Запрети любить

Когда, сидя на семинаре, я в очередной раз подумала об этом, телефон завибрировал. Я машинально открыла новое сообщение и обомлела. «Привет. Это Игнат. Глупо, но я уже скучаю». Всего лишь восемь слов, а пульс частит так, что я чувствую его биение в висках. Это он. Узнал мой номер. Господи! Как?!

Ладони закололо от волнения и непонимания происходящего. Мне до сих пор было сложно поверить в то, что незнакомец из библиотеки, он же один из самых, как выяснилось, крутых парней универа, проявляет ко мне такое повышенное внимание. Врожденная тревожность мешала правильно оценить ситуацию. Может быть, Игнат поспорил с парнями, что завоюет меня, как это часто бывало в книгах, которые мне попадались. Нет, в книгах это, бесспорно, интересно – так и хочется оказаться на месте главной героини. Но в жизни… В жизни все иначе. Страшно стать той, на кого кто-то решил поспорить ради развлечения. Сомнения тугим обручем сжали виски. Я еще раз перечитала сообщение. Скучает?.. Но почему? Мы же почти незнакомы.

– Да что тебе такое написали, что глаза по пять рублей? – не выдержала Стеша и на правах лучшей подруги с любопытством заглянула в телефон. Ее без того большие глаза округлились.

– Это он, да? – прошептала она.

– Он, – кивнула я, не зная, что ответить. – Только как узнал мой номер?..

– Ярочка, это же Елецкий! Он способен на все, – хмыкнула Стеша. – Ну, ладно, это звучит пугающе… Но он как минимум способен узнать номер девушки, которая ему понравилась. Божечки-кошечки, – захихикала она, – не могу поверить, что Елецкий запал на мою подругу! Да напиши ты ему хоть что-нибудь!

– Не хочу отвечать, – едва слышно сказала я.

– С ума сошла? – прошипела Стеша, однако продолжить тираду не смогла – на нас недобро уставилась преподавательница.

Наталья Семеновна с кафедры стилистики русского языка славилась строгостью, ревностно относилась к своим занятиям и не любила, когда студенты отвлекаются. Поэтому пришлось делать вид, что мы всецело принадлежим семинару. Хотя, если честно, сосредоточиться было сложно. Проклятый Игнат не покидал мои мысли. Изгнать его не получалось. Перед внутренним взором стояло его лицо, тронутое загаром. Притягательные янтарные глаза, выступающие скулы, чувственные губы, чуть тронутые улыбкой.

«Прежде чем принимать решение, досчитай до десяти, а лучше – до ста, эмоции улягутся, и только потом решай», – вспомнила я совет Оксаны, которая за эти годы практически стала мне тетей. Она была куда лучше адаптирована ко взрослой жизни, чем мама. Обладала той самой деловой жилкой, которая позволяла ей легко решать многие вопросы и ставить людей на место. Мама же напоминала мне девчонку, которая не всегда умела постоять за себя – слишком беззащитной порой бывала.

Я досчитала до десяти. Потом – до ста. При этом не сводя с телефона глаз. Когда в голове прозвучало: «Сто», – я схватила телефон и, пряча его под столом, написала:

«Привет, Игнат! Как ты узнал мой номер?»

Надеюсь, вышло достаточно холодно. Не хочу казаться ему восторженной дурочкой. Хватить и того поцелуя… Игнат явно не считал ни до ста, ни даже до десяти. Ответил сразу, будто бы ждал мое сообщение:

«Просто я волшебник».

«И чего ты хочешь? Магии?» – спросила я, а Стеша, увидев, что я написала, покрутила у виска – мол, что ты делаешь, дура?

– Нужно флиртовать, а не наоборот, – прошептала она и покосилась на преподавательницу – не заметила ли та, что мы отвлеклись.

«Магии чтения. Посоветуй мне еще какую-нибудь книгу», – попросил Игнат.

На моих губах появилась нервная улыбка.

«Снова детектив?»

«Почему бы и нет? Люблю раскрывать чужие тайны. Хочешь, раскрою твою»?

В ответ я решила прислать забавный стикер в виде удивленной белки, но в это время препод взглянула в нашу сторону, и я опустила телефон на колени, чтобы она его не заметила. А когда взглянула в экран, замерла от ужаса – вместо милой белки я прислала ему хитрого попугая с фразой: «А у тебя рожа не треснет?» Это был соседний стикер из недавних, которыми я пользовалась в переписке со Стешей. Смешной, конечно, но в переписке с Игнатом я его использовать не планировала!

