувствие. — Эрик — единственный свидетель. Он видел, куда его тащили, слышал разговоры Харви и Мортейна. Возможно, он знает, где их база. Пока он молчит, мы слепы.

Дни сменялись неделями. Снег за окнами становился все грязнее, небо — все ниже. Академия жила своей жизнью: студенты готовились к экзаменам, сплетничали и, конечно, обсуждали Турнир.

И главным героем этих обсуждений, к раздражению Амары, был Данте Веспер.

Некромант-эстет, казалось, решил превратить ожидание следующего тура в бесконечный праздник. Он устраивал вечеринки в гостиной факультета, заказывал деликатесы из столицы и менял наряды чаще, чем перчатки. Его смех звучал в коридорах, а шлейф дорогих духов перебивал даже запах плесени в подземельях.

— Он невыносим, — жаловалась Лиана, забежавшая к сестре на перерыве. — Вчера он пытался подарить мне букет лилий, которые пели серенады! Ама, они фальшивили! Я чуть не оглохла.

— И что ты сделала?

— Превратила их в компост, — гордо заявила Лиана. — Но он даже не обиделся! Сказал, что у меня «страстная натура». Он вообще относится к жизни так, будто у него в кармане безлимитный кредит доверия судьбы.

Амара лишь хмыкнула. Данте раздражал ее своей показушной роскошью, но она была слишком занята собственным восстановлением, чтобы обращать на него внимание. До сегодняшнего вечера.

Желая побыть одна, Амара выбрала западную галерею, самую безлюдную и продуваемую всеми ветрами. Здесь, на высоте третьего этажа, среди гаргулий и морозного тумана, она рассчитывала на тишину.

Но тишины не было.

Из глубокой ниши, скрытой тенью колонны, тянуло сладковатым, дурманящим дымом дорогих сигарилл. Амара замедлила шаг, услышав знакомый ленивый голос.

— ...ты становишься назойливым, Грызз. Это дурной тон. Я же просил не беспокоить меня во время медитации.

Амара бесшумно скользнула за выступ стены. Данте Веспер сидел прямо на каменных перилах, свесив одну ногу в пропасть двора-колодца. В одной руке он держал бокал с чем-то янтарным, в другой тлела сигарилла. Перед ним в воздухе висело небольшое переговорное зеркало, оправленное в черненое серебро.

Из зеркала на некроманта смотрело лицо гоблина — искаженное яростью, с острыми, как иглы, зубами.

— Дурной тон — это просрочка платежа на два месяца, Веспер! — прорычал гоблин, и его голос скрежетал, как железо по стеклу. — Мои парни уже наточили ножи. Пятьдесят тысяч золотых. Ты обещал вернуть их еще вчера.

Данте картинно зевнул, прикрыв рот ладонью в перстнях.

— Скука, — протянул он, стряхивая пепел в пустоту. — Ты слишком драматизируешь. Я же сказал: у меня временные трудности с доступом к семейным счетам. Отец решил поиграть в воспитание, заблокировал активы. Бывает.

— Меня не волнуют твои семейные драмы! — взвизгнул гоблин. — Если денег не будет до конца месяца, мы заберем долг натурой. Глаза мага твоего уровня стоят дорого на черном рынке.

Амара ожидала, что Данте вздрогнет. Или начнет оправдываться. Но он лишь рассмеялся — легко, бархатисто, словно услышал удачную шутку на светском рауте.

— Глаза? Оставь, они мне еще пригодятся, чтобы подмигивать студенткам, — он сделал глоток из бокала. — Слушай внимательно, коротышка. Ты видишь, где я нахожусь? Это Академия. Через месяц я стану деканом факультета Некромантии.

— И что мне с того? — буркнул гоблин, но уже менее уверенно.

— А то, мой узколобый друг, — Данте наклонился к зеркалу, — что декан имеет право первой подписи на финансовых документах факультета. Гранты Короны, бюджет на реактивы, зарплатный фонд... Там крутятся суммы, по сравнению с которыми мой долг — это чаевые для лакея.

Амара почувствовала, как холод камня проникает сквозь подошвы ботинок. Он не просто хочет выиграть. Он планирует запустить руку в казну Академии.