Сделка с некроманткой. Отвергнутая невеста

— Ты собираешься расплатиться казенными деньгами? — уточнил гоблин. — Это казнокрадство. За такое отправляют на рудники.

— Это называется «перераспределение ресурсов», — ухмыльнулся Данте, любуясь своим отражением в бокале. — Я стану деканом, выпишу пару фиктивных заказов на поставку редких ингредиентов через твою контору, и мы в расчете. Я сделаю тебя богатым, Грызз. Но если ты еще раз испортишь мне вечер своими угрозами... я вспомню, что я некромант, и подниму твою прабабку, чтобы она отшлепала тебя при всех.

Данте щелкнул пальцами, и зеркало погасло, превратившись в обычный кусок стекла.

Амара медленно отступила назад, стараясь не задеть мантией стену. Она тихо-тихо вернулась в коридор, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. Но не столько на Данте, сколько на Рейна. Как этот слепой менталист мог допустить участие Данте в турнире?!

__________

Привет, любимые читатели!

Как думаете, что происходит? И как так вышло, что Адриан Рейн, казалось бы сильный менталист, допустил такого мерзавца без принципов к Турниру? Пожалуйста, поделитесь своими догадками. И в следующей главе будет ответ на эту загадку).

Глава 18. Эффективный менеджмент

Ярость — отличное топливо. Она выжигает усталость, заглушает боль в ноющих мышцах и придает ускорение, которому позавидовал бы любой воздушный маг.

Амара не помнила, как преодолела расстояние от западной галереи до административного крыла. Коридоры слились в смазанную полосу факелов и гобеленов. Студенты, попадавшиеся навстречу, шарахались к стенам, инстинктивно чувствуя исходящую от нее волну холода. Даже портреты бывших ректоров предпочли притвориться спящими.

Дверь приемной ревизора распахнулась от удара магической волны — Амара даже не потрудилась коснуться ручки. Секретарь, молоденькая девчушка, только открыла рот, чтобы возмутиться, но, встретившись взглядом с некроманткой, мудро решила изучить содержимое своей чернильницы.

Кабинет Адриана встретил ее идеальной тишиной и запахом кофе.

Рейн сидел за массивным столом из темного дуба, просматривая какие-то документы. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда дверь с грохотом ударилась о стену. Он лишь медленно, подчеркнуто спокойно перевернул страницу.

— Стучать, я полагаю, вас не учили, мисс Торн? — его голос был ровным. — Или это новый метод некромантии — оживлять мебель ударами?

— К черту этикет, Рейн! — Амара подошла к столу вплотную, упершись ладонями в столешницу. Бумаги под ее пальцами мгновенно пожелтели от переизбытка некротической энергии. — Ты знал?

Адриан наконец поднял взгляд. Его темно-карие глаза смотрели с ленивым интересом.

— Уточни вопрос. Я знаю много вещей. Например, то, что ты сейчас испортила отчет за третий квартал.

— Не притворяйся! — выплюнула Амара. — Данте Веспер. Ты менталист высшего уровня. Ты видишь людей насквозь, как рентген. Ты сканировал каждого кандидата. Ты не мог не заметить, что у этого павлина долгов на пятьдесят тысяч и за ним охотятся коллекторы!

Адриан откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. На его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Допустим.

— Допустим?! — Амара задохнулась от возмущения. — Ты допустил к участию в Турнире человека, который планирует превратить факультет в свой личный кошелек! Он прямым текстом заявил, что собирается воровать бюджетные средства, чтобы расплатиться с гоблинами!

Она набрала воздуха в грудь, готовясь выдать тираду о чести, долге и безопасности студентов, но Рейн вдруг встал.

Это было плавное хищное движение. Он обошел стол не спеша, словно хищник, который уже загнал добычу и теперь наслаждается моментом. Амара невольно выпрямилась, но отступать не стала.

Адриан остановился слишком близко. Непозволительно близко. Нарушая все границы личного пространства, принятые не только в деловом этикете, но и в инстинкте самосохранения.

— Ты такая громкая, Амара, — тихо произнес он. Его голос вибрировал где-то в районе ее диафрагмы. — Столько эмоций. Столько праведного гнева.

— Я говорю о преступлении... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Рейн сделал еще полшага вперед. Амара уперлась бедрами в край стола. Отступать было некуда. От него пахло морозной свежестью, дорогим табаком и опасностью.