Я хотела удалить его, но не успела. Прямо над моим ухом раздался раздраженный голос преподавательницы:

– Черникова! Может быть, решите свои проблемы позднее, на перемене?

– Простите, Наталья Семеновна, – вздохнула я.

– Ярослава, вместо того чтобы смотреть в телефон, ответьте лучше на седьмой вопрос в методичке, – сухо велела она. – Вы ведь наверняка готовы? В отличие от ваших коллег.

Ее взгляд обвел притихшую группу – ребята плохо подготовились и теперь старались смотреть куда угодно, но только не на преподавательницу. Вообще-то Наталья Семеновна не спрашивала тех, кто отвечал на прошлом семинаре, а я как раз отвечала. Однако сейчас, видимо, решила меня наказать – в назидание остальным. Пришлось рассказывать материал – к счастью, память у меня была неплохая, и теорию я запоминала влет.

Наталья Семеновна кивнула, задала пару вопросов, на один из которых мне помогла ответить Стеша, и перешла к следующей студентке. А я, извинившись, выскользнула из аудитории, незаметно прихватив с собой телефон. Что подумает обо мне Игнат? Стикер-то я так и не удалила.

Прижавшись спиной к стене пустого коридора, я открыла диалог. Разумеется, Игнат увидел стикер и прислал несколько сообщений:

«Ахаха, не треснет».

«А ты смешная)».

«Эй, ты где? Включила режим игнор?»

«Ладно, я не буду раскрывать твои тайны. Вернись, Ярослава».

Признаваться в том, что стикер был ошибочным, я не стала. Нужно уметь держать лицо. И вместо этого написала:

«Я отвечала на семинаре».

Он тут же начал писать мне.

«А я уже подумал, ты расстроилась, что у меня ничего не треснуло…»

Надо же, а он умеет шутить. Хотя в жизни кажется самоуверенным и даже слегка надменным.

«Я бы расстроилась, если треснуло. Нам же с тобой идти на свидание»

Написала и задумалась – не прозвучало ли высокомерно? Образ Снежной королевы, конечно, притягателен, но я хочу просто пообщаться с этим парнем, чтобы понять, что ему надо. А не отталкивать его от себя, держа дистанцию. Если честно, я вообще много сомневалась. Постоянно хотела сделать, как лучше, но не всегда получалось.

«Хорошо, что помнишь. А то я решил, что ты меня жестко динамишь».

«Лучше попробуй раскрыть мою тайну», – напечатала я, не спеша возвращаться в душную аудиторию.

Его ответ заставил меня поднять бровь:

«Ты думаешь обо мне».

«А ты думаешь обо мне больше», – написала я, поймав какой-то странный романтический кураж.

«С чего это?» – удивился Игнат.

«Это ведь ты нашел мой номер, а не я твой».

«Логично. О’кей, поймала. Один – ноль в твою пользу».

Я не успела ничего ответить – от него тут же прилетело новое сообщение.

«С тобой что-то не так, – выдал Игнат. – Меня редко кто-то так цепляет».

«Меня тоже», – лаконично ответила я и потерла губы – снова вспомнился поцелуй.

Цепляет… Значит, я ему и правда понравилась? Однако мысль о споре, меня не оставляла. Ну не может такой крутой тип, как он, обратить на меня внимание. В чем подвох? Ответа у меня не было. Игнат казался дружелюбным и заинтересованным в общении. Он не шутил, как дебил, не уговаривал прислать нюдсы, как это едва ли не с первых сообщений делали парни с сайтов знакомств, где мы со Стешей одно время торчали. И вел себя вполне адекватно.

Две пары подряд мы перебрасывались милыми, ничего не значащими сообщениями, от которых настроение ползло вверх. Улыбка не сходила с моего лица – даже мышцы щек начали ныть. Игнат стал для меня личным чудом. Маленьким откровением. И я не могла поверить в то, что мы так легко переписываемся о всякой ерунде, будто сто лет знакомы.

Едва мы со Стешей вышли из университета и попрощались, как позвонила мама – напомнила о встрече в ресторане, о которой я совершенно забыла. Все мои мысли были об Игнате.

– Не опаздывай, дочка, – попросила мама. – Это важная для меня встреча. Я хочу не просто познакомить тебя с Костей. Но и понять, понравится он тебе или нет.

– А если не понравится? – спросила я. – Ты с ним расстанешься?

