Запрети любить

Сложно ли мне было принять это? Наверное, нет. Это было словно само собой разумеющееся. Какой-то нормой нашей поломанной жизни. Я понимала, что это неправильно, но ничего не могла поделать. Лишь казнила себя, потому что считала, что, возможно, в этом есть и моя вина. Ведь после побега от отца мама осталась со мной на руках и совершенно без денег и поддержки. Возможно, у нее просто не было другого выхода. Мы никогда не говорили об этом. Просто жили. А что еще оставалось делать?

Иногда я чувствовала отвращение: то к маме – за то, что она живет такой жизнью, то к себе – за то, что позволяю ей это. Но я молчала. Я всегда молчала. Даже когда видела маму с неким Стасом. Это был их с Оксаной друг – по крайней мере так они мне говорили. Но на самом деле Стас был их работодателем, как бы странно это ни звучало. Он владел модельным агентством и занимался какими-то мутными делами. Мы редко пересекались, перекидываясь парой приветствий – и все, но этот человек мне не нравился. Ужасно не нравился. Почему, я и сама не понимала.

Когда мы виделись, Стас часто говорил мне, что я похожа на мать. И это действительно было так – как и мама, я была светловолосой, голубоглазой и выше среднего роста. С похожими чертами лица, фигурой «песочные часы» и длинными ногами. На селфи я нравилась себе, но на фотографиях, которые делали другие люди, – не особо. Мне всегда казалось, что я недостаточно хороша, зато мама действительно была красива по-настоящему. Ее хрупкая светлая красота была как вино – с каждым годом раскрывалась все лучше. Мама прекрасно знала это и использовала, когда ей было выгодно, – я лишь могла наблюдать со стороны и брать пример.

Глава 2. Мама выходит замуж

Когда мне исполнилось девятнадцать, и я училась на третьем курсе университета, мама объявила, что выходит замуж. Она сказала об этом утром, когда я собиралась на занятия, и это стало для меня шоком. Я знала, что она встречается с каким-то богатым мужчиной, но не думала, что у них все настолько серьезно.

– Я выхожу замуж, Яра, – сказала мама так просто, словно сообщила о покупке очередных духов, которыми был заставлен ее туалетный столик.

Она любила шикарные ароматы. И часто повторяла, что женщина должна вкусно пахнуть.

– В смысле замуж? – не поняла я, замерев – ложка с овсяной кашей так и не попала мне в рот.

– В прямом, – улыбнулась она. – В моей жизни появился чудесный мужчина, который хочет связать наши жизни воедино.

– Ты сейчас серьезно, мам? – спросила я, не понимая, что чувствую. То ли удивление, то ли страх.

– Еще как, – ответила она. – Да, я тоже не ожидала такого стремительного развития наших отношений, но… Костя хочет сделать меня своей женой, дочка.

– И ты согласилась? – сглотнула я.

– Да. У нас взаимные чувства. Костя – известный бизнесмен. С огромным состоянием. Смотри, какое кольцо он мне подарил.

И мама протянула вперед изящную руку – на безымянном пальце сверкала россыпь бриллиантов. Сразу видно – кольцо дорогое. Бессовестно дорогое, как когда-то говорила бабушка Галина.

– А он… Он знает про меня? – сглотнув, спросила я.

Вдруг мама скрывала мое существование? Тогда ей придется делать вид, что я не ее дочь. И я останусь одна. Совсем одна… Это был мой самый большой страх. Я боялась одиночества, и мысль о том, что рядом не будет близких людей, душила.

– Конечно, знает, – нахмурилась мама. – У него тоже есть ребенок. Яра, если честно, это особенный человек. Возможно, я искала его всю жизнь. Кольцо, конечно, красивое, но… Оно ничто по сравнению с тем, как он относится ко мне. С нежностью и уважением. Костя любит меня. А я – его.

На ее лице появилась улыбка, которой я давно не видела. Счастливая, а не вымученная. Неужели мама влюбилась? Наверное, это хорошо. Только… как же я? Она же не бросит меня?

– Ну, чего ты, дочка? – вздохнула мама, видя, что мне не по себе.

– Я боюсь, что твой муж будет таким же, как он, – прошептала я и встала с барного стула.

Старые воспоминания оживали в голове, словно фрагменты кошмара. Всего лишь одно личное местоимение – и мама поняла, кого я имею в виду. Отца. Я никогда не называла его папой. Только он. Безликое холодное слово. Мама подошла ко мне и крепко обняла.

