Запрети любить

– Вот скотина.

– Кто? – спокойно спросил Серж.

Перепады настроения Игната его давно не удивляли.

– Отец. У меня по нулям. Я нищеброд, – хрипло рассмеялся Игнат.

Папаша решил наказать его за плохое поведение. Неплохо!

– Я расплачусь, – сказал Серж, знавший, что Константин Михайлович слов на ветер не бросает.

Парни добрались до элитного жилого комплекса, в котором жил Игнат. Расположенный на возвышенности, окруженный высоким забором, он напоминал замок на холме, у подножия которого высились обычные панельные многоэтажки. Без матери квартира стала совсем неуютной, и Игнат чувствовал себя одиноким и ненужным. Серж, словно понимая это, решил остаться с ночевкой. Он отправил друга в кровать, не дав опустошить домашний бар. Понимал, что Игнату нужно проспаться. А сам занял одну из гостевых спален.

На следующее утро Игнат узнал, что у него больше нет не только денег, но и машин. Он бесился весь день, понимая, что отец решил наказать его за выходку в ресторане. И когда тот позвонил ему вечером, в ярости схватил трубку.

– Какого черта, а? – закричал он. – Куда ты дел мои тачки? Что с деньгами?

– Ты не получишь ничего, пока не станешь выполнять мои требования, – холодно ответил отец. – Ты вел себя отвратительно с моей будущей женой и своей сводной сестрой. И пока не извинишься перед ними, денег больше не получишь. Пока я обеспечиваю тебя и даю все, что ты хочешь, изволь жить по моим правилам. Хочешь жить по своим – пожалуйста. Но зарабатывай сам. И да, это не единственное условие. Второе условие – пока мать в больнице, будешь жить со мной за городом. Со мной и моей новой семьей. Потому что это теперь и есть моя семья.

– Знаешь, иди ты, – огрызнулся Игнат, сгорая от ненависти и обиды. И бросил трубку. Ему на эту семью было плевать. Главное – его мама.

Однако прожив неделю без денег, Игнат сам перезвонил отцу. Переломил себя ради этого, откинул в сторону гордость и сказал, что готов пойти на его условия.

Глава 8. Злая Барби

Все выходные я приходила в себя. Никак не могла окончательно поверить в то, что парень из библиотеки – сын нового маминого мужа. Не могла забыть его ненависть и мерзкие слова, которые он сказал мне в холле ресторана. Я чувствовала себя растоптанной и поэтому злилась и на него, и на себя, и на маму. В общем, на весь мир. В субботу впервые за долгое время я забила на домашнюю работу, которой было навалом, открыла «The Sims 4» и забылась в игре.

Мама прекрасно видела, что со мной что-то не так. И связывала это с появлением Кости и поведением Игната. Мама осторожно расспрашивала, понравился ли мне Костя и как я отношусь к его сыну. Сама она вслух ни в чем Игната не упрекала, но я понимала, что и ей не по себе. Я не сказала ей правду, да и на разговоры у нас было мало времени. С утра она куда-то уехала, а когда вернулась вечером, я стала собираться на ночевку к Стеше, родители которой уехали на дачу. Стеша жила на другом берегу, в районе старых панельных девятиэтажек, незавершенных строек, вечно дымящих труб и заросших дворов, клумбы в которых заменяли шины. Этот район в народе называли «Автовокзал», а Стеша иронично говорила, что это урбанистический ад.

Однако несмотря на район, квартира у ее семьи была уютной, на последнем этаже, с большой лоджией, где стоял удобный диванчик и стол, за который мы с удобством уселись. Заказали пиццу, и я стала рассказывать Стеше обо всем, что произошло. Она смотрела на меня изумленными глазами, которые становились все больше и больше. А в конце вымолвила лишь одно слово:

– Охренеть!

