Запрети любить

Казалось бы, странное желание. Иррациональное. Тупое. Но Игнат ничего не мог с собой поделать. Дома было слишком много проблем. Несколько месяцев назад отец после пары лет измен объявил матери о разводе. Все знали, что он развлекается с моделями. Игнат сам видел его однажды в компании девушки, явно своей ровесницы. Но никто не думал, что отец захочет развода. Он уехал из их квартиры, оставив Игната с матерью. А та словно с ума сошла от горя – первые недели плакала, заставляя сына сбивать костяшки о стену, ибо он понимал, что матери помочь не в силах. Потом начала общаться с подружками и пить. Много пить. А еще – устраивать истерики.

У нее и раньше были проблемы с самоконтролем, а теперь ее и вовсе накрыло. Она кричала, кидала в стену вещи, звонила отцу, угрожала ему – то тем, что расскажет всему миру о его махинациях, то тем, что покончит с собой. Мать то проклинала мужа, то умоляла вернуться. И все на глазах Игната, который просто не узнавал ее. Мать он любил и ее боль чувствовал, как свою. И винил отца – за то, что тот бросил их обоих: и его, и мать. А все ради какой-то шалавы, с которой сначала изменял, а потом решил жениться на ней.

Игнат не понимал, почему отец так с ними поступает. Злился, срывался на отца и часами мог тренить до ломоты в забитых мышцах, чтобы хоть как-то справится с эмоциями. Обида и злость охватывали его сердце каждый раз, когда мать плакала. Он пытался успокоить ее, отбирал бутылки с алкоголем, но ничего не получалось. Игнат чувствовал себя одиноким, и, наверное, поэтому ему так хотелось тепла и нежности, которые он раньше презирал. А рядом с блондиночкой было тепло. Может быть, потому что она была чистой, как ангел? Или ему все-таки показалось.

Поняв, что Игнату на нее плевать, стриптизерша ушла к одному из пацанов, которые тусовались вместе с ним. И уже через пару минут они удалились в помещение для «приватных развлечений». Рядом на диване Серж самозабвенно целовался то с одной, то с другой девушкой.

Игнат свалил из клуба раньше всех. Приехал домой и сразу понял – что-то не так. Телевизор работал, всюду горел свет, но матери нигде не было. Игнат звал ее, но она не отвечала. И тогда он пошел ее искать, обнаружив наконец в ванной комнате. Она лежала без сознания на полу, а рядом валялись пустые блистеры из-под таблеток и семейный фотоальбом. Видимо, мать рассматривала старые снимки. И, не выдержав, наглоталась каких-то таблеток. Игнат испугался так сильно, что впервые за много лет почувствовал себя маленьким ребенком. С криком он бросился к матери, стал тормошить, пытался привести в сознание, однако безрезультатно. Она не приходила в себя и казалась ему слишком холодной. Он мигом протрезвел и начал судорожно вспоминать номер «скорой помощи». Однако его так переклинило от страха, что вспомнить никак не получалось.

– Мам, мам, держись, я сейчас вызову врачей, только держись, – твердил он, стоя на коленях перед лежащей без сознания матерью и тыкал в экран телефона.

Пальцы дрожали, в горло будто кол вбили. Наверное, если бы не отец, который неожиданно появился в квартире, Игнат не справился бы. Отец ворвался в ванную, не снимая обуви и верхней одежды, мигом оценил ситуацию, нашел пульс на тонком запястье бывшей жены и, выхватив у сына телефон, сам дозвонился до «скорой» – только частной.

Константин Михайлович Елецкий был известным бизнесменом, умел даже в самых критических условиях быстро принимать решения и всегда знал, что делать. Именно эти качества помогли ему построить собственную маленькую империю. А волевой характер позволял идти вперед, несмотря на любые проблемы. Игнат уважал его – по крайней мере до того момента, как отец предал мать.

Врачи появились в квартире очень быстро, минут через пять. Осмотрели мать, уложили на носилки и повезли в больницу. Прихватив с собой сына, Константин Михайлович поехал следом за «скорой». Вид у него был сосредоточенный, почти спокойный, тогда как Игната трясло. Он не знал, что будет с матерью. Страшно было думать о том, что ее не станет.

Мать привезли в больницу – не в частную, а в обычную клиническую. Но отец по дороге поднял все свои связи, и их уже ждали. Мать забрали, а Елецкого с сыном проводили в какой-то кабинет, чтобы они могли подождать там. Ничего не говоря, отец встал у окна. Лицо у него было усталое. Но как только зазвонил его телефон, на лице появилась улыбка, которую Игнат давно не видел. Отец улыбался радостно. Так, как улыбаются лишь счастливые люди.