– Нет, милая. Не такой, – тихо сказала она. – Костя полная противоположность. Он хороший человек. Достойный. Правда. И я надеюсь, он понравится тебе. И его сын – тоже. Хотя он немного сложный мальчик, но… Ты же мечтала в детстве о старшем брате.

– Насколько он старше меня? – удивленно спросила я.

– На год. Мы с Костей надеемся, что вы найдете общий язык. Мы оба очень переживаем.

Мама отпустила меня и взяла за руки. Улыбнулась, заглядывая в глаза. И я улыбнулась в ответ.

– Сегодня вечером я вас познакомлю, идет? В шесть приезжай в «Симфонию», хорошо?

«Симфония» – один из самых дорогих ресторанов города. Мама и Оксана очень его любили, считая, что это роскошное место с живой музыкой. А мне он казался скучным и пафосным. В отличие от них я редко где-то бывала, клубам предпочитала книги, а компании парней – компанию подруг, которые учились вместе со мной на факультете журналистики в лучшем университете города. Я сама поступила на бюджет, и это была моя маленькая гордость.

– Мы договорились встретиться там. Ты, я, Костя и его сын, – продолжала мама.

Пришлось согласиться. Другого выбора у меня не было.

– Я приеду.

– Карманные деньги я перевела тебе на карту. Поэтому просто вызови такси. – Мама всегда ездила на такси и мне постоянно твердила, чтобы я не стояла на остановках и не мерзла, ожидая автобус. – Нам с тобой нужно научиться водить, Яра. Знаешь, Костя учил меня на той неделе, и, оказывается, это не так уж и сложно!

Я подняла бровь. Этот Костя учил маму водить машину? С ума сойти.

– Дочка, и оденься элегантно, хорошо? Хочу, чтобы ты произвела впечатление на Костю, – попросила мама. – Ты у меня очень красивая. А когда вылезаешь из этих своих джинсов и надеваешь платья, то становишься просто ослепительно прекрасной.

– Мам, ты так говоришь, потому что я твоя дочка, – рассмеялась я.

– Моя дочка – самая красивая девочка, – улыбнулась мама и потискала меня за щеку – как в детстве.

Настроение у нее было великолепным. А вот я была встревожена новостью. У мамы будет муж? По дороге в университет я вновь и вновь прокручивала в голове наш разговор. Мне все еще никак не верилось, что мама снова выйдет замуж, и я понятия не имела, как изменится наша пусть и неправильная, но размеренная и привычная жизнь. Может быть, я останусь в нашей квартире, а мама переедет к этому самому Косте? Наверное, это лучший вариант для нас обеих. Она будет рядом с любимым мужчиной, построит с ним прочные отношения, а я начну жить самостоятельно. У меня постоянно будет тусоваться моя лучшая подруга Стеша – она живет на другом конце города, и до Академгородка ей добираться сложновато. От меня же – гораздо быстрее.

За мыслями я и не заметила, как приехала. Такси остановилось неподалеку от моего учебного корпуса, который считался главным. Наш университет находился в Академгородке – это был целый комплекс недавно построенных зданий, соединенных переходами и расположенных в ухоженной зеленой зоне. Тот, кто оказался здесь впервые, легко мог бы заблудиться. Но я, проучившись в университете почти три года, все вокруг знала, как свои пять пальцев.

Я вышла из машины и, зная, что до начала первой лекции еще двадцать минут, неторопливо направилась в кофейню. Это был мой маленький ритуал, которому меня научила Стеша. Каждое утро она покупала капуччино с карамелью или корицей, важно прося бармена написать на бумажном стакане ее полной имя – Стефания. А я кофе пила редко и покупала себе какао или горячий шоколад. Как правило, мы со Стешей встречались в этой маленькой уютной кофейне, в которую сбегались студенты со всего нашего корпуса, и во время большой получасовой перемены тут было не протолкнуться. Но в этот раз я Стешу не встретила – она, как выяснилось, опаздывала.

Переписываясь с подругой, я купила какао и вышла на улицу. Погода стояла отличная – май выдался теплым, сухим и безветренным. В такую погоду только гулять, а не сидеть в душных аудиториях. Но что поделаешь? Предпоследняя учебная неделя. Потом – зачеты и экзамены. И лишь через месяц свобода.