Потом, правда, пришла в себя, начала успокаивать меня и, как любая лучшая подруга, так прошлась по Игнату, что я была уверена – он икает, не переставая. Из идеального парня он превратился у нее в последнего ублюдка.

– Вот козлина, – возмущалась Стеша, потрясая в воздухе кулаком. – Сволочь! Идиот косорылый! Ты-то здесь при чем?! Ты тоже жертва обстоятельств! Он просто вымещал на тебе злость! И вообще – что значит, не успел трахнуть?! Да пусть он сам себя…

– Стеша, хватит, – мягко остановила я подругу.

Слушать об Игнате не хотелось. Я снова начинала злиться, а мне хотелось спокойствия.

– Пусть у него отсохнет все, чем он дорожит, а вырастет только наполовину! – выдохнула Стеша и подняла стакан с колой. – Выпьем же за это, подруга!

Наши стаканы со звоном соприкоснулись.

– Увы, моя сказка закончилась до того, как Золушка потеряла туфельку, – криво улыбнулась я. – Так что давай забудем об Игнате Елецком.

– Да, и пошел он к черту, где и прибудет вечно, – смиренно добавила Стеша и залпом осушила свой бокал. А потом положила руку мне на плечо и сказала: – Яра, ты найдешь себе другого парня. Нормального, а не истеричку.

Я пожала плечами.

– Ну чего ты? – вздохнула подруга. – Ты красивая. На тебя все время парни смотрят, только ты не замечаешь. Сашка из тридцать второй группы по тебе сохнет, отвечаю! Глаз с тебя не сводит. А он классный. У него своя тачка есть.

– Стеш, отстань, – поморщилась я. – Давай, правда, закроем эту тему? И посмотрим какой-нибудь фильм.

– Ужастики! – тут же предложила Стеша. – Ты мне обещала!

– Не хочу, – покачала я головой.

Фильмы ужасов мне не нравились. Слишком уж жутко становилось, и все время вспоминалось, как в глубоком детстве монстр включал фильмы про оживших мертвецов или демонов. А я в это время находилась в гостиной, все видела и слышала, а потом с трудом засыпала, ожидая, что вот-вот из-под кровати вылезет зомби и нападет на меня. А вот Стеша любила такие фильмы. И обожала смотреть их в компании.

– Включим «Поезд в Пусан», он лайтовый, – улыбнулась подруга, но я не согласилась.

– Давай что-нибудь другое.

– Тогда «Игру в кальмара». Его все видели, кроме тебя! – настаивала Стеша, обожавшая корейские сериалы.

На это я согласилась, и до трех утра мы смотрели в экран ноута, все так же сидя на балконе. Правда, в сюжет вникнуть не удалось – мыслями я вновь возвращалась к Игнату. Он даже снился мне! Сначала бежал и кричал, чтобы я остановилась. А после поймал, прижал к стене и приблизился ко мне так близко, словно хотел поцеловать. Но не делал этого. И я ничего не делала. Просто стояла и смотрела в его немигающие глаза…

Утро началось с адского ливня, который перерос в нескончаемый дождь. Поэтому родители Стеши спешно вернулись домой уже в полдень, хотя планировали приехать вечером. Я решила, что не стоит злоупотреблять гостеприимством, вызвала такси и поехала домой.

Там меня ждал сюрприз – в квартире находился Костя. Когда я вошла, он был на кухне и готовил в медной турке кофе, тягучий аромат которого заполнял весь дом. А мама, судя по шуму воды, была в ванной комнате.

– Здравствуйте, – сказала я удивленно.

Костя был первым мужчиной, которого мама привела в квартиру.

– Привет, Яра, – повернулся он и тут же поправил меня: – Мы же договорились на «ты».

– А, да, извини.

– Лена сказала, что ты вернешься лишь вечером, и я остался у нее… У вас, – поправился Костя. – Она сейчас в душе. Хочу порадовать ее хорошим кофе по-турецки. Тебе сварить?