— Ты думаешь, я идиот? — он склонил голову набок, разглядывая ее лицо, словно редкий артефакт. — Ты думаешь, мне нужно, чтобы ты шпионила за Веспером по кустам и приносила мне новости, которые я знал в ту самую секунду, когда он подал заявку?

— Тогда почему? — прошептала Амара, глядя в его холодные глаза. — Зачем ты позволяешь ему участвовать? Он же вор.

Адриан поднял руку. Амара дернулась, но он лишь поправил выбившуюся прядь ее волос, едва касаясь кожи кончиками пальцев. От этого прикосновения по позвоночнику пробежал электрический разряд.

— Он не вор, Амара. Он — инвестор, попавший в кассовый разрыв, — в голосе Рейна звучал цинизм максимальной концентрации. — Данте Веспер — талантливый некромант. У него гибкий ум, отсутствие моральных терзаний и, что самое важное, — огромная мотивация.

— Мотивация украсть деньги!

— Мотивация сделать факультет прибыльным, — жестко поправил Адриан. Он наклонился к ее уху, его дыхание опалило кожу. — Подумай головой, а не своим пылающим сердцем. Чтобы украсть из бюджета, нужно, чтобы в бюджете что-то было. Данте знает, что если факультет загнется, ему нечем будет платить гоблинам. Он вывернется наизнанку, он найдет гранты, он привлечет спонсоров, он наладит производство редких ингредиентов, чтобы наполнить казну. Да, он будет отщипывать куски себе. Но при этом механизм будет работать идеально.

Амара смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что слышит.

— Это... это чудовищно, — выдохнула она. — Ты готов отдать студентов, науку, наследие в руки проходимца только потому, что он будет эффективным менеджером?

— Я здесь не для того, чтобы разводить слюни и спасать души, мисс Торн, — Адриан навис над ней, его лицо было в сантиметрах от ее лица. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный расчет и что-то темное и тягучее, что совершенно не вязалось с темой разговора. — Я здесь, чтобы сделать Академию сильной. Идеалист на посту декана часто хуже вора. Идеалист тратит деньги на мечты. Вор приумножает их, чтобы было что красть.

Он положил ладони на край стола по обе стороны от нее, окончательно беря ее в кольцо. Амара чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань блузки. Сердце колотилось где-то в горле. Она должна была оттолкнуть его, ударить, закричать. Но вместо этого она стояла, парализованная этой извращенной логикой и его близостью.

— Ты монстр, — прошептала она.

— Я реалист, — парировал он, и его взгляд скользнул по ее губам. — И именно поэтому Веспер — отличная кандидатура. Он предсказуем. Им легко управлять, дергая за ниточки его долгов. А вот ты...

Он замолчал, вглядываясь в ее глаза. В этот момент Амаре показалось, что он сейчас ее поцелует. Воздух между ними натянулся до предела, став густым и искрящимся.

— А я? — вызов сам сорвался с губ.

— А ты — хаос, — тихо закончил Адриан, отстраняясь так же внезапно, как и приблизился. Холод вернулся мгновенно, заставив ее поежиться. — Непредсказуемый, эмоциональный хаос. И если ты хочешь победить Веспера, Амара, тебе придется предложить мне что-то большее, чем просто честность.

Он вернулся в свое кресло, снова став недосягаемым ледяным ревизором.

— Дверь закройте с той стороны, — бросил он, не глядя на нее. — И потренируйтесь в стуке. В следующий раз я могу быть занят чем-то более важным, чем выслушивать ваше возмущение.

Амара стояла посреди кабинета, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ее картина мира, где добро побеждает зло, а воры сидят в тюрьме, только что дала трещину. Адриан Рейн не просто играл по другим правилам. Он играл в совершенно другую игру.

И чтобы выиграть у него, ей, похоже, придется научиться быть такой же безжалостной.

Глава 19. Пари на анатомическом сердце

После разговора с Адрианом в кабинете ректора, где понятие чести выворачивалось наизнанку, а логика ломала хребет о необходимость, Амаре требовалось только одно. Кофе. Черный, густой и горький, как ее нынешнее положение. Она шла по коридору к своему кабинету, мечтая о тишине и пяти минутах без интриг, угроз и игр по спасению мира. Ей нужно было смыть с себя липкое ощущение от философии Рейна, согласно которой вор — это просто «эффективный менеджер».