Я неспешно шла по дорожке, а на меня надвигалась шумная компания парней. Выглядели они уверенно и даже надменно. И шли с таким видом, словно все вокруг принадлежало им. Даже люди.

Парни с юрфака часто ходили в деловых костюмах и с дипломатами. Парни с физвоса – в спортивных костюмах и кедах. Парни с факультета вычислительной математики и кибернетики – в джинсах, футболках и с рюкзаками. А эти парни были другими – в дорогих брендовых шмотках, ярких и стильных. Кто-то поигрывал ключами от припаркованной неподалеку машины, кто-то набирал сообщения на неприлично дорогом телефоне. Стеша пренебрежительно называла таких парней мажорами.

Я поняла, откуда они – с самого престижного факультета международных отношений, где учились дети из состоятельных семей, которых родители по какой-либо причине не отправили за границу. Чтобы попасть на этот факультет, надо было быть либо очень умным, либо очень богатым.

Проходя мимо, на меня обратил внимание один из парней – стройный платиновый блондин в джинсовке оверсайз, белоснежных кроссовках и с татуировкой над темной изогнутой бровью. Он подмигнул мне, но я отвела взгляд. Тогда парень приблизился, схватил меня за локоть и запустил руку под мою плиссированную юбку. Цепкие пальцы больно сжали мое бедро и отпустили. Его друзья заржали, а сам он довольно заулыбался, продолжая развязно жевать жвачку. Все, кто в этот момент оказался поблизости, уставились на нас.

Я застыла на месте, чувствуя, отвращение и нарастающий гнев. Даже голова закружилась, а кровь стучала в висках. Да как он только посмел меня тронуть?.. Кто он такой?

– Отличная задница, зайка, – заявил парень. – Упругая. Обожаю, когда такая на мне прыгает. Хочешь попробовать?

– А я сниму на телефончик, – подхватил его кудрявый дружок в бандане и очках в ярко-красной пластиковой оправе, направляя на нас камеру последнего айфона. – Замутим крутой взрослый видос!

– Будем продавать, заработаешь, – подхватил платиновый блондин.

Его слова стали последней каплей. Сама не понимая, что делаю, я выплеснула какао на его белоснежные кроссовки. Блондин не ожидал этого, даже отскочить не успел, и теперь его обувь была насквозь мокрой. Мокрой и в коричневых разводах.

Его друзья моментально перестали ржать и уставились на меня, как на ненормальную. Самодовольная улыбка с лица блондина исчезла, глаза налились кровью, губы перекосило от ярости.

– Ах, ты, стерва…

– Пошел к черту, идиот, – негромко сказала я, крепко сжимая пустой стаканчик так, что побелели костяшки.

Кто-то из его друзей зааплодировал.

– Эй, Сейл, а она тебя уделала! – злорадно сообщил другой.

– Я все снял! Это просто пушка-бомба! – выкрикнул кудрявый парень, продолжающий снимать на телефон.

Блондин так сжал зубы, что на скулах заиграли желваки. А его лицо побелело от злости. Видимо, он хотел покрасоваться перед дружками-мажорами, а не вышло. Какая-то девчонка поставила его на место. Унизила перед всеми.

– Ты чего, дура, – тихо сказал блондин совершенно другим голосом, без капли веселья. – Охренела? Да я тебе сейчас тебя тут убью, поняла, стерва тупорылая!

Он бросился ко мне и схватил за плечо – так, что я вздрогнула от боли.

– Ты вообще знаешь, сколько эти кроссы стоят?! – прорычал он.

– Эй, ребят, не трогайте девушку! – раздался чей-то мужской голос.

Видимо, кто-то из парней, видевших это, решил меня защитить. Но один из друзей блондина лениво кинул через плечо:

– Проваливай, чел, иначе проблем не оберешься.

– Но так же нельзя…

– Ты не слышал, что ли?

Больше парень не стал ничего говорить – торопливо ушел, не оглядываясь.

– Восемьдесят штук. Ты испортила, дрянь, восемьдесят штук, – продолжал шипеть блондин, удерживая меня за плечо. От впившихся в плечо пальцев наверняка останутся следы. – Как отрабатывать будешь? Молчишь, не знаешь? А я знаю. Знаю, каким местом, тварь.

– Я сказала, – пошел к черту, – с тихой угрозой в голосе ответила я.