–Нет, спасибо, – отказалась я, больше всего желая скрыться в своей комнате.

– А зря! Я готовлю кофе отлично – научил мой хороший друг, шеф-повар и ресторатор. В такой дождь нужно пить горячий кофе.

– Просто я его не пью, – смущенно улыбнулась я.

– Тогда я заварю тебе чай, – решил Костя и гордо добавил: – К тому же у нас есть вкуснейший торт со взбитыми сливками.

– Тоже сами делали? – улыбнулась я почему-то.

– Нет, – рассмеялся он, – это из кондитерской. Привез твоей маме, она у тебя сладкоежка.

Костя все-таки уговорил меня остаться на кухне. Заварил смородиновый чай, вытащил из холодильникабелоснежный торт, украшенный клубникой. Положил мне на тарелку огромный кусок и пожелал приятного аппетита. Пока он занимался тортом, у него убежал кофе из турки, но когда я вскочила, чтобы вытереть плиту, Костя остановил меня.

– Я сам, ты лучше ешь, – сказал он так просто, будто был не крутым бизнесменом, который мог позволить себе арендовать на весь вечер самый пафосный ресторан города, а обычным человеком.

Было непривычно видеть мужчину в нашем доме – Костя стал первым, кого мама пригласила к нам. Глядя, как он варит кофе, я вдруг четко осознала: он станет моим отчимом. Займет место монстра, который когда-то избивал маму за любую провинность.

– Наверное, тебе неловко, – заметил Костя, доставая чашки.

И судя по тому, что он знал, где они стоят, а также где находятся кофе и сахар или каким полотенцем стоит вытирать руки, я поняла – он в квартире не первый раз. Просто раньше мы с ним не пересекались.

– Почему вы… То есть ты, так решил? – спросила я.

– Почти незнакомый мужик стоит в твоей кухне и варит кофе, – усмехнулся Костя. – Понимаю, тебе непривычно. К тому же Лена рассказывала про твоего отца, который был настоящим выродком. Ты не думай, что я такое же животное, Яра. У меня характер, может быть, и не сахар, но я никогда не позволял себе поднять руку на женщину. Своих женщин я всегда защищал. И буду защищать.

– Я даже не знаю, что сказать, – призналась я. – Пока все еще перевариваю происходящее. А когда вы хотите сыграть свадьбу? Или просто распишитесь?

– В июле, с датой еще решаем – у меня есть возможность выбрать любую, – с улыбкой сказал Костя. – Вы с Игнатом как раз сдадите экзамены, будете свободны. И полетим все вместе в Испанию. Я вчера вас хотел порадовать. Но мой засранец вычудил. И забылось как-то.

В июле? Так скоро…

– Ты не обращай на него внимания, – продолжал Костя. – Игнат, в сущности, неплохой парень. Только избалованный до крайности. Мать всегда слишком много ему позволяла. А я, наоборот, запрещал. Алина была хорошим полицейским, а я плохим. Ну, и покрывала она его постоянно. Пьяным придет – покроет. Дел в школе натворит, подерется – покроет. Как-то на спор с пацанами в бутике каком-то утащил шмоток на штуку баксов, а его поймали. И тогда покрыла, но я все равно узнал и под домашний арест посадил.

В его голосе послышалась теплота. Видимо, сына он все же любил. Однако почти тут же Костя посерьезнел:

– А за вчерашнее он у меня уже получил. Жду, когда с извинениями придет. Торт-то вкусный, Яра?

– Вкусный, – кивнула я.

Нежный бисквит и крем просто таяли на губах. А в голове вновь пронеслись слова, которые Игнат говорил обо мне и моей маме. Мне было совершенно ясно – ко мне он с извинениями не придет. Да и не нужно мне этих извинений. Ничего от него не нужно.

Костя тоже сел за стол, пил кофе, разговаривал о разном, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже не ощущаю его таким чужаком, как в первые минуты. Несмотря на суровую внешность, он умел располагать к себе.