– Нет, милая, я уже не вернусь, ложись спать без меня, – ласково сказал он. – Конечно. И я тоже тебя целую.

Игнат сразу сообразил, что это она. Бывшая любовница, из-за которой отец развелся с матерью. Его передернуло от отвращения, а на лице появилась гримаса ярости. С матерью отец никогда не был так нежен. Тот, словно что-то почувствовав, повернулся. Увидел выражение на лице сына и нахмурился. Но ничего не сказал – просто попрощался и отключил звонок.

– Почему ты оказался в квартире? – с трудом спросил Игнат, которому все происходящее казалось сном

– Алина позвонила мне и сказала, что собирается покончить с собой, – хмуро ответил отец. – Пришлось приехать. Вот дура, а!

В его голосе не было жалости, скорее раздражение, и это стало для Игната еще одним ударом.

– Это все из-за тебя, – прорычал он в бессильной злобе. – Нашел себе шлюху, бросил мать. А ведь она с тобой была с самого начала. Когда ты еще был никем.

Он повторял слова матери, сам того не замечая. Плача, она часто говорила, что бывший муж просто использовал ее. Она была рядом с ним, пока он не был богатым, а как только у него появились большие деньги, а она состарилась, он тут же нашел другую.

– Я в первый и последний раз прошу тебя не называть Лену этим словом, – медленно, но угрожающе произнес Константин Михайлович.

– Иначе что? Что ты мне сделаешь? – хрипло рассмеялся Игнат.

– Поставлю на место, – спокойно ответил отец. – Просто запомни мои слова и не зли меня. Понял?

– Понял, – с насмешкой отозвался Игнат. – Я все про тебя понял, папуль. Все.

Отец сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки. Но, справившись с собой, спокойно сказал:

– Я спишу твои слова на стресс. Ты испугался, увидев мать в таком состоянии. Однако должен понимать – она сделала это не всерьез. Это демонстративное поведение. Манипуляции.

Услышав это, Игнат скрипнул зубами. Для него произошедшее было трагедией, которую отец воспринимал как фарс. По крайней мере так ему в тот момент казалось.

– Пошел ты, – выпалил он и вышел, хлопнув дверью.

Отец его не останавливал. Вскоре стало известно, что с матерью все хорошо, и, услышав это, Игнат почувствовал слезы на глазах. Врач сообщил, что пока мать побудет у них, а потом ее придется отправить в психоневрологическое отделение из-за попытки суицида. Отец и тут договорился – решил не оставлять бывшую жену в государственной клинике, а отправил в частную Игната он тоже отправил, но уже на море. Решил, что сын получил психологическую травму и ему нужно отдохнуть. Злого на весь мир Игната привезли на виллу, принадлежащую отцу, которую он не мог покидать. И две недели ему пришлось провести на море без девочек, пацанов и развлечений. Только он, море и, на удивление, книги. Игнат помнил, какого автора советовала ему блондиночка. И сам не заметил, как прочитал почти все его произведения.

Вернувшись в родной город, Игнат снова встретил девчонку – уже не случайно, а целенаправленно. Просто ждал ее около главного корпуса, в котором она училась. И стал свидетелем сцены, взбесившей его настолько, что он готов был придушить урода Сейла, посмевшего тронуть его девушку. Игнат намеревался поговорить с ним об этом на ближайшей перемене. Не успел он дойти до пацанов, которые его ждали, как позвонил отец.

– Слушаю, – ответил парень.

– Сегодня в шесть будь в ресторане «Симфония», – сказал отец строго. – Прошу не опаздывать.

– Зачем мне туда ехать? – фыркнул Игнат.

Ответ отца стал для него ударом под дых:

– Хочу познакомить тебя с мачехой и ее дочкой.

– Что? Ты гонишь? – выдохнул Игнат. – Не собираюсь я ни с кем знакомиться.

– Таким тоном будешь разговаривать со своими дружками, – процедил сквозь зубы отец. – А со мной изволь быть учтивым. Иначе лишишься денег на карте, тачки и моего расположения. Итак, еще раз – сегодня в шесть ты знакомишься с Леной и ее дочерью. И если будешь плохо себя вести, я найду способ доказать тебе, что ты неправ, сын.

«Урод, ненавижу», – пронеслось в голове Игната.

– О’кей, – бросил он в трубку. – Буду.