Мне было безумно страшно – так, что тряслись пальцы и подгибались колени, но я не собиралась быть жертвой. Задрала подбородок и смотрела ему в глаза. Он замахнулся, и мое сердце ухнуло в пятки, потому что я точно знала – придурок хочет меня ударить. Больше всего на свете мне хотелось зажмуриться и попытаться вырваться, но я не сделала этого. Стояла, все так же сжимая пустой смятый стакан, и не опускала глаз, затаив дыхание. Ждала удара. Пусть бьет. Камеры это зафиксируют, и я обращусь в ректорат и полицию. Но удара не последовало. К компании подошел еще один парень и сказал спокойно, но властно – так, как может говорить только уверенный в себе человек:

– Не трогай ее, Сейл.

– Игнат, ты че… Она же на меня вылила это дерьмо! – заорал блондин.

– Не трогай, сказал. Или, думаешь, я буду повторять трижды?

В голосе неведомого Игната послышалось раздражение. А я вдруг поняла, что где-то слышала этот голос. Только… где?.. Блондин прошипел ругательства и опустил руку. Я тихонько выдохнула. Кажется, гроза миновала. Этого Игната явно боятся. Никто ему не возражает.

– Отошел от нее, – велел он блондину, и тот спешно нырнул в толпу друзей.

Игнат шагнул ко мне, закрывая спиной от остальных. И спросил, как ни в чем не бывало:

– И что, вкусный тут кофе?

Я, наконец, взглянула на него и оторопела – таким красивым он показался мне в то мгновение при свете солнца. Высокий, широкоплечий и загорелый, словно недавно вернулся с моря. В обычных черных джинсах, белой футболке, тонкой кожаной куртке с закатанными до локтей рукавами. С густыми темно-кофейными волосами, которые трепал ветерок, и довольно выразительными, даже резкими чертами лица: твердая линия подбородка, четко очерченные губы, высокие скулы, брови вразлет. Но самыми поразительными были его глаза глубокого янтарного цвета, в которых хотелось утонуть. В этих глазах словно целая Вселенная отражалась. Прекрасная бесконечная Вселенная с мириадами созвездий. Я тонула в этих глазах уже во второй раз. Боже, это он… Тот самый парень.

– Вкусный? – повторил Игнат, не сводя с меня взгляда пронзительных глаз. Взгляд у него был спокойный, уверенный, словно он никого не боялся.

– Это какао. Я не пью кофе, – с трудом выговорила я.

– Я тоже, – ответил он и улыбнулся – на его щеках появились ямочки. – Не бойся, этот шутник тебя не тронет.

Впервые за долгое время меня защитили. И на душе стало тепло. Я не могла вымолвить ни слова, просто стояла и смотрела на него, чувствуя, что хочу улыбаться. Но сдерживала себя, понимая, насколько это будет неуместно.

– Идем, провожу, – кивнул мне парень и почти невесомо коснулся моего локтя, словно говоря, чтобы я шла следом. – Кстати, ты была права – когда читаешь книги Карризи, кажется, что находишься в храме с зажженными свечами, которые гаснут одна за одной, и тебя накрывает тьма.

С этими словами он надел солнцезащитные очки, сунул руки в карманы джинсов и направился в сторону главного корпуса. Все, что мне оставалось, идти следом за ним.

Я догнала Игната и случайно задела его рукой, почувствовав, как по коже поползли мурашки, но он даже не обернулся – просто шел дальше. Вслед нам смотрели блондин и его друзья. Сказать что-либо Игнату они не посмели. Видимо, на социальной лестнице он стоял выше их всех.

Мы дошли до входа в корпус и остановились. Мое сердце часто билось – то ли из-за отвратительной ситуации, то ли из-за присутствия этого странного Игната.

– Из-за тебя я завалил важный проект, – спокойно сообщил Игнат. – Надеюсь, тебе стыдно.

С этими словами он убрал мне за ухо длинный локон, выбившийся из небрежного пучка, в который были заколоты мои волосы.