Несколько секунд мама молчала. И только потом ответила:

– Надеюсь, понравится. Он хороший человек. Но если ты скажешь, что категорически против наших отношений, то я…

– Мам, я пошутила, – мягко оборвала ее я. – Раз ты говоришь, что твой Костя хороший, значит, так и есть. Я тебе верю.

– Спасибо, Яра.

В мамином голосе послышалось облегчение. Она явно боялась, что я буду против ее нового брака. Но разве я имела на это право?

– Я приеду вовремя, мам, – заверила я ее. – Все будет хорошо.

– Надеюсь. И еще… Ты же понимаешь… Костя ничего не должен знать, – осторожно сказала мама.

«Ничего» – это то, чем мама занималась после того, как попала много лет назад в агентство Оксаниного друга. Чистовой эскорт, который потом перерос в то, что она стала содержанкой богатого и влиятельного человека. Как и Оксана, которая и привела ее в этот бизнес. Мы никогда не говорили на эту тему, но подразумевалось, что я все знаю. А вот этот самый Костя, по ходу, ничего не знал.

– Конечно, – спокойно ответила я. – Не волнуйся.

– Просто… Костя настроен очень серьезно. Очень. А о моем прошлом ему мало что известно.

– Я все понимаю, мам. Не переживай.

– Вот и славно, дочка. Обещаю, что он тебе понравится. И ты дашь свое согласие на то, чтобы он стал моим мужем.

Мужем… Как странно звучит. Это слово пугало, сразу вспоминался образ чудовища и в голове слышались мамины крики, когда он бил ее или запирался с ней в спальне. Однако переписка с Игнатом помогла отвлечься и не думать о плохом.

Я приехала домой, надела нежно-розовое коктейльное платье известного итальянского бренда, подаренное Оксаной, уложила волосы, накрасилась, что делала крайне редко. Нацепила изящные серьги-гвоздики с блестящими камешками – на этот раз подарок мамы. Нашла черные туфли на каблуках, которые никогда не надевала. И маленький клатч под их цвет. Перед выходом нанесла на губы вишневый блеск и брызнула на волосы и запястья любимыми духами с ароматом земляники и полевых трав. Мама хотела, чтобы я выглядела на все сто, и я не собиралась ее подводить.

Как мы и договаривались, я вызвала такси и поехала к ресторану «Симфония», по пути снова переписываясь с Игнатом.

«Скоро пропаду, не теряй», – напечатала я одно из последних сообщений.

«Надеюсь, ты не встречаешься с парнем», – ответил он.

В ответ я послала ему смеющуюся белочку.

«Я тоже пропаду»

«Надеюсь, ты не встречаешься с девушкой», – передразнила его я.

«Не-а. Встречаюсь с куском дерьма, – ответил он. И тут же поправил сам себя: – С несколькими кусками».

«Тогда не запачкайся», – посоветовала я и поставила улыбающийся смайлик.

Мы попрощались.

***

Игнат с довольной улыбкой откинулся на спинку дивана в своей квартире. Ярослава нравилась ему все больше и больше – с ней было легко и весело. Правда, когда она прислала ему странный стикер – попугая с надписью про треснувшую морду, он удивился. Обычно девушки общались с ним иначе – не так дерзко. Либо лебезили, либо флиртовали. А тут какой-то непонятный попугай, слова: «А рожа у тебя не треснет?» – и игнор. Игнат не любил, когда его игнорируют или не замечают. Его это жутко бесило.

– Она какая-то странная, – хмуро сказал он Сержу, который сидел рядом и смотрел какой-то ролик на «Ютубе».

– Она не странная. Просто отшила тебя, – спокойно отозвался друг.

– Меня? – недоверчиво хмыкнул Игнат.

– Прикинь, бывают девушки, которым ты не нравишься.

– Теоретически я знал об их существовании, но они никогда мне не попадались.

– Все бывает в первый раз, друг мой, – пожал плечами Серж.

Он обладал почти уникальной особенностью – подкалывал так ловко, что Игнат не сразу это догонял. А еще Серж часто шутил, что в их паре он мозг, а Елецкий – задница.

– Да нет, чел, ты что-то путаешь. Она от меня реально поплыла, – уверенно ответил Игнат. – Нет, ну почему не отвечает-то?

– Ждет, когда у тебя рожа треснет, – отозвался друг и получил тычок в плечо.

– Шутник нашелся, – покачал головой Игнат, не понимая, куда подевалась Ярослава.