И с этими словами отключился, ненавидя отца и его шалаву. Еще и дочка какая-то. Почему-то в тот момент Игнат решил, что дочка маленькая. Он и представить себе не мог, кого увидит в шесть часов вечера.

Игнат встретился с приятелями, и, лениво перебрасываясь с ними шутками, отправился на пару. Он понятия не имел, что это за пара, – учиться ему вообще не очень нравилось, и главный университет родного города, в который многие пытались попасть и не попадали, казался ему дном. Однако свалить не удалось – отец поставил условие: или Игнат делает все, как ему велено, или не получает денег. Вообще. Никаких. И возвращает обе тачки. Сжав зубы, Игнат согласился остаться в родном городе.

После скучной пары, на которой он только и думал, что о Ярославе, Игнат со своей компанией вышел во двор, а потом поднялся на крышу главного корпуса. Никто не появлялся здесь, кроме Игната, Сержа и их приятелей – это была их территория, и чужаков ждало много неприятностей. А они частенько тусовались тут, когда хотели прогулять пары. Курили, выпивали, приглашали девчонок – с одной из них несколько парней устроили групповое веселье, пока остальные студенты прилежно сидели в аудиториях и грызли гранит науки. Игнат в таком не участвовал – делиться не любил с детства. А если речь касалась женского пола, так и вовсе превращался в собственника. Давать кому-то попользоваться своей подружкой? Нет. Она только его. И пока они вместе, он не позволит кому-то еще ее касаться. Другое дело, что подружек он менял постоянно. Слишком скучно ему становилось с ними. До первого секса было еще ничего, а потом интерес пропадал. И он охладевал, расставался. Напоследок всегда дарил дорогие подарки – чтобы запомниться. Игнат умел быть щедрым с теми, кто доставлял ему удовольствие.

На крыше было солнечно и ветрено. Отсюда открывался вид на весь район Академгородка – учебные корпуса, ряды общаг, стадион, скверы, извилистую дорогу, по которой ехали казавшиеся маленькими машины. Игнат сел на свое любимое место – низкую перегородку, делившую периметр крыши на две части. Положил ногу на ногу, обхватив ладонью щиколотку. Серж сел рядом, переписываясь с кем-то. Парни, переговариваясь, встали около них.

– Скоро? – посмотрел Игнат на наручные часы, обхватывающие крепкое запястье. Он по привычке называл их котлами, хотя отец, слыша сленг, морщился. Ему нравилась чистая речь.

– Скоро, – подтвердил один из парней. – Сейчас приведут.

Игнат удовлетворенно кивнул. Спустя полминуты на крыше появились еще трое парней – двое из них вели третьего, с платиновыми волосами. Того самого, который приставал к Ярославе. Сейла. Кроссовки на нем были уже другие – черные. Его глаза беспокойно бегали из стороны в сторону. Он понимал, зачем его привели сюда.

– Игнат, я же не знал, что она с тобой! – выкрикнул блондин, прежде чем Елецкий что-либо сказал. – Мне жаль, что так вышло! Реально! Я типа прощу прощения…

– Типа просишь? – усмехнулся Игнат.

– Не, реально прошу, – замотал головой Сейл.

– Типа и реально. Мне нравится твой сленг. Информативный.

– Серьезно, Игнат. Я просто увидел красотку, хотел пошутить. Это пранк такой, понимаешь? – зачастил Сейл.

– Не особо. Тебя не учили, что с девушками так себя вести нельзя? – ласково спросил Игнат, рассматривая блондина спокойно и вроде бы даже дружелюбно, однако в глазах у него таилась холодная ярость. – Или, может быть, ты слышал, что нельзя лезть под юбку девушке, которая этого не хочет. Нет?

Серж усмехнулся. Знал, что друг разговаривает таким тоном, когда очень зол, но старается сдерживаться. Это как затишье перед бурей. И никогда не знаешь, когда грянет гром.

– Да знаю я, – торопливо мотнул головой Сейл. – Ну, не подумал. Затупил. Мы с пацанами поспорили, кто сможет так сделать. Я смог.

– Какой молодец. Просто герой, – вкрадчиво сказал Игнат. – Расскажи мне. Понравилась ее задница?

– Ну, ничего так, – необдуманно ляпнул Сейл. – Упругая и…

Договорить он не успел. Игнат резко вскочил с места и схватил его за горло, сдавив и заставив закашляться. Лицо перекосилось от затаившейся ярости,

– Запомни, малыш. Если ты еще раз когда-нибудь коснешься ее, я тебя прикончу, понял? Отвечай, тварь. Понял, или нет?