Глава 3. Наваждение в библиотеке

Это произошло недели две назад. Тогда мы впервые встретились в научной университетской библиотеке – я и человек, чьи янтарные глаза запали мне в душу. Библиотека находилась неподалеку от главного корпуса и состояла из нескольких этажей, на каждом из которых располагались разные отделы и читальные залы. В ее хранилищах было какое-то запредельное количество литературы, а в лабиринтах бесконечных коридоров можно было легко потеряться. Предполагалось, что студенты журфака часто должны бывать в библиотеке, однако мои сокурсники приходили сюда не чаще пары раз в семестр – чтобы получить учебники и сдать их. Однако я и моя лучшая подруга Стеша бывали в библиотеке чаще остальных. Но не в отделе естественных и гуманитарных наук, а в отделе художественной литературы, где порой брали книжки, и в главном читальном зале – двухуровневом, большом и светлом. Нам нравилось это уютное место, где можно было спокойно поработать над домашкой, подключившись к Интернету, используя специальный пароль, выданный в учебном отделе. Именно в этом зале удавалось погрузиться в особую студенческую атмосферу. которую часто показывают в фильмах. Почувствовать эстетику академий. И ощутить искреннюю радость от того, что учишься в престижном вузе на классном факультете.

Однако было кое-что еще, что заставляло нас приходить в библиотеку. Мы со Стешей любили писать – наверное, именно поэтому выбрали журналистику. Писать не только статьи, заметки или эссе, но и истории. Свои истории. С придуманными нами героями и сюжетом. Раньше мы играли в ролевые игры, а теперь обе хотели стать авторами настоящих книг, и это была наша общая маленькая тайна. Мне нравилось фэнтези – сказочное, теплое, с элементами романтики и поисками себя в большом мире. Я мечтала создать историю с вайбом анимационных фильмов Миядзаки, которые я любила всей душой – особенно «Ходячий замок Хаула» и «Унесенные призраками». Трудилась над каждым предложением, с любовью вырисовывала персонажей, но все время оставалась недовольна написанным. То и дело удаляла главы, переписывала диалоги и переделывала сюжетные линии. Стеша тоже любила фэнтези, но тяготела к другому стилю – ей нравился дарк. Темные, полные тайн и кровавых событий романы с мятежными героями и склонными к самопожертвованию героинями.

Мы со Стешей договорились работать над своими историями несколько раз в неделю. И чтобы не отлынивать, делали это вместе в библиотеке. А потом читали друг другу написанное, делились впечатлениями, помогали исправлять ошибки – в общем, сотрудничали, как могли. Творчество давало нам силы идти вперед.

В тот день я должна была встретиться со Стешей, чтобы провести пару часов в любимом читальном зале, однако подруга не смогла прийти. Ей срочно пришлось уехать домой. А мне не хотелось возвращаться – слишком часто в последнее время мамы не бывало дома, и казалось, что наша квартира опустела, стала заброшенной и одинокой.

Раньше со мной постоянно бывала бабушка Галя, которую я воспринимала как родную, но три года назад ее не стало. Она умерла во сне. Похороны организовывали мы с мамой. А ее сын, который когда-то давно отселил бабушку Галю в коммуналку, явился на прощание и сходу заявил, что не отдаст нам комнату своей матери. Наверное, он думал, что мы начнем ругаться с ним, но нет – мама не стала устраивать ссору на похоронах и просто проигнорировала его. Этот придурок ушел, даже не положив цветов на могилу.

– И за что бабушка его любила? – с презрением спросила я маму вечером, когда слезы угасли.

Бабушка Галя действительно ни разу не сказала про сына ни одного плохого слова. Только хорошее.

– Невозможно не любить своего ребенка, – тихо ответила мама. – Каким бы он ни был…

Стеша извинилась и сказала, что не придет, а я около часа просидела в читальном зале, пытаясь написать новый эпизод, чтобы закончить очередную сюжетную арку. Но ничего не выходило. Тогда я пошла в отдел художественной литературы – набиралась вдохновения, бродя между стеллажами. Смотрела на корешки книг и думала: «Неужели я не смогу так же, как и они, написать книгу? Неужели мне этого не дано? Чем я хуже?..»

Остановившись у стеллажа с современными зарубежными детективами, я встала на цыпочки и потянулась к выбранной книге. Это был один из последних романов Ю Несбё, который я еще не успела прочитать, однако взять книгу я не успела, лишь коснулась корешка кончиками пальцев. Прямо передо мной книгу забрала мужская рука.

Я оторопела и машинально сделала шаг назад, наткнувшись спиной на чью-то крепкую грудь. Парень, успевший взять книгу раньше меня, стоял позади. Я даже сквозь футболку почувствовала тепло сильного тела. Меня охватило странное, до этого почти незнакомое чувство нежности.

– Осторожнее, – услышала я негромкий голос.