Он уже хотел начать звонить ей, как Ярослава все-таки ответила, и парень снова погрузился в переписку, чувствуя себя тринадцатилетним пацаном. Серж время от времени задумчиво на него смотрел и качал головой. Друг явно казался ему сегодня странным. Однако переписке с Ярославой Серж не мешал.

– Пацаны зовут в кальянную. Погнали? – спросил он спустя пару часов.

– Сегодня встреча с отцом и его бабой, – с отвращением ответил Игнат. – Знаешь, мама в больнице, а он тащит меня в рестик, где будет эта тетка и ее дочурка.

Серж с сочувствием взглянул на друга – в отличие от Елецких, его родители жили дружно. Отец же Игната изменял жене, а недавно и вовсе решил развестись ради какой-то женщины.

– Да ладно, все будет хорошо. Потусишь с ними часик и приедешь к нам.

– Не хочу их видеть. А отец заставляет. Как я вообще должен реагировать на его бабу, из-за которой он бросил маму? Мило ей улыбаться? Да я ненавижу эту крысу, – со злостью сказал Игнат. – Вцепилась в отцовские бабки, а тот и повелся. Козел.

В том, что их семья была несчастна, он всецело винил отца. Только его. А о матери и думать не мог без боли в сердце. И самое тупое – ничем не мог ей помочь.

– Она хотела умереть из-за него, – глухо повторил Игнат, снова вспоминаю мать, лежащую на полу в ванной. – Понимаешь? А он будет счастливо улыбаться рядом с будущей женушкой. Ему на маму плевать. И на меня тоже. Только избавиться никак не может.

Когда-то давно отношения у Игната с отцом были хорошими. Они вместе ходили на рыбалку, мастерили воздушных змеев, катались на великах в те редкие моменты, когда у Константина Михайловича случался выходной. Разговаривали обо всем на свете. О людях, о жизни, о будущем. Лет в одиннадцать Игнат даже признался отцу, что влюбился в девочку-одноклассницу, а тот сказал ему, что лучший способ завоевать женское сердечко – это внимание. Говорил с ним, как со взрослым, и давал дельные советы. Но потом… Потом все изменилось. Он начал все меньше и меньше времени проводить дома. Завел любовниц. Мать устраивала истерики, когда узнавала от «доброжелателей» о похождениях отца. И каждый день твердила Игнату: «Ты мой единственный защитник. Мой мальчик, моя опора. Ты не такой, как твой подонок-отец. Совсем другой».

Игнат начал хамить, грубил и вел себя так нагло, что отец не выдержал – отправил его в Лондон. За то время, пока парня не было в родном городе, ситуация в семье стала еще хуже. Игнату казалось, что на шею накинута петля, которая постепенно затягивается, но изменить ничего не мог. А может, и не хотел. Просто прожигал жизнь.

Собираясь на встречу с отцом и той, которая должна была стать его женой, он нервничал и злился. Он никогда не примет их. Никогда. Из-за них страдает его мать. А он обещал ей, что всегда будет на ее стороне. Потому что кроме него у нее никого нет. Сыновья должны защищать своих матерей. Это их долг. И Игнат собирался защищать ее до последнего.

Глава 6. Мой сводный брат

Я довольно быстро приехала к ресторану, где меня встретили прямо на входе, вежливо спросили имя и повели внутрь. К моему удивлению, ресторан оказался совершенно пуст – ни одного человека. Заметив мой изумленный взгляд, управляющий, который решил проводить меня лично, учтиво поведал:

– Константин Михайлович забронировал ресторан на весь вечер. Чтобы никто не помешал вам наслаждаться ужином.

Я не нашлась, что на это ответить. Лишь отметила про себя, что этот Константин, должно быть, очень богат. Куда богаче, чем я думала.

Мама и ее будущий супруг ждали меня в самом конце зала – они сидели в полутьме напротив сцены, на которой самозабвенно играл джазовый квартет. И я сразу отметила, какой этот Костя высокий и статный, с совершенно прямой спиной, как у военного или дворянина. С довольно резкими чертами лица и волевым подбородком – как правило, так выглядят люди, которые сами привыкли принимать решения во всем. Однако отталкивающее впечатление мужчина не производил – скорее, сдержанное и благородное. Одет был в дорогой темно-синий костюм, но пиджак снял и оставался в брюках и светлой рубашке. Мама рядом с ним выглядела миниатюрной куколкой в темно-сапфировом элегантно-сдержанном платье с вышивкой на груди. Вместе они смотрелись гармонично. Костя явно был старше мамы на несколько лет, и его некогда темные волосы стали почти седыми, что, впрочем, придавало ему дополнительную импозантность.