– П-понял, п-понял, – просипел Сейл.

– И это касается не только ее, но и других. Не трогай девочек, если они этого не хотят. Усек?

Задыхаясь, блондин послушно замотал головой. Вены на висках вздулись, в глазах появился страх. Игнат с презрением отпустил Сейла, на шее у которого остались следы его пальцев. И кивнул на пару бумажных стаканчиков с кофе, которые стояли рядом. Сейл удивленно заморгал.

– Как думаешь, что с ними нужно сделать? – спросил Игнат.

– Выпить?..

– Нет.

– А что? – вытаращился на него Сейл, продолжая кашлять.

– Нужно уметь признавать ошибки, – ответил Игнат и указал пальцем сначала на стаканчики, а потом на голову Сейла, давая понять, чего он хочет.

Сейл понял. Побелел. Сглотнул. В его глазах промелькнула ненависть, но тотчас спряталась за страхом.

– Ну же, давай, – подбодрил его Игнат под смех парней.

– И не забудь сказать: «Я никогда не буду приставать к девушкам», – добавил молчавший до этого Серж, не отрывая взгляд от телефона.

– Что?..

– Да что же ты такой тупой, друг? Делай, что тебе говорят, – рявкнул кто-то из приятелей Игната. Ему, как и остальным, хотелось шоу.

Сейл взял стаканчик – тот оказался уже остывшим. Медленно поднял его над собой и, стиснув зубы, вылил содержимое себе на голову. Вместо кофе на него потекло какао. Оно заливало лицо, шею, плечи. Оставляло грязные пятна на светлой одежде.

– Я не должен приставать к девушкам, – сквозь зубы выдавил Сейл и, явно чувствуя себя униженным, потянулся за вторым стаканчиком. Вылил и его – вокруг черных кроссовок расплылась коричневая лужица.

– Молодец. А теперь проваливай, – кивнул на выход Игнат, которому этот придурок порядком надоел. – И помни, что сегодня я добрый. Амбассадор терпения и доброты.

Сейл что-то забормотал, а затем убрался, все еще кашляя после хватки Игната. Елецкий был физически сильным и выносливым – не потому, что качался или занимался борьбой или боксом. Он от природы был таким – самым сильным среди сверстников. Отец говорил, что пошел в их породу. По семейным легендам, прадед гнул подковы, и Игната назвали в его честь – отец любил преемственность и гордился своим родом, утверждая, что тот княжеский. Даже родословную заказал, когда это стало модно. Только вот Игнату было плевать, какая в нем течет кровь – дворянская или крестьянская. Он признавал лишь силу денег.

– Слышал, что Сейл с друзьями цепляет в клубе девчонок и поит их каким-то дерьмом, от которого у тех сносит крышу. А потом они устраивают секс-марафоны на всю ночь, – сказал один из парней.

– Животное…

Серж проводил Сейла взглядом, который не сулил ничего хорошего. На лице у Игната появилось отвращение.

– Надо было сломать ему челюсть. Урод.

– Успокойся, – спокойно сказал Серж. – Тебе нужно вести себя хорошо. Иначе отец разозлится.

Он всегда так говорил – не «твой отец», а просто «отец», как будто он был их общим. Привычка детства.

– Да я спокоен. Спокойно бы разбил ему табло, – отмахнулся Игнат.

У него кипела кровь, и хотелось разрядки. А в этом ему отлично помогали только три вещи: тренажерный зал, секс или бассейн. Тренажерный зал можно было заменить на драку.

– Лучше расскажи, что за девчонка? – спросил друг с интересом. – Та, которая посоветовала тебе Карризи?

Серж читал – и читал много. Для него стало сюрпризом, что Игнат тоже может взять в руки книгу. Он мысленно накидал незнакомой девушке очков. Если она смогла заставить друга читать, значит, в ней действительно что-то есть.

– Она самая, – отозвался Игнат. Его голос потеплел. – Завтра у нас свидание. Отведу ее в хороший рестик.

– Думаешь, сразу даст? – хохотнул кто-то из парней.

– Не-а, она не такая, – со странной усмешкой ответил Игнат. – Хорошая девочка. Хочу ее впечатлить.

– Устрой прогулку на вертолете, тянки такое любят, – посоветовали ему. – Сразу поплывет.