Амара толкнула дверь, привычно ожидая услышать скрип петель и вдохнуть запах пыльных фолиантов. Дверь открылась бесшумно. Амара замерла на пороге. Запах пыли никуда не делся, но к нему примешался тонкий, едва уловимый аромат лаванды и пепла.

В ее кресле, закинув ноги в безупречно начищенных ботинках прямо на ее рабочий стол — на стопку отчетов о расходе могильной земли, — сидел Данте Веспер. Он не просто сидел. Он царил. В одной руке он держал ее любимое пресс-папье из драконьей кости, подбрасывая его в воздух, а другой лениво листал гримуар.

Увидев ее, он даже не подумал убрать ноги со стола. Напротив, его губы растянулись в той самой улыбке, за которую хотелось ударить чем-то тяжелым.

— У тебя отвратительные замки, Торн, — сообщил он вместо приветствия. — Я открыл их шпилькой для волос. Серьезно, тебе стоит озаботиться безопасностью. Вдруг сюда заберется кто-то с менее благородными намерениями, чем у меня?

Амара медленно закрыла за собой дверь. Усталость как рукой сняло.

— Благородными? — переспросила она, проходя вглубь кабинета. — Ты называешь взлом кабинета конкурента благородством? Убери ноги с моих отчетов, Веспер. Пока я не применила к ним заклинание ускоренного гниения вместе с твоими ботинками.

Данте рассмеялся — легко, бархатисто — но все же спустил ноги на пол.

— Какая агрессия. Тебе определенно нужно расслабиться. Я, кстати, сварил кофе. Правда, он был ужасен, поэтому я добавил туда немного специй из своих запасов. Не благодари.

Амара проигнорировала дымящуюся чашку, которую он подвинул к краю стола. Она подошла к некроманту вплотную, опираясь руками о столешницу.

— Я видела тебя на галерее, Данте. И я слышала твой разговор с тем гоблином.

Она ожидала, что он смутится. Отрицать начнет. Или хотя бы перестанет улыбаться. Но Данте лишь склонил голову набок, и в его глазах цвета абсента заплясали веселые искры.

— Я знаю, — просто ответил он. — Ты довольно громко дышишь, когда злишься, мышка. И твоя аура фонит праведным гневом за версту. Сложно было не заметить.

— Ты хочешь ограбить факультет, — отчеканила она. — Ты лезешь в деканы не ради науки, и даже не ради престижа. Тебе просто нужно расплатиться с долгами за счет казны Академии.

— Я бы назвал это оптимизацией финансовых потоков, — Данте поднялся, и теперь он нависал над ней, высокий, в своем безупречном камзоле. — Не будь такой ханжой, Амара.

— Это воровство.

— Это способ жить хорошо! — он развел руками. — И, согласись, я буду великолепным деканом. Студенты меня обожают, я гениален, а то, что пара тысяч золотых перетечет из сейфа совета в карман одного очень настойчивого гоблина... Кто от этого пострадает? Наука? Едва ли.

Амара открыла рот, чтобы высказать ему все, что она думает о его моральном облике, об Адриане Рейне, который это допускает, и о том, куда им обоим стоит пойти, но воздух в кабинете внезапно изменился. Стало холодно. Резко, до инея на ресницах. Свет магических ламп мигнул и потускнел. Прямо перед лицом Амары, в воздухе, из черного дыма и теней проявилось письмо. Конверт из плотной, бархатисто-черной бумаги. Никакого адреса. Только сургучная печать. Конечно же, в форме детально прорисованного, анатомически точного человеческого сердца.

Амара почувствовала, как пол уходит из-под ног. Харви. Она неделями ждала от него ответа и одновременно боялась его. И вот этот миг настал. Она протянула дрожащую руку, чтобы схватить конверт... Но чужая рука в черной перчатке оказалась быстрее. Данте ловким движением перехватил письмо прямо в воздухе.

— О-о-о, — протянул он, взвешивая черный конверт на ладони. — А вот это уже интересно. Траурная бумага? Сердце на печати? Да это же твой поклонник из беглых злодеев.

— Отдай! — Амара бросилась к нему, но Данте, пользуясь своим преимуществом в росте, просто поднял руку вверх. Он держал письмо на высоте, недосягаемой для нее, и на его лице расплывалась наглая, мальчишеская ухмылка.

— Не так быстро, — пропел он. — Я хочу знать, что он пишет моей конкурентке.