Мама появилась на кухне лишь полчаса спустя, когда кофе остыл, и Костя начал варить его заново. Она, конечно, смутилась, увидев меня, но, поняв, что мы с Костей нашли общий язык, кажется, выдохнула. Мама была красивой – в изящном платье, с макияжем и прической, благоухала дорогими духами и улыбалась так счастливо, что мне тоже хотелось улыбаться, глядя на нее. Они с Костей поехали за город на день рождения к какому-то его другу, а я осталась одна. Снова села за любимую игрушку и встала из-за компьютера только в полночь.

Утром я с трудом подняла себя с кровати, собралась и поехала в универ, чувствуя себя разбитой. Благо неделя была четная, а по четным неделям в понедельник стояли лекции, а не семинары. Дождь все не прекращался, правда, теперь просто противно моросил, дул холодный ветер, а небо казалось хмурым и серым. Совсем не майская погода, скорее октябрьская. Почему-то мне казалось, что я обязательно встречу Елецкого, и я вертела головой по сторонам, но… Вместо него я встретилась кое с кем другим.

После третьей пары, на большой перемене, мы со Стешей, которая отчаянно зевала, потому что тоже допоздна рубилась в «Доту», направились в столовую. Отстояв очередь, купили сок и пирожки и, не найдя свободных столиков, единогласно решили пойти в наше любимое укромное местечко с окнами во двор. Однако только мы опустились на одну из скамеек, как к нам подошла компания девушек – человек пять или шесть. И судя по их насмешливо-агрессивным взглядам, я сразу поняла, что ничего хорошего от них ожидать не приходится.

– Это ты Ярослава? – подошла ко мне невысокая миловидная блондинка с тонкой, словно утянутой в корсет, талией.

На самом деле корсета на девушке не было – между поясом коротких шортиков и топом, поверх которого была накинута расстегнутая джинсовка, виднелась полоска живота. При этом бедра у девушки были широкими, а сама фигура казалась женственной и очень сексуальной. Песочные часы, просто мечта. Еще и личико красивое – алые губы, вздернутый носик с аккуратным колечком, идеальные брови, длинные ресницы. Только взгляд колючий. Из-за него она напоминала мне злую Барби. Я встала, не понимая, что происходит, и чувствуя дискомфорт из-за взглядов компании девиц.

– А что ты хочешь? – спросила я.

– О, так, значит, ты. Это хорошо. – Блондинка обернулась к подружкам и сказала: – А то я уже думала, девочки, у Игната поехала крыша и он запал на танк. Эта хотя бы худая. Значит, у него все не так плохо со вкусом. Хотя по виду типичная ботаничка. Книжный червь и толстуха. Парочка что надо.

Девушки заржали. Стеша, которая в этот момент пила сок, подавилась и закашлялась. Поняла, что танком назвали ее. Но ничего не сказала – когда дело касалось ее фигуры, Стеша терялась. Порой даже слова произнести не могла. Просто смотрела в пол, не мигая, и молчала. Я нахмурилась. Эта девица обалдела, что ли? Какого черта она себе позволяет?

– Эй, полегче. Думай, что говоришь, – осадила я ее.

– А ты думай, что делаешь, – оскалилась блондинка в недоброй улыбке. – Если что – просто так, для общего сведения – Игнат мой парень. А мне донесли, что он помог тебе – какой благородный, да, девочки? А потом позвал на свидание. Так вот – снова просто так, для общего сведения – хочу тебя предупредить, дорогая Ярослава. У нас с ним свободные отношения. И я позволяю Игнату развлекаться с телочками вроде тебя, которых потом не жалко выбросить. Но только один раз. По-настоящему ему нужна лишь я. Остальные – просто одноразовые шкуры для веселого времяпрепровождения. Ну, ты же понимаешь, да, что мальчики любят погулять?