Игнат кивнул, принимая идею к сведению. Ему показалось, что Ярослава оценит такой подарок. У него снова стало тепло на душе, несмотря на то, что вечером нужно было встречаться с отцом и его будущей женушкой.

– Надо было взять ее номер, —с сожалением произнес Игнат.

– Можно найти, – хмыкнул Серж. – Помочь?

Глава 5. Топовый парень

– Стоп-стоп-стоп, тебя пригласил на свидание тот самый парень? – изумленно спросила Стеша на перемене после лекции по истории современной журналистики.

Как только я появилась в аудитории, подруга сразу поняла – что-то случилось. Однако разговаривать на паре мы не могли – сидели близко к преподавателю. Поэтому, как только пара закончилась, Стеша потащила меня в нашей любимое укромное местечко на первом этаже рядом с большими окнами, выходящими на двор, и потребовала, чтобы я обо всем рассказала.

Я и рассказала – у нас не было друг от друга секретов. И про поцелуй в библиотеке она тоже знала. Все пыталась отыскать незнакомца, вообразив, что у нас с ним может что-то получиться.

– Да, – кивнула я.

– Тот самый, с которым ты сосалась в библиотеке?.. – переспросила Стеша.

Я поморщилась. Не любила это слово – слишком уж пренебрежительно и пошло оно звучало. Целовалась – звучит куда лучше. Но говорить вслух ничего не стала. Просто ответила:

– Да. Мы встречаемся завтра после последней пары. На крыльце.

– Офиге-е-еть, – протянула Стеша. – Вот это романтика! Он еще и от придурков тебя защитил… Идеальный парень. Топовый!

– Он странный, – призналась я. – Так внезапно появляется… Но, знаешь, рядом с ним я чувствую себя комфортно.

Воспоминания о том, как таяла в его объятиях среди книжных полок, вызвали отголоски той самой волны жара, которую я испытала в тот день. Наверное, мне было сложно признаваться в этом самой себе, но я хотела повторения. Снова хотела целовать Игната, чувствовать его руки на плечах, талии, бедрах. Хотела, чтобы его губы касались моей груди не через ткань, а… Нет, хватит.

Я отогнала непрошеные фантазии. Они и так терзали меня каждую ночь, заставляя испытывать почти болезненное желание. Мне приходилось вставать, пить воду и, открыв окно, дышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя.

– Может быть, это любовь с первого взгляда? – лукаво взглянула на меня подруга.

– Такой любви не бывает.

– А вот и бывает!

– Фантазерка, – улыбнулась я и положила голову ей на плечо.

– Я реалистка, – буркнула она.

Стеша действительно верила в это – в то, что можно влюбиться с первого взгляда. Она вообще была романтичной и мечтательной натурой, которая видела в людях только хорошее и могла отыскать свет даже в самой глубокой тьме. Я ценила Стешу за умение видеть истину сквозь маски, которые носят люди. Сквозь фальшивые улыбки, пустые обещания и паутину лжи. А еще – за неиссякаемую фантазию. В ее кудрявой, каштаново-медной голове умещались десятки сюжетов. А в больших светло-зеленых глазах, скрытых за толстыми стеклами очков, скрывались отблески других миров.

Почему-то я верила, что Стеша сможет стать настоящей писательницей, хотя сама она утверждала обратное, говоря, что у нее нет таланта. Талант у нее был, а вот чего не было, так это уверенности. Творческие люди часто ненавидят то, что создают, но при этом отчаянно нуждаются в поддержке, одобрении и любви.

– А какой он, Яр? Как выглядит? – жадно спросила Стеша.

– Высокий. Темноволосый. Темноглазый. Красивый, – улыбнулась я, задумчиво глядя в окно.

– Как исчерпывающе, – фыркнула подруга. – Все красивые люди красивы одинаково, а уроды страшны по-разному.

Себя она почему-то считала уродкой – из-за невысокого роста, лишнего веса, круглого лица с россыпью веснушек и очков. Хотя на самом деле Стеша просто себя не любила, и когда я пыталась побеседовать с ней на эту тему, отвечала: «Тебе легко говорить, ты красивая». Но я не была с ней согласна. Себя я красивой тоже не считала. Обычной – вот правильное слово. Непримечательной.

Мне никогда не хотелось выделяться из толпы. Будто бы во мне до сих пор жил страх детства – чудовище заметит меня, стоит красиво накраситься или ярко одеться. Заметит и заберет обратно в ту самую квартиру, из которой мы с мамой когда-то сбежали. Я до сих пор боялась того, кто был моим отцом.

