Грязная тайна Стиллуотера

— И очень опасный, — мрачно констатировал Салливан, захлопывая папку. — Всегда есть риск начать шантажировать клиентов. Кто знает, кому именно он продавал вот эту «красоту». Документы нашли в его кармане — имя Артур Мелвин. К нашему возвращению в участок ребята должны выяснить, кто он, где живет, кем работает. Боже, вот только подпольной порнухи мне и не хватало. Если журналисты узнают, вцепятся в это дело бульдожьей хваткой.

— Они и так вцепятся, Бруно, — Джек с щелчком закрыл зажигалку и сунул ее в карман. — Как будто ты не знаешь.

— Одно дело писать про очередной труп, найденный в неблагополучном районе, а совсем другое — о том, что был убит распространитель порно. Чуешь разницу?

— Да, начальник участка будет в ярости и развесит всю твою команду на галстуках в окно.

— Лучше заткнись, Пирс, — зло сплюнул на пол Салливан. — Просто заткнись!

Он собрал все вещи, захлопнул чемоданчик, сунул его под мышку и решительно направился к выходу. Пирс, бросив последний взгляд на пыльные полки камер хранения, последовал за ним. Молча.

***

Обратная дорога к участку оказалась не такой спокойной, как прежде. Салливан был в ярости: пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки побелели. Пирс хмурился, глядя через запыленное стекло на осенний пейзаж — природа только начала окрашивать его в увядающие тона. Солнце, низко висящее над горизонтом, посылало теплые лучи, но в тени уже ощущался прохладный сентябрьский воздух. По обе стороны дороги тянулись поля, покрытые сухой травой; на горизонте лес возвышался багрово‑зеленой стеной — загадочный и неприветливый. Редкие облака, рассеянные по небу, отбрасывали на землю причудливые тени, которые быстро перемещались.

Несмотря на кажущуюся умиротворяющей картину, спокойствие не приходило к двум законникам. В салоне автомобиля витал густой прогретый воздух, наполненный запахом старого кожзама, бензина и невысказанного раздражения.

— Порно, черт подери! — первым не выдержал Салли.

Он с раздражением ударил ладонью по рулю — старый «Форд» вильнул на пустой трассе. За этим последовал поток грубых и витиеватых выражений. Бруно себя ни в чем не сдерживал — ни в фантазии, ни в словесных оборотах.

— Да‑да, и ту мать, и того отца! Успокойся, — Джек терпеливо дождался, пока коп выдохнется, глядя на проплывающие за окном телеграфные столбы и постукивая пальцами по обшарпанной панели над бардачком. — Лучше скажи, что дал опрос миссис Мэй?

— Мэй? — Салли глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Взгляд уперся в длинную прямую ленту асфальта, уходящую к дымному пятну города на горизонте.

— Да, старушка на балконе. Седые волосы, оранжевая помада.

— Не помню.

Бруно задумчиво потер подбородок, ощущая колючую щетину, и бросил быстрый взгляд на Пирса. Опытный коп уже предвидел: дальнейший разговор ему не понравится. Потому что выскочка Джек Пирс сейчас будет справедливо — а оттого весьма болезненно — высказывать ему, Салливану, за проеб на работе.

— Салли, не помнить ты можешь только в одном случае. Первое — ты не опросил ее сам. Второе — те, кто опрашивал, сделали это откровенно плохо. И информации от старушки, которая каждую ночь сидит на своем балконе и постоянно смотрит за улицей, у тебя просто нет!

— Это два случая, — буркнул коп, сворачивая на подъезд к длинному, ржавеющему мосту через Рэд‑Крик.

— Да хоть десять, Салли! Ты смеешься, что ли? — В голосе Пирса впервые появились стальные нотки. — Я тебе буквально подарил готового свидетеля, не умолчал о ней, не нарушал порядок вашей работы, не лез куда не следует, уступив вам право вести это дело. И стараюсь помогать, а твои ребята…

— Мои ребята тоже могут ошибаться! — огрызнулся Бруно Салливан и бросил недовольный взгляд на Пирса.

Самое неприятное было в том, что мальчишка Пирс во всем прав. Хотя какой он мальчишка? Джеку уже тридцать четыре. За последний десяток лет он отлично поднаторел в работе. Давно не тот зеленый юнец, что пришел в участок после академии. Но привычка называть его малышом‑Джекки никуда не делась. Да и не денется.