Этот голос привел меня в чувство, и я отскочила в сторону. Передо мной стоял высокий, крепко сложенный брюнет с янтарными насмешливыми глазами и держал в руках выбранную мною книгу. Парня сложно было назвать идеалом красоты, но было в нем что-то такое, отчего по телу пробежала теплая волна, растворившаяся в районе сердца. И меня с какой-то незримой неотвратимой силой потянуло к нему. Со мной никогда не случалось ничего подобного, и я смутилась еще больше. И начала вести себя глупо – я не умела флиртовать и заигрывать.

– Извини. Но я хотела взять эту книгу, – сказала я хрипло.

– Хотела, но не взяла, – пожал парень широкими плечами, обтянутыми тонкой черной футболкой.

Черт, а у него офигенные мышцы. И вены на руках видно. На кистях рук выпирают костяшки пальцев. Запястья крепкие – на одном какие-то жутко дорогие часы, на другом – два браслета с крупными звеньями. Обожаю такие руки, можно сказать, это мой фетиш. А если этот парень еще и читать любит, то можно смело назвать его идеалом.

– Я первая дотронулась до корешка, – нахмурилась я. – А потом ты ее схватил.

Парень склонил голову набок, рассматривая меня так, что по телу снова прошла теплая волна. Да что с ним не так?! Или это что-то не так со мной?

– И что из этого?

– Отдай ее мне, – потребовала я, отмечая, какие красивые у него губы – четко очерченные, наверное, мягкие…

Желание коснуться его губ стало на мгновение таким невыносимым, что я прикусила внутреннюю сторону щеки. Всегда так делала, чтобы отвлечься.

– И не подумаю, – хмыкнул парень.

– Пожалуйста, – выдохнула я.

На самом деле книга была мне не так уж и нужна. В конце концов ее можно было купить или прочитать в электронном варианте. Но я понимала – это мой единственный шанс поговорить с этим парнем. Иначе он может просто уйти. А отпускать его до ужаса не хотелось.

– Пожалуйста – слово слабаков, – произнес он насмешливо. – Уговори меня как-то иначе.

Брюнет произнес это слово – иначе – как-то по-особенному, словно намекая на что-то. Сердце забилось чаще.

– И как же?

– А ты сама подумай. Ты ведь красивая. Очень.

Он вдруг облизнул губы. Я опешила. Красивая. Зачем он так сказал? Что имел в виду? Похоже, этот парень затягивает меня в какую-то свою игру. Или в сети?..

– Не поняла, – нахмурилась я. – На что ты вообще намекаешь?

– Я? На то, что ты можешь посоветовать мне взять другую книгу. Тогда я отдам тебе эту, – ответил он, не сводя с меня своих невероятных глаз.

– А при чем здесь то, что я красивая? – сердито спросила я, изо всех сил делая вид, что недовольна, хотя на самом деле таяла под его взглядом, как мороженое под солнцем.

– Это просто комплимент, забей, – отозвался парень. – Или ты не любишь комплименты?

– Я не люблю, когда у меня из-под носа забирают книги.

– Сказал же – отдам. Если посоветуешь что-то другое.

Мы не сводили друг с друга глаз, и меня охватило безумное желание податься вперед и обнять его. Уткнуться лицом ему в грудь, вдохнуть запах его тела, запустить пальцы в темно-кофейные волосы. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Казалось, я схожу с ума. Однако мне удалось взять себя в руки – иначе этот парень решит, что я сумасшедшая. Кидаюсь на него, как нимфоманка.

– Хорошо, какие книги ты любишь? – спросила я деланно холодно, хотя внутри все пылало от странного жара.

– Вероятно, детективы, раз пришел в этот отдел, – отозвался он иронично.

– Отлично. Детективы. Скандинавские, – кивнула я, пытаясь вспомнить хороших авторов, а перед глазами маячила фантазия – то, как я кидаюсь к этому парню и целую его в губы. Из головы все повылетало.

– Да ты гений логики, – улыбнулся он. – Именно так.

– Вероятно, ты хочешь что-нибудь интересное… О, только попробуй обойтись без новых шуток, – поморщилась я, видя, что он открывает рот. – Оставь их для своих стендапов.

– Ладно, попытаюсь. Так что насчет интересных книг?

– Давай исходить из других категорий, – нашлась я. – Ты хочешь книгу, после прочтения которой будет светлое послевкусие? Или книгу, послевкусие от которой будет темным, нерадостным?