— Это не твое дело! Веспер, немедленно отдай письмо! — Амара подпрыгнула, пытаясь достать его руку, но он легко увернулся.

— Ты так нервничаешь, — заметил он, разглядывая печать. — Значит, там что-то важное. Тайны, интриги? Я обожаю интриги.

Внутри Амары лопнула пружина. Страх перед Харви смешался с яростью на этого паяца. Воздух вокруг нее потемнел. Тени в углах кабинета удлинились, превращаясь в острые пики.

— Данте, — ее голос стал низким, вибрирующим от магии. — Если ты сейчас же не отдашь мне это письмо, я сломаю тебе руку.

Данте посмотрел на нее. На тени, пляшущие вокруг ее тонкой фигурки. На ее глаза, в которых не было ни капли шутки. Он медленно опустил руку. Но письмо не отдал.

— Ладно-ладно, —примирительно сказал он, но в его глазах все еще горел азарт. — Тише, мышка. Не нужно призывать Бездну ради клочка бумаги. — Он покрутил конверт в пальцах. — Я отдам. Но с одним условием.

— Каким еще условием?!

— Мы прочитаем его вместе, — заявил он безапелляционно. — Меня до дрожи интригует твоя переписка. Судя по твоей реакции, там либо признание в любви, либо угроза убийством. И то, и другое — по моей части.

— Это личное, — процедила Амара.

— У публичных личностей нет ничего личного, — парировал Данте. — Либо мы читаем вместе, либо я сейчас начну гадать вслух, и, поверь, моя фантазия тебя не порадует.

Амара скрипнула зубами. Она могла бы атаковать его. Но Данте был сильным некромантом. Драка в кабинете привлечет внимание. Придет Рейн. И Авангард, и Дариан. А если они увидят письмо Харви...

— Хорошо, — выдохнула она. — Читаем. Но ты держишь язык за зубами.

— Могила, — пообещал Данте и ловко сломал сургучное сердце.

Он развернул плотный лист бумаги. Амара встала рядом, вчитываясь в ровные буквы, написанные чернилами с металлическим блеском.

«Дорогая Амара.

Я был бесконечно рад узнать, что вы не ответили категорическим отказом на мое предложение. Вы умны. Вы понимаете, что величие требует жертв и правильных союзов. Я готов обсудить детали нашего... партнерства. Жду вас сегодня в полночь. Старая часовня на Восточном утесе. Место, где небо встречается с морем, а жизнь — со смертью. Приходите одна. Если я почувствую присутствие ваших друзей из Авангарда или кого бы то ни было еще — встречи не будет. И наше потенциальное будущее рассыплется прахом.

Даю слово аристократа, что не трону вас (если только вы сами этого не захотите).

С надеждой на плодотворный союз, Х.»

Тишина в кабинете стала вязкой. Амара перечитывала строки, чувствуя, как холодный пот течет по спине. «Партнерство». «Будущее». Харви клюнул. Он поверил, что она готова играть на его стороне. Или делает вид, что поверил. Восточный утес. Пустынное место. Идеально для ловушки.

— Вау, — выдохнул Данте над ее ухом.

Амара вздрогнула.

— Да он в тебя влюблен! — заявил Веспер тоном эксперта.

Амара уставилась на него, как на умалишенного.

— Что?

— Ты посмотри на слог! — Данте ткнул пальцем в письмо.

— «Бесконечно рад». «Место, где небо встречается с морем». Поэзия! Романтика!

Он поднял на нее сияющие глаза.

— Этот парень, кто бы он ни был, запал на тебя, Амара. «Плодотворный союз» — это же явный эвфемизм! Он зовет тебя на свидание под луной, в часовню! Это классика готического романа!

— Ты идиот, Данте? — спросила Амара совершенно серьезно. — Это Харви Кассиан. Психопат, убийца и беглый преступник. Он хочет использовать меня для своих грязных делишек. Какая к черту любовь? Еще несколько месяцев он мечтал избавиться от меня.

— Психопаты тоже влюбляются, — философски заметил Данте. Он прищурился, разглядывая ее. — Ты отрицаешь очевидное. Мужчина назначает встречу на утесе, требует прийти одной... Он хочет тебя, Торн. Твою силу, твой ум... или просто тебя.

— Меня сейчас стошнит, — честно призналась Амара. — Это деловая встреча. Смертельно опасная деловая встреча.