Глядя на то, как он улыбается маме, держа ее за руку, я подумала – наверное, она действительно ему дорога. Слишком много в его взгляде светлой нежности. Той самой, о которой мечтают многие женщины.

– Дочка! – воскликнула мама, заметив меня, и вскочила на ноги.

Ее спутник тоже поднялся и доброжелательно кивнул мне. А потом подошел и протянул руку. Я осторожно пожала ее.

– Здравствуй, Ярослава, – сказал он. – Рад встрече.

– Здравствуйте, взаимно, – смущенно ответила я.

Надо же, знает мое имя…

– Я бы никогда не подумал, что у тебя такая взрослая дочь, Лена, – с восхищением продолжал он. – Ярослава очень похожа на тебя. Такая же красивая.

Мама рассмеялась – его слова явно ей понравились.

– Милая, это Константин Михайлович, мой будущий супруг и… И твой отчим, – сказала мама и посмотрела на мужчину словно ожидая подтверждения своих слов.

– Можно просто Костя и на «ты», – сказал он мне и кивнул на стол. – Присаживайтесь, дамы. Скоро подадут ужин. И мой сын должен приехать – опаздывает, как всегда, наглец.

Он галантно отодвинул стул – сначала для меня, потом для мамы. Надо же, какие хорошие манеры. Когда мы расположились за большим круглым столом, сервированным на четырех человек, Костя сказал:

– Ярослава, я взял на себя смелость сделать заказ. Ты не против?

Я покачала головой.

– Нет, конечно.

– Отлично! Я действительно рад наконец тебя увидеть. Твоя мать очень тебя любит, – продолжал Костя довольным голосом. – И много о тебе говорила. Ты учишься на журфаке?

– Да, на журфаке.

– Отличница?

Я осторожно кивнула. В университете я действительно училась на отлично, хотя в школе не гналась за оценками. Просто мне нравились предметы, да и повышенная стипендия радовала.

– Яра у меня умничка, – вставила мама с гордостью. – Одна из лучших на факультете. И поступила сама. А ведь какой конкурс бешеный был!

– Почему ты выбрала именно эту профессию, Ярослава? Не сочти занудством, но действительно интересно, – улыбнулся Костя, и я подумала, что, кажется, он неплохой человек.

– Мне нравится писать, – честно ответила я.

– Публицистику или прозу? – полюбопытствовал Костя.

– И то, и другое, – ответила я удивленно. Обычно люди не особо понимали разницу.

– Когда-то я писал стихи, – хмыкнул Костя.

– Серьезно? – не поверила мама. – Ты? Стихи?

– А что ты удивляешься, Лен? – весело спросил он. – Я был молодым и наивным. Влюбился в девушку и строчил ей послания, рифмуя кровь и любовь. Мои стихи ее покорили, и она сдалась.

– А мне ты стихи не писал, – лукаво улыбнулась мама.

– Напишу, – пообещал Костя. – Рифмую я еще хуже, чем раньше, но ты сама напросилась.

Мама рассмеялась, и я снова подумала, что они довольно милая пара. Где, интересно, они познакомились? Я задала этот вопрос, и Костя с удовольствием начал рассказывать, как на каком-то фуршете с ним столкнулась красивая женщина и случайно испачкала его рубашку канапе, которое держала в руке.

– Я думал, убью ее, – рассмеялся мужчина.

– Я не специально, Кость! – возмутилась мама. – Ты пер, как танк! Никого не видел. И вообще, что значит, столкнулись? Это ты на меня налетел. Испачкался и стал ругаться!

– Я не ругался, Лен. Просто пытался объяснить, что не стоит пачкать людям рубашки на официальных мероприятиях, – ухмыльнулся тот.

Они стали шутливо препираться – как настоящая парочка. И, с одной стороны, для меня это было дико непривычно. А с другой —нравилось то, как они ведут себя. Искренне.

– А что был потом? – спросила я.

– Он взял у меня номер, – улыбнулась мама. – Сказал, что теперь я должна отплатить ему ужином за испорченную рубашку.

– Я просто воспользовался ситуацией и не отпустил красивую женщину.

В его взгляде вновь скользнула нежность. Мама улыбнулась, а потом подмигнула мне. Почти полчаса мы болтали о разном. Я рассказывала об учебе, Костя делился воспоминаниями о студенческих годах, заставляя маму смеяться. И я все больше убеждалась в том, что он, кажется, неплохой человек – по крайней мере на первый взгляд.