Салливан был упертый, как баран, и не любил менять привычки. Потому никогда не признается этому представителю семейства Пирсов, что считает его весьма смышленым. Не признается, потому что Пирс — выскочка. Действует на нервы. Слишком много улыбается. Да и вообще раздражает Бруно одним видом — чистой, хоть и помятой после ночи, рубашкой. И дурацкой улыбкой. Хотя сейчас Джекки и не улыбается.

— Отлично. Вы продолжайте ошибаться, и скоро это дело потеряется среди других нераскрытых, — Джек устало покачал головой, глядя, как впереди вырастают первые уродливые очертания фабричных корпусов. — Вот поэтому я когда‑то и ушел из участка. Ты ведь помнишь. Не понимаю, как люди еще могут верить в полицию.

— А как они могут не верить? — тяжело вздохнув и моментально успокаиваясь, спросил Бруно. В голосе звучало не злорадство, а горькая правда, которую ему пришлось познать на собственной шкуре. — Им нужно верить хоть во что‑то, Пирс. И ты это знаешь.

— Да, знаю. Но копы слишком часто «ошибаются», прости, Салли, но тебе это так же известно, как и мне. И вот когда последняя вера в тех, кто должен защищать жителей города, совсем угаснет — что им останется, как думаешь?

— Уехать?

— Ты прекрасно знаешь, что нет.

— Понимаю. Но ты не сможешь в одиночку изменить систему. И я не смогу. Черт возьми, Пирс. Ты же осознаешь все это: и как к нам относятся, и какое давление оказывает на нас мэр и его окружение. И разборки между бандами. Взять хотя бы О’Малли со своей группировкой. Ты знаешь, что они на прошлой неделе натворили?

— Откуда? Об этом вряд ли трезвонили на каждом углу.

— Ночью ворвались в пятнадцатый полицейский участок, дежурных копов заперли в каморке, а сами до утра сидели там, напивались. По убыткам — сгоревшие дела, причем, конечно же, очень избирательно. Разгромленный участок, сломанный замок у оружейной, кстати, пустой. И ремонт, который город отказался оплачивать. То есть мэр в курсе происходящего.

— Какого?

Пирс со свистом выдохнул, вздохнул и кивком головы показал Салливану, что готов слушать дальше. За окном проплыли первые склады, и воздух наполнился знакомой едкой смесью химикатов и угольной пыли.

— А такого, что ребята из пятнадцатого пошли на принцип и завели несколько дел на парней из банды О’Малли. Как ты понимаешь, больше там самые принципиальные не работают.

— Живы?

— Угу. Правда, двое из них сейчас лежат в больнице и писают в утку.

В стареньком «Форде» на пару минут повисло молчание, густое, как смог над Фактори‑Дистрикт. Мост через Рэд‑Крик остался позади: равнодушные ржавые воды реки мерно текли, унося из Стиллуотера все яды и химикаты. А впереди двух мужчин ждал очередной день в городе — попытка расследовать убийство, пес, с которым теперь вообще непонятно что делать, участок, работа… Фальшивые улыбки, глупые чаяния на что‑то лучшее, попытки хоть что‑то исправить. Обычная их жизнь, от которой Салли уже успел устать и которой Пирс нагло скалится в ответ, будто бросая вызов самому Стиллуотеру.

Джек растер ладонями лицо, стараясь прогнать усталость и стереть печать бессонной ночи.

— Ладно. Я заеду к старушке Мэй. Поговорю с ней. Мне кажется, она может многое рассказать. А ты, Салли, ты обязан проконтролировать работу парней. Чуйка буквально орет, что с этим трупом не все так очевидно, как кажется сейчас. Да, фото у него в чемодане занятные, и количество их напрямую указывает, что это не для личного использования. Но что‑то тут нечисто. Рой, Салли.

— Без тебя разберусь!

— Конечно, разберешься. Поэтому и говорю — контролируй. Потому что если твои ребята ошиблись на первичном сборе информации, что им мешает ошибаться и дальше?

— Думаешь, кто‑то что‑то знает?

— Не, — Джек дернул плечом, глядя, как они въезжают в знакомые, пропахшие нищетой и отчаянием улочки Риверсайда. — Думаю, что показательные действия О’Малли для многих послужили поводом не проявлять особое рвение к работе.