— Спорим? — вдруг предложил Данте.

— Что?

— Спорим на желание, — его глаза блеснули изумрудным. — Я ставлю на то, что у этого «Х» есть к тебе чувства. Не просто деловые, а личные. Одержимость, страсть, влюбленность — называй как хочешь.

— А я ставлю на то, что он хочет меня использовать, — мрачно ответила Амара.

— Если я прав, — продолжил Данте, — ты будешь должна мне желание. Любое.

— А если права я? — Амара прищурилась. В ее голове мгновенно созрел план.

— Если окажется, что это сухой расчет и никакой романтики, — Данте картинно развел руками, — я исполню твое желание.

— Отлично, — Амара хищно улыбнулась. — Я знаю, что загадаю. Когда я выиграю, Данте, ты уберешься из этой Академии. Ты снимешь свою кандидатуру с Турнира, перестанешь претендовать на место декана и увезешь свои грабительские руки подальше от казны моего факультета.

Улыбка Данте стала шире.

— Высокие ставки. Мне нравится. Ты хочешь избавиться от конкурента одним махом? Амбициозно.

Он протянул ей руку. Вокруг его пальцев заискрилась магия — фиолетовая, дымчатая, магия нерушимой клятвы.

— Но учти, Амара. Если выиграю я... мое желание тебе запомнится.

— Договорились, — она сжала его ладонь. Магия вспыхнула, обвивая их запястья призрачной цепью и растворяясь в коже. Спор был заключен.

— А теперь, — Данте отпустил ее руку и вернул письмо. — Готовься к свиданию, мышка. Не забудь надеть что-нибудь черное. Ему понравится.

В это время дверь приоткрылась, и в проеме появилась голова Дариана.

— К какому свиданию тебе нужно готовиться?

Глава 20. Полуложь

— К какому свиданию тебе нужно готовиться?

Дариан шагнул в кабинет, и воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался, отозвавшись на настроение хозяина. Дверь за его спиной захлопнулась от резкого порыва ветра, отрезая их от шума коридора. Его взгляд, тяжелый и подозрительный, был прикован к точке, где плечо Амары почти касалось плеча Данте.

Амара почувствовала, как сердце пропустило удар и забилось где-то в горле, гулкое и испуганное. Одно движение — быстрое, отточенное годами прятанья запрещенных книг — и черный конверт с анатомическим сердцем исчез в складках ее мантии, скользнув в глубокий карман.

— Так я жду, — голос Дариана был обманчиво мягким, но в золоте его глаз застыл холод. — О каком свидании речь? И почему Веспер в курсе, а я нет?

Он прошел вглубь комнаты, сокращая дистанцию.

Амара подняла на него взгляд и на секунду забыла, как дышать.

Дариан был невыносимо, разрушительно красив в этом своем праведном гневе. Свет магических ламп играл в его растрепанных волосах, превращая их в расплавленное золото. Он был стихией, закованной в человеческое тело, и эта мощь ощущалась физически.

Взгляд Амары против воли скользнул по его лицу, отмечая каждую деталь, которую она так боялась потерять. Резкая линия скул, напряженная челюсть. Губы — сейчас сжатые в тонкую линию, но она помнила, какими требовательными и мягкими они могут быть.

Она смотрела на его широкие плечи, обтянутые тканью рубашки, на сильные руки, которые могли снести каменную стену одним ударом воздуха, но прикасались к ней с такой осторожностью, словно она была сделана из хрусталя.

В глубине его глаз, под слоем подозрения, плескалась та самая преданность, от которой у нее подкашивались ноги. Он был готов разнести этот кабинет, если бы решил, что Данте ей угрожает. Он был ее защитником. Ее партнером.

И от этого осознания внутри разлилась горькая, тягучая боль.

Ей придется ему врать. Прямо сейчас, глядя в эти невозможные глаза, ей придется лгать ему в лицо. Это ощущалось как предательство, как нож в спину, но у нее не было выбора. Если он узнает правду, он запретит ей идти. И тогда Харви победит.

Амара в панике повернулась к Данте и одними губами прошептала:

«Ни слова!»

Данте перехватил ее взгляд, и его губы растянулись в широкой, совершенно обезоруживающей улыбке. Он отлип от стола и хлопнул в ладоши.

— О, Темпест! Ну вот зачем ты все портишь? — театрально простонал некромант. — У тебя талант убивать атмосферу еще до того, как она родилась.