– Ты умница, Ярослава. Мне нравится то, что у тебя есть цель. И что ты идешь к ней.

– Спасибо.

– Мой сын учится с тобой в одном университете. Правда, у него совершенно нет стремления к учебе. И никаких целей кроме одной – просадить мои деньги, – с досадой в голосе сказал Костя. – Лена, я завидую тому, какая молодец твоя дочь. А мой сын… Не сын, а сплошное разочарование.

– Ну, уж прости, что так сильно разочаровал тебя, папочка. У меня действительно только одна цель – просадить твое бабло. И я буду стараться еще сильнее. Чтобы ты разочаровался еще больше, – раздался насмешливый голос позади меня.

Очень знакомый голос. До дрожи. Я обернулась и увидела позади себя Игната, который ненавидяще смотрел на Костю. По рукам поползли мурашки. Неужели он и есть его сын?.. При этой мысли у меня перехватило дыхание. Нет. Только не это. Боже, они ведь даже чем-то похожи. Черты лица, рост, фигура… Игнат действительно его сын.

– Веди себя достойно, – тихо попросил Костя.

Он явно был зол на сына, но не хотел ругаться в нашем с мамой присутствии.

– Камон, папочка, я недостойный. Разве ты этого еще не понял? Так, моральный урод, который называется твоим сыном. Разве нет?

– Сядь, – с нажимом велел Костя. – И поздоровайся. Мы тут не одни.

Игнат медленно перевел взгляд с отца на меня, и злая дерзкая улыбка сползла с его лица. Теперь он смотрел так, будто не понимал, что я тут делаю. Растерянность, недоверчивость, злость – все это промелькнуло в его янтарных глазах, которые в полутьме казались темными.

– Кто это? – резко спросил он у отца, не сводя с меня взгляда, от которого все внутри немело.

Я чувствовала – сейчас что-то будет.

– Твоя будущая сестра. Поздоровайся, – сухо велел Костя.

– Моя сестра умерла. И больше никаких сестер у меня не будет, – с тихой угрозой в голосе произнес Игнат, и от его слов мне стало страшно.

– Поздоровайся, – почти по слогам повторил его отец. – Не позорь меня перед моей женщиной и ее дочерью.

– Да мне плевать на них, – прошипел Игнат.

Словно по щелчку пальцев из парня, который защитил меня, а потом флиртовал и позвал на свидание, он превратился в парня, который меня возненавидел. В моего сводного брата.

– Прошу тебя, Игнат. Веди себя прилично, – тихо сказал Костя, однако в его голосе слышалась угроза, а в глазах полыхнул огонь.

Мне стало совсем не по себе, а мама с тревогой взглянула на него. Игнат же лишь с презрением усмехнулся. Он то ли не боялся отца, то ли делал вид, что ему все равно.

– Прилично? – повторил он. – Перед кем я должен вести себя прилично? Перед твой очередной шлюхой, на которую ты променял мою мать?

Именно в этот момент, словно по заказу, на сцене перестали играть музыканты. Повисла напряженная тишина, вязкая, как кисель. Костя побагровел от гнева. Мама прижала пальцы к губам и опустила взгляд. Я перестала дышать, сжимая подол платья на коленях. Слова Игната были пулями, выпущенными точно в цель. Он знал, куда бить.

Костя резко встал, обогнул стол и подошел к сыну. Замахнулся и дал пощечину: звонкую, хлесткую, обидную. Такую сильную, что голова у Игната дернулась в сторону. Зачесанные назад пряди волос упали на лоб. Игнат так и замер, склонив голову набок и чуть вниз, почти касаясь подбородком плеча. Его отец замахнулся снова, но на ноги вскочила испуганная мама.

– Костя, ты что! Не надо! – закричала она.

Мама ужасно боялась всего, что было связано с любым проявлением насилия. На глаза у нее навернулись слезы. Внутри у меня все сжалось. Я забыла не только как дышать, но и как двигаться. Меня сковал ледяной ужас, и в голове все еще не укладывалось случившееся. Услышав маму, Костя медленно опустил руку и сказал с тихой угрозой в голосе:

– Никогда не говори так о моей женщине.

Игнат поднял голову и хрипло, как-то пугающе рассмеялся. Его глаза болезненно сверкали в полутьме ресторана, а на щеке пылал след от отцовской ладони, но его, казалось, это не смущало. На лице парня застыла гримаса ненависти. Он смотрел уже не на отца, а на мою маму, в глазах у которой блестели слезы.