– А особые приметы? – не отставала Стеша. – Татуировки, шрамы… Расскажи мне о нем побольше!

– Все, что я о нем знаю, его зовут Игнат, – ответила я.

– Эх, ты, даже номер не попросила, – вздохнула подруга.

– Не сообразила. Да и он не стал просить, – нахмурилась я. – Не хочу навязываться.

– Навязываться, – хихикнула Стеша. – Да он, по ходу, поплыл, дорогая. Не знает, как к тебе лучше подъехать. Блин, мне так любопытно, Яр! Хочу его увидеть, героя твоего эротического сна!

– Ты можешь увидеть его прямо сейчас, – сказала я, вдруг заметив Игната в окне.

Он шел по двору с несколькими парнями – высокими и стильно одетыми. Один был лучше другого – прямо как в популярных видео «Тик-тока». Игнат шел на полшага впереди остальных. Словно вожак, за которым следует стая.

– Где?! – воскликнула подруга, уставившись в окно.

– Темноволосый, в кожаной куртке, – тихо ответила я, словно боясь, что Игнат услышит мои слова, хотя нас разделял добрый десяток метров и оконное стекло.

– Который впереди?.. – каким-то странным голосом уточнила подруга. – В белой футболке?

– Да, это он, – прошептала я, чувствуя, что сердце снова начинает биться чаще, чем должно.

Господи, мы завтра идем на настоящее свидание! Как бы дожить до встречи? И почему так безумно хочется оказаться рядом с ним и взять за руку – почувствовать сухую широкую ладонь в своих пальцах.

– Ты серьезно? – переспросила Стеша.

На ее лице было написано недоверчивое изумление, словно она никак не могла поверить в услышанное.

– В смысле – серьезно? – не поняла я, наблюдая, как компания заворачивает за угол административного здания.

– Яр, это Игнат Елецкий, – тихо сказала Стеша, не отрывая взгляда от спин парней. – Игнат Елецкий, понимаешь?

Это прозвучало так, будто она говорила о каком-то демоне.

– Нет, не понимаю, – покачала я головой.

– Яра! Это тот самый Елецкий, про которого все говорят! Ты с Луны упала или с Марса?! Сын Елецкого! Местного олигарха! Наш ректор его родственник, между прочим! Именно поэтому, когда Игната отправили из Англии в Россию, его оставили в нашем универе! Учится на факультете международных отношений. Его считают типа крутым. – В голосе Стеши послышалась усмешка. – Золотая молодежь, все дела.

Я начала припоминать – в последние пару месяцев девчонки и правда болтали о каком-то Елецком с факультета международных отношений, который располагался в том же корпусе, что и факультет журналистики, только на других этажах. Но мне эта тема была неинтересна. О парнях я не думала – все мои мысли были о сюжете новой истории, которая крутилась в голове.

– Может быть, что-то и слышала, – неопределенно ответила я, чувствуя себя дурочкой.

– Я тебя убью, и меня оправдают! Ты столкнулась с ним в холле недели две назад, помнишь?! Он из-за тебя чуть телефон не выронил! – не унималась Стеша. – Господи, Яра, очнись!

Полузабытые воспоминания заставили меня нахмуриться. И правда, что-то такое было.

– Не помню лица того парня, – покачала я головой.– Ты безнадежна, – простонала Стеша. – Хотя нет… Не знаю, как тебе удалось, но если сам Елецкий запал на тебя, то это просто пушка-бомба! Девчонки с нашего факультета сойдут с ума! Ну, а девчонки с международки пойдут тебя искать, чтобы прикончить. – Подруга хихикнула. – Нет, ну подумать только… Елецкий и ты! Боже, до меня только дошло, что ты с ним целовалась! Офигеть!

Стеша так восторгалась, словно я вытянула счастливый билет и выиграла миллион. И когда я сказала ей об этом, заявила:

– Так и есть, дурочка! Елецкий – это мечта.

Следующую пару мы прогуляли. Сидели в столовой, и Стеша в третий раз заставила меня пересказать все, что произошло. Для нее это было романтическое приключение, как в манхве, которые она читала запоем. Однако для меня общение с Игнатом стало чем-то особенным. Тем, чем я дорожила, будто редким драгоценным камнем. Я понимала, что все это странно – и поцелуй, и встреча. Но не могла отделаться от мыслей об Игнате. Я впервые поняла, что такое хотеть человека. Не только физиологически, когда от желания сводит живот, но и ментально, когда все мысли только о нем. Как же все-таки жаль, что мы не обменялись номерами.