— Веспер, — предупреждающе рыкнул Дариан.

— Да, свидание! Свидание, успокойся ты, — Данте закатил глаза и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Амара сказала мне, что в вашей паре за романтику и красивые жесты вечно отвечаешь ты. А она чувствует себя... как бы это сказать... эмоциональным сухарем.

Амара замерла, боясь вдохнуть. Данте врал так вдохновенно и легко, словно всю жизнь только этим и занимался.

— Поэтому я, как опытный сердцеед и ценитель прекрасного, настоял, чтобы она срочно это исправляла, — продолжал Данте, назидательно подняв палец. — Девушки тоже должны быть романтичными, Дариан. Даже если они носят черное и умеют поднимать упырей. Равноправие полов и все такое.

Данте подошел к Дариану и, нагло развернув его за плечи к двери, начал подталкивать к выходу.

— Но теперь сюрприза не получится, потому что кто-то не умеет стучать и подслушивает чужие секретики! Ты все испортил, но мы попытаемся спасти остатки магии. Раз уж ты знаешь сам факт, что твоя девушка готовит тебе что-то особенное, будь добр, оставь для себя в тайне хотя бы детали.

— Амара? — Дариан уперся ногами в пол, сопротивляясь нажиму Данте, и посмотрел на нее поверх плеча некроманта.

Амара стояла, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Ей было невыносимо стыдно за эту ложь, за то, что они с Данте делают из него дурака. Она опустила глаза, теребя край рукава, не в силах выдержать его прямой взгляд.

— Это правда? — спросил он, и его голос изменился. В нем больше не было стали, только удивление и... надежда?

Дариан смотрел на ее пылающее лицо, на ее смущение, на то, как она не может подобрать слова, и его сердце, еще секунду назад сжатое ревностью, вдруг пропустило удар.

Она смущена. Она краснеет. Потому что она, его колючая, закрытая Амара, действительно пыталась сделать для него что-то романтичное и была поймана с поличным.

Эта мысль накрыла его теплой волной. Она старалась для него. Она советовалась с Данте (хотя выбор советчика был сомнительным), чтобы сделать ему приятно.

— Уходи, — выдавила Амара, не поднимая глаз. — Пожалуйста. Нам надо... все продумать.

Дариан улыбнулся. Медленно, тепло, той самой улыбкой, от которой у нее обычно подгибались колени.

— Ладно, — мягко сказал он, позволяя Данте вытолкать себя в коридор. — Я уйду. Но учти, Торн, теперь мои ожидания завышены до небес.

— Иди уже, Ромео! — фыркнул Данте и захлопнул дверь прямо перед его носом. Щелкнул замок.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Данте прислонился спиной к двери и выдохнул, стирая с лица выражение веселого идиота. Он повернулся к Амаре. Его зеленые глаза больше не смеялись.

— Спасибо, — очень тихо, почти неслышно произнесла Амара.

— Ой, да брось, — Данте отмахнулся, проходя к столу. — Это было весело. Видела бы ты его лицо! Мне понравилось. Я прирожденный купидон.

Он помолчал, разглядывая ее, а затем подошел ближе. Вся его напускная легкость исчезла. Он посмотрел ей в глаза — серьезно, внимательно, без тени привычного паясничанья.

— Слушай, Амара... А ты уверена, что это правильная идея — идти на эту встречу с Харви?

Амара напряглась, снова выстраивая вокруг себя стену защиты.

— Пусть это все весело и безумно меня интригует, — продолжил Данте, — но это, блин, действительно опасно. Он псих. Ты сама сказала. И он загнан в угол.

Амара попыталась усмехнуться, натягивая привычную маску сарказма:

— Что, Веспер? Боишься, что я получу доказательство своей правоты, выиграю пари, и тебе придется выполнить мое желание? Уже жалеешь, что пообещал исчезнуть с факультета?

Данте не улыбнулся.

— Я боюсь, что мне не с кем будет соперничать в Турнире, если ты вернешься оттуда в виде зомби, — серьезно ответил он.

Улыбка сползла с лица Амары. Она отвернулась к окну, за которым сгущались сумерки.

— Я должна туда пойти, — сказала она твердо. — Харви не остановится. Будут новые жертвы. Эрик едва не погиб из-за него.

— А почему бы просто не сдать место вашей встречи Авангарду, и они его накроют? И все, убийства прекратятся, ты всех спасла.